– Как думаете, что могло стать причиной?

– Ох, не знаю, – протянула я, замявшись.

Ответ – кровь вайпера.

– Из вас выйдет ужасный судмедэксперт, – фыркнул Генри. – Хотя бы предположите.

– Яд?

– Это ленивый ответ.

– Но это же возможно.

– Очевидно. Но тогда встает вопрос: отравление было случайным или умышленным, а это доказать куда сложнее.

– Значит, аллергия.

– Это всего лишь еще один вид отравления, мисс Лис. Что вызвало отравление?

Я пожала одним плечом, прикусив губу.

– Сегодня ваши мыслительные способности оставляют желать лучшего.

– Я устала.

– Не больше, чем наш неопознанный, – парировал Генри, возвращая наше внимание к объекту. – Кажется, здесь имела место аллергическая реакция. Наблюдается отек гортани и внутренние кровоизлияния, но никаких подозрительных веществ анализ не выявил. Содержимое желудка тоже ничего необычного не показало. Я бы сказал, что он съел что-то неподходящее, но организм говорит, что помимо этого его еще и укусила змея. Если только он не держал таких тварей под рукой, что в это время года маловероятно. Болезнь, которая просто выглядит как аллергия, или нечто завезенное из другой страны. Я начинаю подозревать какой-то вид лихорадки. – Генри сжал щеки трупа, чтобы заглянуть ему в горло.

Генри был смышленым юношей. Он верил, что я готовлюсь стать гробовщиком, что не было чистой ложью. Он просто не знал, что мне это нужно, чтобы изучать вайперов и их воздействие на людей без лишних подозрений. Здесь я могла в покое копаться в трупах.

– Как странно.

– Что еще? – Я наклонилась, чтобы заглянуть ему через плечо.

– Удушье, насколько я могу судить. Возможно, аллергия на насекомое из-за некоторых особенностей крови, но сейчас же зима. – Он убрал руки с тела и повернулся ко мне.

Сын гробовщика был невысоким, во всяком случае, ниже меня. Его песочного цвета макушка едва доходила мне до плеча. Уверена, он мечтал занять место отца, судя по тому, с каким жаром Генри относился к ремеслу.

– Как странно, – заметила я. – Были еще необычные случаи в последнее время?

– Зависит от того, что вы называете необычным. – Он пожал плечами, вытирая руки об использованную тряпку. – Хотя да, был у меня труп, у которого перед смертью подозревали бешенство.

– Как это можно определить?

– Никак. Но описание схоже с другими случаями. Возможно, тот же вирус или заболевание. Пока это лучшее объяснение, – пояснил Генри, и его карие глаза засияли, когда он заговорил о тонкостях работы с телами.

Он горел своим делом – это всегда вызывало у меня уважение. Гробовщики были хранителями мертвых. Мы доверяли им говорить нашу правду и следить, чтобы мы обрели покой, когда наконец скользнем в последний деревянный приют, что станет нам домом. Это была благородная профессия, одна из немногих священных вещей, оставшихся вне традиций и религии. Простое восхищение жизнью и уважение к усопшим. Именно поэтому я и решила начать обучение.

– Уже уходите? – спросила я, когда он взял пальто.

– Мои клиенты не обидятся. – Генри кивнул в сторону тел.

– Если только к вам не зайдет ходячий мертвец.

– А вот это была бы причина уйти еще раньше. – Он покачал головой, нахлобучил кепку и, придержав дверь, подождал, пока я выйду, чтобы запереть помещение.

Дорога домой всегда была немного утомительной. Я уставала от работы, но дома ждало еще больше дел. Хозяйство само себя не ведет. Тот факт, что я основала наш маленький дом, не означал, что я могла позволить себе расслабиться. Если у меня были силы, я свято верила в то, что их нужно отдавать. Девочки трудились так усердно, что тому, кто всем этим управляет, было бы непростительно не работать еще больше.

Первое, что я делала, вернувшись, – направлялась в заднюю часть дома, чтобы набрать несколько поленьев из нашей аккуратной и обильно набитой поленницы. Огонь в камине, должно быть, уже угасал, и было самое время подбросить дров.

Я надела фартук – не то чтобы пепел или сажа будут заметны на моем мрачном одеянии. Огонь затрещал, наполнив дом ароматом копченого пекана. Я убедилась, что подложила твердые породы дерева, чтобы огонь продержался дольше. Используя жар, вскипятила чайник, налила себе чаю и приступила к послеобеденным делам.

Большинство девушек чем-то заняты в течение дня. Одни работали в больнице вместе с Эдит, другие занимались собственным ремеслом.

Ребекка трудилась в мясной лавке своих родителей, Мэри была швеей, Корделия – скорняком и портнихой, а Аделина – пекарем. Что бы нам ни понадобилось, женщины нашего Гнезда, будь то вайперы или Гости, могли это обеспечить. Мы заботились друг о друге, и это было приятным контрастом после жизни, где каждый выживал как мог. Всех нас объединяла общая цель – реализовать себя по максимуму и принести миру все лучшее, что в нас было.

Я начала с приготовления легкого перекуса, пока огонь еще не угас. Подогрела остатки хлеба для бутербродов. Съела один сама, чтобы не прерываться до самого ужина. Я держалась молодцом, воздерживаясь от выпивки до наступления сумерек, но, полагаю, это желание подавлялось множеством сигарет, выкуренных за день, не говоря уже о моих инъекциях.

– Ребекка, – окликнула я темноволосую девушку в гостиной, – не могла бы ты заказать для нас трех гусей к Рождеству в лавке твоего отца? Я могу дать деньги заранее.

– Конечно! Скажи, когда они понадобятся, и я оформлю заказ. – Она улыбнулась, усаживаясь перекусить вместе с подругами.

– Корделия! – Я поймала ее, когда она спускалась по лестнице, и встретила у перил. – У меня есть несколько шкурок – можешь дать приблизительную оценку? Мне бы хотелось, чтобы ты обработала их к Рождеству для Фиби. Думаю о рукавицах.

– Я не против сделать это для тебя и без оплаты. Я и так кормлюсь за твой счет, – рассмеялась она.

– Просто назови сумму, а я как-нибудь извернусь, – сказала я, проходя мимо.

Следующей задачей была чистка лошадей и вывод их на прогулку. Мне нравилось это занятие, даже несмотря на неприятный запах в конюшне и вечный слой пыли, который оставался на мне после расчесывания.

Я очень любила своего скакуна, моего статного Коня, и его нарядную кобылу, Герцогиню.

Их тела были высокими и сплошь в мышцах, так что даже мне, при моем росте, приходилось тянуться, чтобы вычистить некоторые места. Благородные создания. Они делали все, что мы приказывали, безропотно. А мы в ответ кормили их и давали кров. Хотя порой я и сама засыпала рядом с ними в стойлах, когда те укладывались в сено. Они были такими теплыми и безмятежно-равнодушными – удержаться, чтобы не прижаться к такому великану, невозможно.

После чистки я выпустила их на небольшой выгон. Обе лошади обожали бегать вдоль изгороди, наблюдая за проезжающими мимо другими экипажами. Лошади Фиби и моя были неразлучны, всегда паслись бок о бок. Иногда Герцогиня покусывала Коня, если тот уделял ей недостаточно внимания. Было забавно наблюдать за их невинными взаимодействиями.

Пока я стояла, прислонившись к изгороди выгона, почувствовала чье-то присутствие.

– Они не доставляют хлопот, надеюсь? – Фиби положила руки на деревянную перекладину.

– Не особо, но снег им явно по душе, теперь, когда они обросли шерстью. Своего порой не узнаю: с каждой зимой он будто бы меняет масть, – усмехнулась я.

Мы молча наблюдали, как за выгоном колышутся деревья, а наши животные резвятся на снежном просторе.

– Как там дела с Гильдией на восточной стороне? – спросила Фиби. – Ты же собиралась наведаться туда через несколько дней. «Клуб Сполдинга», если не ошибаюсь?

– Да, официальное приглашение у нас есть. Пока не решила, кто пойдет со мной. Еще не объявляла на общей доске.

– Просто… смотри в оба, – сдавленно проговорила Фиби. – Ты же знаешь мое отношение к этим клубным собраниям. От них веет чем-то… противоестественным.

– Все здесь противоестественно. Это новый мир, новый порядок. Дай ему шанс, я слышала, у них хорошие запасы.

– Возьми с собой кого-то из вайперов, пожалуйста, – вздохнула она, и ее дыхание застыло в воздухе, пока она наблюдала за лошадьми. Снегопад делал ее еще ярче. Рыжие волосы пылали, словно огонь, на белом фоне.

– Я возьму Эдит. – Я взглянула на нее. – Она в последнее время рвется на охоту. Рада, что она стала менее брезгливой. Все будет в порядке. При таком раскладе мы, возможно, сумеем позволить себе новое жилье.

– Было бы неплохо. – Фиби уперлась подбородком в скрещенные руки. – А что насчет тебя? Мы будем делить квартиру? Дом? Или тебе наскучило жить со мной?

– Наскучить мне ты не сможешь никогда. – Я обняла ее за плечи. – Мы лучшие подруги, сестры. Мы всегда вместе.

– Да, сестры, – прошептала она, глядя на покрытую инеем высокую траву, застывшую вдоль деревянного забора.

– Меланхолия? – спросила я, как она часто делала со мной.

– Меланхолия, – тихо подтвердила она, опустив голову мне на плечо.

Я чувствовала ее состояние – для этого не требовалось никаких сверхъестественных способностей. Надеялась, что смогу как-то помочь. И во всем винила эту бесконечно унылую погоду.

С наступлением ночи и похолоданием в доме становилось только уютнее.

Девушки возвращались домой одна за другой. Мы собирались на наш вечерний ритуал, по большей части в гостиной рядом с кухней. Сегодня на ужин была свиная похлебка с картофелем.

Большую часть вечера мы проводили, болтая обо всем подряд, и тягостью это, как ни странно, не ощущалось. Обычно мы обсуждали прошедший день, городские сплетни или прочие события. В основном я слушала, не вмешиваясь.

Перед камином лицом друг к другу стояли два параллельных дивана. Некоторые девушки сидели на диванах, другие расположились прямо на ковре, деля небольшой столик. Я расчесывала волосы Аделины, пока та сидела на полу у меня между ног, в то время как другие девушки выполняли похожие задачи, готовясь к нашему вечернему ритуалу.

Всего несколько лет назад эта обстановка была для меня в новинку. У меня никогда не было значимых отношений с женщинами, кроме Фиби. Я не имела матери, на которую можно было бы равняться, а большую часть моей профессиональной карьеры меня окружали мужчины, считавшие, что мне там не место. Долгое время я полагала, что женская дружба в основном бесполезна, но, возможно, это было следствием отсутствия женщин в моей жизни. Полагаю, так и случается, когда тебя воспитывает черствый отец-одиночка, совершенно слепой к социальным условностям.

Было приятно заботиться о людях и получать заботу в ответ. Между нами существовали немая любовь и преданность, более сильные, чем любые узы, которые я могла себе представить.

Одно оставалось неизменным – необходимость защищать их от мира.

Трудно было поверить, будто кто-то вроде меня заслужил ту любовь, что мои девочки дарили мне все эти годы.

Когда мой взгляд скользнул по лицам оживленно беседующих подруг, он остановился на Фиби, которая уже какое-то время наблюдала за мной. Наши взгляды встретились, и она тут же отвела глаза. Даже в тусклом свете я заметила румянец на ее щеках. Это вызвало у меня улыбку.

Я не могла представить более совершенного мгновения. Окруженная теми, кого любила и кто любил меня в ответ – страстно и преданно. Неважно, какое время года на дворе, мои девочки всегда будут рядом. Не было нужды чувствовать себя одинокой. Никогда.