Я не был музыкально одаренным человеком, хотя учился в музыкальной школе играть на гитаре, и там меня хвалили. Но в семье никто никогда не верил, что я смогу петь в хоре. Когда меня взяли на клирос, я бежал домой с такими вот глазами, настолько радостный! «Мам, меня взяли на клирос!» Но радости со мной никто не разделил, только спросили: «Тебя? А за что? Ты же петь не умеешь!» До сих пор обидно, ну как же так!

Тогда и началось мое постепенное знакомство с богослужением, с текстами, с последованием. Это совсем по-другому позволило приобщиться к службе, сама близость к алтарю тоже сказывалась. Я очень все это полюбил. Не знаю, насколько я помогал или мешал петь бабушкам, насколько они вообще не пожалели о том, что меня позвали, но с тех пор я с клироса не выходил. И вот с этого третьего класса я на клиросе в разных амплуа постоянно пел.