А вот моя церковная жизнь в старших классах стала настолько плотной, что даже летние каникулы я проводил в храме. На меня могли спокойно оставить приход, когда пономари уходили в отпуск, я знал, как все организовать. И когда духовник мне сказал, что нужно получить высшее светское образование, я воспринял это как неожиданный поворот судьбы.

У нас были хорошие отношения с духовником, я ему доверился. Ну, хорошо, значит, так. Пришел домой, сказал. Все уже как-то смирились, что я в храме, семинария была логическим продолжением. И тут такое. Мы начали выбирать, куда поступать. Я уже биологию к тому времени очень хорошо знал. Химию на школьном уровне прекрасно знал. Так что спал и видел себя в медицинском.

Но потом с родителями начал разговаривать, с духовником еще поговорил. И логика выстроилась такая: если я потом все-таки уйду в семинарию, медицинское образование окажется бесполезной тратой времени и денег. Это накладное обучение, так как надо переезжать в большой город, снимать квартиру и так далее. В общем, мы сели и подумали, что, наверное, неправильно было бы с точки зрения затраченных времени и сил как минимум шесть лет учиться в медицинском и потом ничего по специальности не делать. Я тогда не знал, что можно совмещать медицинскую практику и священническое служение.

В общем, я решил, что пойду на химический факультет. Во-первых, это в большей степени теория. Во-вторых, если вдруг что-то не сложится, я за пол года могу восстановить свою базу знаний и спокойно пойти работать в этом направлении. И я поехал в Саратов подавать документы на химфак.

Оказалось, что это страшно разбитое здание, без ремонта, еще имперское. И я подумал, нет, я точно здесь не буду учиться. В итоге я отучился там четыре года!

Родственники меня совершенно не поняли. Тетя-врач не разговаривала со мной больше года. Я предал семью! Да она даже с родителями перестала разговаривать! У меня в конце июля день рождения, мне исполнялось восемнадцать лет. Собрались родственники, человек сорок родни. Такое большое деревенское застолье.

И вот я объявляю о том, что иду на химфак. Половина родственников встали и ушли – причем со скандалом. Родителям были высказаны тяжкие обвинения: «Вы что, губите ребенка, его талант, его потенциал?» Я до сих пор не собираю дни рождения, нет никакого желания, особенно звать родственников на свой праздник. Так для меня это было травматично.

Параллельно происходили еще такие вещи. У меня 273 балла по ЕГЭ, для Саратова я был одним из самых высокобалльников. И вот мне звонят с химфака и говорят: «Мы видим, что вы поступили во все медицинские вузы, в которые подали. Вы тогда уж заберите у нас документы, а то вы делаете слишком высокий проходной балл и не позволяете пройти людям, которые стоят в очереди. Мы же знаем, что вы не будете у нас учиться». Я говорю: «Да я буду у вас учиться!»

Принес оригиналы. На меня посмотрели как на дурака. Я тоже думаю, странные люди. К вам идет золотой медалист, высокобалльник, чего ж вы собственный вуз так опускаете?

Вот так началось обучение в институте – и с ним период моих самых острых церковных кризисов.