Анна

Голова идет кругом. Кажется, будто земля дрожит под ногами.

Уверена, майор сожалеет о том, что оставил меня в живых, что вытащил из дыры в Пещере Самоцветов, что спас от змея…

Возможно, сейчас он думает о том, чтобы прикончить меня до того, как начнется сражение… Чтобы я не успела опозорить его и лишить звания.

У меня нет шансов в бою один на один с Кострисом.

Он убьет меня, на потеху Королеве…

Я бросаю взволнованный взгляд на Макса, но тот успокаивает меня кивком, будто уверен, что я справлюсь.

Неужели он не заметил, что силы Костриса так и не ослабли несмотря на то, что я расцарапала ему обе щеки и шею?

Я ощущаю легкое прикосновение к спине. Дана.

– Ты справишься, Анна. – говорит она.

Она верит в меня? Или просто не видит выбора, как поддержать подругу, шагающую на верную смерть?

Я поворачиваюсь к Ванде, которая так точно предсказала наш бой с группой Костриса.

Она не двигается. Смотрит на меня. Приоткрытый рот застыл в ужасе.

Я уверена – Ванда не дышит.

Что она знает? Что увидела? Исход моего сражения?

Неужели это настолько ужасно?

Я не успеваю уточнить. Времени нет. Вдруг, это все мои домыслы?

Однако…

Усталость наваливает на меня в самый неподходящий момент. Я готова упасть лицом в пыльный пол арены. О каком сражении с Кострисом может быть речь?

Рубины загораются алым светом.

Кострис выходит вперед, пока я медлю, на его лице играет самодовольная улыбка.

Он уверен в победе.

Проблема в том, что я тоже уже уверена в его победе.

Достаточно ли будет продержаться десять минут в этот раз?

Нет.

Это будет битва насмерть, пока кто-то из двоих не погибнет.

Потому что Королева хочет решить кто встанет во главе каменного войска… Для нее это развлечение, как подбросить монетку.

Я делаю шаг навстречу. Осторожный, как дикая кошка, трогающая своей лапой тонкий лед и проверяющая не треснет ли он…

Я знала, что королева жестока… Но это… Я начинаю думать, что мои сны с ней, где она поедает человеческие сердца, могут быть вовсе не снами, а настоящей реальностью…

Обсидианник против малахитницы.

Старичок против новичка, едва освоившего свои силы.

Я выхожу в центр арены. Кострис уже ждет. Он разминает шею, не сводя с меня глаз. До ушей долетает противный хруст, который ломает мою храбрость в щепки.

Я хочу сбежать.

Мне страшно.

– Какая ирония, – тихо произносит он, медленно приближаясь ко мне. – Твой наставник спас тебя от смерти, а теперь ты отправишь его в отставку. Или хуже. Ты самое худшее что могло попасть майору Аркасу.

Он прав.

Кострис не спешит атаковать. Кружит как стервятник, выискивая наиболее сочный кусок в трупном мясе.

Он улыбается.

Я молчу, я все еще жива.

Дышу. Ветер затих.

Пыль медленно оседает на дно арены.

Кострис бросается вперед и резко замирает, смеясь над тем, в каком ужасе я дергаюсь от него в сторону.

Он испытывает мою реакцию.

– Не бойся, малахитница, – шипит Кострис. – я сделаю это быстро.

Сердце бьется с утроенной скоростью.

От него можно ожидать что угодно.

Стоп.

Он все еще не воспользовался своими каменными способностями.

Неужели… Пыль подействовала?

Даже если это так, он все равно может придушить меня одной своей рукой. В спаррингах он непобедим.

Я собираю всю свою жалкую каменную силу, и бросаю на то, чтобы ослепить ефрейтора.

Но это не срабатывает.

Я слишком устала. Мне страшно. Я в ступоре. От меня зависит судьба наставника…

В следующую секунду удар Костриса настигает меня – кулак врезается в ребра. Воздух вышибает из легких, я падаю на колени.

Кострис дает мне прийти в чувства и вновь задышать. Он смотрит на меня сверху вниз, наслаждаясь моей болью и ущербностью.

Я с трудом поднимаюсь, шатаясь.

– Ты ничто, – говорит Кострис, наступая. – Пустышка, которой просто повезло выжить. Но станешь подарком моему наставнику.

Он ставит подножку и сшибает меня с ног. Я падаю подбородком в пол, сбивая в кровь ладони. Перед глазами вспыхивают звезды, во рту появляется привкус металла.

Но я встаю. Снова и снова.

Кострис наступает, и я отступаю. Шаг за шагом. Ребра горят огнем. Каждый вдох – как удар ножом. Я тщетно пытаюсь собрать крупицы каменной силы, обратиться к малахиту.

– Сдавайся, – шипит Кострис, его глаза чернеют. – Умри с достоинством. Ах да… Ты же не можешь сдаться… Вот досада!

Он издевается.

– Может, повторим? – спрашивает обсидианник, заглядывая мне за спину.

Оборачиваюсь. Глаза раскрываются от ужаса. Обрыв. Внизу – острые черные камни. Теперь понятно, почему он теснил меня именно сюда.

Меня накрывает безумная паника.

Я смотрю вниз. Острые скалы внизу кажутся клыками чудовища, готового меня проглотить. Пальцы немеют, руки дрожат от напряжения. Я словно вновь стою на Скале Раскола.

– Королева будет довольна, – Кострис растягивает губы в улыбке. – Как и Люциус. А твой драгоценный Аркас… что ж, он слишком долго был ее любимчиком.

Ефрейтор делает резкий выпад, как раз в тот момент, когда я чувствую толчок из-под земли. Меня слегка подбрасывает в воздух, я уклоняюсь от соприкосновения с Кострисом и падаю в сторону, на дно арены. Переворачиваюсь, катясь подальше от обрыва.

Еще один толчок.

Как будто земля решила вздрогнуть вместе со мной.

Землетрясение? Или мне просто кажется… Я слышу взволнованные возгласы.

– Умри, малахитница, – Кострис прыжком добирается до меня и садится верхом.

Его руки сжимают мое горло.

Я хочу закричать, но из груди вырывается только болезненный хрип.

Из-за такой слабачки как я, Николай потеряет свою должность.

Насколько он сейчас меня ненавидит?

Кострис растягивает удовольствие, смотря в мои глаза, пока медленно душит.

Я вновь чувствую вибрацию под спиной.

Толчок, от которого дрожит вся арена.

Мне не кажется.

Это на самом деле землетрясение.

Каким-то чудом это помогает мне высвободиться из рук Костриса и отползти в сторону.

Мы одновременно вскакиваем на ноги, чтобы вновь почувствовать толчок, из-за которого мы почти теряем равновесие. Дно арены содрогается, словно древний монстр, заключенный под ней, рвется наружу…

Я пытаюсь сосредоточиться, но голова идет кругом. Это сотрясение? Или что-то происходит на самом деле?

– Давай закончим это. – Кострис готовится к последнему прыжку

Очередной толчок под ногами. Сильнее. Настойчивее.

Камни под нашими ногами трескаются, образуя сеть разломов.

Мы оба слышим этот звук – низкий, утробный грохот, идущий из-под земли.

– Что за… – начинает Кострис, но не успевает закончить.

Земля у обрыва взрывается, осколки камней разлетаются во все стороны.

Упав на колени, я прикрываю голову руками. То же самое делает и ошеломленный Кострис.

Когда дождь из камней прекращается, я поднимаю голову.

Надо мной с Кострисом зависает огромная голова полоза. Два янтарных глаза с интересом рассматривают меня и обсидианником.

Лицо ефрейтора застыло в ужасе. Он тоже видит змея.

Черное тело полоза медленно выползает из разлома, извивается, и занимает половину арены.

"Ведьминское отродье… Вот мы и встретились, дорогуша…" – шипит в моей голове полоз.

Тишина.

Пыль, поднятая камнями, замирает в воздухе. Змей приближает голову, рассматривая нас с ефрейтором. Раздвоенный язык мелькает, пробуя воздух. На нем больше нет сковывающих колец… Полоз свободен и смертельно опасен.

Секунда растягивается в вечность. Затем змей издает оглушительный рев и бросается к трибунам. Его хвост, толщиной с вековой дуб, обрушивается на черные камни. Трибуны рушатся, как карточный домик. Каштоуны кричат, пытаются спастись бегством.

Полоз направляется к Горнилу Камня, к королевской трибуне, но быстро передумывает. Королева, окруженная алмазниками, уже скрылась за стенами каменного муравейника.

"Кровь… Мне нужна твоя кровь" – отзывается в голове голос змея.

Он продолжает крушить все вокруг арены. Камни летят во все стороны. Я падаю на колени, прикрывая голову руками. Кострис сгибается рядом.

– Это… невозможно, – шепчет он. – Их не существует…

Но чудовище продолжает громить арену, мстя за долгие годы заточения под землей.

Раздается оглушительный треск. Дно арены под нашими ногами покрывается трещинами, как паутина.

– Берегись! – кричу я, но мой голос тонет в грохоте разрушения.

Плита под ногами Костриса внезапно проваливается. Он пытается удержать равновесие, но оказывается подброшенным в воздух. В его глазах мелькает ужас. Я никогда не видела Костриса таким. Падая, ему удается зацепиться за образовавшийся разлом, но пол арены продолжает дрожать от ударов змея.

Часть каменей подо мной тоже ухается вниз. С губ срывается визг, я падаю… Поднятая пыль затмевает все пространство.

Я резко смолкаю, когда ногами ощущаю, что плита упирается во что-то и прекращает полет. Я оказываюсь рядом со свисающем с обломка дна арены Кострисом. Его пальцы в крови, а вспотевшее лицо покрылось грязью.

Он хрипит. Уверена, ефрейтор не провисит так долго.

Каменная поверхность, на которой я балансирую, достаточно широка, чтобы поместить на себе пятерых кадетов, а что-то внутри меня заставляет протянуть Кострису руку.

Мы враги, но сейчас находимся в одной беде.

– Держись! – кричу я, глотая пыль.

На лице ефрейтора проскальзывает смесь недоверия и ужаса. Он замирает от неожиданности.

Грохот раздается где-то над нашими головами, и остатки дна арены опускаются еще на несколько сантиметров.

Моя рука вытягивается к Кострису, хватая его за запястье в последний момент. Ефрейтор слишком тяжелый, но я продолжаю держать его крепко, вцепившись в руку.

– Ну, давай! – кричу я ему, упираясь коленями в более устойчивый участок камня.

Кострис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых больше нет высокомерия, а недоверие сменяется непониманием. Почему я спасаю его? Этот вопрос читается в его взгляде. И я сама не знаю. Какова вероятность, что мы выберемся из-под завалов?

Я рычу от напряжения и тяну его вверх. Кострис цепляется свободной рукой за край. Еще один рывок – и он выбирается на поверхность, тяжело дыша.

Мы оба стоим на четвереньках, пытаясь отдышаться и откашливаясь от пыли. До ушей долетают крики и визги. Змей продолжает бушевать, разрушая все на своем пути.

Но это длится недолго. Вскоре, змеиная морда протискивается сквозь разломанную груду плит над нашими головами.

"Я чую тебя" – раздается в голове.

Секунда и полоз сдавливает меня с Кострисом своим телом.

"Что же… Тебя мне будет достаточно." – змей намекает на то, что моя кровь станет для него ключом к освобождению от заклятия ведьмы. Последняя, очевидно, уже успела сбежать…

Змей возвращает меня с Кострисом на поверхность. После этого расслабляет хватку и позволяет нам вздохнуть. Крик застревает в горле, когда я вижу все разрушения.

От королевской трибуны не осталось ничего.

Что стало с Николаем – непонятно… Сердце сжимается. Я боюсь подумать о плохом. Нет. Майор обязательно выживет. Скорее всего он успел укрыться вместе с Королевой…

Я вижу несколько каштоунов, не успевших сбежать от ярости полоза. Они безвольно лежат на камнях. Там могут быть мои друзья. Надеюсь, они просто потеряли сознание…

– Зачем? – из моей груди срывается сдавленный крик.

Но змей не отвечает. Он впивается янтарными глазами в Костриса и резко бросается к нему. Огромная морда движется с невероятной скоростью. Ефрейтор пытается защититься, выставляя руки перед собой, но бесполезно – чудовище отбрасывает его, как тряпичную куклу. Тело Костриса врезается в обломки трибуны и сползает вниз.

Я остаюсь одна. Змей медленно поворачивается ко мне, его глаза гипнотизируют и заставляют подчиняться. Мои ноги будто врастают в землю – не могу сделать ни шага.

Теперь мы одни. Я понимаю это по воцарившейся тишине.

"Ты даже не представляешь каких усилий мне стоило собрать все капли крови, оставленные тобой в каверне…"

Я смотрю на свою уже зажившую ладонь. Тогда, в Каверне Смерти из нее вытекло немало крови… Неужели, он…

– И этого хватило, чтобы освободиться? – кричу полозу сквозь слезы.

"Как видишь… Да. Я собрал достаточно. Но мне пришлось унизительно пресмыкаться по туннелям, а я этого ненавижу…" – шипит он.

– Разве ты не создан, чтобы пресмыкаться? – вопрос вырывается раньше, чем я понимаю, насколько он может разозлить змея.

Змей приближается, и я закрываю глаза, готовясь к концу. Но вместо удара слышу странный чавкающий звук.

Открываю глаза и застываю от изумления.

Чудовища больше нет. Передо мной стоит мужчина. Высокий, с длинными темными волосами. Его загорелая мускулистая грудь полностью оголена, а вместо штанов – змеиная кожа… Его глаза горят янтарем, как и у полоза. Герр был прав, что в человеческом обличие он прекрасен. Красота мужчины поражает, но ее нарушает уродливый шрам на щеке…

Неужели этот шрам оставлен мной? Моим гематитовым стержнем…

Я перестаю дышать, когда губы Герра складываются в зловещую улыбку, заставляя шрам на его лице исказиться в дугу, и оголяя острые, как кинжалы, клыки.

– Наконец-то мы встретились лицом к лицу, ведьминское отродье. – его голос звучит одновременно в воздухе и в моей голове.

– Не подходи ко мне! – прошу я, заметив ее движение и делая шаг назад.

– Ох… Маленькая Анна может не переживать. Тебе не будет больно. Ты не заметишь, как умрешь. – Он произносит это так, будто уговаривает маленького ребенка слезть с дерева.

Я отступаю, но упираюсь спиной в обломки.

Его улыбка становится шире.

– Мне нужна вся твоя кровь, до последней капли, чтобы окончательно разорвать связь с проклятием и с ведьмой. Радуйся, ты заплатишь за проделки своего проклятого рода.

Он движется ко мне с нечеловеческой грацией. Я пытаюсь использовать свою силу, но ее больше нет.

– Не бойся, – шепчет он, приближаясь и гипнотизируя своими янтарными глазами. – Просто закрой глаза.

И я закрываю.

Следующее, что я чувствую, это как зубы полоза смыкаются на моей шее. Острая боль пронзает тело, а затем приходит странное оцепенение. Я чувствую, как он пьет меня, и как с каждым глотком моя жизнь утекает.

Я не могу пошевелиться. Не могу закричать. Только смотрю в пустое небо над разрушенной ареной.

Никто не придет мне на помощь.

Николай… где же ты?

Горькая усмешка появляется на моих губах. Наверняка сейчас он спасает свою драгоценную королеву.

Змей отрывается от моей шеи, его человеческое лицо искажено наслаждением. По подбородку стекает моя кровь.

– Вкусно, – шепчет он, слизывая все до капли. – Так и должно быть.

Я больше не чувствую своего тела. Холод поднимается от ног к сердцу. Странно, но боли больше нет. Только усталость и пустота. Безмятежное спокойствие.

Змей наклоняется ко мне снова, его глаза горят триумфом.

– Еще немного, и я буду свободен, – говорит он, касаясь моей щеки.

Он снова впивается в мою шею. Теперь даже не больно.

Мир меркнет.

Странно, но я больше не боюсь. Может, это последний дар умирающим – принятие неизбежного. Мои мысли плывут, растворяются, как туман на рассвете.

Вдруг змей дергается, отрывается от моей шеи. Его тело выгибается дугой, а из горла вырывается нечеловеческий вопль. Я оседаю на землю и моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь пелену.

Кострис. Он запрыгивает на спину Герра, вцепившись в него. В руках ефрейтора какое-то оружие, похоже на дротики, которое он вонзает в шею полоза.

Я пытаюсь подняться, чтобы помочь Кострису, но ноги не слушаются. Я потеряла слишком много крови. Я даже не могу поднять руку.

Змей трансформируется – его человеческое тело удлиняется, конечности втягиваются. Он снова становится огромным чудовищем, извивается и сбрасывает Костриса.

Затем, полоз уползает по обломкам арены в море.

Я пытаюсь подняться на дрожащих ногах, опираясь о стену. Кострис медленно привстает с земли, держась за окровавленный висок.

Я подползаю на четвереньках к обрыву, чтобы убедиться: полоз уже исчез в море.

– Спасибо. – говорю я Кострису хриплым голосом.

– Мы квиты. – кидает ефрейтор мне в ответ, в его взгляд вернулась ненависть ко мне.

Он встает и уходит.

Меня сковывает обреченностью и одиночеством. Смотрю на выглянувшее из-за туч солнце.

Странно, но я улыбаюсь. Внезапно приходит умиротворение. Становится легко.

Надеюсь, мои друзья, Николай, Макс… Что все они живы…

Я пытаюсь подняться, но в глазах чернеет и я проваливаюсь в пустоту.