Фиби решила, что лучшим выходом будет устроить ночевку. В вестибюле на первом этаже. На полу. Вечеринки устраивать она всегда умела, но с кризисными ситуациями справляться явно было не в ее компетенции.

Все собрались вокруг камина. Девичья болтовня лишь прикрывала тревогу и ужас происходящего. Никто из вайперов никогда не видел такого хаоса, учиненного их же собратьями. Хотя, я думаю, падших уже нельзя считать частью какого-либо вида.

– Кто чаще всего пользуется Герцогиней?

– Она моя. – Фиби отняла ладони от лица, по обе стороны от нее сидели Ребекка и Мэри.

– Давайте реалистично, – предупредил я, – кто пользуется ею чаще всего?

Повисла пауза.

– Эдит ездит на ней на работу почти всегда.

Я поставил на стол пустую стеклянную бутылку. На дне остались следы засохшей крови – крови Алины.

– Где ты это нашел? – Фиби впилась в бутыль взглядом.

– В одной из седельных сумок. Должно быть, забыла забрать после одной из смен, – объяснил я. – То, что это была кровь Алины, вероятно, единственная причина, по которой эта тварь не вломилась через окно. Повезло, что это оказался всего лишь падший.

– Повезло? – фыркнула Фиби. – Если бы это был обращенный Гость, у меня бы до сих пор была лошадь.

– Как эгоистично. – Я сел напротив нее. Большинство девушек собрались у входа в кухню, делая вид, будто не слушают нас. Это ничего. Пусть все знают. – У тебя в доме полно Гостей. Ты хоть знаешь, что на самом деле происходит, когда Гости обращаются, Фиби? Ты спрашивала? Кто-нибудь здесь проходил обращение, будучи Гостем? – Я повысил голос, обернувшись через плечо на собравшихся.

Девушки молчали.

Я снова посмотрел на Фиби. Ее бровь дернулась, но она не стала перебивать.

– Если ты думаешь, что падшие – это плохо, ты не видела голодного Гостя после обращения, – понизил я голос. – Процесс болезненный. Внутренности начинают смещаться, кости трутся друг о друга. Изменения, которые должны занимать годы, сотрясают твое тело за считаные месяцы. Долгие, мучительные месяцы. Гости не просто так не проходят обращение и скорее попросят, чтобы в них всадили пулю.

– Мы бы не сделали такого с Гостем.

– Но вы питаетесь ими достаточно часто, чтобы волноваться, как бы кто-то другой не опередил вас и не прикончил их.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что у тебя в доме полно Гостей, и тебе стоит беспокоиться. Тебе повезло, что это была всего лишь твоя лошадь. Кто-то обращает людей массами, и, думаю, они не особо разборчивы. Ты правда хочешь такой участи для своих подружек?

Фиби молчала, ковыряя ногти.

– Где Эдит? – Я поднял взгляд, сперва на тройку передо мной, потом на толпу. – Кто-нибудь видел Эдит? Она уже вернулась?

– Она не возвращалась со смены, – робко подала голос одна из девушек из гостиной.

Я прищелкнул языком и направился обратно в гостиную, протиснулся сквозь толпу и остановился у телефона, аккуратно стоявшего на маленьком столике. Мне хотелось ошибаться, но чутье подсказывало обратное.

Я снял трубку и позвонил в больницу. Нога нетерпеливо отбивала дробь в ожидании ответа. На том конце ответила телефонистка.

– Позовите Эдит к телефону, это срочно, – быстро сказал я, оглянувшись через плечо.

В трубке что-то затрещало, зашуршало, а затем раздался ее голос.

– Алло…

– Тебе нужно вернуться домой.

– Я на работе…

– Эдит, – предупредил я. – Твоя смена закончилась два часа назад. Почему ты в больнице?

– Я просто следую твоему совету.

– О чем ты?

– Ты сказал: «Не позволяй другим людям стоять на пути к величию, которого ты хочешь достичь».

– Почему ты в больнице, Эдит? – повторил я.

– Жизнь – это страдание, мистер Новиков.

– Эдит, что ты наделала?

– Они скоро очнутся, мне пора.

– Кто? – закричал я в трубку.

Связь прервалась. Она повесила трубку.

– Фиби! – заорал я, уже срывая с вешалки у входной двери свое пальто. – Нам нужно в больницу. Немедленно.