Малахитники не рвут плоть – они касаются сердца.

Их сила – в дыхании, что можно отнять или вернуть. В чувствах, что можно утихомирить – или взорвать.

Они способны ослепить взгляд, усыпить волю, погрузить разум в тишину.

Но там, где другие ломают, они умеют лечить: снимать боль, утешать страх, возвращать сознание.

Из них рождаются лучшие лекари.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

Я замираю в ожидании ответа от Николая. Сощурившись, он вглядывается в мои глаза, словно там написано, что еще я знаю о семье.

– Калазиас. – он повторяет мою фамилию медленно и с осторожностью, будто она ядовита, как клыки полоза.

– Да. Ты сможешь узнать? Пожалуйста. – Я готова на все, чтобы получить весточку о моих родных, живы ли они, потому что я до сих пор отказываюсь верить в то, что все они мертвы.

А еще, я все же надеюсь разгадать загадку змея, и почему моя кровь позволила освободиться от парочки светящихся колец с его тела? Хорошо, что не ото всех…

Неужели, я имею отношение к той самой ведьме? Много вопросов, Николай прав.

Но ответов нет, а они мне необходимы, как воздух.

– Посмотрим. – выдавливает он.

– Посмотрим что?

– Как ты справишься с сегодняшней тренировкой.

Николай переводит взгляд на мои губы. Мимолетное движение его зрачков заставляет вспыхнуть мои щеки. Надеюсь, он не вспоминает о вчерашнем поцелуе…

– Что еще? – напряженные скулы выдают его нетерпение.

– Письма. Ты обещал, что отдашь мне письма. – напоминаю я.

– Хорошо. После тренировки. – Он закрывает глаза, медленно выдыхая воздух, очевидно давая мне последний шанс перед тем, как он неласково отодвинет меня в сторону.

Я сторонюсь, пропуская его вперед. Сегодня мне придется показать хоть какой-то результат и стараться не перечить своему наставнику. Вдруг он передумает?

А то, что было между нами, поцелуй и ночь в одной кровати… Пусть это останется наваждением.

В столовую мы заходим вместе с Николаем.

Перед тренировкой необходимо подкрепиться, и я несколько дней не ела нормальной еды. Конфеты не в счет. Конечно, полоз подпитывал меня своей силой, но этого явно недостаточно для человека. Мне нужна еда, которую можно надкусить, пережевать и проглотить.

Аромат картофельного супа заставляет вспомнить, что у меня есть желудок и он требует наполнения, даже если это будет подсоленная жидкость, с кусочками моркови.

Всегда шумная столовая в этот раз встречает напряженным шепотом. Столы заполнены всего лишь на треть. На несколько мгновений помещение погружается в абсолютную тишину. И причина тому – мое с Николаем появление.

Я успеваю пробежаться взглядом по столу кадетов и запомнить несколько удивленных лиц. Кто-то остановился с ложкой у рта, а кто-то привстал из-за стола.

Я замираю в смущении и в поиске свободного места.

– Я буду ждать тебя после обеда на тренировку. – небрежно бросает мне Николай, и его темная фигура проходит мимо, предоставляя меня самой себе. Интересно, как быстро разлетится новость о том, что Лада и Хелен застали нас с Николаем в моей комнате?

Я смотрю на эти лица и вижу маски. Те самые маски, которые следили за моей ночью раскола и стали свидетелями провала. Многие из них здесь.

До меня долетает шепот.

– Она выжила?

– Я же видела, как она прыгнула со скалы!

– Как такое возможно?

– Вернулась через Каверну Смерти?

Первым из-за стола встает Кострис, и в моей груди начинает клокотать смесь злости с паническим страхом. Ноги прирастают к полу и, пока я соображаю, как лучше будет себя повести, дать отпор, что-то сказать или попробовать применить силу, которой я еще не владею… Кострис оказывается передо мной. Его нос дергается от раздражения, но он не кажется удивленным. Он знал, что я выжила. Кто-то ему уже сказал. Возможно, это был Горин.

Когда Кострис протягивает мне свою правую руку, я едва сдерживаю порыв чтобы не вздрогнуть, отскакивая от него подальше.

Что это значит?

– Поздравляю. – говорит он мне железным голосом. – Ты прошла Ночь Раскола.

Я до последнего ищу подвох в его движениях и словах. На нас смотрят все, даже великанша Валентина. И конечно же, Николай.

Мое желание вмазать Кострису со всей дури за то, что мне пришлось испытать из-за него, не находит применения. Мне нужно быть холодной и расчетливой, если я хочу узнать о своей семье.

Я пожимаю руку Кострису в ответ. По столовой проносятся хлопанья рукоплесканий, и ефрейтор использует этот шум, чтобы прошептать мне с убийственным взглядом:

– Я еще с тобой не закончил.

Мои губы раскрываются в ответе, но не выпускают ни слова. Я почти была готова поверить в то, что Кострис вовсе не плохой человек, что его заботит дисциплина и выносливость кадетов. Но нет. Это подлая и двуличная тварь. Как и полоз. Их бы вместе запереть и посмотреть кто кого.

Я нахожу в себе сил и улыбаюсь придурку, показывая ему свои зубы, которые смогут перегрызть ему глотку, если понадобится. Вырываю свою ладонь из рукопожатия и прохожу вперед, оставляя Костриса задумчиво смотреть мне вслед.

Когда я огибаю стол, чтобы сесть на место рядом с Ладой, со скамьи встает парень. По его розово-красному кителю я его узнаю. Родохрозитник. Карие глаза и коротко стриженные темные волосы. На его лице разбросаны созвездия из мелких родинок.

Это тот самый парень, которому я едва не отдалась во время Ночи Раскола. Мое лицо моментально вспыхивает от стыда, даже если я понимаю – мое желание было связано с воздействием его сил.

Он просит встать девушку, сидящую рядом с ним, затем, смазливо мне улыбается и приглашает сесть на ее место.

– Я не имел случая представиться, меня зовут Филипп, но ты можешь звать меня Фил. – говорит он, кладя свою руку мне на талию.

Слишком откровенно.

Его выражение лица кричит о том, что он оказывает мне особую честь и не собирается пропускать дальше.

Я бегло встречаюсь взглядом с Николаем, желая посмотреть на его реакцию. Не знаю зачем мне это.

Майор Аркас уже занят разговором с кем-то из легенд.

Разочарование сжимает грудь, потому что Николаю все равно. Он, наверняка уже забыл о нашем поцелуе и о том, что этой ночью мы спали в одной кровати. Для него это ничего не значит. Конечно, у него есть королева… И что я, вообще, себе надумала?

Ладно. Пусть будет так. Главное, что он узнает информацию о моей семье.

Филипп сжимает мою талию, подталкивая к освобожденному месту за столом. Я упираюсь. Резко и упрямо. Это вызывает нахальную усмешку на лице у обольстительного родохрозитника.

– Ты не хочешь присесть рядом со мной? – мурлыкает он.

– Нет, спасибо, меня уже ждут. – я киваю ему за спину, в сторону Лады.

– Детка… – его голос становится бархатистым и манящим. – Ты даже не представляешь какой упускаешь шанс. А теперь, попробуй повторить еще раз, то что ты только что сказала.

– Меня ждут на другом конце стола. – отрезаю я.

– Как жаль. – Филипп умело изображает сожаление. – Но ничего, у нас еще все впереди.

Его указательный палец опускается на кончик моего носа.

Моя ладонь резко поднимается, отмахивая в сторону наглый жест. Жаль, что я не умею кипятить кровь противника, иначе, я бы потренировалась на Филиппе. Выдавливаю слабую улыбку и наконец-то добираюсь до Лады.

– Анна! Тебя не было неделю… Все думали, что ты погибла! Но я не верила. Знала, что ты вернешься. – Лада улыбается мне очаровательной улыбкой.

Она смолкает на мгновение, когда замечает, что весь стол внимает нашему разговору. Затем, продолжает уже шепотом:

– Ты и он… Вы? – она объясняет на пальцах, но я понимаю кого имеет в виду.

В ответ я просто мотаю головой, опасаясь сказать что-то лишнее, о чем потом пожалею. Если кадеты уже в курсе что я вернулась из Каверны Смерти, то скорее всего знают, кто меня оттуда вытащил. Похоже, первое что сделал Горин, это пошел разносить весточку. А то, что мы с Николаем спали в одной кровати… Думаю, остаются считанные минуты, как эта новость разнесется по всему уровню и даже выше.

– Он твой наставник. – раздается спереди укоризненный голос Хелен.

Она догадалась и нисколько не переживает о том, что нас могут услышать. И нас, конечно же, слушают.

– Тебе должно быть стыдно. Спать с ним в одной кровати! – она смотрит на меня с яростным осуждением, нервно барабаня пальцем по стакану.

Странно, а заниматься сексом на глазах у всех во время Ночи Раскола, это нормально? Не стыдно?

Оказывается, кадетов больше волнует то, что я провела ночь в постели с раненным наставником, с которым у меня ничего не было… Кроме поцелуя-ошибки, но это я стараюсь вырвать с корнем из собственной памяти.

Я пропускаю мимо ушей ее замечание, как будто это разрушит волну удивления, прокатившуюся по столу кадетов. Все это услышали. Спасибо, Хелен.

А что делать? Отрицать, что это произошло? Оправдываться, что это был просто сон? К чему это меня приведет? Скорее всего, к очередным неприятностям.

И я просто игнорирую всех кроме Лады, которая таращится на меня, как будто у меня отросла борода.

– Я потом тебе все расскажу. – кидаю ей.

Знаю, Лада от меня не отстанет.

Принимаюсь за еду, но ложка вываливается у меня из рук, громко стукаясь о стол и привлекая внимание окружающих.

– Где все призывники? – спрашиваю у Лады, смотря на пустующие места.

– Ты не знаешь? Ах да, конечно, ты не знаешь. – девушка тяжело вздыхает. – Каменное войско потерпело поражение, многие каштоуны погибли, а мавридиям удалось вернуть часть территорий…

Теперь понятно почему вокруг такие понурые лица.

– Но призывники?

– Королева отдала приказ, чтобы им ввели сыворотку и ускорили трансформацию. – глаза Лады потускнели, а мое сердце замерло.

– Всем?

– Да.

– Даже если они еще не готовы?

Я вспоминаю рассказы Василия, о том, что сначала к камню нужно привыкнуть, и что если сделать это сразу, то могут возникнуть проблемы. Само по себе введение сыворотки – опасно для жизни, а если делать это без особой подготовки, то шанс на выживание еще ниже. Мой случай – единичный.

– Да. Королеве срочно нужны новые воины. – Лада оглядывается по сторонам, прежде чем продолжить шепотом. – Говорят, многие не выдержали…

Мое горло сдавливает ужас. Я забываю о том, что была голодна. Мои подруги… Как они сейчас и где.

– Но зачем? – не понимаю я. – Ведь это… – не могу подобрать подходящего слова. Бессмысленно? Глупо? Жестоко?

– На войне свои правила. – в разговор вновь вступает хладнокровная Хелен. – Иногда приходится жертвовать пешками, чтобы выиграть.

Ее слова режут по живому. Мы все пешки. Для Королевы, для Николая… Для всех, кто стоит выше. Я хочу что-то возразить, но не могу. Ком в горле мешает говорить. В голове всплывают лица Даны, Ванды, Алены… Выжили ли они?

– Выживают только сильнейшие. – голос Хелен звучит бесчувственно. – Такова цена силы.

Аппетит пропал окончательно. Внутри все сжимается от страха и тревоги. Хочу немедленно увидеть своих подруг, убедиться, что с ними все в порядке.

Я встаю из-за стола, но Лада тянет меня вниз.

– Ты все равно сейчас не сможешь им помочь. Они должны справиться сами. – тихо добавляет Лада.

– Ешь. – приказывает Хелен, возможно, это был совет. – Тебе нужно быть готовой к Обточке, если сама хочешь выжить.

– Это еще что такое? – фыркаю я, но слушаюсь и заставляю себя съесть еще одну ложку супа.

– Это отбор воинов. Из кадетов. Тех, кто сможет участвовать в боевых заданиях и отправиться на передовую. Ради этого приезжает сама Королева, вместе с военными советниками, они наблюдают за испытаниями кадетов, и выбирают лучших.

– Еще испытания? – спрашиваю я, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

Я даже не успела отойти от Ночи Раскола. В Горниле не дают расслабиться ни дня.

– Да. – Хелен пожимает плечами. – Кадеты должны показать свои способности, как физические, так и каменные… Кадеты формируют группы по пять человек, чтобы доказать способность организовываться. А совет определяет, куда тебя направить и к какому боевому отряду представить.

– И должны участвовать все?

Не хочу участвовать ни в каких испытаниях. Мне достаточно того, что я уже пережила.

– Все кадеты должны участвовать в Обточке. – Хелен смотрит на меня с каким-то странным выражением лица. – Группа может сдаться, но тогда последует наказание. Слабые отправляются на рудники на целый месяц. Особенно это касается трусливых кадетов, что стремятся стать мастерами и нарочно проигрывают в испытаниях…

Хелен бросает осуждающий взгляд на Ладу, а та смущенно улыбается.

– На рудниках можно найти камни, подходящие для талисманов. – оправдывается она.

Пожалуй, я соглашусь с Ладой. Я лучше проиграю, и соглашусь на тяжелую отработку. Пусть Кострис бьется за свою власть. А я хочу привыкнуть к своим силам, изучить их. И не хочу больше сражаться. Ночи Раскола мне хватило. Я едва не сошла с ума от интенсивности приключений.

– Да, но мастера никогда не получат таких привилегий, как воины. Воины могут выбираться из Горнила Камня по собственному желанию. Три увольнительных в год. Им положено пособие…

Хелен продолжает перечислять, но я мысленно уже получила увольнительные и отправилась навещать Марию, Бри и Макса. Пособие… Это значит, что воинам платят? Я смогу купить подарки всем друзьям. Я смогу выехать в город!

– А вот Мастерам сначала нужно отработать долг перед Королевой, они могут выезжать только по конкретным делам, и всегда зависят от того, сколько доспехов и оружия нужно сделать…

В груди затрепетало сомнение. Стать воином, значит обрести некую свободу. Но это влечет за собой необходимость сражаться с другими. Стать мастером… И я смогу спокойно мастерить доспехи, без необходимости защищаться или на кого-то нападать. Но тогда я теряю возможности… Мои руки потеют от мысли, что мне предстоит сделать этот выбор.

– А когда… Когда произойдет Обточка? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

– Скоро. – Хелен отворачивается и принимается за еду. – Очень скоро. Предполагаю месяц, чтобы дать прийти в себя новым кадетам. Может раньше. Как пожелает королева.

Не обнадеживает. Николай говорил, что у меня мало времени на подготовку. Вот что он имел в виду.

– Довольно об этом. – резко говорит Хелен. – Нужно сосредоточиться на подготовке. Поэтому, ешь, тренируйся и спи. Когда говорю спи, имею в виду – одна, а не… не с наставником.

Я и не собиралась. Только вот щеки отчего-то вспыхнули.

Бросаю взгляд на стол легенд. Николая уже нет. Вот и славно. Значит у меня есть возможность пробраться на уровень призывников и узнать хоть что-то о судьбе подруг…

Доедаю и убираю за собой. Призывников нет, поэтому Валентина зорко следит, чтобы каждый справлялся сам. Никто не смеет испытывать ее терпение и яростное желание заполнить чем-то или кем-то свои вместительные кастрюли.

Следом, я выскакиваю в коридор, чтобы застыть лоб в лоб с Николаем. Он ждет меня. Только вот, он не один.

– Триста двадцать три. Триста двадцать четыре. – доносится до меня запыхавшийся голос родохрозитника.

Я опускаю взгляд. Одна из ног Николая упирается в спину Филиппа, который с трудом отжимается от каменного пола. Несмотря на это, должна отметить, что родохрозитник справляется отлично. Во время Ночи Раскола он дал посмотреть на свои твердые, словно высеченные из камня, мышцы, и теперь доказывает их пригодность.

Понятия не имею, чем прогневал Филипп Николая. Но не могу сказать, что мне его жалко. Неужели, мое сердце каменеет?

– Триста двадцать пять. Триста двадцать шесть. – со лба родохрозитника тонкой струйкой стекает пот, но это не мешает ему повернуться ко мне лицом и одарить обольстительной улыбкой. – Привет детка. – надрывно шепчет он мне.

Однако тут же его щека хлюпается на пол, вместе со всем телом, потому что Николаю захотелось надавить сильнее на спину кадету.

– Лучше молчи. – произношу я губами, зная, что разговоры утомляют Николая.

Встретив взгляд майора Аркаса, я подавляю рвущийся наружу панический возглас. Просто, потому что сейчас меня ждет тренировка с ним, а в его глазах я считываю желание раздавить свою подопечную, как надоедливую мошку.

Это не предвещает ничего хорошего.

– Еще триста пятьдесят отжиманий. – приказывает Николай, находя глазами первого попавшегося каштоуна. – Проверьте исполнение наказания. – бросает он одному из воинов, показавшемуся в проеме выхода из столовой. – Идем. – обращается он ко мне.

– Надеюсь ты достаточно поела, чтобы не упасть в обморок во время занятий. – зло бросает он мне, пока мы шагаем по каменным коридорам Горнила Камня.

– Да. Я хотела… – выдавливаю, пока мы проходим рядом с развилкой, ведущей на уровень призывников.

– Чего ты хотела? – спрашивает он.

Да неужели его волнует, чего я хотела?

– Я хотела узнать о своих подругах. Они получили сыворотку и…

– Узнаешь после тренировки. – беспощадно отрезает он.

В мастерской Василия все как обычно, мы заходим в тот момент, когда он занимается обрезкой малахита. Помещение пахнет сырыми камнями и пылью. На столе разложены инструменты, а на стенах висят полки с образцами малахитных узоров.

– Анна… Я рад тебя видеть! Думал…

– Не важно, что ты думал, Василий. Дай ей что-нибудь, чтобы она смогла сполна использовать свои силы. Прошло больше недели, а она не может освоить способности нижайшего уровня. – Николай дарит мне ядовитый взгляд.

– Должно быть это из-за того, что сыворотка была введена сразу же после присяги, у нее не было времени адаптироваться к камню. Ей нужно дать время.

– О нет, Василий, у нее уже есть связь с камнем. Она в первые же минуты после введения сыворотки смогла поделиться со мной… – Николай молча думает, прежде чем продолжить, и обводит меня пристальным взглядом. – Чувствами.

Я касаюсь тыльной стороной ладони своих щек, пытаясь усмирить вспыхнувший жар. Он сказал об этом Василию. Хорошо, что не в подробностях.

– Поэтому я уверен, что она достаточно адаптировалась к сыворотке. Однако дальше этого дело не двигается. Ей же необходимо научиться себя защищать.

Василий переводит на меня взгляд и внимательно изучает, как будто у меня снаружи может быть написан ответ.

– Как я понимаю, тебя не было неделю, потому что ты была слишком занята Ночью Раскола?

– Да.

– Ты выжила. Поздравляю. Значит, ты уже достигла достаточного уровня. Я не понимаю вашего волнения, майор Аркас. – он обращается к Николаю.

– Василий, этого уровня недостаточно, раз мне пришлось лезть в Каверну Смерти, чтобы вытаскивать ее оттуда!

Глаза малахитника расширяются.

– Ты же не пробыла в этой каверне всю неделю, так ведь? – изумленно спрашивает Василий. – Еще никто не возвращался оттуда…

– Живым, да. Но она вернулась. Вместе со мной. Теперь, когда совсем скора предстоит Обточка, и ты сам прекрасно знаешь по какой причине, Анне нужно как можно быстрее овладеть своими способностями. Ее легко могут убить во время испытаний. И вообще, она умеет найти неприятностей там, где их быть не должно.

– Вы оба меня удивляете. – малахитник протирает тонкой тканью покрытые зеленой пылью очки. – Сколько до Обточки? Месяц?

– Меньше.

– Три недели?

– Скорее всего две.

– И ты хочешь, чтобы она выиграла и стала воином?

– Проклятие болот, я хочу, чтобы она просто осталась жива! – Николай безнадежно вздыхает, и я понимаю, что впервые вижу его таким… Взволнованным. Раздраженным.

Куда-то исчезла его привычная непроницаемость лица. Может из-за ранения или яда.

– Понятно. Итак, значит, ты можешь делиться чувствами.

– Но пока только со мной. – раздраженно вставляет вместо меня Николай.

Поддерживаю его чувства, меня это тоже не радует.

– Чувствовать. Отлично. Что камни тебе еще шептали? Видеть, дышать?

– Да.

– Хорошо. Тогда сейчас, во время тренировки с майором Аркасом, попробуй его ослепить или перекрыть ему воздух.

– Но как?

– Твое тело и кровь должны подсказать. У каждого свой путь.

Николай стоит у окна, спиной ко мне, и рассматривает что-то в своих руках. Может, он просто приходит в себя после вспышки злости.

– Василий, браслеты. – холодно приказывает Николай.

– Это тебе. – малахитник послушно протягивает мне браслеты. – Надень их. Я могу оставить вас здесь на пару часов. Мне нужно отнести воинам новое оружие, на испытание.

Я беру браслеты. Они холодные, и на ощупь гладкие, как шелк. Провожаю жалобным взглядом Василия, который катит за собой тележку, доверху нагруженную малахитовыми доспехами, усилителями и прочим оружием. Наверное, это все для воинов и элиты, которые скоро отправятся выполнять поручения королевы, встанут под командование майора Аркаса.

Дверь закрывается, оставляя меня наедине с Николаем. Он все еще стоит у окна, не оборачиваясь. Молчание затягивается, наполняясь неловкостью и тревогой. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что делать. Заговорить с ним? Спросить, как будет проходить тренировка?

– И…? – наконец не выдерживаю я.

Николай медленно поворачивается. В его руках замечаю небольшой гематитовый шар, который он перекатывает между ладонями. Взгляд холодный, отстраненный. Его сердце вновь стало каменным, а лицо непроницаемым.

– И что? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Как будет проходить тренировка? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя на самом деле меня трясет от волнения.

– Ты будешь пробовать свои силы на мне. – Николай подходит ближе, останавливаясь напротив меня. – Эффективно. Без колебаний. Как сказал Василий. Попробуй меня ослепить.

Его слова звучат как приказ. Как вызов.

– Если я на самом деле это сделаю… Ослеплю тебя, тебе же будет больно?

– Зато мне будет спокойнее. – выдавливает он сквозь зубы. – Я атакую. Ты защищаешься. Начнем с этого.

– Но… – начинаю я, Николай меня перебивает.

– Без "но". – его голос становится жестким. – И не смей делиться со мной ощущениями. Ты должна научиться контролировать способности. Иначе, я придумаю много, много, очень много способов, как наказать тебя.

Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю назад, упираясь в стол. Пространство сжимается, воздух становится густым.

Чувствую его взгляд на себе, тяжелый и пронизывающий.

– Я… Я не хочу, – шепчу я, опуская глаза.

Я действительно не хочу этого делать. Я не хочу никого слепить, даже если этот кто-то Николай.

– Ты должна. – Николай наклоняется ко мне, его дыхание обжигает мою шею. – Это приказ. И я не терплю непослушания.

Его слова звучат непреклонно. И я понимаю, что спорить бесполезно. За время нахождения в этом помещении, я три раза подумала о том, что мне было проще быть наедине со змеем. Последний хотя бы рассказывал любовную историю…

– Фокусируйся на браслетах. – говорит он, его голос звучит угрожающе. – И попробуй противостоять моей атаке.

Он сказал "атака". Значит, это точно будет больно.

– Сосредоточься. Почувствуй камень. Почувствуй меня.

Когда он говорит последнюю фразу, тело охватывает дрожь. Почему в голове всплывает воспоминание его нежных прикосновений на моих губах?

Я закрываю глаза, стараясь отключиться от всего мира, от мыслей, от чувств, кроме одного – его присутствия. Его тепла. Его силы.

«Смотреть. Дышать. Чувствовать…» – шепчут мне малахитовые браслеты.

Николай остается недвижимым, но кровь во мне начинает кипеть. Я сгибаюсь пополам. А затем, падаю перед ним на колени.

– Найди способ противостоять мне. Клянусь, я не прекращу, пока ты хотя бы раз не отобьешь мою атаку. – Николай кружит вокруг меня.

Медленно, как хищник.

Скрючившись на полу, я пытаюсь ослепить его. Безрезультатно.

– Я могу быть жестче, если ты этого ждешь.

– Я… Пытаюсь сосредоточиться… Пожалуйста, молчи… – задыхаясь, умоляю его я.

– У тебя не будет возможности долго настраиваться, малахитница.

Мысли путаются, переплетаются в тугой клубок. Тело горит, кровь пульсирует в висках и во всем теле. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно понять, как это сделать.

– Я же предупреждал, что буду груб. – голос Николая звучит совсем рядом, и он позволяет моей крови свободно течь в венах, давая передышку. – Ты должна быть готова ко всему. Особенно к боли. Ты должна полюбить боль.

Его слова обжигают, словно касание раскаленного металла.

Он больной.

– Хорошо, попробуем кое-что другое. – говорит он, и я знаю, это кое-что будет еще хлеще чем боль.

Я оказываюсь права.

Николай достает из-за пазухи обещанные мне письма.

– Сможешь отобрать – они твои.

Вот же ублюдок!

– Ты мне обещал!

– Не важно, что я тебе обещал. Если ты не справишься с тренировкой, ты не получишь ни единого письма. А чтобы ты не теряла времени… – он достает зажигалку. – Постарайся успеть, пока я не превратил эту бумагу в пепел.

Как же я его сейчас ненавижу! Как я могла… Получать удовольствие от его поцелуя?

– Отдай. – я скриплю зубами, пытаясь подняться с колен.

– Возьми. – Он дразнит меня, демонстративно усаживаясь на стул и принимая расслабленную позу.

Он издевается надо мной.

Я дергаюсь вперед, но руки тяжелым грузом тянут вниз.

Зажигалка чиркает, и я вижу, как огонь пожирает одно из писем, предназначенных мне…

Я с огромным трудом встаю. Кровь все еще кипит в венах. Я опираюсь на подлокотники стула, нависая над Николаем, как раз тогда, когда от бумаги остается лишь пепел.

Он внимательно наблюдает за моими движениями, но не встает. Теперь я смотрю на него сверху вниз.

Его рука поднимается, и я чувствую, как теплые пальцы вытирают мои слезы, смешивая их с пеплом.

Это было неожиданно нежно. Так неожиданно, что мне хочется наградить его пощечиной, но я не могу даже поднять руку.

– Ты должна быть сильной. – продолжает Николай, его голос становится ниже. – Уметь защитить себя. И я уже говорил, если ты продолжишь со мной делиться своими… Желаниями. Я буду наказывать тебя.

– Ослепни! – резкий крик срывается с моих губ.

К моему удивлению, кровь в теле успокаивается. Я вновь им владею. Тянусь ко второму письму, пока взгляд Николая направлен в никуда, а на его губы расплываются в сумасшедшей улыбке.

Пальцы Николая скользят по моей внутренней стороне бедра, но я успеваю отскочить в сторону,

Майор встает с ехидной ухмылкой.

Что это значит?

Я провожу рукой перед его глазами. Зрачки застыли.

Неужели, у меня получилось?

– Это уже что-то.

Рука Николая хватает мои запястья, выворачивая и прижимая спиной к его тугой груди.

– Но ты не учла один момент. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать тебя.