Распахнув входные двери, я даже внимания не обратил на медсестру за стойкой.

– Сэр! – крикнула та, но я уже был на полпути вверх по лестнице.

Я толкал двери одну за другой, позволяя им с грохотом биться о стены и жалобно скрипеть при закрытии.

Фиби и Эдит жались у кровати, тихо переругиваясь между собой. Я не стал вслушиваться – сейчас было не до разговоров.

Когда я приблизился, зрелище, открывшееся передо мной, вызвало во мне истинное омерзение. Дрожь вернулась в руки – та же, что была, когда я наблюдал припадок Алины, только теперь это был настоящий ужас. Неконтролируемая, рефлекторная реакция. Она потрясла меня, и я не стал притворяться, будто это не так.

Алина была мертвенно-бледна, почти пепельного оттенка. Ни в губах, ни в щеках не осталось и следа розового – лишь вокруг глаз слегка покраснело. Рука ее была замотана бинтами, но кровь уже проступала сквозь марлю. То же и с ногой: повязка на икре пропиталась алым, пачкая дешевую больничную сорочку.

– Вы так и будете стоять столбами? Повязки нужно сменить! У нее начнется заражение, если вы будете такими безрукими! – рявкнул я на них.

Эдит и Фиби смотрели на меня с ужасом. То ли из-за крика, то ли потому, что они велели Люке не сообщать мне, что нашли Алину. А чего они ожидали? Думали, я не замечу ее отсутствия? Она обещала вернуться – и не вернулась. Я выслеживал ее два года. Еще один день был пустяком.

– Алина?

Я придвинул табурет к ее койке.

– Она спит уже пять часов, – сглотнула Эдит, нервно теребя ногти.

– Что случилось?

– Нападение падшего. Она отбилась от него половинкой стеклянной бутылки, – ответила Фиби. – Эдит нашла ее.

– И ты не подумала мне сообщить?

– Ты бы устроил истерику, что сейчас и делаешь. Мы и так рисковали, привозя ее сюда. Эта больница ближе, чем наш дом.

– Принеси свежие бинты. – Я щелкнул пальцами, указывая Эдит на шкафчики.

– Тебе нужно успокоиться.

– Вы проверили ее на обморожение? Сотрясение?

– Сайлас.

– Когда она в последний раз пила воду? Она выглядит обезвоженной.

– Сайлас!– рявкнула Фиби.– Хватит пилить меня, безмозглый дурак! Твоя беспечность чуть не убила ее во второй раз!

Она перегнулась через больничную койку и залепила мне звонкую пощечину – едва шею не свернула.

Я стиснул челюсть и медленно повернулся к ней.

– Успокойся, – предостерегающе произнесла Фиби.

– Как я могу быть спокоен? Как ты можешь быть спокойна? – фыркнул я.

– С ней все будет хорошо. – Фиби придвинула стул и села с другой стороны кровати Алины. – Ты злишься не на то.

Я удостоил ее суровым взглядом, затем взял руку Алины. Холод ее пальцев всегда был одним из моих любимых ощущений, но только не сейчас. Сейчас я словно держал кусок льда. Кровь пропитывала марлю, расползаясь алым пятном с розоватым ореолом по краям, просачиваясь сквозь волокна ткани.

Фиби была права: я злился не на то. Нужно сосредоточиться на другом – вырвать с корнем каждую руку, что посмела к ней прикоснуться. Мне было все равно, возненавидит ли меня Алина за то, что вмешиваюсь, но я не мог позволить, чтобы такое продолжалось.

– Люка считает, что за этим стоит колония вайперов где-то за Буффало, – сказала Фиби. – Алина планировала навестить их.

– Она никуда не пойдет.

– Если ты ее не пустишь, она найдет способ отправиться сама.

– Хорошо, тогда я пойду с ней.

Фиби открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но, ради нее же, я был рад, что сестра промолчала. Жевательные мышцы сводило от того, как сильно я стискивал зубы. Больница вызывала у меня омерзение. Все здесь было таким белым и стерильным. Окна почти не сдерживали холод.

– Ей здесь не место. Где ее одежда? – фыркнул я, вставая и заглядывая под кровать и по углам, отдергивая шторку.

Эдит наконец вернулась с бинтами и свежим бельем.

– Не стоит ее перекладывать…

– Мне все равно, она едет домой. Ей нужны теплые одеяла, отдых и нормальная еда, а не эти пайковые объедки. – Поняв, что одежды не найти, я сбросил с себя тренчкот, укутал Алину и застегнул поверх больничной сорочки.

– Сайлас, ты ведешь себя неразумно, – начала Фиби.

Остальное меня не волновало. Я осторожно подхватил Алину на руки, прижимая к груди, и направился к двери.

Похоже, никто в этом заведении не был способен даже присмотреть за ней как следует. Давно пора было взять все в свои руки. Она больше не скроется от моего взгляда. Никогда.