Мысль встречаться с незнакомцами, пока те скрывают лица под масками, не внушала мне доверия.

Официально это называлось маскарадом. Девочки смастерили себе маски сами: Ребекка вырезала свою из дерева и держала на тонкой рукоятке; Аделина сшила несколько тканевых, что завязывались сзади на ленту, прикрывая лишь глаза. Мой наряд был куда скромнее: простая полоска черного кружева на глазах да траурная вуаль, наброшенная сверху. Тюль окутывал всю голову, а его концы спускались на плечо.

Приглашения от новых Гнезд мы получали часто, и первый визит всегда посвящен обсуждению условий.

Мое вечернее платье было без рукавов и едва держалось на плечах, лиф сходился в широкий V-образный вырез на верхней части корсета. Платье плотно облегало фигуру по форме корсета, а после бедер превращалось в изящные оборки, доходящие до пола. Оно было глубокого зеленого цвета с черными кружевными деталями, включая шелковые перчатки. На шее у меня красовалась широкая лента с овальным камнем спереди. Волосы я уложила в полупучок, часть из них ниспадала на плечи под вуалью.

Внутреннее убранство дома было отделано темными деревянными панелями, а дверные проемы украшали замысловатые резные арки. Яркий персидский ковер вел нас по коридору в гостиную. Потолки были высокими и достаточно величественными, чтобы вместить чрезмерно вычурную люстру и камин, украшенный свежим венком. Аромат сосны, сушеных цитрусов и яблок создавал уютную атмосферу, которая могла бы укутать меня и усыпить быстрее, чем глинтвейн.

Вечерние наряды девочек были безупречны – в этом я не сомневалась, хотя моя собственная нервозность мешала мне по-настоящему оценить их. Аделина и Мэри отвечали за гардероб, и я всецело полагалась на их вкус. Внешний вид имел значение, особенно когда мы ступали на чужую территорию. К тому же легкомысленно одетых запоминают. А когда речь заходит об устранении членов Гнезда, последними, на кого падает подозрение, оказываются куклы, затянутые в шелк.

На каждом из наших пальцев красовалось кольцо memento mori. Обычно такие перстни скрывали прядь волос усопшего. Наши же служили куда менее традиционным целям.

Во внутренней камере каждого кольца находился самодельный яд вайперов, снабженный латунным когтем, который выдвигался при открытии камеры. Это был прототип в полном смысле слова, мое первое механическое изобретение, созданное благодаря Джону, хотя у нас никогда не было повода применить его на практике. Надеюсь, и не будет.

Гости идеально вписывались в картину, словно их специально подобрали на эти роли. Карикатуры на то, как должно выглядеть богатство. Наряды демонстрировали одни из самых редких оттенков ткани, что я видела за долгое время, а некоторые – вообще впервые. Оттенки фиолетового, пурпурного, зеленого и желтого. У каждой дамы был свой фирменный парфюм, насыщенный нотами цветов и уда, но он почти не скрывал металлический запах крови в их дыхании.

На подобных встречах у каждого была своя роль. Ребекка и Аделина работали в паре, отвечая за светское общение, Эдит оставалась моим тылом, а я брала на себя переговоры. Девочки порхали вокруг, точно яркие птички, привлекая к себе внимание. Самцы-вайперы не отличались самоконтролем, поэтому кошельки распахивались быстро. Хотя формально Гнездом управляли и Сир, и Матерь, чувствовалось, что все ключевые решения принимала именно она. Это я могла понять и уважала.

В отличие от Гильдий, Гнездо располагалось не в городе и не притворялось клубом. Их подход был консервативным: классическое поместье, где вайперы и Гости могли встречаться на нейтральной территории. Однако, какую бы традиционную модель они ни воспроизводили, ни один Гость не согласился бы быть исключительной собственностью Гнезда, когда мог получать плату за посещение многих. Казалось, они наконец решили смириться с тем, что Гости не останутся на территории.

Матерь немедленно взяла меня под руку, вовлекла в дружескую болтовню и повела знакомиться с гостями, фактически взяв в заложницы своей экскурсии. Ее муж из своего угла кисло смотрел на нас, окруженный стаей волкоподобных приятелей и клубами сигарного дыма.

– Пойдем, присядем, – мягко настояла хозяйка, подводя меня к изящному шезлонгу в углу гостиной.

Сам материал обивки дышал древним богатством. Он был таким хрупким, что казалось – стоит лишь присесть, и сотрутся тончайшие золотые нити и пурпурная краска, сохранившиеся здесь с незапамятных времен. Вся комната запросто разместилась бы в музее, впрочем, нетрудно поверить, что и сами богатые вайперы владели подобными частными коллекциями.

– У вас очень… уютный дом, – нашлась я. Заминка вышла ненамеренной – просто все вокруг слишком отвлекало.

Я едва не наступила на двух собак, дремавших у ножек кресел. Они были длинными, с аристократической осанкой, похожими на борзых или иную старинную породу. Сперва я приняла их за статуи – настолько безупречно они замерли. Пусть они и выглядели спокойно, я все же выбрала место подальше.

– Они вам не нравятся? – Хозяйка улыбнулась, гладя одну из худощавых голов.

– Я не питаю к ним особой симпатии. – Это был самый вежливый ответ, на который я была способна.

– Неужели?

– В последнее время я устала иметь дело с волчьей породой.

– Полагаю, вам уже хватило других псовых?

Я кивнула, отмахнувшись от попытки дружеской шутки.

– Я с нетерпением ждала вашего визита. – Хозяйка улыбалась, но улыбка была слишком напряженной. Натянутой. Вежливая маска продержится ровно столько, насколько хватит ее терпения. И, конечно, пока она не проголодается достаточно сильно. Все вайперы одинаковы.

– Полагаю, вы знакомы с нашими условиями от других, миссис…

– Джорджиана, – поправила она, – и, конечно. Мы были бы рады видеть вас и ваших девочек здесь на регулярной основе.

– Пятьдесят за кормление, – сказала я, – и если кто-либо в вашем Гнезде нарушит правила поведения или если вы пропустите платеж, ни один Гость больше не переступит порог вашего Гнезда.

– Сразу к делу, как я вижу. – Ее улыбка исчезла, сменившись чем-то бесстрастным, хотя, подозреваю, такой она была все это время за этой невыносимо сладкой маской. Мои зубы точно бы попортились, если бы пришлось и дальше выносить эту приторность.

– Я бы не стала оскорблять вас или ваше заведение, тратя ваше время попусту.

– Вас бы не пригласили, если бы я подозревала, будто вы стоите чего-то меньшего.

– Тогда зачем танцевать вокруг да около?

Джорджиана похлопала меня по ноге.

– Искусство переговоров оттачивается только со временем. Вы молоды, поэтому я не стану использовать это против вас.

– Я не понимаю необходимости в лишних шагах.

– Переговоры предназначены не только для достижения сделки, они также могут быть проверкой того, когда ее не заключать, – плавно произнесла она, поднося бокал к губам и наблюдая за чем-то в толпе. – Это очень похоже на танец с незнакомцем. Сначала вы выполняете заученные движения, проверяете его темп, умение держать шаг.

– Возможно, когда есть больше вариантов, но пока я не вижу никакой конкуренции.

– Я сделаю тебе одолжение и скажу открыто, как женщина женщине.– Ее взор обратился ко мне. Она развернула плечи, чтобы смотреть на меня более прямо.– Я все еще заинтересована, я верю в тебя. То, что ты построила, прекрасно, но находится в зачаточном состоянии. Потребуются не только мои вложения, чтобы твоя идея процветала. Продай ее.

– Как насчет пробы? – предложила я.

– Хотя мне и не терпится попробовать на зуб главную сенсацию сезона, мне нужно знать, что ты умеешь обращаться с избранной публикой. – Хозяйка приблизилась так, что я смогла разглядеть каждую крошечную бисеринку на ее маске. – Мы не похожи на другие Гнезда. К нам приезжают гости с положением – чтобы ощутить цивилизованный уют, что-то вроде дома. Я знаю, ты справляешься с нетерпеливой толпой, но как насчет тех, у кого есть настоящий вкус?

– Ты что, намекаешь, что у меня его нет, Джорджиана? – Я наклонила голову, приблизив губы к ее уху. – Ты бы не стала нас звать, если бы отзывы были чуть менее восторженными. Особенно учитывая твою… осторожность в вопросах новых порядков среди Гостей.

– Мне бы очень хотелось тебе верить, но впечатлять нужно не меня. – Она склонила голову набок. – Сегодня у нас новые гости, помимо вас. Пока они не проявляли особого интереса к кому бы то ни было. Заставь их кормиться, и я заплачу всем вам вдвое больше запрошенного. Если, конечно, ты так хороша, как о себе заявляешь.

– Новые гости? – Я приподняла бровь.

Она взяла меня за подбородок и направила мой взгляд на фигуру, развалившуюся на диване, окруженную сигарным дымом и злобой. Фигуру с очень знакомым лицом.

– Из города, – пропела Джорджиана, приблизившись. – Такие стоят того, чтобы повозиться.

Мне не нужно было видеть лицо под маской, чтобы узнать Сайласа.

Я узнала его лишь по ярости, что вспыхнула в моем сердце.

– Вы сказали, заплатите вдвое? – Я повернулась к ней.

– Если он и другие проявят к вам интерес, то вы и ваши девочки будете желанными гостями здесь каждую неделю, если того захотите. Если это означает привлечь больше таких, как эти гости, я заплачу все, что потребуется.

Подавив любые внешние признаки разочарования или колебаний, я поднялась с места, чтобы пересечь зал. Разгладила юбку, прежде чем приблизиться.

Но тут проходящий гость толкнул меня плечом.

Я резко подняла голову и столкнулась с ним, но тот уже остановился, нос к носу со мной.

Люка.

– Удачной охоты. – Его слова были пропитаны сарказмом. Он щелкнул раздвоенным языком у моих губ. Я вздрогнула и отступила. Его смех растворился на фоне, пока я приближалась к Сайласу.

– Это место занято? – Я окинула взглядом окружение.

– А даже если бы и было, это имеет значение? – Он склонил голову в мою сторону, явно уже приняв изрядное количество алкоголя или крови.

Я заметила в толпе наблюдавшую за мной Эдит, но, когда почти поймала ее на этом, она отвела взгляд. Ее улыбка была такой яркой, такой уверенной, такой отрепетированной, что я почти поверила ей. К тому же выглядела она непривычно без своего головного убора.

– Не порть вечер. На нас смотрят, – тихо сказала я, опускаясь рядом с Сайласом на диван. Я наклонилась, и он едва заметно дрогнул, когда мои губы коснулись его уха. – Если ты все еще надеешься как-то искупить свою вину – сейчас твой шанс.

– А разве это вообще осуществимо с учетом твоих запредельных требований? – продолжил он игру.

Я провела пальцем по краю своего декольте.

– Пей, Существо. Кормись от меня.

– Это ловушка?

– Это разрешение, – прошипела я.

Он отвел вуаль от моей шеи, после чего его пальцы скользнули под нее, схватив частично распущенные волосы и притянув меня ближе. Я вздрогнула от давления у основания шеи, холод пробежал вверх и вниз по позвоночнику.

На его лице, пока он изучал мою реакцию, наслаждаясь преимуществом, танцевала игривая улыбка.

– Признай, ты скучала по мне.

– Нет.

– Еще скажи, что не грезишь обо мне. – Он игриво провел нижней губой по моей, вуаль была нашим единственным барьером.

– Мне снились кошмары о тебе.

– Потому что ты хочешь, чтобы я преследовал тебя?

– Потому что ты разбил мне сердце, – прошептала я. Мои губы коснулись его. Близость пленяла.

Он впервые замолчал. Вот как я поняла, что он услышал меня.

– Алина…

– Перестань болтать. – Я наклонилась, притянув его так близко, что его прерывистое от сдерживания дыхание обожгло мою шею.

Сайлас замедлился – единственное доказательство трезвой мысли. Его пальцы скользнули по краям и складкам платья на моей талии, пока не достигли спины. Глубокий вдох – и клыки погрузились под мою кожу при первой же возможности.

Стон невольно сорвался с моих губ, но трудно было не почувствовать наслаждение, охватившее меня во время его кормления. Одеколон Сайласа стал ощущаться сильнее. Мое сердце забилось чаще. Уверена, он слышал его, поскольку укус стал крепче, словно он пытался удержать меня.

Внезапно разум заполнили образы, точно кадры на старой кинопленке.

Тот тусклый, серый кабинет. Полная беспомощность в темноте, невозможность заснуть – иначе придут сны о свободе или новый кошмар, не оставлявший облегчения даже при пробуждении. Кожа будто загорелась, в глазах поплыли искры – ровно как на пленке, вспыхнувшей в проекторе.

Я вцепилась в рубашку Сайласа, чтобы не потерять опору.

Его рука на моей талии стала тверже, а та, что была на голове, сменила ласку на хватку в волосах – будто самого укуса ему оказалось мало. Странно, но он уже не пил, а лишь впивался.

Только тогда я поняла, что сама не отпускаю его.

– Сайлас… – мой голос предательски дрогнул.

Клыки высвободились мгновенно. Он тут же провел языком по ранке, будто только этого и ждал – малейшего шепота его имени на моих губах. Одного слова, чтобы сдаться.

Он откинул вуаль, открывая лишь мой рот, и впился в меня поцелуем. Отчаянным, ненасытным, словно пытался вытянуть из моих губ тот самый звук – и надеялся, что он сорвется снова.

Металлический привкус крови и бурбона обжег мне глотку. Я распахнула глаза и рванулась назад, но рука на затылке не отпустила, притянув так близко, что дыхание смешалось.

– Каково это, – прошептал он, пока кровь капала с его губ на мои, – снова оказаться в моей власти? – Он перевел взгляд с моего рта на глаза. – Так же сладостно, как мой яд, что течет по твоим жилам?

– Чувствую лишь злобу. – Я оттолкнула его, но он поймал мою руку, прежде чем я успела вырвать ее.