Мы выехали на рассвете, взяв курс обратно на город, – надеялись вернуться за день. Солнце теперь садилось раньше, и снег под его лучами переливался от пурпурных и синих тонов до теплых оттенков мандарина. Природные звуки тонули в снежной тишине. Казалось бы, такая дорога должна тянуться бесконечно, навевать тоску. Но, к счастью, с хорошим спутником время летит незаметно.

Я вздрогнула от клыков, впившихся мне в запястье.

– Хватит, жадное ты создание.

Сайлас нахмурил брови и убрал зубы с кожи, зализывая ранку.

– Жадностью было бы сказать тебе, что я планирую напиваться тобой каждый день.

– Поэтично, – пробормотала я, другой рукой сжимая поводья.

Сайлас озорно усмехнулся, приподнял мою руку, поцеловал каждый пальчик и снова натянул перчатку, возвращая тепло замерзшим от ледяного воздуха костяшкам.

– Ты молчалива, – сказал он, переплетая свою руку в перчатке с моей. Воздух вокруг его слов застывал, прежде чем раствориться в пустоте.

– Устала, вот и все.

– Плохая примета – начинать брак со лжи, – поддразнил он, игриво сжимая мою ладонь.

– Как и шантаж, но вот они мы. – Я закатила глаза. – Меня тревожит, что ответов нет. Или почти нет. Насчет падших.

– Какими бы ни были ответы, сомневаюсь, что их можно было отыскать в том городе.

– По крайней мере, тогда у нас была хоть какая-то ниточка. А теперь даже не знаю, с чего начать, – призналась я.

– Что ж, считай это новой загадкой. Начни с первого кусочка, – пожал он плечами.

Вероятно, выражение моего лица заставило его понять, что шутки неуместны. Сайлас обвил рукой мои плечи и притянул к себе, пока мы приближались к центру города.

Это было единственным утешением. Теплым, тихим, успокаивающим.

Мы добрались до города к середине утра, но он выглядел безлюдным. Магазины закрыты, улицы пусты, не осталось ничего, кроме звона флага о флагшток на площади.

Мы ехали по улице, и вся ее ширина была в нашем распоряжении. Миновали кипу газет, разбросанных по мостовой. Проезжая мимо, я заметила розовые пятна крови на снегу вокруг бумажек.

Мы остановились у аптеки – пустой, как и все остальные места в городе.

– Какого дьявола…

Я потерла затекшую шею: следы укусов Сайласа, оставленные ранним утром, начали ныть. Яд немного туманил рассудок, но я точно не выдумывала, насколько странным выглядел город.

Я заглянула сквозь стеклянную дверь – табличка висела надписью «Открыто», дверь была не заперта. В затылке невыносимо зудело, по щекам разливался жар, а в животе свербело мерзкое чувство, будто что-то не так. Это было больше, чем чувство – нельзя не заметить.

Резко развернувшись, я перебежала через улицу.

– Алина! – крикнул Сайлас мне вслед. – Куда, во имя всех святых, ты направилась?

Я бросилась к двери морга. Она была не просто не заперта – выбита. Стекло хрустело под каблуками, когда я ступила внутрь. Коридор уходил вдаль, длинный и темный. Звон в ушах заглушал почти все, но сквозь него пробивался единственный звук – капель.

Сайлас схватил меня за запястье, и я сердито обернулась к нему. Он медленно покачал головой, бросив нервный взгляд в сторону коридора, прежде чем снова посмотреть на меня. Я проигнорировала его безмолвную мольбу и все равно пошла, вслушиваясь в любой признак жизни за стенами.

Дверь в бальзамировочную была приоткрыта, изнутри пробивался тусклый свет. Я протянула руку, пальцы скользнули по дереву. Еще до того, как толкнуть, я смогла заглянуть внутрь сквозь самую узкую щель.

Запах был ужасен. Я видела кисть давно почившего мертвеца, там и тут мелькали чьи-то конечности. Растерзанные в бессильной ярости от нехватки крови. Ярость воплотилась во что-то единое – алое пятно на полу, светловолосая голова, скрытая от моего взгляда.

Я взялась за дверную ручку и мягко притворила дверь.

Коридор словно удлинился. Я провела ладонью по стене, убеждая себя, что она не движется, что это лишь игра моего воображения. Все лишь в моей голове. А последние несколько месяцев – просто сон.

Сайлас обхватил меня за талию и потянул наружу. Мне даже не пришлось переставлять ноги. Он вынес меня на улицу. Холодный воздух обжег легкие, когда я попыталась вздохнуть. Мое оцепенение прервал удар спины о кирпичную стену.

– Посмотри на меня, – приказал Сайлас.

Он то появлялся, то исчезал из поля моего зрения – адреналин зашкаливал. Он взял мою же руку и приложил к моей шее.

– Дыши. – Другой рукой он придерживал мою голову. – Нам нужно вернуться домой.

– Эдит! – выдохнула я. – Она в больнице, мы должны…

– Мы не знаем, безопасно ли там. Если это была орда падших, больница – это шведский стол из беззащитных уток, жареных и приправленных. Ты не в том состоянии, чтобы идти.

– Я не допущу, чтобы еще хоть капля крови пролилась из-за моей халатности! – возразила я, но Сайлас только крепче прижал меня к себе.

– Хорошо. – Он нежно стукнулся лбом о мой лоб. – Позволь мне пойти с тобой, если так настаиваешь.

Я спрыгнула с повозки, даже не дождавшись, пока та остановится. Снаружи на земле были разбросаны тела медсестер – последний след отчаянного побега, медленно исчезающий под наступающим снегопадом. Земля алела, словно ковровая дорожка, ведущая ко входу.

Я ворвалась в парадную дверь. Вверх по лестнице, лихорадочно распахивая одну комнату за другой.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Тела.

Тела.

Тела.

Кровь была повсюду. Бесконечная череда похожих сцен за каждой дверью, я заставляла себя проходить через одну картину бойни за другой, пока не найду ту, где еще есть хоть кто-то живой.

Тела медсестер были неестественно разбросаны по полу, у некоторых недоставало конечностей, другие было не узнать.

Ни одной белой простыни в больничной палате, которая не оказалась бы запачкана алым.

В коридоре было тихо, только вой ветра доносился снаружи. Плитка на полу оказалась залита красным – кровавые следы вели в палаты и обратно, покрывали стены и пачкали смотровые окна в дверях.

Из конца коридора донеслись крики и возня.

– Да что с тобой не так? – заорала Фиби, и эхо разнесло ее голос по коридору. – Ты все портишь! Почему ты не могла просто радоваться тому, что у нас было?

Я свернула за угол и с силой толкнула дверь, из которой доносились голоса.

– Я спасла их! Они свободны! Мы – их спасение! – закричала в ответ Эдит, дрожащей рукой сжимая нож.

Когда мой сапог хрустнул по осколкам стекла, головы всех троих повернулись ко мне.

Люка стоял за спиной Эдит – бесстрастный, с холодным выражением лица.

Я шагнула вперед.

– Что ты наделала?

– Я-я ничего не делала! Я помогла им! – всхлипнула Эдит, выставив перед собой дрожащий нож. Если бы ее глаза могли расшириться еще сильнее, то просто выскочили бы из орбит. Они бегали в панике, перескакивая с одного человека на другого – точь-в-точь как у загнанной в угол лисицы, даже клыки оскалены.

– Эдит, успокойся. Что бы ты ни сделала…

Фиби обернулась взглянуть на меня – всего на мгновение, – прежде чем Эдит обхватила ее шею рукой сзади и приставила лезвие к ее подбородку.

– Не подходи! – закричала Эдит.

Я замерла на месте, и в глазах у меня помутилось от ярости при виде ножа, направленного на Фиби.

Моя дорогая подруга смотрела на меня в ужасе, не в силах сдержать панику. Ничто не выворачивало мне душу так, как вид ее остекленевших от страха глаз.

Я медленно подняла руки вверх.

– Эдит, – предостерегающе произнесла я, – отпусти ее, мы можем все обсудить.

Я перевела взгляд на Люку, стоящего у нее за спиной, умоляюще посмотрела на него, но он просто застыл на месте, не в силах встретиться со мной глазами.

Ублюдок.

– Я знаю, ты это видишь. Именно поэтому ты вообще решила использовать нас для производства лекарства. Каждый заслуживает шанс, – прохрипела Эдит.

– Хорошо, хорошо. Расскажи мне об этом. – Я спокойно опустила руки.

– Падшие – не чудовища, они люди. Их можно использовать во благо, я знаю, они могут быть хорошими. Они помнят меня после обращения. Мы могли бы приручить их, создать из них армию. Я работала над этим месяцами, ради тебя! Ты сказала мне проявлять инициативу. – Эдит безумно улыбнулась, светлые локоны выбились из-под ее шапочки, на щеке алело кровавое пятно. – Если бы мы все работали вместе, как в дни сборов…

– Эти люди хотели быть обращенными?

– Да! Они страдали!

– Ты их спрашивала?

– Н-нет, но они мучились. Они просили меня остановить боль, и я остановила! Я остановила… – Ее начинало раздражать это противостояние, она прижала нож чуть сильнее к горлу Фиби, и по шее потекла тонкая струйка крови.

– Подожди! Подожди, Эдит, расскажи мне подробнее. – Я медленно шагнула вперед. – Чем ты хочешь, чтобы я помогла?

– Мы могли бы собрать группу! Много не нужно – несколько человек, чтобы помогать приручать их, кормить и показывать, как тут все устроено. Люка уже помогает, мне нужно еще немного.

Она обернулась взглянуть на Люку, но и на нее он тоже смотреть не мог. Стоял безучастный, оцепенелый, бесполезный. Он взглянул на меня, и нечто в этих темных глазах подсказало мне: что-то катастрофически не так.

– Эдит. – Я сделала еще один шаг, пока она не смотрела, надеясь, что чем чаще буду называть ее по имени, тем больше шансов, что она очнется от этого маниакального припадка. – Мы не можем просто лишать людей свободы воли, помнишь? Свобода воли – один из наших принципов.

– Утилитаризм – тоже. Кто мы без рабочих рук? А если кто-то другой придет к той же мысли, и мы потеряем больше, чем в прошлый раз? Если ты не готова рисковать, может, тебе не стоит быть главой нашего Гнезда.

– Может, и не стоит. – Еще один шаг. – А кого бы ты предложила?

Ее выражение лица из дикого сделалось мягче, стало почти юным, полным надежды.

– Меня и Люку. – Она просияла, обернувшись через плечо, чтобы взглянуть на него.

И тут я решила действовать. Я отшвырнула руку Эдит от шеи Фиби и грубо оттолкнула ее в сторону.

– Алина! – донесся откуда-то сзади крик Сайласа, сопровождаемый хлопком двери – он ворвался внутрь. Но я уже ничего не соображала. Все случилось слишком быстро.

Мы с Эдит стояли лицом к лицу, мои руки сжимали ее плечи. Ее злобный взгляд встретился с моим, в нем вспыхнула какая-то глубинная ярость, которой я не могла объяснить, – и вдруг ее глаза широко распахнулись. Я даже заметила, как дрогнули ее губы.

Почему она так на меня смотрит?

Все, что я могла – смотреть в ее глаза. Я сглотнула и склонила голову набок, не в силах осознать происходящее передо мной.

Мой затуманивающийся взгляд скользнул вниз и уперся в нож, направленный на меня, но лезвия я не увидела – только рукоятку и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие ее. Мое зрение залило красным… Нет, красное было на моей одежде. Я истекала кровью. Мозг наконец соединил точки и понял, где находится лезвие, и я с гримасой взглянула на Люку – его глаза расширились, когда до него дошло.

Все замедлилось. Взгляд Люки метнулся за мою спину, туда, где стоял Сайлас. Страх и тревога исказили его черты, прежде чем он снова посмотрел на Эдит. В этом последнем взгляде было что-то нежное.

Его рука потянулась и погладила ее по подбородку, повернула ее лицо к себе. От такого чудовища, как он, я меньше всего ждала подобного взгляда. Затем его вторая рука легла ей на затылок.

Эдит улыбнулась так ослепительно, что ее можно было принять за влюбленного ребенка – вся ее энергия разом переменилась от его прикосновения. Столько надежды и радости в этом последнем вздохе.

А затем он дернул рукой и сломал ей шею.

Старый шрам на ее шее зиял чернотой – смоляной, глубокий. Мученица дважды.

В этот момент я поняла, что это был за взгляд. Та нежность, с которой Люка смотрел на нее,– я осознала: это было милосердие. Он хотел сделать это сам. Последняя доброта.

– Алина!

Сайлас. Снова зовет меня.

Осознание пришло внезапно. Я всегда знала, что в такой момент останусь одна. Почти стопроцентная гарантия, я была в этом уверена. Такая, как я, должна быть готова к одиночеству. Это естественно. Но сегодня все вышло иначе. Моя судьба решена рукой одной из нас, и вокруг меня те немногие, кто знал меня – по-настоящему знал. Наверное, это неспроста. Космическая ирония.

Колени встретили пол глухим стуком, дрожь прошла сквозь тело, движения тягучие – словно в холодной патоке.

Перед глазами у меня стояла раскаленная докрасна луна. Будто тлеющий уголь, багровый свет озарял обратную сторону век, а внешний мир отчаянно пытался пробиться сквозь эту пелену. Алые сосуды ритмично пульсировали, пока не замедлились, и кровь не стала черной.