ТЕНЬ

Я делаю большой глоток шампанского и осматриваю толпу. Волберт утверждал, что гостей будет довольно мало, однако то, что для него вписывается в рамки «довольно мало» для меня ощущается, как «слишком много». Это тревожит меня почти так же сильно, как и наличие масок на людях. Призраку даже стараться не придётся, чтобы скрыться на виду… Если он, конечно, решит прийти…

Не понимаю, что чувствую, думая о вероятности того, что одним из гостей окажется он. Иолит. По телу уже привычно пробегают мурашки при мысли о том, что он раскрыл своё имя. Ради этого всего-то надо было дать ему себя трахнуть…

Я морщусь, залпом допивая бокал. Никак не могу избавиться от Призрака, нагло поселившегося в моей голове. Он уже давно там, разумеется, но именно в последние дни его, как людей в этом зале – слишком много. Его пиджак до сих пор висит на стуле в моей комнате, напоминая о произошедшем и о том, что я должна сделать: доказать его существование. А потом сдать его полиции или сразу Службе!

Но трудно избавиться от идей о том, что ещё я могла бы сделать… Что мы могли бы сделать… Я кусаю себя за щёку, чтобы болью выбить из себя дурацкие идеи о том, что не должно произойти никогда! Мои чувства к Призраку становятся всё более пугающими и опасными, кажется, словно теряется какая-то очень важная часть меня. Та часть, что точно знает, что хорошо, а что плохо и кого нужно защищать, а на кого нападать.

У меня было столько шансов сделать что-то, но я выбирала бездействие, потому что только так могла продлить болезненно-приятное ощущение, которое возникало рядом с Призраком. Сейчас я понимаю, что это… влюблённость. Она затуманила мой разум и мешала оберегать Тину. И как глупое сердце вообще выбрало кого-то настолько мерзкого, как Призрак, для любви?!

Тело потряхивает от переполняющих меня эмоций. Я ставлю пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта в маске и забираю наполненный. Взгляд соскальзывает с одной маски на другую, пытаясь найти ту, что прячет Призрака. Я знаю, что он пришёл сюда, не мог не прийти. Для всех это лишь маскарад на один вечер, для него маскарад – вся жизнь. И как упустить такой шанс, когда каждый в помещении приравнен к нему самому – каждый скрывает личность.

Это вечер нормальности для Призрака. И он здесь, среди гостей, я ощущаю это всем телом, навязчивым зудом на коже и под ней, ломотой в костях. Потому что меня тянет к нему всё сильнее… Это пугающее чувство. Оно ужасно настолько, что я схожу с ума… Иначе, зачем в моей сумке лежит уже не артефакт, способный задержать кого-то, а пистолет, способный убить?

Тина улыбается, переговариваясь с одним из певцов, но косится на меня с тревогой. Я усмехаюсь и машу рукой, чтобы успокоить сестру, но сама думаю лишь о том, что обязана защитить её. Спасти от лап Призрака, даже если придётся совершить грёбаное преступление.

Тина явно беспокоится обо мне, и я не могу её за это винить. Сегодня я вообще тайком пробралась в её дом… Сестра уехала в театр заранее, а я без её ведома пробралась к ней, потому что при ней вытаскивать пистолет из сейфа не хотелось. Она бы тревожилась ещё сильнее, а так…

Давно пора было перенести сейф с оружием себе в квартиру, но там и так мало места, да и пострелять негде, то ли дело за городом. Поэтому сейф и стоял у сестры. Но она знает пароль от него, так что… Остаётся надеяться, что Тина не решит заглянуть внутрь.

Не знаю, почему я наконец взяла пистолет. Давно уже не могу рассуждать здраво и не могу обратиться за помощью к другим, застряв между кривых зеркал, искажающих реальность настолько сильно, что желание близости с Призраком становится невыносимым. Но что теперь делать с пистолетом? Это не просто способ самозащиты, это способ покончить с чем-то раз и навсегда. Покончить с моей опасной влюблённостью, покончить с Призраком…

Способна ли я убить кого-то? Как бы жутко это ни было, но да. Даже в детстве, беря нож и несясь на отца, я чувствовала решимость в том, чтобы довести всё до конца… Моей целью было уберечь себя и маму. Это был акт отчаяния, но и тогда, и сейчас я понимаю, что не буду сожалеть, если придётся лишить жизни того, кто посягает на безопасность родных. Однако другой вопрос не имеет такого же чёткого ответа…

Способна ли я убить Призрака? Не уверена… Возможно, это единственный выход, но боюсь, если позволить себе даже взглянуть в его пронзительные глаза, моя рука дрогнет. И будет обидно оставить себя без разгадки о том, кто такой на самом деле Иолит, и почему он скрывается за маской…

Слышится звон – по своему бокалу постукивает Волберт, привлекая общее внимание. Директор выходит в центр и добродушно улыбается, громогласно объявляя:

– Как и обещали в приглашениях, мы покажем вам частичку предстоящей премьеры. Надеюсь, вы уже прочувствовали атмосферу мюзикла, – Волберт многозначительно указывает на свою маску, прикрывающую верхнюю часть лица. – Теперь настало время не просто ощутить её, но и погрузиться…

Директор отступает в толпу, а служащие театра деликатно оттесняют гостей к стенам. Оркестр замолкает на мгновение, а свет в зале постепенно гаснет, становясь тусклым. В центр же выплывает магический шар, зависает прямо под люстрой и устремляет луч мягкого света вниз, освещая островок для собирающихся танцовщиц. Они в нарядах для мюзикла, воздушные ткани сияют и переливаются, перламутрового цвета маски полностью скрывают лица девушек, усиливая загадочность и мистичность. Журналисты уже нацеливают мфизы на открывающееся им зрелище.

Вступает оркестр, музыка движется вместе с телами, но мне некогда глазеть. Двигаясь чуть поодаль увлечённо следящих за представлением гостей, я внимательно оглядываю каждого, пытаясь узнать в них Призрака, и едва замечаю, что Тина и другой артист начинают петь. Дуэт создаёт неповторимое звучание, но мне трудно следить за песней, так что, когда всё завершается оглушительными аплодисментами, я вздрагиваю от неожиданности, нервно хватаясь за сумочку. Проклятие! Сама напугала себя до Морока!

– А теперь давайте насладимся маскарадом! Танцуйте, общайтесь и главное – получайте удовольствие от вечера, – Волберт салютует собравшимся бокалом и вновь отступает, уже переговариваясь с какой-то пожилой незнакомкой.

Я нахожу взглядом Тину, убеждаясь, что с ней всё в порядке. Она стоит рядом с Сэлом и ещё парой артистов, увлечённо болтая. Я же останавливаюсь у зеркальной стены, наблюдая за отражениями гостей. Так моя навязчивая слежка чуть менее заметна. Только бы не взглянуть на себя ненароком… Зеркала с недавних пор вызывают во мне противоречивые чувства…

Вдруг я замечаю, как от толпы отделяется щуплый худощавый человек с русыми приглаженными волосами. На нём кремовый костюм и светлая маска в тон. Мужчина семенит в мою сторону, и я хмурюсь, пытаясь понять, кто он такой и что ему нужно.

– Госпожа Клейн, верно? – окликает меня незнакомец, остановившись за моей спиной.

– Верно, а кто интересуется? – неохотно отзываюсь я, разворачиваясь к нему.

– Андер Ольсен. Видите ли, мне сообщили, что по поводу госпожи Ковентины Клейн необходимо обратиться к её сестре Юне Клейн, – осклабился мужчина.

Выглядел он максимально отталкивающе, напоминая помойную крысу, которую кто-то нарядил в костюм.

– Мой хозяин весьма впечатлён вашей сестрой, какая грация, какой голос, а внешность…

– И? – грубо прерываю я.

Беседа не вызывает во мне ничего, кроме тревоги и гнева. Оценивание Тины уже плохо, но то, как Ольсен назвал того, кому служит хозяином ещё хуже. Кем бы ни был этот хозяин, он явно птица высокого полёта, так ещё и с рабовладельческими замашками, судя по обращению к нему. От таких вряд ли можно получить что-то кроме кучи проблем.

– Ах, любите сразу переходить к сути, это восхищает, – подобострастно лыбится Ольсен. – Так вот… Ваша сестра может обрести очень и очень многое под покровительством моего хозяина, только назовите цену…

Я делаю глоток шампанского просто для того, чтобы взять в руки себя, а не пистолет. Жажда выпустить обойму в тупую рожу этого гандона зашкаливает, но надо держаться. Как минимум потому, что только так я смогу выяснить нечто большее. Лучше знать, откуда исходит угроза, чем выпустить пар, но пребывать в неведении о том, кто источник опасности.

– Вы же понимаете, что такое не решается за несколько секунд, – притворно улыбаюсь я. – Нужно обсудить всё с Ковентиной, а для этого мне нужно больше подробностей.

– Разумеется! Я рад, что вы готовы к диалогу и понимаете, что творческие профессии нуждаются в поддержке…

Мне стоит больших усилий сохранить на лице бесстрастное выражение и даже кивнуть.

– Мой хозяин, вероятно, вам известен, его имя Рутил, – Ольсен смолкает, явно ожидая от меня реакции.

Странное имя мне ни о чём не говорит, и я выгибаю одну бровь, ожидая продолжения.

– Его семья и… эм… большая семья… В общем, он был меценатом театра, долгое время.

В путанной речи Ольсена мало что можно понять, кроме того, что некий Рутил меценатом именно был и, видимо, ещё до Волберта на посту директора. Интерес к Тине и новая информация убеждает только в одном: Рутил – один из тех, кто пользовался театром ночью, то есть участвовал в поддержании борделя здесь. В общем, однозначный ублюдок.

Просто прекрасно! Я не разобралась со сталкером сестры, а уже появилась рыбка покрупнее… Вот же дерьмо!

– Мой хозяин никогда не терял надежды вернуть прежние хорошие отношения с театром, – продолжает Ольсен. – Конечно, пока это проблематично из-за этого жирного директора…

Неожиданно я чувствую укол обиды. Волберт, конечно, не маленького размера, да и сама грешна, называла его шаром, но в словах Андера слышится неприкрытое пренебрежение, которого директор точно не заслужил. Уж точно не за его вид или за то, что пытается не допустить повторения истории с ночной жизнью театра.

– Но уверен, мы сможем что-то сделать с этим, а пока… Личные отношения артистов директора не касаются. Так что будет лучше, если всё останется между нами, понимаете? – ухмыляется Ольсен.

– Разумеется!

– Вот и прекрасно! Так вот, мой хозяин – крупная фигура, хоть и не для людей… Впрочем, зависит от каких, я-то тоже человек…

«Или крыса-переросток» – мысленно отмечаю я, но внимательнее прислушиваюсь к каждому новому слову.

– Рутил – это кадан тёмных эльфов в Западном и Южном кантонах.

– Прошу простить мою неосведомлённость, но что такое «кадан»?

– Ах, что-то вроде босса, – подмигивает Ольсен. – Это старомодное словечко из эльфийского, мой хозяин трепетно относится к такому, так что лучше обращаться к нему именно так: «кадан Рутил».

Я подношу бокал ко рту, делая глоток и ещё один, чтобы скрыть изумление. Тёмные эльфы! Они доставляют слишком много проблем. Но Призрак наверняка знает Рутила или… подчиняется ему.

– В любом случае вы должны понимать, сколько всего он способен предложить вашей сестре всего лишь за её… ласки, – губы Ольсена растягиваются в мерзостной улыбочке.

Его слова вызывают тошноту, как и он сам, так что я спешу избавиться от Андера, пока меня не вырвало на его светлый пиджак.

– Щедрое предложение, мы с сестрой его обсудим. Но давайте не будем торопить события и решим всё… Скажем, после премьеры. Ждать не так уж и долго.

Ольсен понимающе кивает и всё же покидает меня. Слава предкам! Я пялюсь в спину Андера, следя за тем, куда он направляется. Наконец он останавливается рядом с высоким мужчиной в чёрном костюме тройке. Его пиджак расстёгнут, в одной руке бокал, другая в кармане брюк. На лице полумаска, скрывающая верх лица. Она тёмно-графитовая, но на свету отливает фиолетовым. Чёрные волосы зачёсаны назад, открывая на всеобщее обозрение остроконечное ухо. Он стоит в тени, привалившись к стене, когда к нему подбегает Ольсен. Очевидно, это и есть сам Рутил…

Внутри всё леденеет, когда наши взгляды сталкиваются. Рутил достаточно высокий, чтобы смотреть на меня своими лиловыми глазами поверх головы Андера. И, заметив меня, тёмный мягко улыбается, приподнимая свой бокал, словно чокаясь со мной на расстоянии. Я повторяю его действие, и мы вместе отпиваем шампанское, удерживая зрительный контакт, пока танцующая пара наконец не заслоняет меня.

Я спешу оставить свой бокал на подносе официанта и пробираюсь к Тине. Мне просто необходимо увидеть её, убедиться, что она в порядке, хотя и так ясно, что Рутил не торопится к ней… И всё же. Кто бы знал, что её неземная красота и хрупкость так опасны, ведь привлекают самых жутких чудовищ?

Кто-то перехватывает меня: в запястья нагло вцепляются посреди зала и, не спрашивая, утаскивают в эпицентр кружащихся в танце парочек. Я могла бы вырваться, могла бы каблуком засадить в голеностоп, но не сделала ничего, потому что… сине-фиолетовые глаза. Призрак. Он выбивает воздух из лёгких одним своим присутствием, а касанием посылает электрические разряды по телу. Ненавижу его! Ненавижу себя за то, что испытываю к нему!

– Кажется, у тебя состоялся увлекательный диалог, Дикар-рка, – он мягко рычит, его голос почти вибрирует, когда Призрак произносит прозвище, которым меня наградил.

Его ладонь ложится на мою поясницу, пальцы вминаются в ткань с такой силой, будто он пытается дотронуться до кожи сквозь грёбаное платье. Сегодня Призрак одет в чёрный костюм, на воротнике тёмной рубашки серебряные уголки с цепочкой, на руках кожаные перчатки, а на одном плече висит плащ с фиолетовым подбоем, почти в тон моему платью. Лицо полностью скрывает чёрная маска, а остроконечные уши прячутся за волосами.

– Нам обязательно обсуждать это в танце? – наконец собравшись с мыслями, мрачно интересуюсь я.

– Да, – безапелляционно отвечает Призрак.

Я даже не умею танцевать, но теперь понимаю, что означает «вести партнёршу». Призрак ведёт меня, заставляя изгибаться ему навстречу и подчиняться каждому его движению. Он кружит меня, бросает в повороте и через секунду хватает, притягивая обратно с такой силой, что я с оханьем врезаюсь в него грудью. Его рука на моей талии не позволяет отодвинуться, и мучительный танец продолжается.

– Что на этот раз тебе от меня нужно? Опять будешь говорить, что я низшее существо? – Губы растягиваются в едкой усмешке.

– Ты моя болезнь, Юна Клейн…

Я закатываю глаза, готовясь выслушивать очередную речь о своей «грязи».

– …но ты и моё лекарство.

Ноги неловко переступают, и от удивления я едва не падаю, однако, разумеется, Призрак держит крепко, не позволяя моей неловкости взять верх. Финал фразы из его уст звучит почти как комплимент.

– И всё же, сейчас не об этом, а о том, что тебе говорил тот холуй.

– Значит, у нас серьёзный разговор? А я думала, ты просто соскучился…

– Я должен это комментировать?

– Было бы неплохо и…

Он прерывает реплику, крепче сжимает мою руку, почти заламывая её, вынуждая повернуться к нему спиной. Лопатками я упираюсь в его грудь, а ладонь Призрака скользит по животу, пальцы игриво проводят вниз, словно напоминая, что могут опуститься сильнее… Внутри вспыхивает возбуждение, дыхание учащается.

– Ты потрясающе выглядишь в этом платье, и я с удовольствием преподал бы тебе урок хорошего поведения, трахнув прямо в центре зала перед всеми, но всё серьёзно, так что сосредоточься, Юна. – Шёпот Призрака обжигает мою кожу.

Я почти шокирована его словами и тем, что он всё же действительно сделал мне комплимент! Что это с ним? И что со мной? Куда, Морок меня побери, делась вся решимость?

– Что сказал тебе тот мелкий прихвостень? – снова задаёт вопрос Призрак, одним резким движением разворачивая меня к себе.

– Ты его знаешь?

– Только его хозяина.

– Ты работаешь на Рутила? – прямо спрашиваю я.

– Когда-то работал, сейчас у нас… конфликт интересов.

– И что это значит?

– Мы оба будем рады увидеть трупы друг друга.

Я закусываю губу, размышляя. Если верить Призраку, они с Рутилом враги. Вот только от этого не легче: я между двух огней, пытаюсь защитить Тину теперь уже от двух психов. Но один из них знаком мне дольше и… глубже.

Это не важно! Нужно избавиться от обоих! И начать следует с Призрака, а затем перейти к Рутилу, и к любому из тех, кто посмеет позариться на мою сестру, как на вещь.

– Итак? – напоминает о себе Призрак.

– Предлагал цену за Тину.

– Подонок, как и всегда.

А может, стоит поступить, как обезьяна из притчи? Забраться на дерево и следить издали за борьбой двух тигров? Они либо уничтожат друг друга, либо мне останется лишь добить проигравшего…

– Не ввязывайся в это.

– Думаешь, повешу ценник на сестру? – возмущаюсь я.

– Уточняю: не ввязывайся в это сама, не пытайся это решить! Я всё сделаю, а ты… Не приближайся к Рутилу ни при каких обстоятельствах!

Звучит финальный аккорд, мелодия тухнет, а наш танец с Призраком резко обрывается. И он по свой любимой привычки сбегает, теряясь в толпе.

***

Приём заканчивается за полночь, когда гости уже пьяны, а артисты раздали интервью всем желающим. Волберт уходит в свой кабинет с несколькими крупными меценатами, зал стремительно пустеет. Мы с Тиной и Сэлом тоже не задерживаемся и бредём к гримёрке Тины, где оставили верхнюю одежду, а после продвигаемся к главному выходу, чтобы забраться в ожидающее нас такси. Однако я замираю, заметив в фойе кошку. Она вальяжно идёт к лестнице, ведущей на бельэтаж… Может, вот он – шанс?

Потребность проверить, не приведёт ли меня хвостатая на сей раз ко входу в логово Призрака, зудит под кожей. И я поддаюсь ей, притворяясь, что забыла что-то в гримёрке, и уверяя Тину, что вызову себе такси сама. Сестра переглядывается с Сэлом, и оба требуют сообщить им, когда я доберусь до дома. Дождавшись обещания, они наконец прощаются со мной.

Едва они выходят наружу, я быстрым шагом направляюсь к кошке, которая словно ждала, сидя на ступеньках. Даже если допустить, что я поверю Призраку, и решу всё же притвориться обезьяной на дереве, нужно заранее продумать то, как можно будет достать его. Необходимо понять, где именно он скрывается. Вдруг именно сегодня повезёт?

Тем временем, кошка, услышав стук каблуков по полу, срывается с места. Я с трудом поспеваю за маленькой хищницей, даже ускорившись. Однако мой забег заканчивается, не начавшись: я врезаюсь в одного из гостей, выходящего из уборной.

– Извините, не хо… – Бормотание прерывается, стоит поднять взгляд и встретиться с лиловыми глазами.

– Ничего, – усмехается Рутил.

Он не сдвигается с места даже тогда, когда за его спиной вновь хлопает дверь туалета и оттуда выходить немного растрёпанная танцовщица, с царапинами на щеках и вытирает рот салфеткой. Заметив меня, девушка краснеет и спешит убраться прочь. Догадываюсь, откуда царапины: Рутил явно не придерживал ксены…

Натянуто улыбнувшись, я обхожу тёмного эльфа по широкой дуге и уже ставлю ногу на первую ступеньку, как он окликает меня:

– Госпожа Клейн!

Больше всего мне хочется не оборачиваться и очутиться подальше отсюда, так что бросаю на ходу:

– Простите, я спешу!

– К Иолиту?

Нога цепляется за ступеньку, и я едва не падаю носом вперёд, но чудом удерживаю равновесие, цепляясь за перила.

– Мне казалось, у моего племянника чуть более… утончённые вкусы, – продолжает Рутил.

А моё лицо вытягивается от изумления: он сказал «племянника»?

– Ваша сестра напомнила его мать… Хорошенькая стерва была. И Иолит всегда подбирал таких же красавиц, тонких и изящных, а вы… обычная. – Низкий с неприятной, режущей хрипотцой, звучит всё ближе, как если бы Рутил поднимался за мной по лестнице.

Я резко поворачиваюсь, понимая, что так и есть: нас разделяет лишь пара ступенек, которые минимизируют разницу в нашем росте, ведь он стоит ниже.

– Не понял бы даже куда смотреть, не попадись вы мне так близко, – ухмыляется Рутил. – Я сразу узнал энергию собственного племянника, пропитавшую вас. Даже неожиданно, думал, Иолит асексуал, трахающийся только ради того, чтобы над ним не подшучивали, как над импотентом.

Асексуал? Импотент? Он точно Призрака имеет в виду? Зато теперь понятно предостережение «не приближайся к Рутилу ни при каких обстоятельствах». Вероятно, тёмные каким-то образом могут почувствовать магию друг друга. Но что за магию применял на мне Призрак?

– Раньше он таких явных следов не оставлял, – задумчиво произносит Рутил, протягивая пальцы к моим волосам.

Я тут же отбиваю его руку и спиной поднимаюсь на ступеньку выше.

– Что такое, детка? Думал, тебе нравятся тёмные эльфы.

– Ну, ты ошибся, – пожимаю я плечами, переходя на фамильярный тон, раз уж Рутил позволяет себе вольности. – И что дальше? Попытаешься напасть и убить?

– Что ты, детка, не люблю марать руки, в отличие от твоего выблядка. Он рассказывал, скольких убил? Сколько на его счету тех, кто умер от его руки по моему приказу? А сколько по приказу от его нового хозяина?

– Как же вы, тёмные, меня заебали! – искренне вздыхаю я. – Ни ты, ни твой племянник мне несимпатичны…

– Но с ним ты трахалась.

– Как будто он спрашивал разрешения!

– О… Не ожидал от Иолита, и он ещё что-то рассказывал мне о чести, – хохотнул Рутил, сокращая расстояние. Его ладонь накрывает мою руку, лежащую на перилах, не позволяя сдвинуться. Кожа Рутила почти ледяная. – Но ты идёшь к нему. Зачем? Хочешь укрепить связь между вами или разорвать её?

– Второе.

– Понимаю, мне и самому пришлось уничтожить нескольких прелестных дам из-за замыкания… Слышал, на человека это тоже влияет, хоть он и не Иной. И каково это?

– Каково что?

– Ощущать замыкание Иного на себе?

Я хмурюсь, не понимая о чём речь.

– О! Так ты не знаешь, детка? Разумеется… Мой племянник такой растяпа, не сообщил, что такое замыкание? Не сказал, что ты чувствуешь привязанность только из-за его феромонов? Он забрал твою свободу воли, а ты даже не поняла, малышка?

Я даже не скрываю своего шока. Не знаю, врёт ли Рутил, но… Это так похоже на правду! Что, если он прав? Что, если моя влюблённость – какая-то неизвестная магия Иных? Значит, Призрак подчиняет меня ею с каждой встречей!

– Это даже интригует… – Рутил пользуется растерянностью, проводя пальцами по моему плечу и стягивая лямку. – Я даже готов отозвать своё предложение твоей сестре, если дашь себя трахнуть, а после секса придёшь к Иолиту. Жаль, не увижу его лица и не…

Рутил обрывается и замирает, опустив голову к стволу пистолета, упёршегося в его грудь. Пока он болтал, я всё же успела втащить оружие.

– Что это? Игрушка?

– Да, которая окажется в твоей мёртвой заднице, если не отойдёшь. С меня хватит внимания тёмных!

– Ты ведь не выстрелишь, детка, – самодовольно ухмыляется Рутил, пялясь на меня жутким немигающим взглядом.

– Давай проверим? – я улыбаюсь ему, снимая пистолет с предохранителя. – Для справки: патрон уже в патроннике. Итак?

Рутил стиснул челюсть и сжал кулаки. Это напомнило мне отца… Иногда он делал так же, пытаясь сдержаться на публике от избиения жены и дочери…

– Возможно, в следующий раз эта игрушка окажется в твоей вполне живой заднице, детка, – оскалился Рутил, показывая удлинённые острые клыки, но затем отступил и развернулся спиной, спускаясь вниз. Не оборачиваясь, он добавил: – И передай моему племяннику, что этот выблядок может прятаться в своих катакомбах, сколько угодно, но убийства моих таахов ему с рук не сойдёт и Ногат ему не поможет! Скажи Иолиту, что его ждёт судьба отца.

Я опустила пистолет, ставя его на предохранитель, и проводила взглядом Рутила, который накинул на плечи пальто, протянутое подоспевшим Ольсеном, и наконец покинул театр.

Меня окутало облегчение, но вместе с ним просачивалась и тревога. Не знаю, каким будет следующий шаг Рутила и когда, но, что-то мне подсказывает, он будет менее милосердным, чем действия Призрака.

– Мяу! – вырывается из кошки пронзительный зов. Её мордочка выглядывает из-за угла, а глаза с округлившимися зрачками внимательно смотрят на меня.

– Иду, – говорю я хвостатой и, подобрав подол платья, быстро поднимаюсь по лестнице.

Из головы всё ещё не выходит то, что Призрак и Рутил родственники, а ещё слова последнего про замыкание… Кажется, я видела упоминания об этом в книгах, но на подробностях не заостряла внимания. Вероятно, придётся вновь посетить библиотеку…

Кошка уже сворачивает в знакомый коридор с дверьми, ведущими в ложи бельэтажа. Я не отстаю и не выпускаю загадочную питомицу Призрака из поля зрения, даже когда она сворачивает в альков. Воспоминания об этом месте захватывают и по коже рассыпаются мурашки, моё отражение наблюдает за мной по ту сторону, как и в тот день. Кажется, что сейчас сюда явится и Призрак, чтобы вновь проучить и наказать…

– И что дальше? – уточняю я у кошки. Та уселась у зеркала и теперь, видимо, гипнотизирует его.

– Мяу, – исчерпывающе отвечает хвостатая.

Ещё минуту ровным счётом ничего не происходит, а я уже собираюсь разочарованно развернуться и уйти размышлять о словах Рутила и новых угрозах, как вдруг… Поверхность зеркала идёт рябью, дрожит. Кошка тут же прыгает вперёд, погружаясь в странную субстанцию, заменившую зеркало. Я же задерживаюсь на несколько секунд, не понимая, что делать. Однако, раз уж для кошки это безвредно, наверняка и для меня тоже, и раз уж это единственный шанс…

Я решительно делаю шаг, но жмурюсь, готовясь к неприятным ощущениям. Однако это похоже на погружение в воду и одновременно на выныривание из неё, потому что стоит переступить через раму зеркала, как через порог, я оказываюсь в каком-то тёмном месте, разглядеть которое не могу. Приходится на ощупь вытаскивать нусфон из сумочки.

Экран загорается ровным синеватым светом, позволяя вычленить хоть что-то: каменные стены и пол, а главное – герб Империи, отпечатанный на ближайшем углу. Очевидно, тайные проходы появились очень давно, Призрак лишь пользовался тем, что досталось в наследство от некогда великой страны. Точно ясно одно: если я не в самом логове Призрака, то явно на полпути к нему.