Должно быть, поручение следить за католичкой было для Сайласа шуткой, но я все равно пошел, потому что где есть больница, там будет и кровь – среди прочих жидкостей.

Любое задание, даже данное ради забавы, – идеальный повод сыграть роль. Я решил, что пришло время снова примерить образ доктора. Не то чтобы я собирался выдавать себя за врача. Я заново проходил медицинскую подготовку всех видов каждые лет пятьдесят или когда открывалось что-то новое.

Я позаимствовал утренний костюм и сюртук из запасов Гнезда Алины, хотя больница была настолько маленькой, что они, вероятно, были бы рады любому новому врачу, независимо от того, как он одет.

– Простите? – обратился я к проходящей мимо медсестре.

Она споткнулась, встретившись со мной взглядом. Я не мог понять, что именно ее так потрясло – отшатнулась ли она от моего шрама или же просто опешила, оказавшись перед незнакомцем, пока сама была в защитной маске.

– Д-да? – спросила она, ее нахмуренные брови указывали на то, что она сбита с толку незнакомым врачом.

– Не могли бы вы подсказать мне, где у вас берут кровь? – Я постарался улыбнуться как можно приветливее.

– Это вниз по коридору, затем налево.

– А хирургия-ортопедия?

– Все кабинеты на первом этаже. Вы ищете кого-то конкретного?

– У меня сегодня первый день, я приставлен к одной медсестре. Она мне объяснила, куда идти, но я, кажется, забыл. Ее звали… Иден?

– А, Эдит! Да, она как раз на втором. Пойдемте, я вас провожу, – защебетала медсестра и едва ли не вспорхнула со стула.

Больница была старым зданием, но ее регулярно обновляли. Медсестра болтала о новом крыле, а затем разбавила экскурсию жалобами на мелкие неудобства в планировке и инвентаре.

В моей родной деревне и больницы-то не было. Единственное, что имелось в свободном доступе, – это самогон, картошка и пшеница. Я видел больницы, которые, по сути, располагались в заброшенных строениях. Для кого-то, кому довелось слечь с болезнью, это место показалось бы настоящим курортом.

Второй этаж ничем не отличался от первого, хотя здесь было больше палат и коек, поскольку все кабинеты находились на первом. Медсестры сновали из палаты в палату, спешно носили миски, полотенца и другие инструменты. Среди этого хаоса они все же умудрялись время от времени бросать на нас взгляды.

Когда я вошел в палату, одна медсестра особенно выделялась. Ее форма представляла собой скромного цвета платье с длинными рукавами, белый халат и чепец. В то время как другие носили стандартную униформу, убирая волосы в аккуратный пучок, Эдит добавляла скромности, повязывая косынку.

Девушка ухаживала за каким-то бедным, липким от пота существом с желтоватым оттенком кожи. Когда она подняла взгляд, то побледнела почти так же, как ее пациент, и быстро сделала вид, будто не заметила меня.

Оставив сопровождавшую меня медсестру, я остановился напротив Эдит по другую сторону койки.

– Не собираешься поприветствовать нового доктора?

Она вздрогнула, и по ее щекам разлился дикий, яростный румянец, когда она увидела меня.

– Ты не настоящий доктор.

– Вне всяких сомнений, настоящий.

– Лжец.

– Обещаю тебе, я провел больше ампутаций, чем лет тебе исполнилось.

– Это не делает тебя врачом.

– Сотня совокупных лет обучения и практики говорят об обратном.

– Ладно, – проворчала она, выжимая в таз мокрое полотенце, которым вытирала мужчину. – Ты здесь, чтобы помочь, или ради развлечения?

– Можно ответить «и то, и другое»?

– Это Сайлас велел тебе присматривать за мной?

– Да, но мне искренне любопытно, что вы, девочки, делаете с жидкостью вайпера…

– Говори тише, – отрезала Эдит, бросая взгляд через плечо на других медсестер в углу комнаты, одна из которых обрабатывала пролежни у обездвиженной старухи.

– Жидкостью вайпера, – повторил я шепотом, игриво оглядываясь через плечо, чтобы подразнить ее.

– Не будь таким инфантильным, – отчитала она.

– Разве использовать яд не слишком рискованно? – Я наблюдал, как она собирает свои принадлежности на тележке. – Если уже столько смертей, не станут ли падшие появляться каждый день?

– Яд не превращает их, если мы даем его в определенном количестве. Ровно столько, чтобы снять боль.

– Понятно… и это открытие Алины?

– Да.

– Скольких вы убили, чтобы вычислить эту дозу?

– Достаточно.

– Впервые слышу о таком. Что еще?

– Что ты имеешь в виду?

– Для чего еще вы его используете? – спросил я, пока Эдит выкатывала тележку из комнаты, а я шел рядом.

– Яд – от боли. Мы используем слюну на ранах для заживления и обезболивания, – объяснила она, сохраняя голос тихим, пока мы проходили мимо группы медсестер.

– А кровь?

– Мы называем это яд. Работает безупречно на мышах и людях.

– Интересная философия. – Я взглянул на инструменты на ее тележке. – Как ты думаешь, что вызывает рост числа падших?

Она приподняла плечо, затем снова опустила.

– Ни малейшей догадки о причине?

– Вероятно, одна из Гильдий. В этом городе почти нет организованной структуры. Уверена, кто-то просто проявляет небрежность.

– Понятно. – Я замолчал. – Так зачем ты здесь? Как ты познакомилась с Фиби и Алиной?

– Мне не положено с тобой разговаривать.

– Ты была медсестрой до того, как превратилась?

Она покачала головой, но не стала ничего пояснять.

Мы добрались до подсобки, и Эдит начала разгружать тележку, убирая безделушки, полотенца и таз.

– Так в чем причина… – я сделал жест рукой у своей головы, указывая на ее косынку, – этого?

– Я служила в церкви.

– О. – Я скривился. – Значит, ты девственница.

– Э-это не твое дело. – Ее лицо покраснело быстрее, чем затлел кончик сигареты.

– Не нужно смущаться, ты в безопасности, – заявил я. – У меня строгое правило касаемо девственниц.

– Слишком много информации. – Она вылила мутную воду из таза в раковину с некоторой агрессией.

– Это вопрос этики. – Я пожал плечами, прислонившись к краю раковины, пока она работала. – Ты все равно что подросток. Не выношу этого.

– Не мог бы ты воздержаться от обсуждения своих похождений?

Эдит бросила мне саркастическую улыбку, прежде чем вернуться к мытью таза и наполнению его чистой водой.

– Боюсь, это невозможно. – Я пожал плечами. – О чем же еще говорить на работе?

– О пациентах, возможно?

– Я бы никогда не обсуждал похождения пациентов.

– Ты невыносим! – отрезала она, водрузив таз на тележку и схватив чистые мочалки с полки.

– Стараюсь изо всех сил.

Эдит была раздражена, хотя нервничала еще до того, как заметила меня в палате.

– Тебя что-то беспокоит помимо меня? – Я склонил голову набок, пока она торопливо вытирала руки о фартук.

– А тебе-то какое дело? – Она бросила на меня подозрительный взгляд.

– Ну, я отличный слушатель, среди прочих замечательных качеств. – Я небрежно пожал плечами. – Кроме того, если мы вскоре станем частью одного Гнезда, возможно, будет неплохо завести друга.

– Друга…

– Разве у тебя нет друзей, Эдит? – На моих губах заиграла жалостливая улыбка. – Как печально.

– У-у меня есть друзья!

– Помимо Алины, твоей госпожи.

– Она не госпожа. Не притворяйся глупцом. У меня есть друзья.

– Что ж, теперь стало на одного больше. – Я протянул ей руку. – Меня зовут Люка, друг по найму.

– Ты хочешь, чтобы я тебе платила? – Ее лицо помрачнело. – Ты собираешься просить у меня какие-нибудь мерзкие услуги?

– Ты что, не слышала меня раньше? Никаких девственниц. – Я сморщил нос от отвращения. – Это была шутка. Я наемник, своего рода Ликвидатор.

– А. – Ее плечи поникли, и она уставилась на мою протянутую руку. Девчонка боролась с собой где-то минуту, прежде чем взяла мою ладонь. – Эдит… эм… целительница по найму.

– Вот и отлично. – Я похлопал ее по макушке, прикрытой косынкой. – Молодец, мисс католичка, завела друга.

Эдит смущенно улыбнулась мне, все ее сомнения растаяли, как масло. Крошка похвалы – вот и все, что потребовалось, чтобы завоевать доверие одиночки.

– Теперь, когда мы друзья… – Я поправил косынку у нее на голове. – Может, ты поможешь мне с кое-какими делами после работы?

– Только если ты поможешь мне во время смены.– Она нахмурилась.– И! И если будешь делать все, что я скажу, пока мы не закончим.

– Ах, я, возможно, подумаю об этом, если ты одолжишь немного спинномозговой жидкости. Я даже могу сделать забор сам. – Я подмигнул.

– Спинномозговой жидкости?

– Она весьма вкусная, очень питательная. Тебе стоит попробовать.

– Я лучше продолжу пить кровь.

– Что ж, в таком случае мне больше достанется.

Предрассветный час был куда ласковее той непроглядной тьмы, что царила после полуночи. Солнце еще не поднялось, но небо уже заливали глубокие, бархатные тона – фиолетовые и синие, предвещающие рассвет. Самое время для прогулки.

– …а потом он насадил их на колья! Я и не думал, что он действительно сделает это, но, клянусь Богом, сделал! – рассмеялся я.

– Это не смешно! – Эдит ударила меня по руке.

– Если учесть, что это была просто пьяная шутка после литров медовухи, то это было чертовски смешно. – Я сделал еще глоток из бутылки, найденной в одном из кабинетов врачей.

Мы гуляли по парку поблизости. Город еще не проснулся, как и небо. Я по-прежнему видел звезды.

– Смотри, Эдит. – Я положил ладонь ей на макушку, слегка откинув ее голову назад, чтобы она взглянула вверх. – Полная луна.

– Ох, – выдохнула она, широко раскрыв глаза от чуда на небе.

Луна в этот колдовской час была больше, чуть ближе, чем обычно.

– Должно быть, мы застали ее в особую ночь.

– Да, – сказала она и откашлялась.

Когда я взглянул на нее, Эдит уже смотрела на меня своими грустными глазами.

– Что такое?

– Это была шутка, когда ты сказал, что мы друзья? – Я видел, как дернулась ее губа. Голова повернулась под моей ладонью, когда Эдит посмотрела на меня.

– Нет, с чего бы мне так шутить?

– Ты выдаешь много несерьезных замечаний. Я не уверена, когда ты искренен.

– Тогда давай поговорим о чем-то более серьезном, – сказал я, пока мы шли по тропинке у пруда. Когда приблизились к скамейке, я смахнул снежный налет с сиденья, сел и похлопал по месту рядом с собой.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Расскажи мне о себе. – Я взял у нее бутылку и отпил. – Расскажи, как стала монахиней. Полагаю, ты больше ею не являешься.

– Я не монахиня. – Она села и нервно потерла руку. – Я служила там как сестра, но потом стало как-то неправильно продолжать.

– Тебя превратили в твоем монастыре?

– У меня не было монастыря. Я служила при своей церкви. Это случилось в ночь перед тем, как я должна была отправиться на службу. – Она вздохнула. – Я помню, как шла через двор в ночь, очень похожую на эту. Помню луну, знак надежды. – Эдит погрузилась в воспоминании. – А потом следующее, что помню, – я проснулась под землей. Мне потребовалось три дня, чтобы выкопаться.

Я наблюдал, как она ерзает от дискомфорта, и дело было не в ледяном воздухе вокруг. Я сделал еще глоток и подвинулся ближе, обняв ее за плечо.

– Если это тебя утешит, меня как-то бросили на дно озера. Мне пришлось сломать лодыжку, чтобы освободиться от кандалов.

– Спасибо, что поделился.

– Почему ты все еще покрываешь голову?

– Мне не всегда комфортно показывать волосы, но я работаю над этим, – пробормотала она. – Кроме того, у меня неприглядный шрам. – Эдит взглянула на меня и тут же широко раскрыла глаза. – Н-не то чтобы все шрамы были оскорбительными! Только мой! Я не имела в виду тебя…

– Понял, расслабься. – Я рассмеялся. – Тебе стоит быть смелее. Не нужно угождать другим. Говори то, что думаешь.

– Верно.

– А теперь, – я наклонился ближе, – ты собираешься рассказать мне, что на самом деле тебя тревожит?

Эдит отвлеклась, сосредоточенно обрывая катышки на ткани своего пальто.

– Это сложно.

– Попробуй.

– Алина недовольна мной, – прошептала она. – Кажется, как бы я ни старалась, всегда делаю что-то не так.

– Ах, это не имеет к тебе никакого отношения.– Я сжал ее плечо.– У Алины в самом интимном месте застрял… кол, скажем так. Конкретно – кол Сайласа, если ты понимаешь, о чем я.

Эдит вздрогнула от моей фразы, словно Алина могла услышать ее за много миль.

– Тебе не нужно ее бояться. Алина ни за что не станет причинять вред женщине, какую бы глупую ошибку та ни совершила, – заверил я ее. – Кроме того, тебе стоит быть увереннее. Не позволяй ей запугивать себя. Она безобидна.

– Безобидная – не то слово, которым я бы ее описала. – Эдит уткнулась лицом в ладони.

– Полагаю, это был бы своего рода парадокс. – Я неловко похлопал ее по спине. – Не позволяй другим становиться на пути величия, которого ты хочешь достичь. У тебя свои навыки и мораль, у Алины – свои. – Я протянул бутылку, взболтав оставшуюся жидкость на дне. – Хочешь еще, прежде чем я ее допью?

Эдит подняла лицо и схватила бутылку, запрокинула голову и сделала несколько больших глотков, пока не допила все.

– Так держать, мисс католичка! Как, по-твоему, есть ли что-то веселее, чем напиваться допьяна на людях в компании друга?

– Я могу назвать много других вещей, но не когда в голове хмель.

– Тогда проводить тебя домой? – поддразнил я, протягивая руку.

– Конечно, как я могу отказать такому обаятельному мерзавцу!

– Кажется, монашка научилась шутить.

– Сестра. Не монашка.

– Да какая разница?