В Горниле Камня пять рангов каштоунов.

Первый – кадеты.

Только что вкусившие сыворотку, они ищут в себе камень и себя в камне.

Второй – мастера.

Их сила не убивает, но создает: лечит, кует, строит. Им позволено надеяться.

Третий – воины.

Прошедшие Обточку. Их способности смертельны, их путь – бой.

Четвертый – элита.

Выжившие после крови и первых военных заданий, наставники и палачи одновременно.

Пятый – легенды.

Те, кто пришел из битв, чтобы закалить новое поколение. Они не живут здесь. Они являются.

Чем выше ты поднимаешься, тем крепче должен быть твой камень.

И тем тише – сердце.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

Когда я просыпаюсь, меня бьет мелкая дрожь, капли пота стекают по лбу.

Алый туман медленно покидает мою комнату, и я вижу, как Ванда устроилась на стуле, а Дана примостилась на краю стола.

Я все еще еле дышу.

– Наконец-то, я уже думала, что твою душу похитили верги! – Лицо Даны взволнованно, и она тут же делает несколько шагов, приближаясь. – Ты кричала на все Горнило Камня!

– Кто? Кто такие верги? – удивляюсь я, разглядывая их новую форму: на девушках черные штаны и серые рубашки, но цвета их жакетов разливаются, на Дане – темно красный, который очень идет к ее волосам, а на Ванде – фиолетовый.

– Не знаю, это мне Ванда рассказала. Говорит, это такие существа, которые приходят во сне и крадут души. – поясняет Дана, пока Ванда кивает головой и улыбается:

– Мне рассказывала о них бабушка. Как же я рада что они тебя не похитили.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Дана, всматриваясь в мои глаза и трогая лоб. – ты была без сознания двадцать часов.

Отлично, понемногу я сокращаю часы в отключке. Несмотря на все произошедшее, я чувствую себя намного лучше.

– Все хорошо. – Я пытаюсь подняться с постели.

Ванда тут же подхватывает меня под руку, как будто я сейчас вот-вот упаду.

– Я могу сама. – заверяю я сестер. – А где Алина?

Девушки переглядываются и обмениваются улыбками.

– Она на занятии с лейтенантом Лацисом, он помогает ей… Освоиться. – прыскает Дана. – Ей повезло больше всех, она теперь связана с тем, в кого по уши влюблена. Он все еще способен читать ее мысли, так что… Можешь представить каково ей каждый раз, когда они вместе.

Меня успокаивают голоса и смех девушек.

– Ну а ты? Как у тебя с майором? он сегодня утром привез к тебе королевского доктора, представляешь? Вот это забота!

Ага.

Мне было бы даже приятно, если бы в планы Николая не входило сделать мою жизнь невыносимой.

– Смело. – сухо комментирую я.

– Кстати, поздравляю тебя. Теперь ты каштоун. – Ванда радостно улыбается.

– Еще нет. – поправляю ее я. – Чтобы называться каштоуном, нужно пройти подготовку в Горниле.

– Какая разница? Ты приняла сыворотку. Выжила. Ты просто легенда в каменных коридорах! – уровень оптимистичности Даны поражает.

– А вы?

– Мы еще нет. Неделя на знакомство с камнем, и после мы можем принять сыворотку, надеясь, что все пройдет как по маслу. А пока мы новенькие. Никто. И нас используют, чтобы накрывать на стол, мыть полы и оттирать кровь после тренировок старших.

– Вы серьезно?

– Да.

– Зато я себе уже набрала целую наволочку хлеба. – рассказывает Дана. – Если будете голодны – заходите.

– Дана!

– Что?

– Разве так можно? Валентина знает? – Я вспоминаю суровую женщину повара. Сомневаюсь, что она одобряет подобное.

– Великанша? Нет конечно. Иначе, я бы уже варилась в одной из ее кастрюль. Ей и знать не обязательно. А нам нужно выживать в этом месте. Впереди тренировки, каменная сыворотка и все такое. Мне нужна еда, чтобы все это выдержать! – оправдывается Дана, нисколько не сожалея о сделанном.

Я не могу смотреть на подругу с осуждением. Каждый выживает как может, здесь без этого никак.

– Кстати, нам пора накрывать на стол. Скоро обед. – предупреждает Ванда. – Мы зайдем после и принесем тебе твою порцию.

– Я возьму тебе двойной кусок хлеба. – шепчет мне Дана.

– Подождите. Я пойду с вами. – я подхожу к шкафу с одеждой.

– Майор Аркас приказал тебе передать… Чтобы ты не выходила из комнаты без его разрешения.

– Чего?

– Он впустил нас только потому, чтобы мы могли за тобой проследить.

– Но Аркаса здесь нет, а я хочу есть. Немедленно. – Я одеваюсь, ловя на себе взволнованные взгляды подруг.

– Анна, если тебе станет плохо?

– Не станет. Я себя чувствую отлично. Спасибо что позаботились обо мне. А с майором я поговорю сама. Если он, конечно, появиться. Ну, чего вы так взволновались?

Я ищу свой жилет, но вместо него нахожу темно-зеленый китель с погонами. Я замечаю по малахитовой пуговице на каждом из них. В груди что-то волнительно встрепенулось.

– Это означает, что тебе уже ввели каменную сыворотку. – объясняет Ванда, поняв мое замешательство.

Я медленно одеваю китель. Он идеально ложится на мои плечи. Материал невесомый и приятный на ощупь.

– Ты выглядишь… Сногсшибательно! – Глаза Даны расширяются от изумления. – Госпожа малахитница, просим вас в столовую!

Внутри Горнило Камня похоже на огромный муравейник. Длинные коридоры, где-то с узенькими окнами, а где-то без, соединяются, расходятся и приводят в разные помещения. Мне срочно нужна карта этого места… Иначе, я рискую потеряться здесь на целую вечность.

Удивляюсь как Дана и Ванда находят дорогу. Еще немного и мы заходим в уже знакомую мне столовую. Я замечаю несколько призывников, с которыми мы прибыли на присягу, и еще несколько тех, кого вижу впервые. Возможно, это призывники, прибывшие до нас, кто еще не получил сыворотку и находится в ожидании успешной синхронизации с камнем. Теперь ими командует грозная Валентина, заставляя натирать столы. Нас она сразу же замечает и манит рукой.

– Ну что? Вижу, что масло пошло тебе на пользу. – не без укоризны говорит она мне, окидывая мой новый китель. – Ты пришла рановато. Можешь сесть за тот стол и подождать, пока остальные закончат накрывать на стол. – Валентина небрежно кивает в сторону, и обращается к Дане с Вандой. – А вы – на раздаточную, бегом!

– Я тоже могу помочь. – отвечаю кухарке.

Суровые большие глаза великанши оценивают меня.

– С чего это вдруг? – удивляется она.

– Как с чего? – отвечаю я ей взаимностью. – Мы прибыли вместе, мы подруги.

– Каштоуны не накрывают на стол, дорогуша. Каштоуны занимаются более важными делами. Так что иди, давай. – она вновь кивает мне на один из столов.

– Я уже здесь. И пока у меня нет никаких важных дел. – мне становится немного не по себе.

Не из-за настойчивости Валентины или ее сурового взгляда, а из-за внезапного особого отношения ко мне. Ведь мы приехали сюда вместе с остальными призывниками, с Даной, Вандой и Алиной. Сидеть и смотреть на них, пока они занимаются делами, заставляет чувствовать себя неудобной. Особенной… Но я ничем не отличаюсь от них, помимо того, что моя присяга не была искренней и Николай буквально вытащил меня с того света… Ну и помимо того, что мне ввели сыворотку и я выжила.

– Хочешь неприятностей? – предупреждает Валентина. – Как пожелаешь. Иди на раздаточную с твоими подругами. И потом не жалуйся.

Я не совсем понимаю, что имеет в виду великанша, но молча следую за Даной и Вандой, ловя на себе укоризненные взгляды других призывников. Как будто я украла у них что-то ценное.

Время летит незаметно, пока мы с девчонками орудуем черпаками и кастрюлями, при этом подшучивая друг над другом.

Ванда объясняет, что за каждым рядом столов закреплен свой особый ранг каштоунов. Всего их пять в Горниле Камня.

Первый – кадеты-новички. Они получили свою каменную сыворотку и теперь, выясняют какими способностями их наделил камень. Они располагаются у самой стены столовой, подальше от окон.

Второй – это мастера, чьи способности полезны вне поля боя, например: лекари, камнерезы, создающие оружие, ремесленники работающие на войско… Несмотря на название мастер, они на самом деле еще учатся быть мастерами. Поэтому сидят рядом с кадетами-новичками.

Третий – воины, чьи способности преимущественно боевые. Их стол ближе к окнам столовой, выходящих на бесконечное море. Чтобы стать воином, кадет-каштоун должен выявить у себя смертоносные способности и показать их в особых испытаниях… Воинов учат убивать.

Я ежусь от шепота Ванды, когда она рассказывает мне об этом.

Четвертый ранг – это элита. Это те, кто успешно прошел одно или несколько боевых заданий Королевы или ее поверенных, отличился результатом и выжил. Их также используют для того, чтобы обучать определенным навыков кадетов, мастеров и воинов. Это почетный ранг, и многие стремятся именно сюда. Здесь есть власть и возможность расти, приближаясь к королеве…

Мастера не могут достичь этого ранга и сесть за четвертый ряд, потому что их способности не убивают, а создают.

Я не хочу власти и не горю желанием приближаться к Королеве. Всем сердцем надеюсь, что попаду за второй стол, так я быстрее смогу вернуться в лазарет, навестить Марию и Бри… встретиться с Максом. А может, я смогу узнать больше о судьбе моей семьи…

Мастера более свободны в выборе своей судьбы, чего не скажешь о воинах и последующих рангах… Те обязаны быть на поле боя и… творить ужасные вещи, каждый раз совершенствуясь в своих разрушительных способностях и в бессердечности… Их сердце со временем каменеет…

Пятый ранг – легенды. Это командующий состав, побывавший в сражениях и затесавшийся в Горнило, чтобы задать очередное испытание для каштоунов других рангов, провести судейство в соревнованиях, выбирая потенциальных воинов для будущих битв, наставники, прибывшие проведать своих каштоунов…

Они сидят за пятым столом, рядом с окнами. И именно за последним столом я сидела вместе с Николаем, когда он заставлял меня есть огромный бутерброд – драконий язык.

Пока мы разносим еду, я замечаю еще один стол. Небольшой. На террассе. За окном.

Дана поджимает губы и шепчет:

– Это стол Королевы, когда она приезжает в Горнило для особых испытаний. Говорят, что оттуда видна боевая площадка и так Королева может наблюдать за ходом действий, рассматривая и оценивая способности воинов.

Интересно… Как она попадает на эту террасу? Потому что я не вижу никаких дверей ведущих туда.

Зал наполняется гулом и в столовой появляются каштоуны разных мастей. От обилия цветных кителей с драгоценными нашивками, столовая становится похожа на торжественный изысканный бал, только без смеха и веселья.

Принесшие присягу, для которых нет никакого ранга в Горниле Камня, садятся в ряд возле дверей на простую узкую скамью. И чего-то ждут.

– Мы едим после остальных. – отвечает Ванда, словно услышав мой вопрос.

Рядом с нами проходит группа из кадетов, молодые и красивые парни с девушками, только вот с понурыми и злыми лицами, как будто они в поиске на ком бы отработать собственные силы…

– Эй, ты! – останавливается рядом со мной каштоун в темном кителе с обсидианами на погонах. – Какого молота ты здесь забыла?

– Я? – удивленно спрашиваю, переводя взгляд с Даны на Ванду. – Что не так?

Но они не успевают ответить. Парень подходит и хватает меня за руку, грубо дернув на себя. Я вскакиваю со скамьи.

Что. За. Манеры!?

– Эй! – я вырываюсь из его рук, замечая, как вокруг нас начинают скапливаться каштоуны-кадеты. На них такие же кители, как и на мне, только разных цветов.

– Новенькая. – ехидно смеется девушка в темно-красном кителе. – Тебе лучше не спорить с Кострисом.

– Стойте! – я замираю, не понимая, что происходит. – Почему я не могу быть здесь?

Мое сердце бьется с бешенной скоростью, я чувствую, как все взгляды в этом недружелюбном, таком чужом и каменном месте устремляются на меня.

– Потому что они… – Кострис, он же обсидианник, с презрением смотрит на призывников. – Не прошли через то, через что прошли мы. И под вопросом, пройдут ли.

Что за несправедливая мания величия? Я окидываю взглядом всех каштоунов-кадетов, которых это нисколько не смущает. Откуда столько безразличия в их глазах?

– Как не прошли? – срывается с моих губ, когда я задерживаю взгляд на Ванде, вжавшей голову в свои плечи, то ли от стыда, то ли от страха. – Разве они не пережили Пещеру Самоцветов и присягу? Разве не рисковали своей жизнью, как и вы?

Девушка в голубом кителе драматично вздыхает.

– Не факт, что они переживут сыворотку. А пока они – никто.

– Они люди! – вскрикиваю я.

Внутри что-то вскипает. Как можно просто так забыть о том, кем ты был до этого? Что ты был человеком, и проходил через все испытания. Неужели, они все, как один, окаменели? Кажется, что меня сейчас вывернет наизнанку.

– Я… Я не буду с вами сидеть.

Не знаю, почему это говорю. Мне страшно, что я стану такой же как они… Надменной и ощущающей себя кем-то особенным. Вдруг эпидемия бесчеловечности коснется и меня, если я сяду рядом с ними за один стол?

– Не позорь нас. Ты должна сидеть за кадетским столом. – выдавливает Кострис, пока остальные каштоуны-кадеты с укоризной смотрят на меня.

– Позорю вас? С чего это? – на меня накатывает жгучее возмущение.

– С того, что они не каштоуны и может, никогда ими не станут! Хватит мнить из себя человека. – ехидно бросает мне девушка в темно-красном кителе, с длинными темными волосами.

Это как удар под дых.

Я человек.

Я человек.

Сыворотка не превратила меня в бессердечного монстра…

Пока.

Один из парней призывников, сидящих позади меня, шипит:

– Чего ждешь, иди на свое место!

– Да. Не создавай нам тут проблемы. – продолжает лысый парень, который прибыл вместе со мной в Горнило.

Я вновь окидываю взглядом лавку призывников. Прошло всего пара дней в Горниле Камня, но большинство из них даже не смеет поднимать глаза на кадетов…

– Я сказал, иди за свой стол. – он толкает меня в сторону стола, и меня это жутко раздражает.

– Кто ты такой, чтобы я тебя слушалась? – Мне все говорят, что я должна делать. Но на каком основании? С Николаем я усвоила один урок – каштоуны умеют врать, например, чтобы поиздеваться над тобой и заставить зайти в Пещеру Самоцветов голой…

– Он ефрейтор Кострис, новенькая. Пока нет твоего наставника, и ты находишься в ранге кадетов, его слово для тебя закон. – объясняет мне блондинка с ярко голубыми камнями на ее погонах, точь-в-точь цвета ее глаз.

Я чувствую, как наливаюсь кровью. Она подступает к шее, а это значит, что я очень сильно злюсь, а еще, я не знаю, как реагировать.

Слишком много глаз смотрят на меня с осуждением.

Шепот усиливается.

– Да кто она такая?

– Новенькая…

– Только приехала…

– Уже приняла сыворотку…

– Кого она из себя строит?

Окружающие нас кадеты-каштоуны, с надменным и уничтожающим взглядом смотрят на призывников.

– В Горниле Камня есть четкие правила, прописанные самой Королевой. – не отступает обсидианник, говоря о королеве, словно она богиня. – Ты обязана им следовать. Мы все обязаны им следовать. Не смей позорить каштоунов. Неужели твой наставник тебе этого не объяснил?

Опять он про позор…

Конечно… Николаю больше нечего делать, как объяснять мне правила поведения в Горниле. В любом случае, пусть эти правила и прописаны Королевой, мне они кажутся несправедливыми.

– Во-первых, я никого не позорю. А во-вторых, я вас даже знать не знаю, и вы сами себя позорите! – меня начинает нести.

Не знаю, что больше меня задевает: то что мне говорят, что я должна делать, или то, что моих друзей и сестер ставят ни во что.

– Какая дерзкая!

– Сейчас ее приведут в чувство…

– Ой, что будет…

Парень с обсидиановыми пуговицами на погонах подходит ко мне впритык. Он смеряет меня высокомерным и угрожающим взглядом.

– Думаешь, ты такая смелая?

– Вовсе нет. Просто хочу понять как у вас тут все устроено, и где логика?

– Я здесь логика. Иди. За. Стол. – чеканит слова парень.

Ага.

Он и закон, и логика…

Это похоже на бред всемогущества.

Лицо обсидианника заметно напрягается.

Я чувствую, как откуда-то сверху на меня наваливается чужая воля. Она эхом звенит в ушах: "иди… иди… иди…"

Я хватаюсь руками за голову.

Чужая воля настолько тяжела, что готова раздавить кулаком словно мошку.

Дана выходит вперед, и толкает парня в грудь.

– Оставь ее в покое! – кричит ему она, но тут же получает удар в грудь от кого-то сбоку.

Я сжимаю зубы, и поднимаю глаза на парня. На секунду я вижу в нем удивление, которое тут же сменяется яростью.

– Иди за стол. – повторяет обсидиановый каштоун.

Давление усиливается, но я не позволю себе стать его марионеткой. По столовой разносятся удивленные вздохи…

– Никаких применений сил в моей столовой! – кричит Великанша, заметив что-то неладное.

С удивлением я чувствую, как давление слабеет. Похоже, Валентина здесь имеет вес.

Глаза парня чернеют от ярости. Он готов разорвать меня в клочья за отказ повиноваться у всех на глазах. Не удовлетворившись исходом, он хватает меня за воротник.

– Не хочешь подчиняться по-хорошему? Тогда попробую по-другому!

Парень, резко заламывает мне руку. Я даже не успеваю взвизгнуть, как на глазах проступают слезы.

Я сгибаюсь пополам. Все происходит слишком быстро…

Удар в живот. Еще один. Кажется, будто я сейчас выплюну все свои внутренности. Дана рвется на помощь и что-то кричит, но ее удерживают за плечи.

Еще секунда, и Кострис отскакивает от меня, словно ошпаренный кипятком. Его ноги подгибаются, и он мешком валится на пол.

Столовая погружается в убийственную тишину. Присутствующие кадеты выпрямляются. Время замирает.

Я едва удерживаюсь на ногах, опираясь на скамейку.

Я не буду плакать.

Глотаю все слезы, пока боковым зрением слежу за входящей черной фигурой каштоуна.

Его походка…

Николай.

Кадеты приходят в движение, чтобы расступиться перед ним и пропустить вперед.

– Что происходит? – знакомый холодный голос нарушает тишину, и я с трудом поднимаю глаза на Николая.

Он останавливается рядом с обсидианником, который поспешно поднимается на ноги, сжимая свою покрасневшую руку.

– Ефрейтор Кострис. – представляется он, отдавая честь майору Аркасу. – Новенькая решила сесть рядом с призывниками. Она. – он тычет в меня пальцем, затем переводит взгляд на Дану. – А она, полезла к нам драться!

– Я защищалась! – гордо отвечает Дана.

Николай смеряет обсидианника непроницаемым взглядом, а затем и меня.

– В Горниле Камня у каждого свое место. Правила есть правила. Их нарушение влечет наказание. – Майор Аркас подходит ко мне ближе.

Я могу поклясться, что увидела на его лице садистскую довольную ухмылку.

Накажет ли он меня?

Обязательно.

Пусть. Я не сделала ничего плохого. Поэтому отвечаю с вызовом на его уничтожающий взгляд, даже несмотря на то, что тело жутко ноет от только что полученных ударов.

Затем, майор Аркас проходит мимо меня и останавливается перед призывниками.

– Сто отжиманий. Никто из вас не выйдет, пока не закончит. Ты. – он смотрит на Дану. – Двести. Ефрейтор Кострис, проследите за выполнением.

Я хватаю ртом воздух от возмущения, пока мои щеки заливаются краской. Вместо меня, он наказывает других… Он делает вид, будто я не существую.

Это несправедливо.

По группе призывников проносится ропот, а вот каштоуны кадеты засияли довольными лицами, как будто сами никогда не были на месте призывников!

– Они здесь ни при чем! – прихрамывая, я подхожу к Николаю. – Ты не можешь наказывать их!

Столовая затихает, словно в ожидании бури. Каштоуны устремляют на нас свои взгляды, просчитывая насколько быстрой будет моя смерть. Еще бы, перечить самому майору…

Но на лице наставника появляется зловещая ухмылка.

Опять.

Она не предвещает ничего хорошего.

– Двести отжиманий каждому из призывников. – меняет он свое решение, увеличивая наказание.

Он смотрит поверх моей головы.

Я еле дышу.

Теперь я ловлю на себе злые взгляды тех, с кем прибыла в Горнило Камня. За мой поступок расплачиваются они. Их наказывают вместо меня, и теперь я чувствую себя бессильной из-за собственного поступка. Как я могу смотреть на это?

Я становлюсь напротив Николая, заглядывая в его бездонные черные глаза. Если он хотел сделать мне больно, у него это получилось.

– Ефрейтор Кострис. – обращаюсь я к обсидианнику, выдавливая из себя каждое слово, продолжая смотреть прямо в лицо Николая. – Есть ли правило, запрещающее каштоунам—кадетам отжиматься рядом с призывниками?

По толпе проносится шепот. Правая бровь Николая дергается, но выражение остается каменным и неприступным.

– Такого правила нет. – объявляет Кострис.

Я вздыхаю. Собираюсь с силами. Они мне понадобятся.

Если Николай играет со мной, то пусть знает, что я буду отвечать на каждый его шаг. Или, хотя бы попытаюсь…

Он не намерен меня убивать, пока.

Хочет сделать мою жизнь невыносимой. И с этим он справляется. Но я не собираюсь стоять и молча все это терпеть. Пусть это глупо, по-детски. Но я не могу наблюдать за тем, как другие напрягаются из-за моих действий.

Я поворачиваюсь, и иду к Дане, которая уже отжимается. Становлюсь рядом с ней и начинаю выполнять наказание вместе с остальными призывниками.

Толпа каштоунов-кадетов удивленно вздыхает.

Может, они думали, что майор Аркас разорвет меня на части? Нет. Он не станет. У него для меня другие планы…

Боковым зрением, я все еще вижу, как Николай стоит неподвижно, наблюдая за призывниками и мной. Я чувствую его тяжелый, полный ярости взгляд.

Что он может сделать сейчас, когда мы окружены толпой кадетов?

Ведь теперь я все делаю по правилам его обожаемой Королевы.

Я дохожу до пятидесяти отжиманий, когда Николай отходит в сторону. Он направляется за свой стол. Стол легенд…

Я продолжаю отжиматься, хоть и чувствую безумную усталость. А тело с каждым отжиманием тяжелеет все больше и больше…

Мне приходится останавливаться и переводить дыхание, чтобы заново продолжать.

– Не думай, что я оставлю это просто так. – раздается рядом шепот Костриса.

Он как бы невзначай пинает мою дрожащую от напряжения руку. Я падаю на каменный пол.

Я делаю вид, что ничего не услышала…

Каждый, кто заходит в столовую, считает нужным посмотреть на нас.

Я пытаюсь отвлечься, разглядывая одежду каштоунов разных рангов. Запоминаю лица. Их так много.

Сжимаю зубы. Пот капает со лба.

Постепенно столовая пустеет.

Я теряю счет отжиманиям и времени. И даже выпускаю из виду, остался ли в столовой Николай, или уже успел уйти.

Призывники, закончив двести отжиманий, еще немного лежат на полу, отдыхая и массажируя свои руки. Пока Кострис не заставляет их подняться и направится убирать со столов.

Мы все еще корчимся от усилия с Даной. Пусть мы и в хорошей форме, но сделать триста отжиманий оказывается не так просто.

– Лучше к нам больше не подходи. – шипит один из призывников, я вижу его впервые.

Становится обидно. Досада ядом расползается по телу, усиливая усталость. А вина сжимает грудь.

– Я не знала. Простите. – выдыхаю между одним отжиманием и другим.

Сомневаюсь, что завтра я смогу поднять руки вверх или что-то взять.

Дана всхлипывает. И мне хочется заплакать вместе с ней.

А может, я уже плачу, просто пот смешался со слезами обиды и несправедливости.

– Закончили. – приказывает Кострис, когда столовая опустела. – Но не с тобой. – Он вновь хватает меня за воротник. – С тобой мы разберемся позднее. Готовься к своей Ночи Раскола. Молись, чтобы она не стала для тебя последней…