Анна

Прошла целая неделя с тех пор, как я увидела странный кошмар. С тех пор он повторялся каждую ночь, заставляя меня просыпаться в поту.

Беспощадно и будто намереваясь поглотить меня навечно.

Каждую ночь во сне я видела, как королева пожирала чьи-то сердца, как пачкала рот в крови и наслаждалась этим. После, она вставала и ходила по комнате, намереваясь меня найти, но не находила.

Я даже думаю, что схожу с ума или же это побочные действия от каменной сыворотки и моей связи с малахитом.

Николай не появлялся, а я тренировалась каждый день, готовясь к предстоящим соревнованиям. Мы делали это и вместе с моими подругами, и с другими каштоунами.

Василий создал специально для меня еще один усилитель – большой малахитовый кулон, размером с ладонь, который крепился с помощью ремешков на солнечном сплетении. Он должен был мне помочь во время Обточки, и я действительно стала замечать, как мои способности проявлялись сильнее каждый день. Теперь у меня получалось использовать их на других каштоунах. Слабовато, но все же. Что до передачи чувств другим, я пока еще не до конца разобралась как это можно использовать в атаках или защите.

Недавно мне удалось ослепить Дану, когда мы тренировались вместе, правда, в ответ она парализовала часть моего тела. Мне так же удалось спровоцировать удушье на Ванде, после чего она дала мне почувствовать гремучую головную боль…

Николай был прав – нужно было просто полюбить боль.

Каждый день я больше погружалась в камень и через него изучала себя.

Активные и тяжелые физические тренировки балансируют наравне с каменными. Нас изнуряют бегом, отжиманиями и отработкой ударов в парных боях.

Вторая часть дня занята изучением силы камня, подборкой оружия и усилителей.

Дана и Ванда уже вовсю проявляют свои способности. Дана может расслабить или сковать мускулы противника так, что он не сможет поднять руку или пошевелить пальцем. Ванда вызывает мигрень. Каждый день сила их влияния возрастает. Я это тоже чувствую, потому что тренируемся мы друг на друге.

Только у Алины нет еще боевого навыка. Ее способности под строжайшим секретом. Указом королевы она могла тренировать их только с Дмитрием. И подруга отказывается нам об этом рассказать.

И вот, очередная тренировка. Мышцы ноют, голова гудит, а желудок прилипает к позвоночнику.

Сегодня мне досталась Дана, которая накануне прошла свою Ночь Раскола, хоть по ней и не скажешь, она довольная и в прекрасной форме.

– Давай, Анна, соберись! – кричит Дана, уворачиваясь от моего неуклюжего выпада.

Увы, спарринги даются мне тяжело.

Сейчас я похожа на мешок с картошкой, вроде тех, что таскает Валентина на свою кухню, но прогресс есть.

Дана снова атакует, и я блокирую удар, отстраняясь от нее на пару шагов.

– Ну же, Анна, не спи! – Дана подпрыгивает и наносит резкий удар ногой. Я не успеваю среагировать, и мир переворачивается. Приземляюсь на землю с глухим стуком. Воздух вышибает из легких, а во рту появляется металлический привкус.

Подруга уложила меня пластом.

– Все, сдаюсь, – хриплю я, пытаясь подняться.

Дана протягивает мне руку. Ее глаза блестят весельем, но в них нет ни капли злорадства.

– Ты не сдаешься, сестра. Запомни это. – говорит она, помогая мне встать. – Просто мне сегодня везет. И я чувствую себя так, словно могу крушить горы. И еще… – она кивает взгляд на недовольного Филипа. – Мне удалось вчера проучить приставучего родохрозитника.

– Ох. – улыбаюсь я. – Ты успела познакомилась с ним ближе?

Конечно, ведь у нее вчера была Ночь Раскола, на которую меня не пригласили. Очевидно, что зрителей выбирал сам Кострис.

– Настолько ближе, что теперь он боится смотреть в мою сторону.

– Расскажешь свой секрет? – интересуюсь я, потому что чтобы довести до такого Филиппа… Я даже не знаю, что ей пришлось сделать во время ее Ночи Раскола.

– Прости, это слишком. – Она взрывается заразительным смехом. – Ты же знаешь, что я умею расслаблять и сковывать мускулы? Так вот, это работает со всеми частями тела.

По ее злорадной ухмылке я понимаю, что она имеет в виду.

Тут я уже не выдерживаю и закрываю руками свое хохочущее покрасневшее лицо.

– Ты готова к сегодняшней тренировке с наставником? – подмигивает мне Дана.

Я качаю головой.

– Не очень. Мне еще нужно научиться контролировать свою силу. Я все еще не понимаю, как делиться чувствами, а как блокировать их. – задумчиво объясняю я, но ее взгляд направлен куда-то вперед.

– О, смотри, разве это не он? Наблюдает за тобой издалека. – кидает Дана, пока мы возвращаемся с тренировочной площадки обратно в Горнило.

Мое сердце замирает.

Я сощуриваюсь, вглядываясь туда, куда показывает подруга. Глаза цепляются за темную фигуру на каменном выступе на высокой стене Горнила.

Это он.

Наставник.

Николай.

Он кажется каменным изваянием, если бы не его развевающийся на ветру плащ.

Настроение резко падает, уступая место учащенному сердцебиению и сухости во рту.

У меня волосы встают дыбом, когда я думаю о том, что подготовит мне Николай и какими методами воспользуется в этот раз, чтобы проверить мою готовность к Обточке.

Я чувствую его взгляд. Пронзительный и недовольный. Небрежный кивок, и он скрывается внутри.

Я понимаю, что если не дотащусь сама до закрытой тренировочной площадки, с террасы которой он наблюдал за моим неудачным поединком, то Николай придет за мной.

Поэтому, я медленно плетусь до уровня выше, в закрытый зал, который используют для тренировок с малым количеством участников. Такие создаются специально, чтобы отрабатывать новые тактики, навыки и способы применения камней, держа в секрете от других свои способности, готовясь к Обточке.

Ведь бороться с теми, от кого не знаешь, чего ожидать, намного сложнее. А каштоунам нужно быть готовыми отбить любой удар или атаку.

Именно здесь, за закрытыми дверями обычно тренируется Алина с Дмитрием.

Я толкаю дверь, встречаясь взглядом с Николаем.

С ужасом я понимаю, что он не один.

Рядом, сложив руки на груди стоит девушка с темными волосами. Я помню ее.

Лейтенант Даларас.

– Сегодня ты будешь тренироваться с ней. – бросает сквозь зубы Николай, даже не поздоровавшись.

По спине пробегает неприятный холодок.

Холодные сапфировые глаза впиваются в меня с нескрываемой неприязнью и жаждой мести…

– Рада видеть вас, лейтенант, – говорю я с фальшивой вежливостью.

Я замираю в напряжении, пока она окидывает меня брезгливым взглядом.

– Не могу сказать того же. – Даларас отвечает зловещей ухмылкой.

Николай приходит в движение и останавливается прямо передо мной, закрывая от сапфирницы. Он вытаскивает конверт и демонстративно зажимает его между пальцев. Я узнаю почерк Марии.

Опять… Он опять будет меня шантажировать письмом… Невыносимый!

– Собираешься его сжечь? – мой шепот сочится ядом.

– Неважно. Важно то, что я сделаю это, если ты провалишь тренировку и не сможешь дать отпор лейтенанту. – Николай достает зажигалку из своего кармана.

Я чувствую, как холодеет все внутри.

– Надеюсь в этот раз ты меня… Обрадуешь.

Меня разрывает злость от его насмешек и способов принуждения! Шантажировать письмами маленькой девочки, у которой никого кроме меня нет… Это подло!

– О да, я обрадую тебя, майор. – срывается с моих губ, и я слышу ехидный смешок лейтенанта Далараса.

Он кивает сапфирнице, мы встаем в центре зала, напротив друг друга. Она приближается ко мне медленными шагами.

– Я жду. Давай, удиви меня. – Николай садиться на кресло возле стены.

В моей голове проскальзывает мысль, что это не просто так. В этот раз Николай избегает контакта. Почему? Он знает, что если будет использовать свои силы на мне, я отвечу ему взаимностью… И он не сдержится, опять потеряет контроль? Я слишком много выдумываю. Скорее всего, он просто хочет убедиться, что я могу дать отпор кому-то помимо его. Но все же… Но… При удобном случае я проверю эту версию.

– Я давно ждала момента, чтобы отомстить тебе за Александра. – говорит лейтенант Даларас и мое сердце заходится от ударов. – Когда Николай предложил мне поучаствовать в твоей тренировке… Я подумала, что лучшего варианта мне не предоставится.

Черные как смоль локоны вздрагивают, сапфирница протягивает в мою сторону руки.

Мое дыхание замирает, а тело словно парализует.

Не из-за страха или волнения перед ней, а от ее сил.

Воздух вокруг стремительно остывает. Я чувствую, как пальцы немеют от холода.

Она останавливает мое сердце.

Я медленно умираю.

– Используй свою силу, Анна, – голос Николая звучит где-то на периферии сознания.

Не зря я так долго тренировалась. Теперь, когда на меня давит сила сапфирницы и злость на Николая, мне легко дается нащупать поток, через который Даларас сжимает в тисках мое сердце. Я цепляюсь за ее силу, за брошенный мне вызов. А затем, показываю ей темноту.

Это происходит настолько быстро, что я сама такого не ожидала. Силы Даларас слабеют, она на некоторое время замирает, тем самым подтверждая, что мне удалось ее ослепить.

Затем, я инстинктивно делюсь с ней своим чувством вины и горечью. Теми самыми, что испытала, когда узнала о смерти Александра.

Когда глаза лейтенанта блестят от слез, я понимаю, что сообщение достигло адресата… Я добавляю свое бессилие, которое преследует меня каждый раз, когда я вспоминаю как мой дом по кирпичику исчезает на глазах…

Мне это удается.

Однако, слепота и отчаяние, не мешают Даларас подойти и уложить меня на лопатки одним движением. Она наваливается на меня сверху и крепко сжимает, готовясь нанести удар. Она в бешенстве.

– Как ты смеешь? – грудь сапфирницы вздымается от возмущения.

Она нащупывает мои волосы и оттягивает их, чтобы треснуть головой о каменный пол.

– Довольно! – останавливает ее Николай.

– Александр был моим! Ты отняла его у меня. Я убью тебя! Ненавижу! – кричит мне Даларас.

– Я сказал, хватит! – майор встает на ноги, поняв, что ситуация выходит из-под контроля.

Я пытаюсь вывернуться и выскользнуть. Безуспешно. Лейтенант превосходит меня в силе и в бою.

Однако она все же слышит Николая. Сапфирница разъяренно бьет кулаком рядом с моей головой, сбивая костяшки в кровь.

Обессиленная, она падает грудью на меня, будто обнимая, и взрывается плачем прямо над моим ухом.

Так рыдают те, кто слишком долго сдерживал себя.

Я опускаю свою ладонь на подрагивающую от всхлипываний спину лейтенанта.

– Мне очень жаль. – Хриплю я.

Теперь я чувствую, как горячие слезы стекают уже по моему лицу. Возможно, я была слишком коварна, усиливая и добавляя и без того болезненную горечь в ее сердце. В этот момент мне кажется, что наши страдания переплелись в один тугой узел. Я причинила ей боль, которой никому бы не пожелала. Которая, возможно, мучительнее самой смерти. Которая толкает на безумие.

Боль утраты.

Я не знала, что это повлияет на нее именно так.

Николай смотрит на нас обеих, плачущих по его брату и обнимающихся.

Его лицо застыло в растерянности.

Он склоняется над Даларас, заботливо проводит по ее плечу ладонью, похлопывая и успокаивая.

– Вира, вставай. – его тон глубок и осторожен. Он мил с ней, как никогда не был со мной и это вызывает неприятный укол ревности в груди.

Даларас приподнимается надо мной, ее глаза опухли от слез.

Опираясь на предложенную Аркасом руку, она встает, и сразу же утыкается носом в его плечо. Николай медленно поправляет ее сбившиеся волосы. Его взгляд направлен в сторону, он даже не смотрит на меня.

Зависть. Она заполняет мою грудь, сжимая ее и терзая.

Это были мои чувства. Он успокаивает ее за мои чувства. Как он с ней нежен…

Отворачиваюсь в сторону, чтобы не видеть это все. На плечи падает накопленная усталость и понимание, что меня, потерявшую всю свою семью и ощущающую вину перед Александром, никто не утешит. Это осознание тащит за собой тягучую, как болото, безнадежность.

– Жди меня внизу. Мы возвращаемся в лагерь. – говорит он лейтенанту, и меня окатывает неприятным предчувствием.

Когда дверь за Даларас закрывается, Николай становится другим человеком.

– Что ты делаешь?! – он в ярости и его хриплый голос сочится ненавистью. Чистой и болезненной, как удар острого клинка.

– То, что ты мне сказал! – звонко срывается с моих губ, а в душе становится гадко. Я никому не пожелала бы чувствовать то, что заставила чувствовать Даларас.

Я впервые делаю шаг к нему, чтобы погрязнуть в бездонных черных глазах. Бесполезная попытка найти в них хоть каплю сострадания, того, что он только что дал ей.

– Отвечаю на атаку. Применяю силы. Делюсь СВОИМИ чувствами, майор Аркас. – я выплевываю слова, как будто это поможет достучаться до каменного сердца этого человека.

Но со мной он остается непоколебим.

Его зрачки нервно двигаются, скользя по моим глазам, губам, щекам.

– Она еще не отошла от потери Александра. – говорит он сдавленно, словно пытаясь сдержать волну ярости. – Ты надавила на открытую рану.

Какой же он заботливый. Теперь, под его осуждающим и прожигающим взглядом, я ощущаю себя полнейшим дерьмом. Как будто я только что вырезала сердце маленькому ребенку.

– Тогда не надо было ее приводить сюда! – мой голос срывается, а глаза защипало от слез. – Пусть сначала придет в себя.

Николаю нечего ответить. Я замечаю, как дергается его правый глаз. Возможно, он думает, каким способом меня прикончить.

Затем, я догадываюсь.

– Или ты тоже это почувствовал? Конечно. Иначе ты не был бы таким заботливым. И каково это, майор Аркас, ощущать МОЮ боль в своем сердце? – Я трогаю пальцем его широкую и неприступную грудь.

Мне хочется толкнуть его, встряхнуть, сделать больно. Чтобы он понял, что это не его ощущения, а мои! Он не имеет права жалеть Даларас за мои чувства. Не имеет права злиться на меня, за то, что я выполняю его приказ.

– В следующий раз, держи свои чувства при себе. – его слова бьют в самое сердце. Ему плевать на то, что я ощущаю. – Встретимся на Обточке через неделю. Продолжай тренировки, и возможно, месяц на рудниках пойдет тебе на пользу. Василий прав, ты вполне самостоятельна и можешь себя защитить. Чего достаточно для мастера.

Его голос холоден как лед. Это звучит как: "я не хочу иметь с тобой дела".

А мне хочется. Мне просто хочется. чтобы он погладил меня по спине, по волосам, чтобы утешил после всего. Не знаю почему…

– Я не собираюсь сдаваться. – гордо объявляю.

– Что ты сказала?

– Я не собираюсь уступать.

Он раздраженно хмыкает.

– Неужели, твоя победа над лейтенантом дает тебе уверенность, что ты можешь дойти до финала на Обточке?

Он признал, что я победила. Я глубоко вздыхаю.

– Я хочу стать воином. – не думала, что когда-либо это скажу, но да… – Я хочу иногда выбираться из Горнила, иметь собственное пособие.

– Исключено. Ты станешь мастером. Ты будешь гнить над камнями столько, сколько потребует королева, а я буду навещать тебя иногда и напоминать о том, что мой брат погиб, защищая глупую девчонку. – Рука Николая упирается в стену над моей головой, а я даже не заметила, как под его наступлением отошла в сторону.

– Я не позволю тебе иметь такой свободы. Ты моя. И твоя жизнь принадлежит мне. Ты будешь делать то, что я хочу. Поняла? – я прислонясь спиной к холодной стене тренировочного зала.

– Это будет решать королева. – напоминаю ему я, и лицо Николая перекашивает от гнева.

Он больно стискивает мой подбородок.

– Стала такой уверенной… Ты не сможешь выиграть Обточку. Выигрывают лучшие. Тебе до них далеко.

– Я хочу попробовать.

– Неделю назад ты страдала, боясь применять свои силы на мне, Анна. Воины вынуждены сражаться на смерть. С чего ты решила, что сможешь убивать? Ты не из тех. У тебя кишка тонка для такого. Или мне привести сюда кого-то из мавридиев, чтобы ты потренировалась?

В груди разливается холод.

– Я не…

– Или ты решила, что воины королевы на заданиях читают книжки или поднимают валуны? Нет, Анна. Быть воином, значит убивать.

Я в смятении, мое дыхание дрожит от его слов, и теперь, я сомневаюсь в своем желании стать воином. Он заставляет меня сомневаться в этом.

Склонившись к моему уху, он продолжает:

– Ты не сможешь, я вижу это в твоих оленьих испуганных глазах! – говорит он шепотом, а затем громко втягивает воздух, крадя аромат моих волос.

По телу пробегают мурашки. Почему он так действует на меня? Он же только что заставил сомневаться в моих способностях…

– Ты обещал мне узнать про мою фамилию. – я возвращаю себе самообладание.

– И я узнал.

Я поднимаю на него глаза с надеждой.

– Такой фамилии не существует. – уголки его губ поднимаются в злорадной улыбке, словно моя агония поиска прошлого, доставляет ему удовольствие.

Он думает, что меня это разозлит? Я знаю, что эта фамилия существует.

– Значит, ты плохо искал. – я бросаю ему вызов, а затем, делаю то, что точно его разозлит.

Просто потому, что я хочу проверить свою догадку.

Я прикасаюсь своими губами к его. Краду у него поцелуй, как когда-то он сделал со мной.

Если Николай думает, что все под его контролем, то он ошибается.

И еще… Можно сказать, что я соскучилась по его губам.

Да.

Когда я вспоминаю наши предыдущие поцелуи, во сне или наяву, Николай перестает казаться таким страшным и непобедимым.

Мне хочется исследовать все слабости Николая и найти к нему подход. Если делиться с ним чувствами влияет на него так, я хочу попробовать. Если эта слабость злит его и приводит в ярость, тогда я хочу сделать его жизнь невыносимой таким способом. Отплатить ему той же монетой.

В груди вспыхивает жар, который я передаю ему, словно подарок, награждая за его поведение.

Его руки резко обхватывают мою талию, словно хищник ловит свою жертву. Он углубляется в мои губы, пока у меня не срывается стон.

Ему стоит огромных усилий, чтобы отстраниться, но я уже получила свою дозу наслаждения, вернув ему вдвое больше. И теперь, я довольно улыбаюсь, наблюдая, с каким трудом он борется сам с собой.

В его глазах чистая ненависть.

Как бы то ни было, я выиграла этот раунд.