ТЕНЬ

Кремовая шерсть на фоне кромешной темноты заметна лучше, так что яркости экрана нусфона с лихвой хватает на то, чтобы не потерять кошку из виду. Я спускаюсь за ней, рукой придерживая длинное платье, чтобы не споткнуться, и мысленно отмечая, что мы очутились где-то в районе первого этажа.

Каблуки стучат по каменному полу узких проходов. У меня никогда не было клаустрофобии, но, боюсь, из-за тесноты она скоро проявится. Создаётся впечатление, что стены давят, пытаясь расплющить. Понятия не имею, как здесь ходит Призрак, вероятно, боком.

Кошка уводит меня всё ниже, теперь куда-то на уровень подвала. Температура вокруг стремительно падает, и тонкое шёлковое платье на бретельках едва ли защищает от прохладного воздуха, а усатая провожатая вновь находит лестницу. Но у неё такой крутой спуск, что становится страшновато. Каблуки не способствуют устойчивости, как и высокие и узкие ступеньки, а пасть тьмы услужливо распахнута в ожидании, когда кто-то свалится в её жуткий зев…

– Предки, помогите, – бубню я, замедлясь и упираясь рукой в стену.

Под пальцами тут же ощущается ещё одно клеймо на камне в виде грифона с короной над его головой. Очередной герб Империи, не узнать который просто невозможно. Значит, тайные проходы созданы очень давно и расположены глубоко под театром. Мы явно уже забрались ниже подвала.

Я достигаю ровного пола в коридоре куда более просторном, чем те, что были сверху. Тут сыро и холодно настолько, что я ёжусь, покрываясь мурашками. Мрак вокруг такой же густой, как и раньше.

– Мяу! – требует кошка, выглядывая из прохода впереди.

Я спешу к ней, обнаруживая помещение с распахнутой дверью. Под светом экрана нусфона удаётся разглядеть стол и кресло, а главное – канделябр с тремя свечами. Это явно будет лучше, чем постепенно разряжающийся нусфон.

– Мяу. – Кошка трётся о мои ноги, загадочными зигзагами обходя их снова и снова, пока мы продвигаемся к столу.

– Сейчас, подожди немного, – уговариваю я, наклоняясь. Моя рука проходится по её макушке, пальцы почёсывают ухо, вызывая вибрирующее мурчание.

Отложив нусфон на край стола, беру спички, валявшиеся рядом, и зажигаю свечи. Мягкий тёплый свет отгоняет сплошную черноту, но не способен охватить всё пространство. Тем не менее теперь заметны новые детали комнаты. Например, узкие шкафчики у стены, две миски в углу, в одной из которых поблёскивает вода, а ещё разбросанные по полу вырезки из газет и журналов… с лицом Тины.

Я нервно сглатываю, присаживаясь на корточки и замечая отпечатки ног, прошедших по примятым листкам. Так не относятся к той, кого называют Музой, разве нет?

– Мяу! – напоминает о себе кошка, обрубая размышления.

Она отошла от меня и крутится у дверцы одного из шкафчиков, напоминающих те, что обычно ставят в раздевалки спортзалов или вроде того. Я наконец поднимаюсь, прячу нусфон в сумку и открываю загадочную дверцу. За ней обнаруживается большой пакет дорогого кошачьего корма, а рядом ещё несколько упаковок лакомств. Очевидно, питомица вела меня сюда, движимая исключительно гастрономическими интересами.

– Бедняжка, ты проголодалась, – сюсюкаюсь я с ней, – моя ты красавица!

Щедро высыпаю в миску лакомство с кошачьей мятой, и хвостатая нетерпеливо бросается на еду, а я отступаю, решив оглядеть оставшиеся шкафчики.

В одном из них лежит несколько балаклав, в другом – знакомый мотоциклетный шлем и портупея, а ящик в углу хранит внутри сейф. Пароль неизвестен, так что остаётся лишь догадываться, что Призрак держит там.

Больше изучать тут нечего, поэтому я с канделябром в руке продвигаюсь дальше, оставив сытую кошку на кресле. В основном помещения либо закрыты, либо пусты. Но есть комната с ванной, унитазом за перегородкой и кошачьим лотком поблизости.

У очередной лестницы, обнаруживаются ещё две странности. За одной из дверей – возвышение, на котором стоит каменный гроб с приоткрытой крышкой. Я решаюсь войти и заглядываю в саркофаг, ожидая увидеть иссохшую мумию или вроде того, но там оказывается благородного глубокого фиолетового цвета простынь и подушка, внутри даже лежит какая-то книга по астрономии.

– Он отдыхает тут? – Эхо повторяет мой вопрос с тем же изумлением.

Покинув загадочную усыпальницу, я заглядываю в последнее непроверенное помещение на этом уровне. Это полукруглая комната без пола. На стенах вырезаны переливающиеся символы, а где-то внизу что-то сверкает. Я вытягиваю шею и наклоняюсь, но мутная дымка мешает рассмотреть глубину своеобразного колодца.

Закрыв за собой дверь, я бреду к лестнице, не забывая оставлять метки с помощью помады на стенах у пола, чтобы не заблудиться в случае чего. И правильно делаю, учитывая, что при спуске замечаю, как коридоры вновь сужаются, а повороты имеют множество развилок. Приходится быть внимательнее, расставляя знаки.

Я хлюпаю носом от холода и подрагиваю, но упрямо бреду дальше, надеясь, что в эту ночь Призрак как можно дольше будет находиться вдали от дома.

Мне требуется время на то, чтобы обойти всё, найдя комнату с пианино и даже своеобразную гардеробную, где лежат разнообразные маски, висят костюмы и прочие вещи. Как и наверху, здесь тоже полно пустующих помещений и запертых дверей.

Добравшись до новой лестницы вниз, я проверяю время на нусфоне, обнаруживая две вещи: первая – прошёл почти час; второе – связь не ловит, а нусфон почему-то разряжается быстрее, чем должен. Такими темпами мне придётся ночевать в театре, если не хуже – прятаться от Призрака в его же логове. Нужно поскорее изучить всё и выбираться, пока хозяин подземелья не вернулся.

Я торопливо спускаюсь дальше, стараясь резче дёргать за ручки дверей и быстрее заглядывать внутрь. Впрочем, это получается не всегда. Так я натыкаюсь на ещё одну дверь. Она, в отличие от других, железная и, судя по всему, открывается только снаружи. Отставив канделябр на пол, я не без труда сдвигаю её с места. Из помещения в нос тут же бьёт спёртый воздух с ароматом металла…

Огонь свечей бликует на чём-то, что находится в глубинах тёмной комнаты, разглядеть которую полностью не удаётся. Зато я замечаю два выключателя, настолько обычных, что они кажутся чужеродными в таком месте. Без раздумий нажимаю на них и тут же морщусь от яркости. Когда глаза привыкают к свету, я застываю, обомлев от представшей передо мной картины.

Это настоящая пыточная, иначе не назвать. Слева стоит Х-образный крест, вдоль стен висят орудия пыток, в центре – металлический стол, напоминающий тех, что есть у патологоанатомов или некромантов. Справа же – клетка с покрытыми ржавчиной прутьями, а поблизости вмонтированы железные кольца с висящими на них цепями и кандалами. Сомнений в том, что именно тут Призрак держал Нико, у меня не возникает.

Я спешу покинуть жуткое помещение и продвигаясь дальше, желая обнаружить тупик и конец мрачного подземелья, но нет… Впереди уже маячит провал следующей лестницы вниз.

– Да ты издеваешься? – Моя нога раздражённо топает, каблук едва не высекает искры из камня. – Ты что в недрах земли живёшь? У тебя собственная Бездна, как у Морока?

Эхо прокатывается по коридорам и заглушается где-то вдали. А я дёргаю ручку двери поблизости. За ней находится та самая загадочная полукруглая комната, но на сей раз я добралась до начала (или конца?) этого помещения. По крайней мере, тут есть пол…

Здесь, прямо по центру, выстроено что-то вроде постамента или алтаря, который накрыт чёрным шёлком. По бокам стоят необработанные магические кристаллы с грубыми острыми краями. Энергия в них пульсирует светом, то разгораясь, то потухая. Символы на стенах искрятся, мистически переливаясь. Но не это привлекает внимание, а то, что лежит на ткани – моё изображение.

Одно из тех, что я швырнула в мусорку, а Призрак, очевидно, украл его. После того как я выбросила пакет в уличный бак или до? Если до, то он проникал в мой дом, куда раньше, чем думалось… Это жутко и мерзко. Не знала, что следует проверять собственный мусор! Но ещё это захватывающе, ведь Призрак, высшее существо (каковым он себя наверняка считает) копалось в мусорном ведре ради одного моего изображения не лучшего качества!

Я прикусываю губу, хмурясь. Подобное не должно нравиться, только если ты не жадная до внимания сумасшедшая девка или… если на тебя не воздействуют магией. Вспомнились слова Рутила о замыкании. Чем бы оно ни было, оно влияет на меня. Возможно, это нечто связанное с этим проклятым местом и алтарём или…

Сверху вдруг слышится кошачье мяуканье и негромкий до боли знакомый голос:

– Кого ты привела к нам, Маго?

Я медленно отступаю, стараясь не цокать каблуками и даже не дышать. Двигаюсь неспешно, с запрокинутой головой, поэтому вижу, когда дверь сверху открывается совершенно беззвучно и показываются два гневно сверкающих сине-фиолетовых глаза.

– Блять, – только выдыхаю я.

Призрак молча шагает вперёд.

Он падает, обрушиваясь мрачной тенью.

Мозг работает на автомате, заставляет тело двигаться. Я отшатываюсь, разворачиваюсь и бегу вглубь коридоров. Позади ничего не слышно, но стоит обернуться на повороте, как вспыхивают две точки – глаза. На ходу я швыряю канделябр, метя в них. Нет времени проверять, достиг ли снаряд цели, но судя по звуку, Призрак успел увернуться.

Сколько форы у меня в запасе? Пара секунд? Понятия не имею, но без освещения мне ни Морока не видно. Я останавливаюсь у стены, стараясь не издавать лишних звуков, и стягиваю туфли. Ледяной пол опаляет ступни, зато шаги тихие. Впрочем, надежды на собственную бесшумность быстро рушатся…

– Я слышу тебя, Дикарка. – Чарующий голос Призрака проносится по коридорам. Неясно, откуда он звучит, кажется, будто само пространство разговаривает со мной. – Твоё сердце так быстро бьётся…

Учащённый пульс ощущается даже в висках, подтверждая чужие слова. А у тёмных слишком острый слух… Что ж…

На ощупь я вытаскиваю из сумочки пистолет и снимаю его с предохранителя, а после наклоняю голову, прижимая ухо к плечу, второе закрываю свободной рукой, и я надавливаю на спусковой крючок. Оглушительный грохот выстрела проносится по подземным лабиринтам. Эхо усиливает его и продлевает, помогая мне лишить соперника хотя бы одного преимущества – идеального слуха.

И всё же самой звона в ушах избежать не удалось. Представляю, каково Призраку… Я морщусь, передёргивая затвор, и оглядываюсь, чтобы удостовериться – поблизости нет сверкающих глаз. В тусклом свете нусфона ищу метки и иду по ним. Тиннитус постепенно пропадает, и к тому времени, когда я возвращаюсь на уровень выше, слышится злобный вопль.

– Сука!

Я усмехаюсь, пытаясь прикинуть, когда слух Призрака полностью восстановится. Успеет ли его незваная гостья выбраться?

– Знаешь, врываться в чужой дом без разрешения неучтиво! – агрессивно заявляет Призрак.

– То есть плохо делать так же, как ты? – не удерживаюсь я от язвительной реплики.

– Справедливо, – чуть спокойнее отзывается Призрак. Пока он остаётся где-то внизу, голос звучит глуше, но всё ещё слышен. – Но я не стрелял в твоём доме!

Я не отвечаю, пытаясь понять, куда дальше. Да уж, в относительном покое и со свечами ориентироваться было гораздо проще.

– Зря ты пришла сюда, – продолжает Призрак. – И тебе та-ак повезло, что ловушки не среагировали на тебя…

Ловушки? Тут были ловушки?

– …иначе пришлось бы исполнить для тебя заупокойную мессу и всё же объясняться перед Ковентиной, как сгинула её сестра.

Ковентина. Не Муза.

Интересно…

Впрочем, не так интересно, как то, что я стою у лестницы, ведущей вниз! Я буквально сделала несколько кругов и вернулась сюда же. Проклятие!

– Значит, твои ловушки дерьмо! – зло ору я в пустоту лестничного пролёта.

– Отнюдь, – звучит бархатный голос из-за спины.

Обернувшись, я замечаю два огонька и вскидываю пистолет. Призрак перехватывает мои запястья и выворачивает их. Я вскрикиваю от внезапной боли и рефлекторно разжимаю пальцы. Пистолет глухо ударяется об каменный пол.

– Мои ловушки идеальны и сверхчувствительны, а проход закрыт для посторонних, – шипит Призрак, толкая меня к стене.

Я ударяюсь спиной и судорожно глотаю кислород, не видя ничего, кроме двух сверкающих глаз – единственного источника света здесь.

– Магия Иных позволяет мне многое делать незаметно, в том числе заговаривать зеркала и настраивать проходы на энергии определённых существ. Как ты прошла, мелкая дрянь?

– С кошкой, придурок! – Моя рука рыщет по сумке, нащупывая защитный артефакт.

– Невозможно! – восклицает Призрак. Он так близко, что я ощущаю аромат горького миндаля и древесных смол. – Проход не открылся бы рядом с чужаком, а твоя энергия…

Он вдруг замолкает и отворачивается, будто раздумывая над чем-то. Я же пользуюсь заминкой и вытаскиваю артефакт. Слово-активатор звучит лишь в мыслях, но этого достаточно. Артефакт срабатывает, стоит вжать его в тело Призрака. Тот охает, а я успеваю вывернуться.

Во тьме не успеваю сориентироваться и слишком поздно понимаю, что рванула в сторону лестницы. Приходится использовать единственный доступный путь. Но что делать? Я в ловушке. Пистолет валяется где-то в коридоре, из защиты у меня только пара артефактов.

Сердце в груди стучит так громко, что почти заглушает нарастающее рычание. Оно становится всё отчётливее, словно какой-то зверь гонится следом. Очевидно, Призрак взбешён моими выходками…

В полной тьме я дёргаю первую попавшуюся ручку и вбегаю в знакомую полукруглую комнату с алтарём, загадочными символами и тусклым светом кристаллов. Стараясь дышать глубже и тише, я прячусь за алтарём. Страх быть пойманной разгоняет кровь и мешает рассуждать, и всё же разумный вопрос вторгается в мысли. Как я успела добежать до противоположного конца лабиринтов коридора, если едва спустилась?

Вибрация и негромкий гул от скопления магии, а также переливающиеся символы, словно намекают, что проклятая полукруглая комната не так проста. Я приподнимаюсь, выглядывая из-за алтаря. Ужас мгновенно пронзает тело: вход исчез!

Я вскакиваю, задрав голову. Однако выше тоже не видно ни одной двери. Меня будто посадили в своеобразный зиндан.

– Блять! – мрачно резюмирую я, обхватывая себя руками, чтобы согреться.

– Никак не научишься хорошему поведению? – шепчет Призрак прямо на ухо.

Я дёргаюсь и разворачиваясь, снова вжимая артефакт в него, но ничего не происходит.

– Здесь это не сработает, Дикарка, – хищно скалится Призрак, показывая удлинённые клыки тёмного. Он всё ещё в том же костюме, а маска скрывает лишь правую часть лица и нос.

Подмывает снова начать материться, но вместо этого, я отшатываюсь и хватаю один из магических кристаллов. Острые края режут нежную кожу ладони, но я держу крепко своё единственное теперь оружие и пялюсь на Призрака, точнее, на место, где он стоял. Подлец буквально исчез, не оставив после себя ни следа.

Я озираюсь по сторонам, но это не помогает. Так же внезапно, как исчез, Призрак появляется за моей спиной, срывает с меня сумку, отшвыривает её и перехватывает запястья.

– Ты серьёзно считаешь, что сможешь справиться с одним из лучших таахов?

– Нет, но вдруг ты опять испугаешься и сбежишь, – фыркаю я, пытаясь пошевелиться.

– Ты сумасшедшая дикая сука, которая не умеет думать и прёт напролом! – Призрак встряхивает меня, как тряпичную куклу.

Кристалл в моей руке вспыхивает, заряд магии отдаёт болью даже в костях, и я вскрикиваю. Выроненный магический кристалл, испачканный моей кровью, со звоном приземляется на пол.

– Отпусти меня, – требую я. – Мы оба знаем, что ты не убьёшь меня, это мы выяснили ещё у зеркала…

– Тогда ты помнишь, о чём я предупреждал тебя, мелкая дрянь, – дыхание Призрака опаляет мою шею.

– Думаешь, запоминаю все твои тупые речи про низших существ?

– О чём… – Его клыки царапают кожу. – …предупреждал?

– Не помню.

– Хорошо, Дикарка, мне нетрудно повторить. Я предупредил, что запру тебя в клетке и буду трахать, когда захочу.

Нужно почувствовать омерзение. Ну же! Содрогнись от ужаса!

Но нет, вместо этого я ощущаю сладкую истому предвкушения. Мне хочется вновь почувствовать Призрака в себе, сделать всё медленнее, чтобы испытать каждую каплю блаженства от той порочной и мерзкой, но всё ещё возбуждающей связи.

Это не я! Не я! Это проклятая магия Иных! Что-то, о чём говорил Рутил, вот что заставляет меня так себя чувствовать!

– Ты меня заколдовал! – Я дёргаюсь в хватке Призрака.

– Что? – недоверчиво переспрашивает он.

– Рутил сказал!

– Я ведь предупреждал тебя! – Гремит злобный голос, отражаясь от стен. – Ты не должна приближаться к нему!

– Будто у меня было желание общаться с очередным тёмным, тем более с твоим дядюшкой.

– И что же он разболтал?

– У нас не было времени для чинных бесед, зато Рутил успел предложить мне секс…

Пространство сотрясается и на секунду всё вспыхивает ярким светом, ослепляя.

– Тшэс34[34]! – Слово мне не известно, вероятно, это эльфийский, но судя по интонации, оно определённо означает что-то вроде «мудак». – Что ещё?

– Он упомянул какое-то замыкание… И я тебе, блять, не замок, чтобы замыкать! Не знаю, что ты там начародействовал на своём алтаре, но расчародействовай обратно! – вскрикиваю я, пытаясь пяткой ударить его по ноге. Раненая рука болезненно покалывает, кровь капает на пол, но сейчас не до этого.

– Хм… И что же я, по-твоему, сделал своими… чарами?

– Отнял мою свободу воли! Ты заставил… Ты… – Лучше умру, чем признаюсь ему в своей влюблённости, даже созданной с помощью магии. – Отпусти меня! Мудак! Ненавижу тебя!

– Но этого недостаточно. – Пальцы, обтянутые чёрной кожей перчаток, трогают меня так, словно перебирают струны. – Ты ненавидишь недостаточно сильно.

Губы Призрака почти касаются меня, его руки больше не удерживают меня, а скользят по шёлку платья. Я вдруг осознаю, как холодно вокруг, и как тепло рядом с ним. Призрак мягко отводит длинные волосы и наклоняется, оставляя горячее прикосновение своих губ к моей шее позади. Его шёпот покалывает мою кожу:

– Ненавидь меня сильнее, Юна.

Я вздрагиваю и отшатываюсь, разворачиваясь к нему лицом и едва не ударяясь бедром об угол алтаря. Призрак замирает, в его глазах то же безумие, что было в тот день у зеркала…

– Отпусти меня, – негромко то ли прошу, то ли приказываю я.

Губы Призрака дёргаются, уголки приподнимаются в подобии улыбки.

– Нельзя. Ты сама спустилась в мой подземный мир, Дикарка. Обратной дороги нет.

– Уверена, есть. Давай… договоримся.

Улыбка Призрака становится шире, безумнее. Вероятно, он вспоминает другие наши сделки, а точнее, способы их заключения.

– Отлично. И чего же ты хочешь?

– Всё того же и… И чтобы ты убрал моё изображение отсюда и больше не делал то, что ты там делаешь… – неуверенно отвечаю я.

– Считаешь дело в этом? В алтаре и твоём изображении на нём? – Призрак скалится. Он похож на психа, когда хватает тонкую картонку с моим лицом, отпечатанным на ней, и отбрасывает ту в сторону. – Тогда заменим копию оригиналом!

Он не даёт мне ответить, вместо этого хватает за талию и поднимает, усаживая на алтарь.

– Что ты творишь?! – взрываюсь я, пытаясь сползти, но Призрак не позволяет.

– Проверяю твою теорию. – Он толкает меня, заставляя упасть всем телом на алтарь.

– Мудила! У меня и так синяки после тебя!

– Да что ты? Уверен, они теперь быстро заживают, и твоя рука заживёт быстро, – Призрак поднимает кровоточащую ладонь, слизывая алые капли.

А я даже не могу возразить, ведь в чём-то он точно прав: синяки, которые сходили после его ночного визита и царапины от ксенов на бёдрах загадочным образом исчезли, стоило добраться до дома. Это произошло слишком быстро, будто кто-то или что-то вылечило меня…

– Объясни, поч?.. – Рот Призрака накрывает мой, не давая договорить.

Он придавливает меня своим телом к алтарю, терзая губы алчным грубым поцелуем. Я чувствую привкус собственной крови и почти задыхаюсь, пытаясь не шевелиться, не двигаться, не делать то, что так хочется… Его клыки царапают меня, но боль лишь разжигает пламя внутри. Это грёбаный пожар, похожий на стихийное бедствие – так ощущается моя глупая влюблённость.

Колено Призрака опускается между моих ног, упираясь между ними и создавая слишком приятное давление. Я задыхаюсь, и он милостиво отстраняется, зависая надо мной. Его рот испачкан моей помадой, пыльно-розовый оттенок мазками украшает кожу в шрамах. На моих губах остаётся слюна, которую я показательно слизываю и сглатываю, не отрывая взгляда от Призрака.

Его дыхание сбивается, и он снова наклоняется, поцелуями оставляя пылающие метки на шее и ключицах. Я резко втягиваю воздух, когда Призрак поддевает лямки и спускает их вместе с платьем, открывая вид на мою грудь. Температура помещения контрастирует с горячим влажным ртом, втягивающим мой сосок.

Стон будто вспарывает губы. Он болезненный, потому что неправильный. Его не должно существовать, я не должна наслаждаться ласками, но делаю это. Опять. Призрак сминает вторую грудь и приподнимается, явно любуюсь проделанной работой.

– Я низшее существо. – Остаётся лишь напоминать ему, в надежде, что он сам остановится.

– На этом алтаре ты – моё подношение, – хрипло выдыхает Призрак.

Он отталкивается от каменной поверхности, слезая с меня и тут же хватая за щиколотки. Призрак дёргает меня, сдвигая тело к самому краю. Платье задирается, сминается где-то в районе живота.

– Что… Что ты творишь?

– Собираюсь вкусить своё подношение… А теперь раздвинь ножки.

Не могу вымолвить и слова, когда вижу, как Призрак опускается перед алтарём, на котором раскинулась я. Не дожидаясь моего позволения, он резко срывает с меня бельё и с силой разводит мои колени в стороны.

Начинает казаться, что я сплю, вот только не понимаю: это кошмар или сладкая греза? Теперь уже самой хочется повторить все те слова, что Призрак настойчиво говорил: про скверну, недостойность и всё в таком духе. Возможно, подобное всё же отрезвит его… Вот только не уверена, что хочу этого. Мне слишком любопытно, как его рот будет ощущаться между моих бёдер.

Его дыхание опаляет, кажется, даже прохлада вокруг стала жарой, в которой я плавлюсь, словно воск горящей свечи. И Призрак прекрасно видит это – его лицо напротив моей промежности. Всего на миг я ощущаю стыд и неловкость, словно должна срочно оправдаться перед любовником за то, что недостаточно гладко выбрила киску или вроде того. Даже жду комментарий Призрака про грязь или отвратительность, но вместо этого, он проводит языком между моих ног, пробуя меня.

Мы стонем в унисон. Я изгибаюсь, но всё ещё пытаюсь сомкнуть колени, однако пальцы Призрака впиваются в мои колени, удерживая их широко раздвинутыми для него. Возбуждение пульсирует, нарастая с каждым новым движением языка. Кончик носа маски Призрака упирается в клитор, и я закатываю глаза. Мои зубы впиваются в губы, чтобы не позволить себе лишние звуки наслаждения, которые тухнут где-то в груди.

И Призрак явно недоволен, он отрывается от своего занятия, хищно облизываясь и пялясь на меня. Холод пробегает там, где ещё недавно ощущался жар чужого рта, вынуждая ощутить боль от пустоты.

– Кажется, инструмент плохо настроен, раз не играет, – сиплым голосом произносит Призрак.

Я всё же вскрикиваю, когда его клыки распарывают кожу на моём бедре. Призрак кусает меня и слизывает выступившую кровь. Одной рукой он поглаживает колено, двигаясь выше по ноге. Его пальцы проводят по тем же местам, что и его язык, прежде чем вонзиться внутрь.

И снова мой вскрик дрожит в воздухе. Я изгибаюсь, теряясь в боли и удовольствии, но второго меня снова лишают. Призрак делает несколько движений, а затем освобождает пальцы и поднимается. Его ширинка натянута, и внутри мелькает жуткая надежда на то, что раздастся щелчок ремня и звук расстёгивающейся молнии, но нет.

– Давай проверим твой ротик…

«Просто встань! Останови это!» – твердит рассудительная часть меня. Но, вероятно, я и правда низшее существо, потому что похоть затуманила разум, и когда пальцы Призрака вторгаются в мой рот, я послушно сосу их.

– Видишь, всё не так уж и сложно, – говорит он, убирая руку. – А теперь проверим звучание инструмента и память… Как меня зовут?

Есть ли у меня выбор? Очевидно, можно попытаться высвободиться, однако это будет трудно… Или можно остаться лежать здесь, получая такое неправильное удовольствие. А ещё можно остановиться где-то посередине. Насладиться всем сейчас, а после сбежать.

Найдя компромисс между своими спорящими частями, я наконец отвечаю:

– Иолит. Тебя зовут Иолит.

– Хорошая девочка. Ещё раз.

– Иолит, – выдыхаю я.

Призрак улыбается и вновь опускается на колени. На сей раз его ласки интенсивнее, он облизывает меня, посасывает клитор и причмокивает так, что начинает казаться, будто я действительно его съедобное подношение, а он мятежный дух, пьющий сладкий нектар, оставленный ему на алтаре.

Я извиваюсь на его каменной поверхности, но не для того, чтобы освободиться, а от усиливающегося блаженства. Мои всхлипы взлетают, подхваченные эхом, бёдра двигаются навстречу Призраку, а его пальцы придерживают меня за ягодицы, настойчиво трахая меня языком. Трение клитора об его маску приближает разрядку.

– Иолит, – по букве выстанываю я его имя.

Он тоже стонет, вжимаясь в меня своим лицом. Вибрации от этого звука пробегают по телу, похожие на маленькие искры. Они добираются до фитиля бомбы и поджигают её. Оргазм взрывается внутри, и я кончаю с его именем на устах.

Иолит.

Бёдра обхватывают его голову, но он даже не сопротивляется, позволяя мне разрываться на кусочки от эйфории. Я тяжело дышу, когда наконец начинаю осознавать, что только что кончила на маску Призрака, на его губы в шрамах…

– Блять! – выругиваясь я, освобождая его из хватки своих ног и нервно сажусь на алтаре, пытаясь поправить платье.

Призрак же остаётся на коленях, дыхание вырывается из него со странным свистом, его глаза полуприкрыты, а руки безвольно висят. Я же замечаю дверь за его спиной. Она вновь появилась!

Не тратя времени даром, я вскакиваю, преодолевая желание разнеженного тела расслабленно откинуться на алтаре. Сейчас или никогда! Рука вновь хватает ближайший магический кристалл. Теперь это единственный источник света, доступный мне. С ним я выскакиваю в коридор и судорожно ищу метки, не понимая, где именно оказалась. К счастью, розовые стрелки помады всё ещё здесь, и я начинаю очередной побег, сама не веря в свои шансы вырваться из подземного лабиринта Призрака.