Интересно, что те ребята, которые меня привели в воскресную школу и потом в храм, сами из Церкви ушли. Может быть, родители переборщили, может быть, в силу возраста, еще каких-то вещей. А мне все нравилось. Меня спасло, наверное, то, что я не был «просвещен» в каких-то внутренних скользких вопросах. Я знал меньше, чем они.

Был и у меня первый кризис веры, связанный со сменой настоятеля. Я помню какие-то несправедливые, даже недостойные вещи, которые стали передавать друг другу на приходе. Когда люди говорят о других с неприязнью, когда приезжает новый настоятель и начинает все менять, сотрудники переводятся с должности на должность… Помню, преподавательница воскресной школы начала детям рассказывать, как с ней нехорошо обошлись, какой настоятель плохой и так далее. В общем, для детского сознания все это было очень сложно и больно. К тому же я идеалист, поэтому всю жизнь у меня периодически случаются такие вот разочарования…

И я благодарен маме, потому что она со своим житейским опытом тогда мне помогла. Я приходил, какие-то вещи с жаром и обидой рассказывал, мама видела мое состояние. Она меня раз послушала, два послушала и сказала такую фразу: «Понимаешь, ты в церковь ходишь к Богу, а не к людям, какими бы хорошими или плохими они ни были. Он настоятель, он священник, его поставили сюда, он делает, что считает нужным». И она спокойно, грамотно рассказала мне просто про человеческие отношения. Это помогло не разувериться.

Ведь часто ты воспринимаешь происходящее в Церкви слишком близко к сердцу, разочаровываясь, по сути, в человеческом поведении. Почему-то это происходит параллельно – разочарование в людях и вере, хотя понятно, что это глупо: люди не с Луны берутся, в Церкви все такие же, как и везде, у всех у нас свои недостатки. И понятно, что в Церковь мы приносим и свое плохое тоже. Поэтому расстраиваться глобально, переносить это на свою веру и разочаровываться в ней глупо.

Еще я тогда в первый раз осознанно столкнулся с тем, как Господь отзывается на внутренние запросы, внутренние проблемы. Как Он вовремя может подавать руку поддержки в момент разочарований.

Суть в том, что было принято решение расформировать хор, в котором я пел. Приехал молодой диакон, только закончивший семинарию, с матушкой, отучившейся там же на регентском отделении. Они решили реформировать наше бабушкинское пение. Наш клирос был расформирован, а во второй, естественно, кто ж меня возьмет! Там одни профессионалы!

Тут меня накрыло… То есть идет конфликт на клиросе – между старым и новым, меня пытаются тоже в этот конфликт вовлечь, я расстроенный, мне обидно. Неужели опять стоять внизу?! Я воспринимал это в том смысле, что я больше не нужен. Про второй хор даже не думал – это был женский однородный хор из преподавателей музыкальной школы. Пели они прекрасно, до мурашек по коже. Даже когда я поступил в нашу академию и услышал, как поет хор, подумал: почему я эти вещи знаю? И сразу понял почему – так пели у меня на приходе, в нашей провинции!

И вдруг Наталья Юрьевна Балашова, директор музыкальной школы, где я учился на гитаре, и руководитель этого прекрасного хора, по всей видимости, наблюдая весь этот пинг-понг, подошла ко мне и говорит: «Дим, а приходи к нам, чего ты внизу стоишь».

Счастью моему не было предела! Ты только дошел до каких-то глубин своего детского отчаяния – и тут тебе такой подарок!