Службы начинались около восьми часов, вставать надо было где-то в семь, таким образом, я родителям портил выходной, хотя меня в этом не упрекали. Мама меня будила, и я уходил. Однажды она говорит: «Мне уже стыдно: сын ходит каждое воскресенье, а я нет. Пошли вместе!» Так мы стали ходить в храм вместе, хотя иногда я все равно раньше выбегал.

Я любил прийти пораньше, часов в семь мог уже быть в храме. Мне нравилась тишина, никого нет, пустота, свечница пришла, батюшка пришел… я сидел на лавочке и слушал. Не молился в классическом смысле этого слова, не вычитывал что-то, просто приходил и сидел.

Позже я разговаривал с одним священником, он у меня спрашивал, когда был момент прихода к вере. Я ответил – не знаю, я пришел в храм и понял, что как будто бы здесь мой второй дом.

То есть это настолько было естественное, настолько родное, что я просто приходил и сидел как дурачок. Потом бабушки с клироса заметили, что я сижу, пытаюсь следить за службой и во что-то вникать, и взяли меня на клирос. Это было в классе втором или третьем.