Анна

К прибытию королевы в Горниле Камня готовились тщательно. Вместе с королевой приедет много других важных гостей Каменного Королевства: военные чиновники, капитаны и лейтенанты, присматривающие новых воинов для своих будущих походов и заданий. Нужно было привести в порядок верхние комнаты, для легенд.

Помимо тренировок к Обточке, каждый должен был следить за чистотой и порядком, кадеты, мастера и маленькая группа из оставшихся воинов были разделены на группы, которые назначались ответственными за тот или иной уровень. Всем руководили элитные воины – не раз побывавшие на заданиях.

Каменный муравейник блестел.

Даже Василий решил прибраться в своей пыльной мастерской, и я вызвалась ему в этом помочь. Мы провели несколько часов, разбирая горы инструментов и чертежей, протирая станки и раскладывая все по местам.

Для меня это было особенным удовольствием, потому что каждое каменное изделие, к которому я прикасалась – что-то мне говорило, и всегда по-особенному.

Я разговаривала с камнями. Не словами, конечно, а образами, ощущениями, которые возникали в моем сознании, стоило лишь прикоснуться к прохладной поверхности.

Они казались живыми и имеющими душу. Иногда мне казалось, что они радуются моему прикосновению, словно пробуждаясь от долгого сна. В каждом из них хранилась своя история, свой характер, а также отпечаток от мастера, создавшего их.

Малахитовая броня показала мне зеленое озеро, глубокое и таинственное. Малахитовый амулет позволил узлышать рокот вагонеток, эхом отражающийся от каменных стен туннеля.

Камни приглашали их послушать и посмотреть их историю.

Василий замечает мою заинтересованность, но не торопит, наоборот, бросает на меня довольные взгляды.

– Ты делаешь успехи, Анна. – как-то по-отечески говорит он мне и хлопает по спине. – Ты готова к Обточке?

– Я… Николай запрещает мне участвовать. Приказал сдаться при первой же возможности и отправиться на рудники… – отвечаю я с ноткой разочарования.

Не то чтобы мне так хотелось участвовать в этой жестокой демонстрации способностей, где группы из пяти кадетов сражаются друг с другом. Просто я изнывала от потребности стать чуточку свободнее, увольнительные и пособие привлекали возможностью навестить Марию, Макса, Бри… По которым я так соскучилась, а еще надеждой, что во время моей поездки в Вереташ я могла бы узнать хоть что-то о моей семье и фамилии Калазиас.

– А ты сама чего хочешь? – как будто прочитав мои мысли, интересуется малахитник.

Но я же не могу сказать ему, что хочу найти любую возможность чтобы сбежать из этого места. Хотя бы на день или два.

Поэтому я не отвечаю прямо.

– Мы с подругами объединились в группу и разработали свою стратегию, которая позволит нам выбиться в ранг воинов.

Василий находит это смешным и даже закидывает кверху подбородок от смеха.

– Смело. Но ты и не казалась мне трусихой. А что у вас со стратегией?

Я тяжело вздыхаю. Стратегия есть, но кто сказал, что она сработает? Алина чувствует себя очень плохо, и у нее нет боевых навыков, несмотря на это она жаждет участвовать. Дана, Ванда и я – мы по максимуму можем воздействовать на одного противника. А их будет пять. И еще не известно, кто нам выпадет. Вся надежда на Хелен, которая вызвалась примкнуть к нашей группе. Вот она могла бы своими силами спугнуть всех пятерых.

– Вроде есть. Но мы еще тренируемся.

– Молодцы. Тренируйтесь. Есть ли у вас кто-то, кто будет выполнять роль щита?

Я смотрю на Василия с изумлением. Он снисходительно улыбается, очевидно, поняв, что я понятия не имею, о чем он говорит.

– Если в вашей группе будет кто-то, кто способен воссоздать щит, и временно заблокировать воздействие противника – у вас появится больше возможностей удачно пройти Обточку. Каштоуны разных камней могут это делать, но зависит от силы. Если эта способность не развита, то все сложнее.

Конечно, об этой стратегии нам никто не сказал. Да и кто бы стал распространяться о том, как пройти обточку, если среди кадетов практически все желают стать воинами и получить соответствующие почести. Конкуренция жестока.

– Ммм… Я не знала этого…

– Ну ничего, это не последняя Обточка, у вас будет еще возможность ее пройти повторно. Все приходит с опытом. В таком случае, следуй приказу Николая, как только возникнут сложности – сдавайся.

Ага. И подводи остальных.

После того как все мои подруги загорелись жаждой получить глоток свободы в удушающем Горниле Камня…

Мы заканчиваем уборку к самому вечеру.

Честно говоря, я никогда не видела его мастерскую в таком безупречном состоянии.

После уборки мы вместе с Даной и Вандой ползем на ужин. Алина, как обычно, опаздывает. Ее тренировки с Дмитрием становятся с каждым разом все интенсивнее. Но Дана смогла договориться с Валентиной, чтобы великанша приберегла порцию и для нашего хрупкого спектролита.

В коридорах я замечаю, что гости начинают прибывать, по углам стоят дежурные, Горнило Камня заполняет напряженный гул голосов.

Обточка уже завтра.

Когда в конце коридора я замечаю золотистое облако волос, то замираю.

Мне показалось?

На той стороне парень останавливается, заметив меня.

Это похоже на сон.

– Макс! – выкрикиваю я и бегу навстречу, под изумленные взгляды подруг.

Он ускоряет шаг мне навстречу, теплые надежные руки обхватывают и приподнимают вверх, словно маленькую девочку. Я не знала, что он такой сильный.

– Анна, ты… Я так раз тебя видеть! – голос Макса действует успокаивающе. – Тебя что, не кормят?

Он ставит меня на пол, и я, нисколько не стесняясь поднятой брови Даны, открытого рта Ванды и других удивленных взглядов прохожих, прижимаюсь к груди Макса.

Вместе с его прибытием я чувствую шелест сосен, звонкий голос Марии и приветливый лай Бри.

– Ты здесь… Я думала, что ты не можешь покидать лазарет. – говорю я ему.

– Анна, – Макс притягивает меня к себе за шею, не совсем по-дружески, продолжает обнимать, и тихо шепчет: – Нам нужно срочно с тобой поговорить. – затем, смотря в мои растерянные глаза, продолжает уже громким голосом: – Я попросил королеву разрешить мне быть лекарем на Обточке. Обычно в этот день случается много инцидентов, так что работы много. И мне повезло.

Меня передергивает. Он здесь не просто из-за королевы. Я считываю с его лица, что он здесь из-за меня, и то, что он собирается мне сказать – смертельно опасно.

Мое солнечное настроение сразу же затягивает серыми тучками. Я слышу раскаты грома.

– Да. Если хочешь, мы можем поговорить после…

Я не договариваю. Нам навстречу из тени коридора выходит майор Аркас. Блеск от красных свечей отражается в его глазах, делая похожим на демона, которых я видела в бабушкиных книгах.

– Убери от нее свои руки, Тарметиус. – слова Николая звучат как звон клинков, и Макс выпускает меня из своих объятий.

Я поворачиваюсь лицом к майору и взглядом бросаю вызов своему наставнику.

Какого лешего? Он собирается контролировать, кто может меня трогать, а кто нет? Сейчас он смотрит на Макса так, словно готов свернуть ему шею. И этот взгляд убийственней, чем тот, когда я видела их вместе в лазарете.

Тарметиус… Это фамилия Макса? Слово не из легких. Если Николай его помнит, значит они более чем знакомы. Макс рассказывал, что был знаком с Александром, значит, и с Николаем они точно пересекались.

Мой наставник крепко стискивает зубы, буравя Макса взглядом и давая ему возможность удалиться, но он даже не думает воспользоваться этим шансом.

– Аркас. Я знал, что увижу тебя здесь. Доставил ли ты мои письма, как обещал? – в голосе Макса я слышу яд.

Эти двое не переносят друг друга, и я могу поклясться, что дело не только во мне.

– Письма? – срывается у меня. Я помню только одно, то самое, что превратилось в пепел.

– Письма. – подтверждает Макс, не спуская глаз с Николая.

Майор Аркас подходит вплотную к лекарю.

– Хочешь, чтобы я вновь разукрасил твое лицо кровью? – костяшки пальцев Николая белеют, и меня окутывает страх, что сцена в лазарете может повториться. На этот раз, боюсь, одним ударом он не обойдется.

– Попробуй, Аркас. Вспомним старые времена, да? – Макс не собирается отступать, из-за чего воздух между двумя только накаляется.

Я протискиваюсь между ними, ловя на себе испепеляющий взгляд Николая. На мгновение мне кажется, что черты его лица смягчаются, пока он осматривает меня с ног до головы, словно убеждаясь, что никто не откусил мне руку во время его отсутствия.

Когда он смотрит на меня так, то кажется совершенным. Он заставляет меня ненавидеть его красоту и эту безумно возбуждающую решительность.

Хочется провести рукой по его темным волосам. А может, и прикоснуться к губам. Заставить его почувствовать, что у него не все под контролем, что у него есть уязвимое место.

Я почти готова впустить его в свои девчачьи мечты.

Я выдыхаю и успокаиваюсь.

Но ненадолго.

Николай отпихивает меня в сторону, вновь врезаясь каменным взглядом в Макса.

– Я знаю, что ты здесь по приглашению королевы. – бросает он лекарю. – Интересно, чем ты его заслужил? Не расскажешь? – я ощущаю ехидство в его словах и поворачиваюсь к Максу.

О каких заслугах перед Королевой идет речь?

Макс бледнеет.

– Это секретная информация Ее Величества, и я не вправе ее разглашать. Ты прекрасно это знаешь, Аркас.

– А ты прекрасно знаешь, что мне плевать на твои заслуги перед Королевой. Ее секреты будут надежно спрятаны, если я переломаю тебе шею, не так ли? Возможно, она даже скажет мне спасибо. Запомни, держи свои руки от Анны подальше, если не хочешь, чтобы я их тебе сломал. Я не позволю тебе сделать из нее подопытного кролика.

В голосе Николая чувствуется ядовитая ярость, которой можно убивать. Я замираю от ужаса, что Николай может выполнить свои обещания. Однако, меня цепляет этот разговор.

– Не смей мне угрожать, Аркас. – шипит Макс.

– А то, что? Нажалуешься Королеве? Напишешь донос? Можешь встать в очередь. – Николай хватает Макса за шиворот. – И ты знаешь, что бывает с теми, кто осмелится это сделать. – шипит он ему в лицо.

– Пожалуйста, не надо. – говорю я. – Завтра важный день. Обточка. Приедет Королева. Давайте не будем… Ссориться.

Оба парня медленно переводят на меня взгляд.

Я знаю, получилось коряво и глупо влезать с таким предложением, как будто я пытаюсь разнять двух враждующих мальчишек. Но это все, что пришло в мою голову. Я никогда не была хороша в выборе слов, особенно в таких напряженных ситуациях.

Однако, это сработало.

Николай разжимает воротник Макса, поморщившись так, словно заметив, в своих руках что-то противное.

– Ты. – он поворачивается ко мне. – Надеюсь, ты уже приготовилась к твоей первой поездке на рудники. Запомни, что ты сдаешься. Это приказ. – кидает мне Николай перед тем, как пройти вперед.

Он оставляет меня в жутком смятении. Я готовилась две недели. Он тренировал меня, мучал, заставлял защищаться и атаковать, а теперь просто приказывает сдаться и отправиться на рудники?

Это слишком.

Я не могу подставить моих подруг. Я не могу сдаться, просто потому что Николаю так захотелось.

Умеет же он перекрыть мне воздух!

Я не догоняю его. Я остаюсь стоять рядом с Максом.

– После ужина. – кидаю я ему.

– Ты найдешь меня в больничном крыле. Там нам будет спокойнее. – еле слышно шепчет мне Макс.

Я одобрительно киваю. У меня нет сомнений, что я проберусь туда.

И я это делаю сразу же после того, как заканчиваю ужинать.

Это мой первый раз в просторном помещении больничного крыла Горнила Камня. Оно заставлено койками и пахнущего целебными мазями. Почти как в лазарете.

Макс ждет меня в коридоре, указывая рукой пройти в помещение рядом, там, где располагаются личные комнаты лекарей.

Он плотно закрывает за нами дверь.

– Ты выглядишь уставшей, Анна. – он берет мои руки и рассматривает мозоли на моих ладонях. – Ты слишком много тренируешься. Я дам тебе микстуру, чтобы ты могла взбодриться перед Обточкой.

Я сжимаю кулаки.

– Николай запретил мне участвовать в Обточке. Ты сам слышал.

– Да, но если ты выйдешь на арену, он не сможет прогнать тебя, пока ты не решишь сдаться сама. Так что…

Я вздыхаю с облегчением, пусть и не таким легким, как хотелось бы. Макс поддерживает мое желание участвовать в обточке. Он верит в меня.

– Как Мария, как Бри? – интересуюсь я.

Губы Макса растягиваются в заразительной солнечной улыбке, как и он сам. Он достает пухлый конверт, который оказывается полон рисунков маленькой Марии, один красивее другого. У нее талант к рисованию. Здесь есть даже мой портрет! Она не забыла меня, и помнит каждую черту лица.

– Спасибо Макс. – я поднимаю на него покрасневшие от слез. – Бри остался один?

– Не волнуйся, за ним есть кому посмотреть.

Я аккуратно засовываю внутрь конверта все детские рисунки, словно это самое дорогое, что у меня сейчас есть.

Однако, я знаю, что это не все, что мне хотел показать Макс.

– Ты хотел мне что-то сказать?

С этим вопросом воздух в помещении становится плотным, давящим. Я чувствую, что Макс сейчас скажет мне что-то, что в корне перевернет мою жизнь… И без того перевернутую.

Он нервно сглатывает и приоткрывает рот. Макс не решается сказать все сразу, долго думает, будто просчитывая каждое слово или проверяя меня. Зачем?

Чем дольше он молчит, тем больше я изнываю от любопытства. Это же не может быть настолько серьезным?

Макс поднимает руку к моей голове и ласково заправляет волосы, заставляя вспомнить его нежные прикосновения в лазарете…

Он ведет себя не совсем как друг. Нет…

Возможно, я сама заставила его поверить, что между нами есть что-то большее.

Напомнить ему сейчас, что мы просто друзья и я ему безумно благодарна за все, что он для меня сделал? Нет… Сначала я должна услышать его.

Горячая ладонь Макса скользит на мой затылок, и тянет на себя. Я ошибочно думаю, что он клонит к поцелую, и твердо упираюсь рукой в его грудь.

Макс же склоняется над моим ухом, чтобы прошептать.

– Тебя ищут. Твоя сестра. Нина.

Я отстраняюсь в сторону и жадно всматриваюсь в его глаза. Я ищу подвох. Но не нахожу. Лицо Макса светлое как теплый летний день. На губах – слабая полуулыбка.

А в моей груди бушует ураган, пол вот-вот уйдет из-под ног.

– Она жива… Где она? – спрашиваю я, и это звучит так громко, что Макс прикладывает палец к моим губам, призывая замолчать. – Тебе лучше сначала присесть. – он отодвигает стул и глазами приглашает к нему.

Я не дышу.

Боюсь, что сделаю вздох и все это окажется сном. Не будет ни Макса, ни его новости о Нине.

Бесшумно опускаюсь на стул. Макс успокаивающе поглаживает меня по плечам, а затем, садится напротив. Он не спешит мне выдавать новость, а меня внутри чуть не колотит от ожидания.

– Она уже улетела. Оставила тебе это. – Макс кладет на стол передо мной перо.

Птичье перо.

Пепельное, как цвет волос Нины.

Мое сердце стучит где-то в горле, оглушая своими ударами.

Нина. Перо. Улетела.

Я чего-то не понимаю.

Все это кажется бредом.

– Твоя сестра – маг, Анна. Ты знала об этом? – еле слышно спрашивает Макс, но я вздрагиваю, как будто он это выкрикнул.

Кажется, будто даже стены подслушивают и впитывают его слова. Если кто-то узнает, что моя сестра маг, а это значит, что я могу быть как-то связана с мавридиями – у меня будут большие проблемы.

Я сижу на стуле, но это не освобождает меня от внезапного приступа головокружения.

– Н-нет… – заикаюсь я. – Я н-не знала.

На мгновение я сомневаюсь, могу ли доверять Максу, но его глаза, поблескивающие в свете свечи, заставляют меня это сделать.

– Она так похожа на тебя… Только волосы другие.

– Ты правда видел ее… – шокировано констатирую я.

– Да. – он отвечает тихо.

Эта новость заставляет новый мир, где моей семьи больше нет, где я каждый день пытаюсь привыкнуть к новым способностям каштоуна, где я борюсь не за родных, а за амбиции Королевы – пошатнуться.

Они могут быть живы. Меня прошибает желание вскочить и бежать на их поиски.

– А остальные? Остальные живы?

– Нина не сказала. Побоялась. Не стала доверять мне полностью, и я ее не осуждаю. Я… Не такой хороший человек, каким могу казаться. – Макс опускает взгляд, разглаживая деревянную поверхность стола.

В его голосе я улавливаю искреннее раскаяние. Это должно быть как-то связано с его заслугами перед Королевой. То, о чем говорил Николай…

В венах холодеет кровь. Я была уверенна, что у Макса светлое сердце. На меня накатывает волна разочарования, но не из-за него, ведь он стал мне опорой в лазарете и продолжает заботиться о Бри и Марии, а из-за этого мира, в котором Горнило Камня способно перемолоть любого.

– Нина сказала, что ее перо признает тебя и расскажет. – Он указывает мне пальцем на перышко, и добавляет: – Ты тоже маг?

Его глаза пронизывают, желая знать правду, а вопрос застает врасплох. Я пока еще не решила, могу ли доверять Максу.

– Я? Нет. Никто…

Я хотела сказать, что в моей семье никогда не было магов, но передо мной лежало перо…

Перо! моей сестры.

Похоже, что полоз знает обо мне в разы больше, чем я сама… У меня даже появляется желание вновь попасть в Каверну Смерти и расспросить подробности.

Макс дает мне время на обдумывание услышанного, за что я ему очень благодарна.

Я протягиваю руки к перу, но останавливаюсь.

Неужели Нина – маг, и родные от меня все скрывали? Живы ли они?

Я так хотела отыскать близких, разузнать о них, где они, живы ли, что сейчас мне страшно прикасаться к этому перу.

А вдруг, Нина покажет, что остальные погибли? Этот как второй раз пережить их смерть.

Я встаю и подхожу к окну. Там темнота и плеск волн.

А в моей голове – давящая пустота.

Нина – жива. Только эти два слова отдают эхом в моей голове, и я не получается сосредоточиться ни на чем другом.

Я набираюсь решимости, возвращаюсь к столу и беру в руки перо.

Меня ослепляет. Я рассыпаюсь на мелкие частички и падаю в чью-то голову.

В воспоминания моей сестры.

Картинка смазанная, но наполнена нежными чувствами. Сестра показывает мне то, что должно доказать – это она.

Только Нина знала, что мы вместе воровали печенье у бабы Люды, что это мы залезли на крышу соседей в Черновске и распустили всех голубей…

Сердце наполняется сестринской любовью, но тут же разрывается на части.

Потому что я вижу как Нина впервые обращается в птицу. Я чувствую ее жуткую боль. Я слышу укоризненные наставления мага… Мавридия. Она в плену? Но почему вместо страха перед ним, она ощущает уважение и благодарность?

Дальше образы становятся спутанными.

Какие-то старинные книги, карты, огромная библиотека.

Я вижу обеспокоенную Елену. Значит, она тоже жива. Ее лицо взволнованно, и она о чем-то горячо спорит с Ниной.

Но Нина упряма, как всегда.

Она прячется, сбегает, улетает.

Значит, это все-таки был плен.

Я вижу незнакомый мне город, много воинов в форме мавридиев… Все лица превращаются в кашу.

Затем, я вижу темно красную гору. Проход в ней. Я чувствую, что это безопасный путь, единственный возможный. Ветер свистит в голове, я пролетаю в туннеле, чтобы очутиться с другой стороны красной горы.

Таш корун из красного камня машет рукой.

Нина летит высоко. Прячется в облаках, поднимается ввысь, запоминая путь, и показывая его мне. Затем, она ищет кого-то…

Она ищет меня.

И находит Бри. В лесу. В той самой хижине.

Я вижу удивленное лицо Макса, и чувствую то, что ощущает моя сестра.

Сомнение. Любопытство. Доверие.

А затем, меня резко выбрасывает из воспоминаний сестры.

Нина показала мне дорогу к ней и к Елене. А может быть и к остальной семье.

Я жадно глотаю воздух, как будто провела под водой слишком много времени.

Янтарные глаза внимательно вглядываются в мое лицо. Макс заботливо гладит меня по щеке, и я понимаю, что лежу у него на коленях, пока он сидит на полу. Стул откинут в сторону. Неужели, я упала?

– Как долго я…

– Не более десяти минут. – отвечает Макс, даже не дослушав вопрос.

– Я… Пойду. – я поднимаюсь на ноги, поправляя китель.

– Ты ничего мне не скажешь? – на лице Макса проскальзывает разочарование. Он тоже встает, но медленнее, нехотя.

– Спасибо. Прости. Я была там, в этих воспоминаниях. Спасибо тебе. Если бы не ты… Теперь я знаю, что моя сестра жива. – я запинаюсь.

В горле стоит ком, и он мешает говорить.

– Я так и понял. – Макс приближается. – Ты понимаешь, что тебе теперь нужно сделать?

Я выпускаю воздух и поправляю волосы. В моей голове пустота. Ноль вариантов. Мне нужно просто обдумать все увиденное. Одной.

– Нет. Макс, я понятия не имею что мне делать. – я разглаживаю свой лоб большим и указательным пальцами, как будто это поможет мне соображать быстрее.

– Ты должна показать себя перед Королевой. Стать воином. Это твоя возможность выбраться из Горнила, понимаешь? Это сложно, но у меня нет сомнений, что ты с этим справишься. Ведь ты не просто каштоун… Ты маг.

– Я не… Я не маг. – оправдываюсь я, потому что пребывание магов в Горниле невозможно.

Королева со своими каштоунами безжалостно истребляет их. Удивительно, как Нина пролетела через границу, и сейчас я понимаю злость и неодобрение Елены из воспоминаний.

Если я маг… И полоз был прав…

Я не могу выдать этого.

– Я не маг… – нервно повторяю я, и Макс приобнимает меня за плечи.

– Я никому не скажу. Я здесь ради тебя, Анна. Ты можешь мне доверять.

В его глазах блестит нежность и забота, но это все равно не позволяет мне расслабиться и открыться.

– Твоя сестра доверилась мне. Она позволила мне доставить послание… Понимаешь? Я помогу тебе.

– Поможешь в чем? – спрашиваю я его, не веря в то, что он как-то может мне помочь.

– Я помогу тебе выбраться отсюда. Тебе нужно просто стать воином.

– Просто? – у меня срывается нервный смешок. – Теперь для тебя стать воином – это просто?

– Ты маг, Анна! – шепчет мне он.

– Я не маг. Может, моя сестра – маг, но не я. – я говорю это с разочарованием, потому что я жила в семье, о которой ничего не знала.

– Я уверен в твоей силе.

– Но я – нет. И Николай, он запретил мне участвовать в Обточке. Как я стану воином?

– Тебе не обязательно его слушать. Тебе достаточно выйти на арену. И ты в деле. А дальше… Я помогу. Нина знает. Я приехал сюда ради этого. – его тон становится настойчивым. – Пока ты кадет – ты не выберешься отсюда, и ты сама прекрасно это знаешь. Ты не сможешь сбежать из Горнила Камня, но ты сможешь выйти из него как воин.

Он подходит к своему чемоданчику и достает оттуда маленький флакончик.

– Это пыль. Нанесешь ее перед Обточкой под ногти. Она хорошо пристает. Тебе достаточно будет сделать маленькую царапину, чтобы силы противника-каштоуна стали слабеть. Эффект временный, но достаточно, чтобы ты смогла продержаться десять минут.

Я смотрю на Макса широко раскрытыми глазами. Это интересно, но… Он серьезно думает, что я смогу расцарапать противника в бою? К нему еще надо как-то подойти, ведь сначала в ход пойдут каменные силы, а их можно использовать на расстоянии. Да меня раздавят еще до того, как я смогу к ним подобраться!

– Просто поцарапать? – переспрашиваю, сомневаясь, что это хорошая затея, и что это вообще как-то мне поможет.

– Да. Маленькой царапины на руке будет достаточно. Просто старайся сильнее надавить, чтобы повредить кожу до крови.

Я все же беру из его рук флакончик. Я собираюсь использовать все возможное, чтобы стать воином и свалить из Горнила Камня.

– Ты будешь не одна, так ведь? Вас пятеро. – продолжает Макс, словно заметив мое беспокойство. – А ты… Ты сильнее чем обычный каштоун.– Он говорит так, как будто абсолютно в этом уверен.

– Дай мне подумать. Хорошо? – спрашиваю я, заглядывая в его глаза.

– Хорошо. Верь в себя, Анна. В худшем случае – ты можешь сдаться. Но до того момента – используй все свои возможности. Вас будет сотня кадетов. Двадцать групп. Отберут пятьдесят, это больше чем обычно. Королеве нужна свежая каменная кровь. Продержись десять минут и ты воин. – он говорит быстро, сбивчиво, но уверенно.

На мгновение Макс замирает, тяжело дыша и смотря в мои глаза.

– Я верю в тебя. – он вновь приобнимает меня, пока на меня накатывает бессилие и страх.

Я понятия не имею, что будет ждать меня завтра. Чем закончится Обточка. Когда я смогу вновь встретиться с родными…

Грудь противно сжимают тиски переживаний.

Невыносимо.

Поэтому я просто безвольно стою, смотря в одну точку и сжимая в руках маленький флакончик.

Макс гладит меня по спине, а затем, опускается ниже, но встречает предупреждающий взгляд.

Он что, собирается меня поцеловать?

Сейчас?

Я никогда этого не узнаю, потому что Макс отказывается от своего намерения, и продолжает просто обнимать по-дружески.

Так лучше.

Все это накануне Обточки. Я могу умереть. Нас могут обыграть и не посчитать достойными звания воинов… Отправить на рудники на целый месяц… Последнее я не могу допустить.

Нина ждет меня. Она знает, и она рисковала своей жизнью перелетая через границу в поисках меня!

Если раньше я сомневалась, стоит ли бороться за звание воина, то теперь я полна решимости. Макс прав, я должна участвовать. Даже если Николай против…

Дверь слетает с петель и падает на пол с ужасающим грохотом.

Сердце подпрыгивает в груди, я едва не закричала от ужаса.

Николай. Он здесь. И он, проклятье, в ярости.

Майор входит без приглашения или предупреждения.

Я освобождаюсь от успокаивающих объятий Макса, который тут же встает передо мной, словно пытаясь защитить от дикого монстра.

Но это все равно что пытаться остановить надвигающийся оползень…

Николай сначала сносит Макса с ног, затем, поднимает его одной рукой и припечатывает к стене…

– Тарметиус… – злобно выдавливает Николай, прижимая Макса лопатками к каменной стене. – Я предупреждал тебя, не прикасаться к ней…

Неумолимый кулак разбивает губу.

– Остановись! – я пытаюсь зацепиться за руку Николая, которая резко поднимается для следующего удара.

Она кажется железной, механической, но все же поддается.

– Не надо. Пожалуйста. – Я вглядываюсь в лицо Николая, надеясь найти там понимание. – Я пришла сама. Мне нужно было поговорить с Максом.

Николай сужает на мне свои глаза, а на лице Макса появляется ехидная окровавленная улыбка.

– Так ты ревнуешь, майор Аркас?

Кулак Николая дергается, но я накрываю его двумя ладонями, умоляюще смотря на своего наставника. Я чувствую его ярость, и она настолько безудержна, что прорвавшись – ее будет не остановить…

– Боишься, что она отдаст свое сердце мне? – продолжает Макс, хрипло смеясь.

Он только усугубляет и продолжает провоцировать Николая. Зачем?

Не знаю, на кого я сейчас злюсь больше, но вопрос Макса задевает. Я перевожу взгляд на Николая, отчего-то мне хочется услышать ответ.

– Я боюсь, что не пущу тебе достаточно крови, ублюдок! – рычит Николай, грозным взглядом приказывая мне разжать его кулак.

Я нервно выдыхаю, но слушаюсь.

Вряд ли мои ладони его остановят. Наоборот, кажется его это только злит.

– Никогда не будет достаточно, да, Николай? – язвит Макс.

Он превратился в совершенно другого человека. Зачем нарывается на неприятности? Он же знает, насколько Николай жесток, сам мне об этом рассказывал…

– Макс. Хватит. – обращаюсь к нему уже я. – Николай, пожалуйста, отпусти его. Он… Он просто помогает мне. Мы – друзья.

– У тебя здесь нет и не может быть друзей. Запомни. – кидает Николай.

Его взгляд скользит по моему лицу, в нем мелькает что-то непонятное, болезненное. Его глаз дергается от недовольства и злости, когда он вновь обращает свое внимание на Макса.

Я еле дышу, наблюдая за всей этой безумной ситуацией.

– Еще раз повторяю, Тарметиус. Она моя подопечная. Ты не можешь к ней прикасаться. Ты не будешь смотреть в ее сторону, если не хочешь, чтобы я выколол тебе глаза, понял? – голос Николая звучит жестче чем поверхность промерзшего камня.

– Поэтому ты следишь за каждым ее шагом? Контролируешь и относишься как к вещи? Она не принадлежит тебе, Аркас, и она сама решит кто к ней может прикасаться, а кто нет.

Макс вроде говорит правильные вещи, но почему для этого он выбирает самый неподходящий момент? Его слова только накаляют воздух в комнате. Мне даже кажется, что окна задрожали.

– О, ты ошибаешься. – Глаза Николая сверкают чистой ненавистью, но он ослабляет свою хватку, будто выбрасывая изношенную одежду.

Он позволяет Максу сесть на стул, а сам отходит на шаг. Я пользуюсь моментом, чтобы протянуть руку, достать из чемодана Макса бинт и приложить к его подбитой щеке.

Николай смотрит на это с напряженной челюстью.

– Она принадлежит мне. – говорит он с убийственной решимостью, и я чувствую, как мои руки опускаются. – Ее жизнь принадлежит мне. Она будет делать все, что я ей скажу. И я буду делать с ней все, что захочу.

Я нервно сглатываю, парализованная услышанным.

Николай приближается ко мне и переплетает свою ладонь с моей. Тянет за собой прочь.

Я ошарашенно смотрю на задумавшегося Макса, но ничего не говорю. Не могу. Горло сдавило тисками.

В два шага мы с Николаем оказываемся возле выбитой двери. Он, будто что-то вспомнив, останавливается. Медленно поворачивается ко мне. И смотрит тем самым ласкающим взглядом, от которого по спине бегут мурашки, а внизу живота клубочком сворачивается желание. Я стараюсь изо всех сил прогнать это ощущение. Прикусываю до крови губу.

Тогда Николай бережно запускает в мои волосы ладонь. Его взгляд становится пронзительным и слишком откровенным.

Я не могу сдвинуться с места.

Мне хочется выколоть себе глаза, чтобы не видеть, насколько красив Николай. Хочется, чтобы мое взбудораженное тело поняло, сколько в этом каштоуне темноты и ненависти.

Он бессердечный.

Я ненавижу то, как часто мои губы вспоминают его поцелуи.

В груди трепещет.

Николай опускается к моим губам и срывает поцелуй. Жаркий. Страстный. Он как будто решил выпить мою душу, углубляясь в мой рот, обхватывая рукой талию и крепко прижимая к себе. Он наказывает меня.

Я слабо упираюсь в его плечи ладонями.

С губ слетает предательский стон, за который мне стыдно и хочется удариться головой об стену.

Николай не может быть таким грубым, бессердечным, и в то же время – нежным и ласковым.

Конечно, не может.

Это все игра.

Проходит секунда, и он резко отстраняется, переводя предупреждающий взгляд в сторону затаившегося Макса и наблюдающего за всем этим с подбитой губой…

Я закрываю лицо ладонями, готовая расплакаться.

Этот поцелуй был не более чем доказательство его паршивых слов.

"Она принадлежит мне".

Как я могла подумать о его нежности ко мне? Насколько же я глупа?

Воздух пропадает из моих легких, а краска заливает лицо. Я чувствую себя мерзко, как будто меня окунули в ил застоявшегося озера.

Николай больше не смотрит в мою сторону. Он вновь становится грубым и дергает за руку, словно я какая-то кукла. Пустая и без души.

Мы выходим из комнаты Макса, затем, из больничного крыла, пропахшего целебными мазями…

Меня тошнит. Слезы подступают к глазам, но я не хочу показывать майору насколько он задел меня своим поступком. Возможно, его целью было отомстить за мой прошлый поцелуй и доказать, что я все же под его контролем. Но это было подло.

Нет. Николай бесчувственное чудовище. Всегда им был. Он и его брат – разные люди. Возможно, я путаюсь в своих чувствах из-за их идеального сходства. Я все еще вижу в Николае доброго Александра, способного пожертвовать собой ради спасения незнакомого человека…

Спустившись на уровень кадетов, я вырываю свою руку и ловлю его противную усмешку.

Как же я его сейчас ненавижу!

Он тут же ловит другое запястье и тихо говорит:

– Завтра ты сдаешься. Можешь уже собирать свои вещи на рудники. А мы увидимся через месяц.

Размечтался. Я молчу. Просто окидываю его уничтожающим взглядом. Его самодовольное лицо на миг искажается растерянностью, а затем, вновь приобретает непроницаемость.

– Не смей ослушаться меня. – добавляет он мне уже в спину, потому что я поворачиваюсь и уверенным шагом направляюсь к своей комнате.

Я трогаю свой карман, убеждаясь, что флакончик с пылью все еще в моем кармане.

Я не собираюсь отправляться на рудники.