Обточка – это не игра. Это испытание, где камень либо сияет, либо крошится.

Каждый кадет обязан пройти через нее, если хочет стать воином.

Группы по пятеро каштоунов сходятся в бою. И глаза Королевы смотрят с трибун.

Выигравшие – поднимаются.

Проигравшие и сдавшиеся – спускаются в рудники, на месяц молчания и боли.

Здесь не судят за стиль. Не щадят за слабость. И не помнят тех, кто не выдержал.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

Глинка внимательно смотрит на меня, пока я собираюсь на Обточку. Ее глаза кажутся полностью черными и… печальными.

– Я вернусь, так что не грусти тут без меня. – обращаюсь я к ней, давно не смущаясь того, что разговариваю с ящерицей.

У меня появилось стойкое ощущение, что Глинка меня понимает.

Я одеваю свою форму, созданную специально для Обточки. Темно-зеленая, с погонами, на которых у меня теперь две больших малахитовых пуговицы, и это не считая тех, на которые застегивается китель. Я ночь сидела и пришивала все детали так, чтобы их невозможно было оторвать. Каждый кусочек малахита, прикрепленный к форме, служит усилителем, и лучше их не терять во время боя.

Поверх кителя я закрепляю большой малахитовый медальон на ремешках у себя на груди.

Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю воздух. Волнение уже давит изнутри.

– Прости, не могу взять тебя с собой. Не скучай. Я быстро. – шепчу я Глинке, наклоняясь к ней поближе и поглаживая указательным пальцем по ее шее и туловищу.

Она закрывает глаза. Надеюсь, это значит, что она верит моим словам. Верит, что я вернусь.

Пора.

Завтрак.

Построение во внутреннем дворе Горнила Камня.

Нас чуть больше сотни кадетов.

Мы с подругами стараемся держаться ближе друг к другу. Легкий морской ветер уносит не позволяет свариться в форме под палящим солнцем.

Под командованием элитных воинов мы маршируем к арене: широкой площадке, скрытой за черными скалами. Ее поверхность заканчивается резким обрывом, глядя на который в голове всплывает вопрос: сколько кадетов уже упало отсюда? Сколько было скинуто в прошлых обточках?

Паника накрывает меня. Может, я еще не до конца отошла от Ночи Раскола и все еще помню свой полет со скалы…

Подняв глаза на Горнило, грозно возвышающееся где-то в метрах тридцати от нас, я понимаю для чего нужна была терраса в столовой. На ней уже расположился стол и что-то наподобие трона. Это особое место для Королевы. Оттуда она будет наблюдать за обточкой.

Там же я замечаю несколько каштоунов в белой форме – алмазники. Они подготавливают все к прибытию Королевы. Я могу только представлять, как Валентина сейчас чувствует себя неуютно, пока в ее месте орудуют другие…

Ниже, я вижу еще одну террасу. Больше, шире. Оттуда на нас сверху уже смотрит руководящий каменным войском состав. Они переговариваются и рассматривают нас, каштоунов-кадетоа словно игрушечных солдатиков. Возможно, даже делают ставки.

Среди них я не вижу Николая. Облегченно вздыхаю. Пока его нет, я набираюсь уверенности, что смогу справиться, стать воином, и вскоре… Найти способ сбежать из Горнила.

Нас выстраивают в два ряда. Лица кадетов суровы. Никто не шепчется, и уже тем более, не разговаривает.

Вскоре, черные зубчатые скалы приходят в движение и принимают форму трибуны. Появляются зрители. Внизу я замечаю Макса с двумя другими лекарями, готовые броситься на помощь погибающим кадетам.

Так мучительно проходит около получаса.

Мы кого-то ждем.

Конечно же…

Королеву.

Ее появление на арене заставляет мое сердце остановиться. Она в красном платье, усыпанном рубинами… В том же самом, в котором я видела ее в сегодняшнем кошмаре, когда королева вновь пожирала чье-то сердце.

Она медленно плывет по арене, затмевая ярким красным блеском рубинов всех остальных. Высоко подняв подбородок, она демонстрирует свою корону, величие и неотразимую красоту.

Настолько неотразимую, что это повергает в ужас.

Она улыбается, а в моих ушах раздается ее безумный смех. Голова идет кругом, и я прилагаю усилие, чтобы продолжить стоять прямо…

За ней шагают две темные фигуры.

Справа – Николай, со своим непроницаемым лицом. Встретившись с ним взглядом, и заметив, как дернулся его глаз, я понимаю, что он в бешенстве.

Слева – каштоун, которого я прежде никогда не видела. Темноволосый с легко проступающей щетиной. Его глаза, как две черные колючки, они кажутся маленькими, но достаточно агрессивными, чтобы всячески избегать его взгляда.

По прибытию королевы солнце затягивает большой темно-серой тучей. Она это замечает, улыбается еще шире и кидает взгляд в небо, будто бросая вызов самим богам.

– Восхитительный день для обточки, мои дорогие каштоуны, не так ли? – говорит Королева, с какой-то особой одержимостью.

Молчание.

– Да, Ваше Величество. – к Королеве подходит Мефис.

Он апатит, один из элитных воинов, я вижу это по каменным погонам и сине-голубому кителю с серой вышивкой.

Когда он начинает говорить, его голос проникает в голову без препятствий. Даже ветер не способен унести слова с его губ. Вскоре, все кадеты, и я вместе с ними, повторяем слова Мефиса, чествуя прибывшую Королеву.

Большая капля дождя приземляется на щеку Королевы. Как будто слеза, она стекает вниз также быстро, как и исчезает улыбка с ее лица.

Королева опускает подбородок, и пронзительно смотрит на нас, кадетов, готовых превратиться в камень.

Когда капли дождя начинают падать и на нас, Королева взрывается сумасшедшим смехом.

– Вот оно. – говорит она, поднимая руки к плачущему небу. – Начало. Скоро вы станете воинами. Половина из вас. Вы станете сильными. Могучими. Покажите мне сегодня на что вы способны, и я сделаю вас героями. Вместе, мы отомстим поганым магам за наших братьев, погибших в Красной долине. Они возомнили себя сильнейшими в этом мире, но мы им докажем, что они ошибаются.

Безумный смех…

Мое сердце учащает ритм, готовое выпрыгнуть из груди, прямо в поднятые руки Королевы. Если кто-то узнает о моей сестре, о том, что я собираюсь сделать, сбежать в Мавридию на поиски своей семьи – я погибла. Хватит простого подозрения…

Я встречаюсь взглядом с Николаем, это возвращает меня в реальность, которую мне еще предстоит прожить.

Испытание. Обточка. Я не должна думать ни о чем другом.

Иначе, я сломаюсь.

Скорее бы все началось. Скорее бы все это закончилось.

Но заканчивается только моросящий дождь.

Королева не спешит покидать арену и взбираться на свою террасу. Она проходит мимо воинов.

– Люциус. – Королева склоняет голову к черноволосому мужчине, стоящему от нее справа. – Это ваш подопечный? – она указывает своим тонким указательным пальцем на Костриса, который вытягивается словно струна.

– Да, Ваше Величество. – улыбаясь, отвечает загадочный Люциус.

– Как тебя зовут, кадет? – Королева обращает свой пристальный взгляд к ефрейтору и к тому, кто недавно чуть не убил меня.

– Ефрейтор Кострис, Ваше Величество. – слова торжественно слетают с его губ, и Королева довольно улыбается.

– Ефрейтор Кострис. Наслышана о ваших успехах. Возможно, сегодня звание сержанта станет вашим. – медленно и томно проговаривает Ее Величество.

Кажется, будто обсидианник вырос на несколько сантиметров от важности и оказанной чести.

Скулы Николая напрягаются, как будто он решил раскрошить свои зубы в порошок.

Это прозвучало странно.

Следом, королева доходит и до меня. Я молюсь, чтобы она прошла мимо, но Ее Величество скашивает голову, окидывая меня с ног до головы ядовитым взглядом. В этот бесконечно длящийся момент кажется, что я задыхаюсь и тону в красном тумане из собственных кошмаров. Неужели, это происходит на самом деле?

– А это ваша подопечная, майор Аркас, не так ли? – Королева продолжает смотреть на меня сверху вниз.

Николай медлит с ответом. Он застыл, подобно статуе, и даже побелел…

Ему… Стыдно сказать перед всеми, что я его подопечная? Я не настолько сильна и успешна, как Кострис, но почему-то чувствую себя уязвленной. Николай никогда не верил в меня. Он запретил мне участвовать в Обточке…

– Как тебя зовут, кадет? – голос Королевы утягивает еще глубже на дно, как камень утопленника…

Она помнит меня. Ей не нужен был ответ Аркаса.

От этого осознания ноги подкашиваются.

Я бросаю взволнованный взгляд на Николая. Почему он молчит?

А что он скажет?

– Анна. Анна Ка-кала… Зи… – мямлю я, сбиваясь и заикаясь от ужаса.

Я не вижу, но знаю точно, что Кострис сейчас ликует от того, как ущербно я себя веду перед Королевой.

– Анна, моя подопечная. Фамилию она еще не вспомнила. – жестко отрезает Николай.

Его голос звучит так громко, что Королева резко поворачивается к нему.

Загадочный Люциус довольно закрывает глаза, его губы расплываются в легкой ухмылке.

А я больше не понимаю, что происходит…

Королева поворачивается ко мне. В ее взгляде все то же хищное любопытство, только теперь оно стало вдвое острее.

Я замираю, перестаю дышать.

И у меня нет ни малейшего желания поправлять Николая, убеждая Королеву, что я прекрасно помню свою фамилию.

Калазиас.

Николай говорил, что такой фамилии не существует. Значит, соврал мне. И сейчас лжет Королеве, утверждая, что я ее еще не вспомнила.

Пусть. Я решаю верить, что у Аркаса есть на это мотив.

Тонкие, аристократичные пальцы Королевы касаются моего локона, медленно поднимают его к свету. Она разглядывает прядь так, будто на ней выгравировано мое предназначение.

– Интересно. – тихо говорит Королева, и мне кажется, что ее зрачки вместо черных стали темно-бордовыми, цвета запекшейся крови.

Она ведьма. У меня практически нет сомнений. И это та самая ведьма о которой говорил полоз…

Мне хочется сорваться с места и убежать.

Но я стою. Ноги приросли к земле.

– Что же. – Королева поднимает подбородок, наконец-то отрывая от меня изучающий взгляд.

Она подзывает Мефиса и что-то ему говорит на ухо. Каштоун выпрямляется и с торжественной улыбкой произносит:

– Приветствую вас, кадеты Горнила Камня! И выражаю особую признательность Ее Величеству, почтившей нас своим присутствием.

Королева величественно кивает, томно прикрыв глаза, словно вся эта церемония слегка ее утомляет.

– Сегодня начинается Обточка – испытание, которое определит, кто из вас достоин стать драгоценным воином, а кто – нет. – продолжает парень, очаровывая своим голосом всех присутствующих.

Мефис делает паузу и обводит нас внимательным взглядом.

– Сегодня на этой арене, пятьдесят кадетов из сотни пройдут через испытание Обточки и получат звание воина. Ее Величество проявила небывалую щедрость, позволив половине из вас заслужить почетное право стать драгоценными бойцами, так что не упустите эту возможность.

Я чувствую на себе испытующий взгляд Николая.

Он будто хочет убить взглядом.

– Вы разделитесь на двадцать команд, по пять кадетов в каждой. Все члены команды должны действовать как единое целое, сплоченный отряд. В первом отборочном туре состоится десять битв между командами. Те отряды, что выстоят дольше десяти минут и не сдадутся – попадут в следующий этап. Если количество прошедших окажется больше или меньше пятидесяти, Ее Величество назначит дополнительные испытания, которые могут коснуться даже тех, кто уже выбыл или сдался. Победившая группа получит особую привилегию от Ее Величества. Кто-то из вас – будет награжден званием сержанта.

Королева снисходительно качает головой, подтверждая слова Мефиса.

Испытание не ограничится одним сражением. Последнее слово остается за ней. Неудивительно – она же Королева. Она устанавливает законы и переписывает их по своему усмотрению. Словно избалованное дитя, не желающее признавать поражение.

– Поскольку вас ровно сто два кадета, Ее Величество предоставляет возможность двоим полностью отказаться от состязания, но при этом предупреждает – их, как и всех сдавшихся, ожидает тридцать дней каторжных работ в шахтах. Прошу сделать два шага вперед желающих.

Молчание. Ветер колышет мои волосы.

Никто не спешит показать слабость и сдастся.

Николай, в двух метрах от меня. Его взгляд пронзает, словно молния, ожидая, что я сдамся, но я не двигаюсь. Проходят секунды, и я вижу, как в его глазах отражается все то, что он сделает со мной, если я не повинуюсь его приказу.

Первой руку поднимает Лада. За ней – Мира. Я слышу презрительное хмыканье Костриса. Сдаваться позорно.

Николай продолжает истязать меня своим взглядом. В нем я вижу свою медленную мучительную смерть. Костяшки его пальцев белеют, пока он их сжимает, очевидно, демонстрируя свое желание собственноручно меня придушить.

Это укрепляет мою уверенность в том, что я пойду до конца. Я не сдамся.

Теперь, я могу либо заслужить звание воина. Или умереть, потому что Николай просто так это не оставит, но об этом я предпочитаю не думать.

Королева бросает взгляд куда-то в небо, считая облака. Ей явно наскучил рассказ о правилах Обточки, потому что она прерывает Мефиса, вновь что-то прошептав ему на ухо, а затем, еще раз улыбнувшись всем своей безумной улыбкой, направляется в сторону выхода с арены. За ней следуют мрачный Николай и загадочный Люциус.

Она почтила нас своим появлением, и теперь, направляется к Горнилу Камня, на свою террасу, откуда сможет лучше наблюдать за состязаниями.

Все кадеты молча провожают ее взглядом.

Я смотрю на своих подруг. Дана, Алина и Ванда стоят рядом. Они напряжены, не менее чем я сама. Совсем скоро все начнется. От этого осознания потеют руки.

– Группы должны состоять из разных типов камня. – продолжает Мефис, как только Королева скрывается за черными скалами арены. – Это не просто традиция, это стратегия. Разные камни – разные способности. Учитесь использовать свои различия как преимущество и работать в боевой связке. Тщательно выбирайте команду.

Мефис поднимает руку, и на арене появляется двадцать каменных столбов, для каждой группы.

– У вас есть пять минут, чтобы сформировать группы, – объявляет Мефис. – Еще раз, выбирайте с умом, ибо ваша жизнь зависит от тех, кто встанет рядом с вами!

Кадеты начинают перемещаться, формируя группы. Мы с Алиной, Вандой и Даной занимаем столб. Вчетвером мы смотрим на Хелен, ожидая, что она вот-вот примкнет к нам, но девушка поворачивается к нам спиной и в два шага оказывается возле столба Костриса…

– Проклятье! – срывается у Даны. – Она нас подставила!

Нам не хватает одного каштоуна в группу. Хелен в последний момент отказалась, тем самым обрушив подготовленную тактику и надежды на то, что мы, кадеты новички, сможем продержаться десять минут…

Если нам перепадет пятый кадет, который не владеет силой камня, а противниками окажутся старички, типо Костриса… У нас не будет шансов.

Я внимательно выискиваю в толпе кого-то, кто мог бы занять место пятого в нашей группе. Старички кадеты реагируют быстро. Их группы сформированы временем, возможно, это не первая их обточка. Остаются блуждать несколько новеньких кадетов, совсем недавно получивших сыворотку. Среди них я узнаю парня, с которым мы прибыли в Горнило, тот, что препирался с лысым.

Последний издевался над ним, пророча, что тот не выдержит присягу, но он выжил.

Евген. Алмазник. Он может быть нам полезен, даже несмотря на внешнюю хрупкость. У Алины нет боевого навыка, она все еще слаба, он мог бы прикрыть ее, как алмазники охраняют Королеву… А мы попытаемся справиться с остальными.

Дана следит за моим взглядом, понимает без слов, а затем утверждающе покачивает головой.

– Евген! – подзывает его она.

Парень оборачивается, его светло серые, почти как лед, глаза с удивлением рассматривают нас.

– Ты с нами? – подбрасывает она ему.

Губы парня расплываются в слабой улыбке, и он бросается в нашу сторону, однако, лысый, тоже переживший сыворотку, в темно красном кителе, ставит ему подножку.

Евген спотыкается, долетая как раз к нашим ногам, но быстро поднимается. Я замечаю, как по его лицу пробегает тень раздражения. Лысый же ухмыляется с той же надменностью, что и раньше. Он так и остался противным, даже испытание сывороткой не изменило его мерзкий характер.

Некоторые люди, видимо, неисправимы, даже пройдя через грань жизни и смерти. Лысый, он же Миха, все еще зол на меня за наказание Николая в столовой… Когда ему пришлось отжиматься из-за меня. Поэтому, не упускает случая, чтобы меня задеть, особенно теперь, когда он стал кадетом.

Команда Костриса, сформированная в первые же мгновения, молча наблюдает за происходящим. Мне не нравится взгляд ефрейтора. Надменный и такой самоуверенный, словно он уже выиграл турнир. Еще бы, сама Королева его похвалила…

На его лице написано, что он примет только один вариант исхода этого турнира: полную победу и воинское звание сержанта.

Состав его группы впечатляет. Сестры-аметистницы, готовые сразу же выпустить свою фиолетовую сороконожку, Хелен-предательница, и еще один из раухтопазников, способный создавать щит.

Умно.

Ведущий поднимает руку, и на арене воцаряется тишина. Даже ветер замирает.

– Группы сформированы! – голос Мефиса разносится над ареной. – Теперь я напомню правила боя.

Я напрягаюсь, пытаясь не упустить ни слова. Дана рядом со мной сжимает кулаки, а Ванда кусает губу. Евген стоит позади нас, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– В бою разрешено использование физической силы и каменных способностей, – продолжает Мефис. – Также вы можете использовать оружие и усилители, предоставленное вашими наставниками.

Мой взгляд невольно скользит террасе, на которую уже вышла Королева со своей группой алмазников, Николаем и Люциусом. Ее рубиновое платье отсюда похоже на большую красную кляксу.

Из оружия от наставника у меня гематитовый стержень, браслеты и кулон на груди… Однако, я даже отсюда вижу, что Николай успел пожалеть, что дал мне это… Я уверена, его глаза сейчас сужаются, а челюсти крепко сжимаются. Я нарушила его приказ, и теперь он смотрит на меня так, будто хочет столкнуть с обрыва лично.

Я чувствую это.

Но у меня есть еще пыль Макса, которую я нанесла под ногти. Возможно, мне предоставится возможность ею воспользоваться…

– Запрещено убивать противника, если он сдается, – Мефис делает паузу. – Сдавшийся поднимает руку вверх. Это знак, который должен быть немедленно принят всеми участниками боя. Если кадет не сдается, что влечет его гибель – он выбывает. Сдавшийся, смертельно раненый, в бессознательном состоянии удаляется с арены, а группа продолжает в ограниченном составе или сдается. Осторожнее с обрывом, если кто-то вылетит с площадки – то вам не светят даже рудники.

Несколько кадетов переглядываются. В их глазах я вижу облегчение – есть шанс выжить даже при поражении. Достаточно продержаться десять минут.

Десять минут – и я стану воином.

– Если бой длится более десяти минут и группы друг другу не уступают, – Мефис поднимает указательный палец, – обе проходят в следующий этап, и так, пока не отсеивается пятьдесят каштоунов, и не остается пятьдесят воинов. Напоминаю, что после первого этапа, королева может дать возможность кому-то из новоиспеченных воинов проявить себя и заслужить особые привилегии.

Нужно просто продержаться десять минут. Однако… Учитывая, что кто-то из кадетов способен сразу атаковать несколько человек своими способностями – десять минут еще стоит как-то пережить…

– Помните, – Мефис обводит нас взглядом, – это не просто соревнование. Это подготовка к настоящей войне. Мы ищем пятьдесят не просто сильных, но и умных воинов. Тех, кто способен принимать решения под давлением и работать в команде. Гости же запоминают имена и камень, и по окончании боя могут подать запрос на присоединение нового воина в свой отряд. Половина из вас отправиться на рудники или… в море. Королева сама выбирает с каких групп начать.

Я не сразу понимаю, как будет происходить выбор групп, но потом замечаю два кроваво-красных рубина, размерами с куриное яйцо. Они поднимаются над ареной, медленно кружась, словно капли крови в воздухе.

Повисает молчание.

Рубины останавливаются над двумя столбами. Первый – над группой Костриса, второй – над столбом одной из групп.

Кострис улыбается, словно получил лучший подарок. Его группа уверенно выходит на середину арены.

Мефис поднимает руку, и рубины вспыхивают алым светом.

– Пусть Обточка проявит достойнейших! Начинаем! – объявляет он.

Это сражение длится ничтожно быстро. Секунды.

Неприметный раухтопазник, похоже, ставит мощный щит, потому что натужные лица соперников и довольные ухмылки кадетов группы Костриса намекают на это. В один миг появляется гигантская фиолетовая сороконожка, которая сметает всех пятерых противников – они падают на землю. Кто-то без чувств, а кто-то поднимая руку. Вся группа выбывает. У них даже не было шанса противостоять. Как и у нас. Сердце сдавливает паника.

С трибун доносится ликование руководящего состава. Похоже, Королева остается довольна демонстрацией Костриса. Но я боюсь смотреть в ее сторону, потому что там – Николай.

Как же не хочется, чтобы он сейчас увидел, как мне страшно. И как хочется дать заднюю.

– Щит. Нам нужен щит. – дрожащим голосом бормочу я себе под нос, наблюдая как уносят с арены бесчувственных участников.

Нам нужен был кто-то, кто смог бы защитить остальных членов группы. Василий говорил об этом…

– Я… – подает слабый голос Алина. – Я могу попробовать… Не щит, но ко-что другое…

Она выглядит слабой, бледной и растрепанной. Беззащитной. А еще – неуверенной. Как и все мы.

– Ты просто оставайся на ногах, хорошо? Евген, ты защищаешь Алину. – командует сразу же Дана. – Мы разделимся. Анна, ты попробуешь ослепить кого сможешь. Я займусь обездвижением. Ванда – ты воздействуй на головы противников, и может мигрень не даст им воспользоваться своими силами. Если видите, что у нас получилось… Евген, тогда ты можешь попробовать их уложить. Понятно?

Я киваю. Алина остается немного разочарованной и смущенной.

– Я могу вам помочь. – настойчиво говорит она. – просто старайтесь держаться со мной рядом и организовать цепочку. Поверьте мне.

Мы внимательно смотрим на Алину, ожидая объяснений.

– Я… Я могу… Попробовать вас спрятать.

Дана сдвигает брови.

– Что ты имеешь в виду под «спрятать»? – интересуется она.

– Это не будет щитом, но… Даст маленький шанс. – почти оправдывается Алина.

За это время в Горниле Камня она стала робкой и неприметной, много времени проводила с Дмитрием. Казалось, что ей не было дела до остальных. Теперь же она с нами разговаривала и настаивала на своем.

– Наконец-то я узнаю Алину! – улыбается ей Дана. – А то мы уже думали, что твое сердце превратилось в камень. Что же, попробуем. У нас не такой большой выбор. Евген, ты все равно будешь охранять Алину.

Я остаюсь в изумлении. Да, это не щит от сил других каштоунов. Да, я не знаю, как это будет выглядеть, но меня берет гордость за Алину и ее способности. Спрятать кого-то на открытой арене перед противниками – звучит ободряюще.

Как раз то, что нам было нужно после лицезрения первого беспощадного боя…

Тем временем, рубины застывают над следующей группой, и мы становимся свидетелями еще одного ожесточенного поединка.

Когда очередь доходит до нас, мы выходим на арену, становясь напротив противников. Среди них – эпидотник, который выделяется зеленоватым оттенком кителя, антимонитник – черным, как смоль. Девушка-чароитник в фиолетовой форме, очень похожей на ту, что у Ванды, однако камни на погонах различаются. Также я узнаю парня-хризоколла в голубом, и изумрудник в насыщенно-зеленом.

Они из старичков и они – все прекрасны. Подтянутые, с гордой осанкой.

Я видела их физические тренировки. Они не уступают Кострису и его команде. Но что до их каменных способностей… Остается гадать.

Поэтому я напряженно всматриваюсь в их движения, стараясь предугадать, какой будет атака…

Рубины вспыхивают алым.

– Начали! – кричит Мефис.

Мы не успеваем сделать шаг, как антимонитник выбрасывает вперед руки, и тень расползается по арене, словно чернила в воде. Я чувствую, как она обволакивает ноги, поднимаясь выше.

– Цепочка! Держитесь за меня! – сдавленно говорит Алина, протягивая к нам руку.

Я хватаюсь за нее, Дана цепляется за мое плечо, Ванда – за Дану. Евген замыкает цепь.

Мы утопаем в тени, однако, наши противники подходят мимо, как будто не замечая…

Нет… Не только…

Они проходят сквозь нас, как будто мы кучка привидений.

Я остаюсь с открытым ртом, пока наблюдаю за происходящим.

Алина скрывала от нас такое…

Антимонитник озирается, соображая, куда мы делись. Понятия не имею, на что способна его тень, но даже она нас не выдает…

Должно быть, Алина способна скрыть нас полностью. Удивительно. Мои губы расплываются в улыбке. Мы как будто перестали существовать… Но мы есть…

Изумрудник закрывает глаза, возможно, пытаясь нас найти телепатически. Но это тоже не срабатывает.

– Я долго не продержусь, – шепчет Алина, ее лицо бледнеет, кажется, она вот-вот потеряет сознание…

– Сейчас! – командует Дана, как только мы подбираемся ближе к группе противника.

Мы разрываем цепь и бросаемся вперед. Чем мы ближе, тем сильнее сможем атаковать нашими каменными способностями.

Я черпаю силу камня из собственного тела и, подобравшись со спины к изумруднику, направляю на него, прикоснувшись к его вискам. Ослепленный, он хватается за глаза, и в этот момент я посылаю ему свой страх, который копила специально для Обточки. Получилось.

Рядом Дана хватает за плечи эпидотника, и тот падает навзничь. Его мышцы отказываются подчиняться. Эффект не будет длиться долго, всего лишь две-три минуты, но это неплохой результат.

Ванда сосредотачивается на девушке чароитнице, которая уже поднимает руки, готовясь погрузить кого-то из нас в сон. Секунда, и противница опускается на колени, с трудом сдерживая головную боль.

Хризоколл успевает атаковать – Алина вскрикивает, ее тело сводит судорогой. Однако, Евген мгновенно оказывается рядом с ней, закрывая собой, а затем молниеносным движением бросается на хризоколла. Тот пытается вызвать судороги и у него, но алмазная структура Евгена отражает атаку. Дана успевает вовремя, чтобы парализовать противника.

Антимонитник окружает себя щитом из тьмы, но мы с Вандой уже рядом и бросаем все свои силы на него.

Через пять минут все кончено. Четверо из пяти противников лежат на арене, подняв руки в знак капитуляции. Только хризоколл потерял сознание. Дана, скорее всего перестаралась, испугавшись за Алину, но скоро он очнется. По себе знаю, ведь подруга тренировалась и на мне.

– Поздравляем победителей! – объявляет Мефис, указывая в нашу сторону рукой, пока мы отходим к нашему столбу, тяжело дыша.

Мы сделали это. Никого не потеряли.

Неужели.

Тело все еще горит от напряжения боя, адреналин пульсирует в висках.

Я даже слышу ликование с трибун, но его заглушает стук сердца.

– Алина, – выдыхаю я, глядя на нашу спектролитницу с неприкрытым восхищением. – Это было… невероятно.

Алина смущенно опускает глаза, ее бледные щеки слегка розовеют.

– Я не была уверена, что получится, – тихо признаётся она. – Это первый раз, когда я использовала способность с группой.

Каждый из нас считает нужным похлопать по спине такую хрупкую и еле держащуюся на ногах, Алину.

– Почему ты раньше не сказала? – удивляется Дана, в ее голосе нет упрека, только искреннее любопытство.

Но Алина не отвечает. Слабо улыбается и молчит.

– Ты тоже удивил. – переключается Дана на него. – Не знала, что алмазники могут так отражать атаку, прикрывая других.

Евген, который все еще стоит рядом с Алиной, словно готовый в любой момент снова закрыть ее собой, выпрямляется. Он будто вырос на пару сантиметров.

– Я тоже удивлен. – он улыбается искренней ребячьей улыбкой.

Я наконец-то вздыхаю с облегчением.

Однако продолжаю ощущать на себе грубый и недовольный взгляд Николая. Он в ярости. Но победа, эйфория уже накрывает меня. Кажется, что все в моих руках и я способна двигать горы…

Однако, с выходом на арену следующей пары, я понимаю, что рано радуюсь.

Этот бой жестче. Крови много, и она смешивается с пылью и морской солью на каменных плитах. Двое кадетов уже лежат без движения, и не понятно, живы ли они… Их уносят медики. Макс среди них – я вижу, как он склоняется над одним из раненых, прижимая к нему свои руки.

– Это бойня, – тихо произносит Алина, ее голос дрожит.

– Это отбор, – поправляет Евген, его глаза твердые как алмаз. – И мы его пройдем.

Следующие два боя заканчиваются ничьей, что врезается в наши сердца неприятным предчувствием.

Второму раунду быть. А значит… Еще ничего не закончилось.

– Смотри, – шепчет Ванда, указывая на противоположную сторону арены.

Там группа Костриса наблюдает за нами. Хелен – амазонитница – что-то говорит ему, не сводя глаз с Алины.

– Они будут нашими противниками в финале, – уверенно произносит Дана. – Нужно придумать, как противостоять сороконожке и амазониту одновременно.

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я.

– Не знаю. – жестко отвечает Ванда. – Я это чувствую. Она уже все решила. – Подруга кидает взгляд на королевскую трибуну.

Ванда говорит о Королеве.

Я отказываюсь в это верить.

Николай стоит там, его взгляд прикован ко мне. И мне не нравится, как он на меня смотрит. Так смотрят на покойников.

Мефис поднимает руку, и над ареной воцаряется тишина.

– Первый раунд завершен! – объявляет он. – Шестьдесят кадетов прошли в следующий этап!

Шестьдесят. На десять больше, чем нужно. Значит, еще две группы должны выбыть. Я невольно сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

Нет… Обточка еще не закончена.

– Перед тем как мы продолжим, – Мефис поворачивается к королевской трибуне, – Ее Величество желает сделать выбор.

Королева медленно поднимается со своего места. Ее рубиновое платье сияет даже под вновь посеревшим и готовым расплакаться дождем небом. Оно словно напитано кровью кадетов.

Королева обводит взглядом арену, зловеще улыбается, когда ее глаза останавливаются на мне.

Мое сердце замирает.

Два рубина пролетают над головой и останавливаются над нашей группой и группой Костриса.

Ванда была права. Не удивлюсь, если она видит будущее, или чувствует его…

По арене проносится шепот.

Все мои надежды рушатся в один миг.

Я встречаюсь взглядом с ефрейтором – на его лице играет самодовольная улыбка. Он этого ждал. Он это предвидел. Даже Ванда это предвидела…

А я не хотела верить. Мне нравилась идея, что я стала воином. Я жаждала закончить эту Обточку как можно скорее…

Как же рано я радовалась…

Теперь перед глазами всплывает момент, как группа Костриса разгромила соперников за считанные секунды.

У нас не будет возможности выиграть. Есть ли у нас хотя бы шанс продержаться десять минут?

Проклятье…

Сомневаюсь.

– Это честь, Ваше Величество, – выкрикивает Кострис, почтительно кланяясь в сторону королевской трибуны.

Он не скрывает торжества в голосе.

Дана сжимает мое плечо:

– Готовьтесь, – говорит мне Ванда. – Их сороконожка…

– Знаю. – кидаю я.

– И Хелен, – добавляет Алина, ее голос дрожит.

Значит, она уже тоже познакомилась с этим страхом…

Я бросаю взгляд на Николая. Его лицо напряжено, в глазах – тревога.

Он не ожидал такого поворота? Или знал… Поэтому не хотел, чтобы я участвовала?

– Группы, на позиции! – командует Мефис.

Мы выходим в центр арены. Напротив нас – группа Костриса. Хелен смотрит прямо на меня, ее глаза, цвета морской волны, сужаются.

– Алина, – шепчу я, – Знаю, что это сложно… Но как только начнется бой, активируй невидимость. Нам нужно время.

Кострис делает шаг вперед, его группа выстраивается за ним идеальным клином. Они тренировались вместе. Они готовы.

– Бой начинается! – объявляет Мефис.

Алина активирует невидимость, и мы исчезаем для глаз противников. Нас не видно.

Близняшки выпускают своего монстра, который в этот раз кажется настолько взбешенным, что готов покромсать весь воздух и всю арену.

Он ищет нас.

И если бы не способности Алины полностью исчезать, мы бы уже превратились в решето.

Пока же клешни сороконожки проходят сквозь нас…

Алина слабеет на глазах.

Как бы мы не старались оттянуть время таким образом, она рискует умереть… Иссякнуть на наших глазах…

Евген, понимая это, становится впереди Алины, проявляясь перед противником и привлекая к себе внимание.

Фиолетовая тварь, или Бруко, как зовут его аметистницы, напирает на Евгена. Ее сегменты извиваются, десятки ног перебирают воздух. Она старается разорвать Евгена, но он алмазник, его тело невозможно порвать…

Две минуты мы продержались.

Я, Дана и Ванда – мы разделяемся, атакуя со спины противников. Ванда вцепляется в голову раухтопазника, пока тот пытается установить щит. Дана берет на себе Хелен, а я… Обсидианника Костриса.

Евген продолжает отвлекать аметистниц, защищая Алину…

Когда мне удается ослепить Костриса, он взрывается сумасшедшим смехом. Если Макс и предупреждал, что пыль должна быть использована только в особых случаях, то я не сомневаюсь, что он настал. Я подбегаю к Кострису, валю его с ног. Мои удары не точны, кажутся бесполезными и отчаянными, но они резки и многочисленны, и все они выполнены с той целью, чтобы нанести ему как можно больше царапин для ослабления своих способностей.

Тем временем, Дане получается обезвредить Хелен. Безумный страх уносит ветром.

Раухтопразник лежит на земле, надеюсь, Ванда не сварила ему мозг своими способностями.

Однако гигантская сороконожка продолжает устрашать, и мое сердце сжимается от страха, потому что я не вижу в какой стороне арены сейчас находятся Алина с Евгеном.

Кострис, не ожидавший от меня такой резвости, отбрасывает меня в сторону так, что я ударяюсь головой о камень и вижу звезды…

– Ах ты тварь! – он подходит ко мне ближе…

Ванда спешит мне на помощь, налетает на него позади, пытаясь парализовать, но ей удается сделать это только с нижней частью тела. Увы, Дана не всесильна, и она тоже устала.

Ефрейтор поворачивается. Мгновение и он вытаскивает из рукавов пару дротиков и метко кидает в Дану.

Оружие.

Оба дротика вонзаются в ногу Даны. С ее губ срывается сдавленный и болезненный крик.

– Дана! – ору я, заметив, как кровь стекает по ее бедру.

Подруга сжимает зубы и продолжает стоять, однако Кострис вновь приходит в движение, направляясь ко мне.

– Готовься молить о пощаде. – предупреждает он.

Меня пронзает боль. Каждую клеточку. Она ослепляет.

Его сила… Он еще не ослабел… А значит… Пыль еще не подействовала.

Значит, подчинение не единственное, на что он способен.

В моих глазах мутнеет. Остаются секунды перед тем, как я упаду в обморок.

В этот момент кто-то хватает меня за плечо. Передо мной появляется Евген, отражающий атаку. А Алина прячет меня.

Кострис хватает Евгена, поднимает его вверх и с яростью обрушивает вниз.

Даже если алмазник не уязвим, это не означает, что он не чувствует боль…

Мы чудом дотягиваем до десяти минут.

И когда рубины гаснут, я могу позволить себе выдохнуть.

Кострис в ярости. Он толкает со злости раухтопазника, который все еще отходит от мигрени Ванды.

Теперь мы все замерли в ожидании приговора королевы.

Я вижу, как она о чем-то разговаривает с Николаем и другим человеком. На ее губах сумасшедшая улыбка, сообщающая об одном: она что-то задумала. И что сейчас она это устроит.

К Мефису подбегает алмазник с посланием от королевы. Непроницаемость Николая сменилась чернотой. Он вот-вот готов сорваться с места и это мне не нравится. Другой мужчина, Люциус, улыбается, как будто ему сделали подарок.

Мефис вскидывает голову после прочтения записки. Он поднимает руку, призывая к тишине.

– По приказу Ее Величества, – его голос разносится над притихшей ареной, – состоится поединок между двумя избранными кадетами.

Я замираю, ощущая, как холодеет кровь. Плохое предчувствие, во всем виноват взгляд Николая. Он смотрит на меня, как на труп.

– Королева желает испытать не только силу новобранцев, но и мудрость их наставников, – продолжает Мефис. – Волей судеб на арене в последней битве оказались подопечные Майора Аркаса и поверенного Королевы Люциуса.

Кажется, я знаю к чему она клонит. А рубины, остановившиеся над моей головой и головой Костриса, подтверждают мои страхи.

Мой взгляд мечется к королевской трибуне. Николай стоит, словно статуя. Он уже знает, что меня ждет.

Нет.

Он не придет мне на помощь.

Не сможет.

Он не пойдет против Королевы.

Никогда.

Во все это я ввязалась сама.

– Победитель этого поединка определит судьбу не только свою, но и своего наставника, – Мефис делает паузу. – Если выиграет ефрейтор Кострис, Люциус займет должность майора Аркаса и вернется к командованию. Если же выиграет подопечная майора Аркаса, то он останется во главе армии. Значит, боги выбрали его…

В ушах все громче звенит безумный смех Королевы…

Николай. Теперь его звание зависит от меня.