Конрад

– Как тебе это? – спросила Сабрина, покрутившись перед зеркалом и поймав мой взгляд в отражении.

– Отлично…

Дерьмо.

Я был напряжен все время, пока Сабрина была рядом по многим причинам, но мастерски старался прятать это от нее.

Это было уже пятое или шестое платье, которое она примерила и продемонстрировала мне, чтобы я оценил. Мы расположились в примерочной, которая была отдельной комнатой с огромными зеркалами, диваном и мини подиумом в центре. Здесь были собраны самые дорогие брендовые наряды, которые понравились Сабрине. Говорят, сама Пэрис Хилтон обожала выбирать одежду в этом магазине. Понятия не имею, кто такая Пэрис Хилтон, но это именно та, кого назвала девушка-консультант, надеясь впечатлить нас. Сабрина действительно впечатлилась, я – нет.

– Отлично? Ты совсем не помогаешь, ты сказал так на каждое из предыдущих, – раздосадовано заметила она, поправляя бретельку на плече.

Я сглотнул, поднимаясь взглядом по длинным ногам к короткой атласной юбке приглушенного персикового оттенка. Платье было идеально, тонкая ткань струилась до середины бедра, лишь слегка облегая соблазнительную фигуру. Цвет сочетался со светлой кожей, веснушками и рыжими волнистыми волосами. Сабрина выглядела как принцесса, впрочем, выглядела она так в любом платье.

Я встал с дивана и подошел к ней, обвил ее талию руками, ощущая прохладу атласа, и поцеловал краешек ее уха.

– Мне нравятся все они, и то, что было на тебе дома тоже, и без них ты все так же прекрасна.

Сабрина улыбнулась, расслабляясь в моих руках, и прижалась задницей к моему паху, это произошло случайно, но мое тело мгновенно отреагировало. Это первая причина, из-за которой я был напряжен. Когда Сабрина переодевалась, то просила меня не смотреть, я обещал ей не подглядывать, но как подлый ублюдок следил за каждым ее движением, пока она меняла наряды. На ней было обычное хлопковое белье, которое казалось мне чертовски сексуальным. Наверное, потому что дело было не в белье, а в девушке, которая его носила.

– Давай ты возьмешь их все, – предложил я, опуская ладони ниже и поглаживая ее бедра. Она пристально наблюдала за моими действиями в отражении зеркала, нервно сглотнула, но заставила себя перевести взгляд на мое лицо.

– Достаточно одного, нужно только выбрать, – сказала она, отстраняясь, подходя к рейлу и перебирая платья. – Еще шесть осталось примерить, но, кажется, это лучшее.

– Сабрина, я сказал все.

Она обернулась, решительно заглядывая в мои глаза.

– С прежней зарплатой я даже одно из них не смогла бы себе позволить.

– Теперь ты можешь позволить даже несколько. – Я подошел к ней ближе, она сложила руки на груди с воинственным выражением лица, очевидно не собираясь сдаваться так скоро.

– Нет, позволить можешь ты.

– Но у тебя есть своя карта, – напомнил я.

– Которая привязана к твоему счету, который не принадлежит мне. Мне не нужны все платья, это слишком. – Она отвернулась, тем самым ставя точку в нашем разговоре, вот только я еще не закончил.

– Слишком это когда ты девять месяцев вынашиваешь ребенка, а затем несколько часов проводишь в мучениях, чтобы он благополучно вылез из тебя. И я напомню, что мы говорим о моем ребенке, который приносит мне радость каждую гребаную секунду жизни, так и будем рассуждать о том, что действительно слишком, моя самодостаточная принцесса?

Сабрина замерла, затем взглянула на меня через плечо и мягко улыбнулась.

– Ладно, тогда я возьму все, которые мне понравились, но заплатишь своей картой, будешь моим папочкой до конца.

На моих губах появилась скотская ухмылка, пока я наблюдал за тем, как Сабрина раздевается и берет следующее платье. Она едва не светилась от радости, и это в свою очередь возбуждало радость и во мне. Черт, да за одну ее улыбку я готов был подарить ей весь торговый центр, город, мир. И осознание этого сокрушительного факта едва не сбило меня с ног. Я нуждался в Сабрине гораздо больше, чем предполагал. Однако все еще не понимал, что делать дальше. Предпочитал вообще не думать об этом, ведь моя жизнь так быстро и разительно менялась, что просто не поддавалось осмыслению.

Сабрина была расслаблена рядом со мной. Она смеялась и улыбалась, когда мы разговаривали, примеряла платья с горящими глазами. В этот момент она была не сильной и волевой девушкой, которая способна отработать смену в клубе с огромным животом, а затем вернуться домой и всю ночь заботиться о дедушке. Она была беззаботной и полной готовности тратить мои деньги, и мне нравилось это, ведь такое состояние в случае Сабрины означало только одно. После всего, что я сделал с ней, ворвался в ее жизнь и грубо перевернул ее, она доверяла мне.

– Но я хочу знать, какое ты считаешь наиболее подходящим? – спросила она, разворачиваясь ко мне лицом.

– Подходящим?

– В каком я буду выглядеть достойно рядом с тобой?

– В любом, Рина, – немного резко ответил я.

Сабрина замерла, нервно расправила ткань платья и отвела взгляд в сторону.

Я тихо выругался, коря себя за несдержанность, и обнял ее за талию, заглядывая в серые глаза через зеркало.

– Я предложил купить платье не потому, что стесняюсь тебя, а только для того, чтобы поднять тебе настроение. Ты моя девушка, и я не хочу, чтобы ты беспокоилась из-за подобной ерунды.

Черт возьми, это было второй причиной моего напряжения. Мне не нравилось то, что Сабрина считала себя не подходящей для меня, двусмысленность некоторых ее фраз стала обыденностью. И произошло это после того, как мы стали парой.

Я думал, последний павший барьер положит начало новым отношениям между нами, но он лишь посеял еще больше сомнений в голове Сабрины. Она считала, что мы не подходим друг другу. И была права. Очевидно, что мы не подходили друг другу, но совершенно по другой причине – я просто был недостоин ее. Она светлая, мудрая для своих лет, добрая и невероятно заботливая, достаточно посмотреть на то, как она обходится с Авророй.

Она была святой не иначе. Прошла трудный путь и не жаловалась, по-прежнему с улыбкой смотрела на мир, и дарила все свое тепло людям. Сложности не сломили ее, а сделали лишь сильнее. Чего нельзя было сказать обо мне. Я был полон дерьма: отец, несчастливое детство, недостаток воспитания, характер. Это я не подходил ей, а не она мне, и я опасался, что когда Сабрина поймет это, то все кончится. Я не мог подобрать внятного объяснения нашим отношениям, это не брак, но и не интрижка, однако я точно знал, что не хочу отпускать ее.

Видимо, она подумала, что со мной бесполезно спорить на эту тему, поэтому, примерив остальные платья, все же решила купить практически все. Сабрина слишком много думала о том, как выглядят девушки из богатых семей, и сильно ошибалась в своих суждениях. Я видел многих из них и могу сказать, что это вовсе не ангелочки, спустившиеся с небес. Я соглашусь только с тем, что семья определенно влияет на становление личности, именно поэтому все люди разные и семьи разные. Не все состоятельные семьи счастливые и здоровые. На самом деле таких единицы. Ведь деньги, власть, влияние развязывают руки. Человеческая натура отвратительна, а без ограничений она раскрывается во всем своем уродстве. И я точно был уверен, что Сабрина такой не являлась. Она стояла на ступеньку выше всех тех, с кем постоянно сравнивала себя, и сегодня я хотел ей это доказать.

***

Когда мы прибыли на пирс залива Марина-дель-Рей солнце медленно клонилось к горизонту. Океан был спокойным, прогулочные яхты умиротворенно покачивались на воде. Яхтенный сезон не был привязан к определенной дате, а традиция открытия сезона была условностью, однако каждый год в заливе и одноименно частном клубе проходила торжественная церемония открытия.

Людей на пирсе было много, ведь это место любят туристы и местные. Но мы направлялись не просто на пирс, а на закрытую территорию, где проходило мероприятие по случаю открытия сезона.

Сабрина шла рядом со мной, и одному богу известно, сколько выдержки мне требовалось, чтобы не затянуть ее в ближайшее укромное место и сделать с ней то, что выходит за рамки официальной пафосной вечеринки.

Для вечера она выбрала то самое платье персикового оттенка, которое мы купили сегодня в торговом центре. Я уже говорил, как потрясающе выглядела в нем ее фигура? Ткань подчеркивала все ее достоинства, а еще платье предполагало отсутствие бюстгальтера, и это было слишком для моего и без того возбужденного воображения. И я не стыдился этого, Сабрина была моей, почему я не могу хотеть свою девушку? Однако я сдерживался, ведь этим вечером намеревался показать ей, что она значит для меня гораздо больше, чем думает.

Мы вошли в просторный зал и сразу оказались в эпицентре празднества. Люди беседовали, смеялись, выпивали. Вокруг сновали официанты, разодетые в синие фраки, напоминавшие больше форму моряков. Учитывая высокую температуру воздуха и отсутствие какого-либо ветерка, я не завидовал им. Наверняка в этих костюмах они ощущали себя как в сауне.

Зал оформили по типу палубы – облицовка из белого дерева сияла в свете софитов, над небольшой сценой переливался серебром штурвал. Это было слишком.

Сабрина беззастенчиво осматривала помещение, декорации, гостей. Ее глаза были полны любопытства. Помимо него я отчетливо улавливал легкое недоверие и даже презрение к этому месту. Это заставило меня ухмыльнуться. Интересно, сколько она продержится?

На сцене появился один из членов клуба, он пафосно поприветствовал гостей, сказал несколько слов о мероприятии и о том, как важно поддерживать традицию открытия сезона и пригласил всех присоединиться к фуршету. Музыканты взялись за инструменты, заиграли первые аккорды.

– Давай потанцуем? – спросил я и, не дожидаясь ответа Сабрины, повел ее в центр зала.

– Но никто не танцует, Конрад.

– А я их и не приглашал.

Когда мы оказались в центре зала, Сабрина ощутимо занервничала, однако выпрямилась и позволила мне вести. Чопорные задницы уставились на нас в недоумении, но я не спускал глаз с лица Сабрины, которое приобрело милый румянец.

Она была прекрасна, и с каждым днем я все больше понимал, что ошибся, когда впервые увидел Аврору. Моя дочь была похожа на Сабрину куда больше, чем казалось на первый взгляд. Пусть она и получила цвет волос и глаз от меня, но мягкость черт лица, розоватый тон кожи, россыпь едва заметных веснушек и способность заставлять мое сердце биться чаще унаследовала от мамы.

– Почему ты так смотришь на меня? – неловко спросила Сабрина.

– Потому что ты очень красивая, и я рад, что Аврора унаследовала твою красоту.

Сабрина улыбнулась, сильнее прежнего заливаясь краской.

– Вообще-то я считаю, что она больше похожа на тебя и это ты красивый.

– Ну нет! Это последнее слово, которым можно описать меня.

– Так и каким словом можно было бы описать тебя?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Могучий?

– Хм, отлично подходит.

– Правда?

– Да, особенно если бы у тебя был аккаунт на «Онлифанс».

– Сабрина… – выдохнул я.

– Мм? Я бы даже купила годовую подписку, – она даже не пыталась прятать издевательскую улыбку.

Постепенно в центр зала выходили новые парочки, которые, так же как и мы, зачарованные музыкой, медленно танцевали. В основном это были молодые люди, ведь закостенелые старикашки по-прежнему не одобряли такой вольности. В традиции открытия яхтенного сезона никогда не было танцев, а все, что не было традицией, порицалось ими.

Очередная мелодия закончилась, и я предложил Сабрине проследовать к фуршету.

– Ты вгоняешь меня в краску, – сказала она, нервно сжимая мою руку.

– Я обожаю это делать, считаю, розовый тебе очень идет.

Я подал Сабрине сливочную тарталетку с манго, а затем напрягся, когда услышал женский голос:

– Конрад, не ожидала увидеть тебя здесь, обычно ты пропускаешь официальную часть.

Я пытался вспомнить, откуда знаю этот голос, но мне так и не удалось сделать этого. Тогда я медленно обернулся и взглянул на лицо девушки. О черт. С момента нашей прошлой встречи прошло года четыре. И виделись мы, кажется, на новогоднем приеме семьи Хольц.

– Кларис, – я даже не потрудился кивнуть брюнетке, потому что совершенно не был настроен на беседу. Взял Сабрину за руку и хотел уже увести ее в другую часть зала, но Кларис не собиралась отступать так просто.

– Как поживает Джоанна?

Как и прежде терпеть тебя не может, больная стерва.

– Прекрасно.

Сабрина стояла позади меня, и даже не видя ее лица, я знал, что на нем появилось любопытство. А вот Кларис даже не смотрела в ее сторону.

– Видела твою новую красавицу, внушительная. Может, однажды?..

– Нет, Кларис, давай без этого. И кстати я не представил тебе свою девушку, это Сабрина, – услышав это, Кларис растеряла всю фальшивую учтивость и вежливость. Ее лицо вытянулось, а брови взмыли в удивлении.

– Сабрина?

– Наслаждайся вечером, Кларис.

Я повел Сабрину подальше от брюнетки. Мы прошли в другую часть клуба, которая по виду больше напоминала пирс, и откуда можно было наблюдать за яхтами.

Сабрина облокотилась на деревянные перила и взглянула на воду. Поверхность воды отражала свет солнца, ослепляя блеском. Я предложил Сабрине маленькое муссовое пирожное, но она отказалась, как-то странно дернув бровью.

– Что-то не так, принцесса?

Я отставил пирожное в сторону, Сабрина развернулась и привалилась бедрами к перилам. Она некоторое время молчала, тогда я схватил с подноса проходившего мимо официанта фужер с шампанским и подал его Сабрине. Она взяла его, сделала маленький глоток и благодарно улыбнулась мне.

– Представляю, как неудобно ребятам в этих фраках, и пытаюсь понять, какие прозвища они могли бы дать каждому из гостей этой вычурной тусовки.

– Например?

Я взглянул на небольшое скопление людей – несколько девушек и парней, кивнул в сторону тучного парня с зачесанными назад светлыми волосами, который указывал на штурвал и что-то воодушевленно рассказывал приятелям, и обратился к Сабрине:

– Какое прозвище они могли бы дать тому парню?

Сабрина снисходительно взглянула на меня:

– В самом деле хочешь начать эту игру?

– Почему нет, разве здесь есть занятие поинтереснее?

Она прикусила губу и взглянула на парня.

– Его рубашка забавно топорщится, а ремень стоит дороже всего наряда его спутницы. Она не из ваших, скорее такая же, как я. Я бы назвала его Скруджем Макдаком. Мог бы поднапрячься и купить ей платье дороже, тогда никто не понял бы, что она просто прикрытие, ведь каютам он предпочтет штурвалы.

Я поднес фужер с шампанским к губам, чтобы не рассмеяться во весь голос, невольно коснулся спины Сабрины и погладил ее талию. Она напряглась, словно я сделал что-то незаконное, но через секунду начала расслабляться. Я отставил в сторону шампанское, затем нашел взглядом даму в возрасте в ярком красном платье и спросил:

– Что насчет нее?

На первый взгляд женщина увлекалась экстремальными диетами, но я предполагал, что все дело в пластической хирургии. Ее кожа была загорелой и иссушенной, дама явно пренебрегала рекомендациями посещения солярия.

– Ее муж только отошел, а она уже раздела взглядом каждого молодого парня в этом зале, – ухмыльнулась Сабрина, касаясь моей руки, которая лежала на ее талии. Но все веселье испарилось с ее лица, когда женщина взглянула в нашу сторону и подмигнула нам. Поправочка, она подмигнула мне. – О нет, ты в опасности, Конрад, она взрослая и умелая охотница, боюсь, что под конец этого вечера ты уедешь в мешке в багажнике ее «Роллс-Ройса».

Я улыбнулся, показательно целуя Сабрину в висок и поглаживая ее талию. Женщина, наблюдая за нами, дернула бровью и отвернулась. Ей нечего делать здесь, я ощущал, что меня уже поймали, и на удивление совсем не чувствовал, что должен сопротивляться.

– А что насчет нас?

– Мм?

– Что бы они сказали о нас?

Сабрина взглянула на меня и в ее глазах возникла одна яркая и обжигающая холодом эмоция, которую я так и не смог распознать, однако точно знал, что она не нравится мне.

– Что по какой-то причине ты пришел на торжество со своей ассистенткой или помощницей. Возможно, ты просто трахаешь ее, но для всех ведь это норма, – Сабрина пожала плечами и отвернулась, делая глоток шампанского.

– Почему с помощницей, а не с девушкой?

Она с едва уловимой усмешкой вскинула бровь, и я спросил:

– Что?

– Ты уже третий раз называешь меня своей девушкой.

– А не должен?

Она пожала плечами, а ее щеки приобрели румяный оттенок:

– Это непривычно, я думала, ты воспринимаешь меня иначе.

– Как?

– Как любовницу.

– Я не воспринимаю тебя как любовницу.

– Даже Кларис обратила на это внимание, она понимала, что я ей не конкурентка, потому что не из твоего мира. Мы разные, я не отношусь к людям твоего круга, и всем здесь это понятно.

– Почему ты продолжаешь упрямо делать вид, словно ты другая?

– Но я правда другая. И любопытные взгляды людей это лишь подтверждают.

– Почти все они знакомы, а ты новая в этой компании, вот и все, – спокойно объяснил я, хотя мне искренне хотелось встряхнуть Сабрину.

Она снисходительно покачала головой и допила остатки шампанского.

– Ладно, думаю, нам пора, – сказал я и, обхватив ее запястье, повел на пирс.

Сабрина волочила ноги, едва поспевая за мной.

– Но мы пробыли здесь всего полчаса.

– И этого достаточно.

– Для чего?

– Для того, чтобы показать тебе…

– Что мне здесь не место? – ядовито бросила она.

Кажется, Сабрина перебрала с шампанским, а может, всему виной горячий воздух, который вскружил ей голову, иначе не понимаю, почему она продолжает повторять одно и то же.

– Что те, кого ты возвышаешь, всего лишь сборище манерных ублюдков.

Мы почти сошли с пирса, как вдруг Сабрина начала тянуть меня за руку, чтобы я остановился.

– Погоди, кажется, я украла фужер, – сообщила она, заставляя меня остановиться и взглянуть на ее руку с зажатым в ней хрустальным фужером.

Я аккуратно взял его из ее руки и выбросил в мусорный бак у пирса. Хрусталь ударился о что-то стеклянное и, судя по звуку, разлетелся на сотни маленьких осколков.

– Конрад, это очень грубо!

– Они переживут.

Я переплел наши пальцы и уверенно направился по песку к небольшой импровизированной сцене, где играла местная инди-рок группа. Не только богатые ублюдки имели яхты и лодки, и не только они праздновали открытие сезона. Зазвучала мелодия песни Мадонны – La Isla Bonita, а затем вступил мягкий голос исполнительницы группы.

– Моя любимая песня, – поведала Сабрина, глядя на сцену.

Молодежь веселилась, выпивала и танцевала. На пляже царила атмосфера беззаботности и легкости. Я шутливо поклонился перед Сабриной и протянул руку, приглашая ее на танец.

– Почему мы все еще не танцуем?

– Потому что я на каблуках?

Я хмыкнул, опустился перед ней на колени, как тогда на пляже, и ловко снял с ее ног босоножки.

– Отлично, но ты по-прежнему в обуви, – заметила она.

Когда я тоже избавился от обуви, и мы смогли направиться танцевать. Сабрина почти светилась от радости. Я кружил ее в танце под лирические мотивы, чувствуя, как от ее счастливой улыбки в моей груди появляется тепло.

На импровизированном танцполе было тесно. Людей было слишком много. И когда к нам приблизился накурившийся придурок с дредами на голове и потянул свою руку к Сабрине, задумав черт знает что, я пришел в ярость.

– Эй красотка!

– Без рук, твою мать, иначе я тебе их сломаю! – разразился я, пряча Сабрину за спину.

– Конрад!

Парень вскинул руки и ретировался, видимо, разглядев в моих глазах не только угрозу, но и намерение. Сабрина опустила ладони на мои плечи, и мы вернулись к танцу.

– Просто расслабься, парень безобидный, – мягко сказала она.

Я тяжело выдохнул и властно прижал ее к себе. На пляже было большое скопление людей, я не любил толпу.

– По крайней мере, на той вечеринке никто не попытался бы ударить мою девушку по заднице.

– Да, по заднице скорее ударили бы тебя, ведь это не меня природа при рождении наградила большим и блестящим штурвалом.

Я сузил глаза, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

– Считаешь мой штурвал большим?

– Считаю, что тебе недостает скромности.

Я резко развернул ее и прижал спиной к своей груди.

– Если бы я был скромным мальчиком, то все сложилось бы иначе, и мы даже не познакомились бы.

– Тогда я рада, что тебе не знакомо понятие скромности, – ответила она, заставляя меня улыбнуться.