– Что стряслось?

– Не о чем волноваться.

– Это был выстрел? – спросила одна из девушек.

– Надо вызвать Алину!

– По какому телефону? Она, по-вашему, в кармане его носит? – рявкнул я на девушку.

– Полегче, – осадила меня Фиби, хлопая по пальто, чтобы сбить снег.

– Тогда сама отвечай на вопросы, – почти прорычал я, протискиваясь сквозь толпу, собравшуюся у двери. Тело налилось тяжестью, когда я наконец рухнул в одно из кресел в гостиной. Все, на что хватало сил, – тереть виски и надеяться, что это последняя проблема за сегодняшнюю ночь.

– Как думаешь, сегодня будет еще нападение?

Я поднял взгляд.

Мэри стояла рядом с моим креслом, смотря на очаг, на потрескивающий огонь. В ее тоне не было паники – только та деловитость, что я до сих пор замечал лишь у немногих, не считая Алины. Она казалась бесстрастной, собранной.

– Да, – ответил я честно. – Думаю, ночь будет долгой.

Еще несколько человек просочились в гостиную. Кто-то уселся на диван, кто-то – на подушки у камина.

– Надо держаться вместе этой ночью, – предложила Ребекка, стоя у подлокотника дивана.

– Будем спать посменно? – спросила одна из сидящих на диване.

– Я не лягу, – сказал я.

– И я, – решила Мэри, оглядывая остальных. – Кто еще?

Ребекка подняла руку, за ней – еще несколько.

Я бросил взгляд назад. Фиби застыла у стены, растворяясь в тенях, но красные огоньки в глазах выдавали ее с головой. Не то чтобы она пряталась – скорее ушла в себя, погрузилась в мысли.

– Будем меняться, – сказал я.

Глаза Фиби в темноте метнулись ко мне.

В кризисной ситуации отвлечься непросто. Большинству это не дается. Тонкое искусство. Но есть одно почти безотказное средство.

Еда.

К моему удивлению, Фиби сказала, что мое предложение – пустое. Только вот Фиби никогда не приходилось учиться создавать простые радости из ничего.

Две кастрюли на плите: одна с лесными ягодами для Гостей, другая – для вайперов. Перепутать будет сложно.

Я давно не ел киселя. Очень давно. Это что-то вроде желе, дешевое лакомство из ягод и картофельной муки. Два ингредиента, которых в Гнезде Алины было в избытке. Правда, мне было любопытно, какие ягоды пойдут для вайперов.

– Что ты используешь? – спросила Мэри, стоявшая рядом.

Она смотрела в кастрюлю, пока я уваривал ягоды на медленном огне.

– Ежевика для Гостей, шиповник для вайперов.

– Можно мне помочь?

– Конечно, просто помешивай обе кастрюли равномерно, – сказал я, отходя и передавая ей ложки.

Она взяла их, двигаясь немного скованно и неловко.

Я смешал теплую воду с картофельной мукой.

– Продолжай мешать, – сказал я, медленно вливая смесь в кастрюли.

– Как думаешь, Алина нашла, откуда они приходят? – спросила девушка, соскребая остатки со стенок кастрюль.

– Могла, – честно ответил я.

– Ты бы соврал нам, даже если б знал, что она не справится?

Вопрос заставил меня замешкаться, и я задумался на минуту.

– А ты бы стала винить меня, если б я солгал?

Мэри серьезно покачала головой.

– Если мы поедем с тобой в Нью-Йорк и с… мистером Форбсом, – начала она, снимая кастрюли с плиты, – не ври нам.

– Хорошо, я понимаю.

– Нет, не думаю, что понимаешь. – Она подняла на меня глаза. В ее взгляде застыло напряжение, решительный огонек. – Моя сестра мертва, потому что нас держали в неведении о том, насколько серьезна угроза. Я не виню их, не целиком. Я понимаю необходимость сохранять спокойствие. Но пообещай мне, что не будешь врать. Что предупредишь нас, если появится шанс подготовиться, стать сильнее.

– Откуда такие мысли?

– Они слишком заняты своими делами, чтобы заметить: Гнездо – это инструмент. Я подслушала разговор мистера Форбса о том, что здешние Гнезда – как курятники: их надо защищать, они беспомощны.

Я медленно кивнул. Она раздраженно вздохнула.

– Пообещай, что мы никогда больше не будем сидеть сложа руки и ждать, пока нас уничтожат.

– Что ж, думаю, это зависит от каждой из вас.

– Если мы так и не научимся постоять за себя, у нас никогда не будет выбора. – Мэри протянула руку, выставив мизинец. – Мне нужно твое слово.

– Почему мое?

– Потому что, даже когда тебя морили голодом, пытали, унижали и презирали, ты не ушел. – Темные брови Мэри сошлись на переносице, она перехватила мою руку и сцепилась со мной мизинцами. – Ты веришь в эту идею так же, как мы. Помоги нам.

Я помедлил, но все же ответил на жест. Ее решимости было достаточно, чтобы я поверил: это может сработать. Возможно, весь этот хаос – лишь временно.

– Тогда даю слово, – ответил я, сжав в ответ ее мизинец.

– Не думала, что ты умеешь готовить, – пробормотала Фиби, царапая ложкой дно кружки.

– Не все из нас выросли с целым штатом прислуги, – поддразнил я.

– Мне жаль Эдит, она такое пропускает, – Ребекка подтолкнула Фиби.

– Могу сделать еще. Все равно спать не буду, когда ее смена закончится. – Я взглянул на часы. – Она обычно освобождается около двух ночи, верно?

– Да, – подтвердила Фиби, раздраженно звякнув ложкой о кружку, затем поднялась и собрала пару пустых тарелок с кофейного столика.

Комната наполнилась тихим довольством – маленькое лакомство сделало свое дело.

– По крайней мере, мы успели насладиться, пока она не заявила, что это вредно, – пошутил кто-то.

– Или не начала рассуждать о медицинских аномалиях, пока мы пытаемся сохранить аппетит, – подхватила другая.

– У меня аппетит пропадает, стоит на нее взглянуть, – пробурчала Фиби, вызвав взрыв смеха.

– Фиби, – предостерегающе произнесла Мэри, сжимая челюсть и ковыряясь в десерте.

– Что? – Фиби резко обернулась к ней, и этот взгляд слишком живо напомнил мне ее брата. – Что-то не так? – Вопрос прозвучал вызовом.

– Не знаю. А должно быть? Что-то не так, Фиби?

– Это всего лишь шутка. Выдохни, – усмехнулась Фиби, окидывая взглядом остальных в поисках одобрения.

– Шутки – это когда колкости достаются всем поровну, а не бьют все время по одной. – Мэри поставила кружку. – А ты из Эдит сделала мишень. Вечно подливаешь масла в огонь. Это уже перебор.

– Прошу прощения, что не обладаю твоей чуткостью, милая Мэри.

– С моей чуткостью все в порядке, а вот твоя поистрепалась.

– Еще не поздно забрать свои слова обратно. – Фиби поставила поднос с кружками, челюсть напряглась. – Пока ты ими не подавилась.

– Это единственное, что ты умеешь? – вмешался я.

Девушки притихли, в их взглядах читался ужас. Разговор застыл, точно холодная вода на сале. Фиби выпрямила спину, вскинув подбородок.

– И что же именно я умею?

– Знакомые речи. Вечно одно и то же: рыжеволосая девица из высшего света закатывает скандал, потому что мир не вертится вокруг нее. – Я усмехнулся. – Твой отец, может, и терпел твою вздорность, а меня такие быстро утомляют.

Она фыркнула – весело, искренне.

– Даже не пытайся делать вид, будто знаешь меня.

– Но я знаю. – Я подался вперед, опираясь локтями о колени. – Когда повидал достаточно людей, они все становятся предсказуемыми. А таких, как ты, милая Фиби, я встречал немало.

– Ты только думаешь, что знаешь меня. И это твоя ошибка, – отрезала она. – Ведь ты и в том, что знал Алину, тоже был уверен.

– Я ошибался, – ровно произнес я. – Мы не идеальны.

– И это стоило тебе глаза. – Ее пальцы сжались. – Смотри, не лишись второго.

– Что за лидер травит одного из самых полезных членов Гнезда?– Я поднялся с кресла, и девушки на полу поспешно расступились.– Она медсестра, приносит больше пользы, чем любая из вас вместе взятых, и у нее есть реальные, нужные всем знания.

– Я не собираюсь нянчиться с никчемными. И никто не собирается.

– Ты правда так думаешь? Или просто жаждешь одобрения Алины?

Фиби рассмеялась, опуская взгляд.

– Это вообще вопрос?

– Разве тебе недостаточно, что она твой друг? Зачем разрушать все, что у нее есть кроме тебя? – Я сделал шаг. Девушки шарахнулись – точно мы были прокаженными, и они боялись заразиться.

Фиби отступила.

– Ничто не сравнится с нашей связью.

– Больно?

– Прости?

– Оттого, что ты единственная, кого она так и не приняла?

Фиби отступила снова, и я шагнул следом.

– Больно знать, что ты навсегда останешься последним выбором?

Она вжалась в стену, ногой зацепив подставку для зонтов.

– Каково это – знать, что она выбрала мою иллюзию, пока ты для нее была всего лишь взбалмошной подружкой?

Щелчок – и холодный ствол уперся мне в грудь. Обрез, что стоял в подставке для зонтов, смотрел прямо в сердце.

– Продолжай. Давно мечтаю тебя пристрелить, – прошипела Фиби, глаза ее наливались чернотой.

– Фиби! – донесся крик Ребекки откуда-то сзади.

Девушки за нашими спинами шарахнулись прочь – никому не хотелось попасть под шальную пулю.

– И кто же это передо мной? – Я криво усмехнулся, кровь с ресницы упала на холодный металл. – Такую Фиби я еще не встречал.

Если бы не ее дыхание, я легко принял бы эту неподвижную фигуру за статую. Даже с частыми вздохами руки, что держали оружие, и взгляд девушки оставались недвижимы. Я ничуть не сомневался: не будь в комнате остальных, во мне уже зияла бы дыра.

Я отступил, вскинув руки.

– Теперь узнаю, – медленно произнес. – В тебе проснулся отец. С каждым днем ты все больше на него похожа.

– Ты путаешь меня с моим братом, старик.

– Разве?

Она выстрелила себе под ноги – я отпрыгнул.

– Промахнулась.

– Я не промахиваюсь, – жестко отрезала она. – Это было предупреждение.

Фиби протиснулась мимо меня, пропахшая порохом и пионами, и направилась к лестнице с дымящимся ружьем в руке.

Я проводил ее взглядом, заметив Мэри и Ребекку, застывших в непонимании. Ребекка переглянулась с Мэри и последовала за Фиби наверх. Мэри обернулась ко мне – показалось, или уголок ее губ дрогнул? – и тоже ушла.

– Женщины, – пробормотал я, снова опускаясь в кресло. Наконец я остался один – смотреть на огонь да ждать.