Паровоз шипел, металл скрипел и стонал, затихая, как и положено промышленному зверю. Я почти чувствовал вкус угля на языке, сажа обжигала небо.

Из всех видов дыма паровозный должен бы раздражать меньше всего, но по какой-то причине оказался самым невыносимым. Возможно, дело в том, что еще жгут в топках, кроме угля, чтобы двигать этих мамонтов вперед. По крайней мере, сигары и сигареты пытались прикрыть часть вони от какао и смолы кедра.

Перрон кишел пассажирами, они проходили то слева, то справа, вваливались в двери вокзала, дабы спастись от лютого холода.

– Я нанят не в качестве твоего камердинера. – Люка поставил наши чемоданы на землю без особых церемоний.

– За соответствующую плату ты мог бы стать кем угодно, алчное ты чудовище. Неужто еще один саквояж тебе не по силам? – Я бросил на него взгляд.

– Не будь таким гадом, еще слишком рано. – Люка поправил свою подбитую мехом куртку. – Едем в отель?

– У вокзала должен ждать экипаж. Путь недолгий.

– Сегодня вечером начнешь ее искать?

– Нет. Это подождет до завтра. – Я не хотел посвящать его в детали. Люка знал, что трогать Алину нельзя, и, казалось, не таил на нее зла за оставленные шрамы, но осторожность не помешает.

– Я все еще без вестей от детектива Мура. Его помощники дали адрес, но сам он так и не отчитался о находках.

– Странно. Передай его помощнику, где мы остановились. Вдруг он вынырнет из той таверны, где наверняка засел.

Я взглянул на часы. Если бы удалось отвлечь его на пару часов, я мог бы сдвинуться с мертвой точки в поисках и решить исход этого нашего глупого пари.

По прибытии в отель носильщики засуетились вокруг и забрали наши вещи, едва мы успели оглянуться. Нам выдали ключи от номеров – два ключа для двух отдельных комнат. Мне требовалось пространство и отдых от моего раздражающего спутника.

Я предпочел компанию бара своему номеру, поскольку пустое помещение не сулило ничего хорошего для ума, готового закипеть. Мое настроение становилось все более неустойчивым по мере того, как видения о ней глубже просачивались в трещины моего черепа.

Бар был прилично заполнен для буднего дня и полон интересных компаний. Свет от стойки озарял бутылки и столешницу, превращая все на периферии моего зрения в темноту.

Бармен уже открыл рот, чтобы предложить мне выбрать выпивку, которой я стану себя травить, но я уже указывала на верхнюю полку.

– Бурбон. Любой. – Я облокотился о стойку и подпер голову рукой.

– Вы празднуете? – раздался робкий голос.

Обернувшись к его источнику, я уткнулся взглядом в миниатюрную женщину. У нее были кудрявые светлые волосы, собранные в аккуратный, замысловатый узел. Глаза глубокого зеленого цвета напоминали о лете в лесу. Несомненно, хороша, но у меня не было настроения для такой компании.

– Да, праздную, – пробормотал я, пока бармен передо мной наливал напиток, а затем аккуратно поставил рядом бутылку.

– Слишком бесцеремонно спросить, по какому случаю? – Она заняла место рядом со мной.

– Я ничего не покупаю.

– А я ничего не продаю. – Она нахмурилась. – Просто любопытная посетительница.

– А поговорки про любопытство, которое сгубило кошку, вы не слыхали?

Она грациозно приподняла плечо.

– Сомневаюсь, что ваши тайны могут как-то мне навредить.

Уголок моей губы дрогнул в ответ на ее реплику.

– Ну, если вы настаиваете, я праздную… утраченную любовь, в некотором роде.

– О. – Ее лицо исказилось от беспокойства. – Она… ушла?

– Нет. – Я сделал глоток. – Но она, несомненно, та опасность, которую стоит праздновать.

– Вы говорите об этом с нежностью, – заметила незнакомка.

– Потому что я питаю нежность ко многим порокам, и она среди них. – Я потянулся за еще одной рюмкой и бутылкой, а после налил и девушке.

Плечи красавицы опустились, она расслаблялась по мере того, как я говорил. Девушка горела любопытством, но явно отклонилась от первоначального намерения, с которым подсела ко мне.

– Вы часто так делаете?

– Что именно?

– Охотитесь в заведениях на мужчин. – Я долил себе еще бурбона.

– Ох… ну, не часто. Как правило, я тут не бываю в такое время – работаю в ночную смену. – Она нервно поиграла со своей рюмкой.

– В ночную смену?

– В больнице, – вздохнула она.

Дилетантка.

Я наклонился ближе, сделав глубокий вдох прямо у ее шеи. Сильные духи хорошо маскировали запах – сладковатый, металлический, похожий на латунь.

– Бар – лучшее место для охоты за пропитанием?

Ее лицо побледнело, а плечи заметно напряглись, когда она осознала вопрос.

– Я-я прошу прощения, я не думала, что…

– Ты пахнешь кровью и хлоркой, – сказал я ей, и в горле раздался легкий щелчок, когда посмотрел на нее, – но не тревожься, я прощу тебя, если скажешь одну вещь: ты из Гнезда?

– Я-я не совсем принадлежу к Гнезду, – залепетала она, слишком смущенная, чтобы смотреть на меня.

– Расскажи. – Я покрутил прядь ее волос, выбившуюся из прически.

– Это вроде как дом только для женщин, не совсем Гнездо. В городе есть несколько, но я ни к одному не принадлежу.

– Как интересно. Значит, ты здесь со своими сожительницами?

– Нет, но они ждут меня дома. – Она оглянулась. – Мне нужно идти.

– Если нужно, то иди, конечно. – Я пожал плечами. – Но в следующий раз будь осмотрительнее в выборе жертвы.

Она быстро кивнула, пробормотала что-то вроде извинения, и ее лицо залил яркий румянец. Девушка улизнула при первой же возможности. Ее испуганное выражение лица оказалось идеальным лакомством, чтобы завершить вечер.

Я еще увижусь с ней, вне всяких сомнений.