Густой лесной массив, окружавший фермерский дом, почти скрывал строение с того места, где я стояла. Не планировала охотиться сегодня, но мне нужно было время вдали от всех, чтобы побыть наедине с собой. Если повезет, возможно, какое-нибудь невезучее существо перейдет мне дорогу, и у меня будет что разделать.

Пока я перешагивала через бревна и ветки на тропинке, под ногами хрустел мокрый снег. Вставало солнце, освещая обледеневшие ветви деревьев. Несмотря на холод, солнечные лучи приятно согревали лицо, пока я шла между деревьями. Моя теплая одежда немного защищала от холода. На мне были брюки и пальто, которые я недавно сняла с подопытного. Хотела бы я знать, кто их сшил, но бирок не нашла.

Винтовка отягощала, ремень врезался в плечо.

Подходя к склону холма, я заметила поистине царственное видение.

Среди плотного переплетения лесных стволов возвышался самец оленя. Он был крепок и мускулист, пар клубился от его тела, будто он только что бежал. Рога с тремя отростками устремлялись ввысь, к небесам.

Он был безупречен. Так величествен, что я почти хотела отпустить его, но нам не помешает лишнее мясо для засолки и вяления.

Я опустилась на одно колено, медленно и уверенно вскинула винтовку, стараясь не выдать себя ни малейшим шумом – и даже дыхание затаила.

Бум. Бум. Бум.

Я держала его на мушке, выжидая той единственной паузы между ударами сердца. Один миг абсолютной тишины.

Олень внезапно вскинул голову, уши его повернулись, ловя звук, который, как ему показалось, донесся издалека. Из раздувшихся ноздрей вырвался пар, будто из раскаленного котла, и олень застыл, неподвижный, словно сами стволы вокруг.

Треск.

Иллюзия покоя разбилась, когда он рванулся в прыжке: земля под ногами задрожала, вибрация слабела по мере того, как он уносился все дальше.

Я опустила винтовку и резко повернула голову, оглядывая окрестности. Все застыло в тишине, даже птицы приумолкли, прервав свой веселый щебет.

И снова треск.

Еще один звук – за спиной. Я обернулась: ничего, кроме тропы, по которой я пришла. Медленно поднялась с колена, не ослабляя осторожной хватки на оружии.

Солнце скрылось за свинцовыми тучами, укутавшими лес плотным покрывалом тени, от которой стужа стала еще острее. По лесу прокатился низкий, дребезжащий стук. Можно было бы решить, что это дятел, но я знала – это не так.

Я вскинула винтовку к плечу и двинулась дальше. Избегала сухостоя, ступая только на мягкие снежные островки в редких просветах между стволами. Лес вокруг я держала на прицеле, оглядывая все по линии ствола.

На мгновение мир вновь замер в полной тишине.

Ручей плескался тихо, лед вокруг него подтаивал и оседал. Белоснежный пейзаж резко контрастировал с черной, влажной корой деревьев. Мелкие шорохи то тут, то там заставляли меня вздрагивать, но я прислушивалась именно к тем невыносимым стукам.

Треск.

Я молниеносно развернулась и нажала на спуск. Винтовка ударила в плечо острой болью. Выстрел громом раскатился меж стволов, постепенно угасая в густом, напряженном воздухе.

Увы, моя пуля нашла лишь дерево – там никого не было.

Я чуть опустила ствол, вглядываясь в пространство перед собой.

– Ты промахнулась.

Я резко крутанула ствол – как раз вовремя, чтобы рука в перчатке перехватила его за дуло.

– Не так быстро, – ухмыльнулся Сайлас. – Что такая хорошенькая малышка, как ты, делает здесь совсем одна?

– У меня вообще-то еще патроны остались.

Он вырвал винтовку из моих рук, вскинул ее к плечу и навел на меня. Холодные, безжалостные глаза смотрели на меня сквозь прицел.

– Теперь нет. И что дальше?

– Не целься в меня этой штукой, если не собираешься спустить курок.

Я скользнула взглядом по почерневшему нутру ствола, прежде чем снова встретиться с Сайласом глазами.

– Бойкая, – рассмеялся он, чуть опустив ствол и окидывая меня взглядом. – Может, стоит прикусить язычок, когда в лицо смотрит винтовка.

– Побереги угрозы для тех, кто тебя боится. – Я сжала кулак. – Верни ее. Ты и так спугнул мою добычу.

– И оттого ты дрожишь? Потому что не боишься?

– Охотничья лихорадка.

Он ухмыльнулся, в его глазах что-то мелькнуло. Искра. Ничего доброго от нее ждать не стоило.

– Если это и вправду охотничья лихорадка, сними пальто.

– Но это…

– Сделай это, Алина. – Он медленно взвел курок, и в его взгляде загорелся дикий огонь от этого щелчка.

Все мои остроумные ответы разом пересохли в горле, превратившись в ком. В его лице не было ни капли игры – только суровая серьезность.

Не отрывая от него глаз, я стала расстегивать пуговицы. Одна. Вторая. Я сбросила пальто с плеч, открывая тонкую блузку под ним.

Сайлас упер дуло пистолета мне в шею. Мой бешеный пульс бился о холод металла. Мерзавец медленно повел ледяным стволом вниз по горлу, пока дуло не замерло в ложбинке между грудей. Коротким, резким движением он дернул оружием вниз, и пуговица на блузке со щелчком отлетела.

– Думаю, и это тебе ни к чему. – Он надавил дулом на следующую пуговицу, упираясь мне в грудину. – Боишься?

– Нет. А вот тебе стоило бы. – Я впилась в него взглядом. – Тебе еще повезет, если ты проспишь хотя бы полчаса, не думая о том, как я могу прикончить тебя, пока ты беззащитен.

– Ты плохо знаешь мои вкусы, если полагаешь, будто я не буду ждать такого развития событий. – Он сделал несколько шагов назад, оказавшись у меня за спиной. – А теперь сними эту отвратительную одежду. Меня оскорбляет, что ты позволяешь себе носить такую дешевку.

– А если я откажусь?

– Я могу снять ее за тебя, если предпочитаешь, – прошептал он мне на ухо сзади.

Я ответила лишь тем, что неохотно расстегнула оставшиеся пуговицы на блузке, а затем принялась снимать юбку. Когда та упала у моих лодыжек, я отшвырнула обе вещи прочь. На мне остались лишь не по размеру большие мужские ботинки и два слоя шерстяных чулок. Было слишком холодно, чтобы оставаться совсем без одежды.

Сайлас ударил меня сзади по ногам, заставив опуститься на колени.

– Какой в этом смысл? – прошипела я, пока чулки промокали от ледяного снега.

– А должен быть смысл? Я просто проверяю, не размякла ли ты в мое отсутствие, – поддразнил он, усаживаясь на поваленное бревно с винтовкой поперек колен, прямо передо мной.

Мои колени немели от контакта с холодной, мокрой землей. Сколько я ни пыталась сдержать дрожь, лед пробирал меня до самых костей.

Глаза Сайласа были полны крови, он наслаждался этим слишком явно.

– Алина, – ласково позвал он, указывая на землю перед собой, сидя с широко расставленными ногами.

Я подняла колено.

– Но-но… – отчитал он меня, качая головой.

– Что?

Его усмешка стала шире.

Я нахмурилась, опуская колено на промерзшую землю. Никакая шерсть не могла бы согреть меня лучше, чем то бешенство, что пылало во мне, как в раскаленной печи.

Я медленно уперлась руками в землю и скованно поползла к нему. Всего несколько шагов, но казалось, что я ползу целую вечность. Я остановилась перед Сайласом, опустившись на колени и уставившись на снег под ладонями. Мои пальцы побелели, лишаясь кровотока, как и все конечности. Мороз почти обжигал прикосновением.

Ствол уперся мне под подбородок, заставляя поднять на Сайласа взгляд. Красивые черты исказила безумная улыбка, пока он пожирал глазами картину, что предстала перед ним. Живот скрутило от мысли о нашем положении. От его взгляда на меня в таком виде. Это вызывало во мне чувства, в которых было стыдно признаться.

– Ты просто завораживаешь, когда злишься, – поддразнил он.

– А ты жесток.

– Тогда прикажи мне остановиться.

Я обдумала его слова, ища в них какой-либо подвох. Взглянула на дуло, касавшееся моей щеки, прежде чем снова встретиться с ним глазами.

– Ты по-прежнему будешь считать меня красивой, если я лишусь конечности из-за обморожения?

– Придется найти другие способы согреться, – усмехнулся он. – Ты пробовала трогать себя? Может помочь.

– А ты согреешь меня? – Я подняла руку к стволу, лаская его, проводя языком по холодному металлу.

Он замер на месте, но, судя по взгляду, был заинтригован. Следил за моим языком. Мне даже показалось, что он сглотнул.

Я приподнялась между его ног, положив руки на его бедра.

– Гадкие существа, подобные тебе, намного теплее людей. Сгодишься. – Я поднялась так, чтобы наши лица оказались почти на одном уровне. – Разве ты не хочешь прикоснуться ко мне, Сайлас?

Впервые он молчал. Я не была уверена, от шока ли это или потому, что он разозлился, что я не играю в его невыносимую игру так, как он хотел.

– Скажи мне. – Я сжала его челюсть, впиваясь ногтями в щеку, удерживая его лицо. – Ты думаешь, я не убью тебя? Поэтому и дразнишь?

– Если бы хотела убить, давно бы это сделала. – Он провел пальцем по моему бедру.

– И почему же ты думаешь, что у меня нет этого в планах?

– Ну, я ведь еще дышу. – Его губы замерли напротив моих.

– Дай мне свое пальто, – прошептала я ему.

– Ты пока не заслужила этого.

– Мне так… так холодно. – Я содрогнулась, позволив свободной руке накрыть явную выпуклость под его брюками. Он посмотрел вниз, но моя рука, держащая его лицо, сжалась и приподняла его подбородок. – Смотри на меня.

Он смотрел на меня, не поднимая глаз. Я видела, как участилось его дыхание в ответ на мои требования. Может, дело было в холоде, но я готова поклясться, что его суровое лицо слегка порозовело.

– Ты же хороший мальчик, правда? – ухмыльнулась я. – А теперь держи руки на коленях, пока я не разрешу тебе их опустить.

К моему удивлению, он послушался.

Я просунула руку под его брюки. От его горячей кожи кончики моих пальцев запылали, когда к ним вернулась кровь. Сайлас уже был возбужден, и сдерживали его только брюки.

Я отпустила его лицо, чтобы расстегнуть пуговицы на его пальто.

– Надень на меня, – велела я.

Снова послушался. Это было длинное темное пальто на меховой подкладке. Когда он накинул его мне на плечи, руки задержались на моей шее.

– А теперь положи ладони обратно на колени, тебе нельзя прикасаться ко мне, – прошептала я, нежно покусывая его шею и поглаживая его член. Он уже возбудился от той небольшой стимуляции, которую я ему позволяла. Другой рукой я провела по его груди, а затем по поясу. Нечто твердое было спрятано так, что нельзя достать сразу.

Сайлас повернул голову, чтобы посмотреть, к чему я прикасаюсь, но я укусила его за губу и игриво застонала.

– Что я говорила о том, чтобы ты не двигался?

Он не мог оторвать взгляд от моих губ.

Я поцеловала его, а после потянулась к члену и погладила, чем вызвала у него стон. Один только этот звук заставил меня ухмыльнуться. Пальто, касавшееся моей кожи, напоминало о тепле его тела.

Сайлас ответил на мой поцелуй, но по напряженным плечам было заметно, как сильно он хочет прикоснуться ко мне.

Не сегодня, Существо.

Я схватила твердый предмет, спрятанный у него за поясом, – охотничий нож. Лезвие проткнуло его штаны и вонзилось в бедро.

Сайлас оскалил на меня клыки, отвлеченный металлической преградой, сковавшей его конечности. Он попытался подняться, но лезвие в его ноге развернулось от движения.

Я отпрянула, плотнее запахнув его пальто на себе.

И побежала. Прямиком к просеке у дома. Сердце колотилось так яростно, что его гул стоял в ушах, а пульсация отдавалась в каждой конечности.

Я давно не ощущала такого прилива адреналина – и в довесок обзавелась новым пальто. Ветви кустов и голых побегов хлестали по ногам и рукам, пока я пробивалась к краю леса. Ближе, еще ближе – вот-вот и я вырвусь на открытую заснеженную поляну.

Но едва я коснулась свободы, как ее вырвали у меня.

Сайлас схватил меня за воротник пальто, словно непослушного щенка.

Бросить меня на землю было недостаточно, чтобы обездвижить. Он поставил ботинок мне на таз, придавив к снегу. В его руке блестел окровавленный нож, который он внимательно разглядывал.

– Посмотри, что ты натворила. – В его тоне звучало разочарование.

– Ты мразь! – закричала я, схватив пригоршню снега и швырнув в него.

Сайлас лениво уронил нож в сугроб.

Я рванулась, чтобы схватить его, но тот был в сантиметре от моих пальцев.

Существо усилило давление, пока я тянулась, и след от его подошвы прошелся по всем уязвимым местам.

– Продолжай, – поддразнил он, – твои конечности скорее замерзнут, чем освободятся.

– Если это значит, что ты не получишь меня, пусть будет так, – фыркнула я, запахивая пальто на груди и тяжело дыша от внезапного приступа истощения.

– Неужели? – Сайлас убрал ботинок, опустившись на одно колено передо мной.

Я воспользовалась сменой позиции, чтобы броситься за ножом, и он потянул меня назад за ноги, но было слишком поздно – лезвие ножа смотрело прямо на него.

– О? Я собирался предложить стоп-слово, но этот вариант, полагаю, тоже подойдет, – усмехнулся он, глядя на лезвие, сверкающее у него перед лицом.

– Ты не посмеешь.

– Испытай меня.

Он пополз ближе. Мы оба покрылись тонким слоем снега.

Его рука в кожаной перчатке потянулась ко мне, и я уперла острие ножа ему в шею. Даже тогда Сайлас не остановился, но каждое его движение теперь было выверено с учетом лезвия у горла. Его палец скользнул по моей груди, холодная гладкая кожа коснулась соска. Пальцы были холодными, и от его прикосновений я ощутила, насколько соски затвердели. Это начинало причинять боль, и я с трудом могла игнорировать холод.

Я выпрямилась, но не убрала оружие.

– Ты замерзла? – насмехался Сайлас, наклоняясь к ножу, но я держала его на расстоянии, не позволяя острию коснуться кожи.

Я не ответила.

Теперь он нависал надо мной, и эта близость напомнила, что, хоть он и был самым холодным человеком из всех, кого я знала, его тело оставалось теплым. Он принял мое нерешительное колебание как ответ и наклонился. Обхватил мою грудь, мягко сжав, затем его дыхание коснулось кожи, дразня теплотой. Он взглянул на меня, а я зажмурилась.

Губы прильнули к моей коже, мягко всасывая плоть. Затем сползли к соску, Сайлас ласкал его нижней губой, выжидая реакцию. Лишь когда мое дыхание выровнялось, он провел горячим языком по напряженному бугорку. Громкий, сдавленный вздох, вырвавшийся у меня, заставил его рассмеяться. Его хватка стала железной, и он вжал свои бедра между моих ног, лишив пространства для движения.

Мои глаза широко распахнулись, и я провела ножом по его щеке – тонкая линия медленно чернела.

– Слушай сюда, Существо, лучше не огорчай меня, – предупредила я.

– Если бы ты только позволила мне доставить тебе удовольствие.

– Ты приносил мне лишь неудовольствие, – выплюнула я.

Он подхватил меня, поднял и вогнал спиной в шершавую кору дерева. Я вцепилась ему в плечи, чтобы удержаться, но лезвие ножа уперлось ему в основание черепа. Сайлас втиснулся в меня бедрами, зажав мои ноги своими.

– Ты плохая лгунья, Алина, – прошептал он мне на ухо. – Если тебе так это ненавистно, прикажи мне остановиться, – бросил он вызов. Хватка была цепкой.

– Я испытываю к тебе отвращение.

Он усмехнулся, прижавшись лицом к моей шее, будто я каким-то образом ответила положительно.

– Мне кажется, тебе это нравится, – прошептал он.

– Нет. – Я сильнее вдавила нож в его кожу.

– Хотя бы твое тело не врет. – Его губы коснулись кожи. Я не понимала, этот жар – от мороза вокруг или от моей собственной чувствительности.

Я не видела его лица, но чувствовала все. Мне не требовалось видеть глаза Сайласа, чтобы знать, чего он ждет. Я выкроила для себя секунду, запрокинув голову на дерево. Пальто сползло с плеч, шершавая кора впивалась в обнаженную кожу, пока я принимала решение.

Медленно, обвив Сайласа ногами за талию, я подвинулась к выпуклости в его брюках. Даже при таком прямом приглашении нож по-прежнему был у меня в руке.

– У тебя всегда такой приятный запах, – проговорил он, медленно двигаясь напротив меня. Звучало так, будто он подавил стон, сдержал себя. – Но я не могу удержаться от желания утопить тебя в своем.

– Полагаю, так поступают псы. – Я повернула к нему голову, и он наконец встретился со мной взглядом, прежде чем снова двинуться.

Кора скребла спину, а глубоко внутри непроизвольно пульсировало тепло.

– С…

Его рука накрыла мне рот.

– Ни слова больше, – выдохнул он, разместив свои бедра между моих ног. Мне пришлось сжать их вокруг него. Нож по-прежнему касался его кожи.

Даже за этими угрожающими словами чувствовалось напряжение, Сайлас прекрасно ощущал опасность лезвия, готового содрать с него кожу при одном неверном движении. Его хватка была крепкой, дыхание – прерывистым, трепетным, будто ему не хватало времени на полноценный вдох. Обвила его ногами, и он начал медленно, почти мучительно, двигаться. То ли чтобы насладиться, то ли чтобы продлить мои мучения – с таким мужчиной, как он, никогда не угадаешь.

Мой приглушенный стон утонул в его ладони. Грубая кора за спиной не давала забыться в ритме его движений. Я уперлась свободной ладонью ему в грудь. Когда я задрожала, Сайлас прижался ко мне еще плотнее. Я слышала все: каждый его вдох, каждый приглушенный звук.

Губы Сайласа коснулись моего ледяного уха, дыхание обожгло кожу там, куда прилила кровь. Затем он перешел к шее – его поцелуй был легким и холодным, точно падающая снежинка.

Внутри разгорелся жар. При таком темпе внешние источники тепла могли и не понадобиться. Его пальто соскользнуло с моих плеч, и он воспользовался этим, оставляя следы поцелуев везде, где только мог.

Его недавние слова, без сомнения, были жестокими, а действия агрессивными, однако никогда – смертоносными. Даже сейчас, даже когда Сайлас притворялся, будто ненавидит меня, а я – его, он был ужасающе нежен.

Сайлас убрал руку от моего рта, крепко держа меня за талию, пока двигался. Мои бедра стучались о дерево. Затем он начал расстегивать ремень.

– Сайлас, прекрати, – едва слышно произнесла я.

– Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я остановился, – он замер у моего уха, – или потому что не хочешь признавать, какие чувства это в тебе вызывает?

– Я… – покачала головой, нож дрожал в руке. – Я хочу остановиться.

К моему удивлению, его тело замерло. Мы замерли. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на меня, но его глаза не встретились с моими до тех пор, пока не прошло мгновение, словно было что-то, чего он не хотел мне показывать.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Мы можем… можем остановиться? – Я уронила нож, и он упал в снег позади нас. Я показала Сайласу свою ладонь в знак того, что была обезоружена. Лишь когда я увидела, как меняется его выражение лица, осознала, что мое лицо горячее. И мокрое. – Я хочу остановиться, – перефразировала я.

Он опустил меня, полностью отстранившись.

Моя спина скользнула по коре, и я упала в снег у ног Сайласа. Он повел плечами, словно быть моим мучителем для него – настоящая обуза. С видом полного безразличия стал одеваться. Застегнул брюки, заправил рубашку. Затем проверил карманы брюк, похлопав по ним, после чего посмотрел на меня и протянул руку.

Я протянула свою в ответ, а Сайлас шлепнул по ней, отведя в сторону. Я растерянно уставилась на него, прежде чем он приподнял бровь, указывая пальцем.

– Сигареты.

Я полезла во внутренний карман пальто, вытащила серебряный портсигар. Сайлас буквально вырвал его у меня из рук, а затем мне оставалось лишь смотреть на его спину, пока он уходил прочь.

– Оставь пальто себе, я куплю новое, – бросил он через плечо, отступая по тропинке и оставляя меня под пихтой одну. Униженную. Использованную.

Ублюдок.