Я сидел за столом, где красовался белый тринадцатиугольник с новым символом в виде бабочки, нехотя жевал жареную картошку и читал некое произведение на LitMet, что не способствовало усилению аппетита.

Давно известно, что писатель должен много читать. Причем разную литературу: художественную, историческую, научную, взрослую и детскую, биографии и психологию. В приоритете, конечно, качественные произведения, чтобы учиться по ним. Но иногда стоит потреблять и слепленные наспех полуфабрикаты, чтобы знать, как писать не стоит.

Я открыл на LitMet любовно-эротический роман «Истинная для (не) любимого» Дорианны Грей и принялся читать:

«Олеся влюбилась в него с первого взгляда, но Адам долго ее игнорировал. Олеся не стала тратить время, терпение и силы на того, кто ее не любит. Она решила поступить так, как подсказывала женская интуиция. И сразу после победы на конкурсе она заберет Адама к себе, но чуть позже. Вернее, сначала ударит в сердце своей соперницы. Олесе удалось пробраться в жизнь Евлалии, найти ее телефон и позвонить. По крайней мере, она скажет, что хочет помочь сопернице избавиться от парня, с которым до сих пор встречается.

– Ну, как мы выглядим? – спросила Олеся Евлалию, когда они пили чай с пирожными.

В это время Адам по большей части молчал, наблюдая за тем, как его бывшая жена пьет чай и с ностальгией вспоминает времена их первой любви.

– Олеся, – наконец сказала она, восторженно глядя на нее, – выиграли эти двое, но мы все равно на твоей стороне.

Олесе стало стыдно. Она, конечно, понимала, что на стороне соперницы выступают ее соперницы, а значит ее подруги, но не стала делиться с ними своими замыслами. Зато она не упустила случая узнать, кто победитель. Она нарочно подозревала обеих женщин в нечестной игре, нарочно следила за их жизнью, завела себе на компьютере специальную программу, чтобы изучать перемещение соперниц. И поняла, что не ошиблась.

Она даже готова была отдать свою победу Адаму, но тот отказался.

– Я не верю в вашу победу, – заявил он. – Но мне интересно, как вы это сделали. Даже если вы – лучшие в мире психологи, я не верю, что вы сможете меня переубедить.

Олеся в тот вечер долго не могла уснуть, и ей приснился странный сон. Будто она в каком-то пустом старом доме с печным отоплением, за окном морозный день, а в комнате на огромной кровати лежит Адам и ведет с ней какой-то разговор. Этот разговор звучит так:

– Мы все-таки победили в конкурсе!

– Победили, конечно! – радостно отвечала Олеся.

Но тут комната вокруг нее начинает таять. Адам тихо и жалобно стонет. А у Олеси все больше и больше исчезает лицо…»

Я не понял ничего. Перечитал текст еще раз, но лучше не стало.

Последние три дня после происшествия на «Дороге любви» я пил без остановки. Пиво, водка, дешевое вино в коробке – все шло в ход.

Сегодня же у меня не было сил даже до магазина дойти. Да и желудок больше не принимал алкоголь. Все утро я провалялся в постели, пытаясь читать «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филипа Дика, но, несмотря на довольно-таки простой слог, осилить не смог. Это все равно что с похмелья начинать есть здоровую пищу: организм требует привокзальные беляши, лежалую пиццу и жирную шаурму.

Вот я и принялся листать LitMet.

Я еще раз перечитал кусочек творения Дорианны Грей, и тут у меня мелькнула мысль: а человек ли написал это? Вроде слова складываются в предложения довольно органично (для СЛР-жанра, конечно), но сама суть произведения ускользает.

Тогда я поискал в интернете, есть ли искусственный интеллект, способный писать книги, и нашел нейросеть Nusex-69, которая может сформировать полноценный текст по заданной фразе.

Я скопировал первое предложение из «Истинной для (не) любимого» в текстовое поле ИИ и нажал «Сгенерировать». Вот что получилось:

«Олеся влюбилась в него с первого взгляда, но Адам долго ее игнорировал. Наконец девушка не вытерпела:

– Адам! – попросила она.

Он прекратил копаться в бардачке и посмотрел на Олесю, которая была вся в слезах и с распухшими от поцелуев губами. Он притянул ее к себе, заглянул в глаза, но Олеся отвернулась.

Козловский обнял ее.

– Ты плачешь? – спросил он.

Олесю неожиданно начало трясти.

Адам огляделся.

– Где я? Что это за место?

Олеся посмотрела на него как на идиота:

– Это Лимоновка, дом нашего общего друга.

Девушка повернулась к нему. Его лицо потемнело. Он крепко обхватил девушку. Олесе стало страшно. Она понимала, что сейчас произойдет, но не могла ничего сделать, даже кричать.

Когда машина немного покачнулась, Олеся поняла, что лежит на заднем сиденье «тойоты».

В окна падал лунный свет. Луна еле-еле освещала деревню. Улица была пустынна.

На улице было слышно тяжелое дыхание, какое бывает от бега. По улице пронеслось несколько всадников.

Они с грохотом остановились у первого дома. Один из них спрыгнул с лошади и бросился к двери. Открыл ее. Вбежал внутрь. Через мгновение он вышел назад. В руках у него был кнут. Всадники развернулись и понеслись прочь…»

Весь вечер я пролежал в кровати, потея и дрожа то от холода, то от жара, а ночью мучился бесформенными кошмарами: бесконечно редактировал написанный нейросетью текст, но он возвращался в изначальное состояние, и все начиналось по новой.

Проснулся рано. В комнате пахло тленом и плесенью. Я выпил два стакана воды и отправился в деревянный уличный душ. Вода была холодная, жутко неприятная с похмелья, но бодрящая.

Днем я читал «Истинную для (не) любимого» и все больше осознавал: книга написана – если не полностью, то наполовину – искусственным интеллектом. От этой мысли становилось гадко.

Вечером я поехал в город, чтобы развеяться.

Двигаясь по улице Льва Толстого в сторону железнодорожного вокзала, я задумался о современных технологиях, их пользе и вреде.

Недавно я читал новость, что появился ИИ, который может писать картины не хуже известных художников, стоит лишь вбить ключевые слова. Вчера я узнал, что существует нейросеть, способная создавать тексты, которые читают миллионы нетребовательных к содержанию людей.

Что дальше?

Придумают роботов, которые будут делать за нас все, а люди разжиреют и отупеют в своей бездеятельности и низменной праздности? Кажется, я видел что-то подобное в каком-то мультфильме.

А как быть тем, кто живет искусством? Я не про этих штамповщиков медийного бреда, чья цель – бесконечный заработок; я говорю о настоящих художниках, во всех смыслах и гранях этого слова. О сломанных душах, для которых творчество – это способ самовыражения, публичная психотерапия и смысл существования. Отбери у них перо, кисточку, камеру или гитару, и жизнь начнет сыпаться, как ржавое днище престарелого автомобиля.

Конечно, найдутся и те, кто сможет адаптировать искусственный интеллект для пользы своего творчества, главное подойти с умом. Возможно, это очередной обоюдоострый меч вроде атомной энергии, опиатов или интернета. Распятьем можно забить до смерти, а топором палача тесать бревна для постройки церкви. Про саму церковь я вообще молчу.

Я так углубился в размышления, что сразу не заметил этого гонщика. Он обогнал меня справа и резко перестроился в мой ряд перед самым светофором, сверкнувшим красным светом. Еще чуть-чуть, и моя «нива» в щепки разнесла бы пластиковый бампер его черной «приоры» с надписью «Можем повторить» на заднем стекле.

Я ударил в клаксон. Гонщик просигналил в ответ. Светофор подмигнул желтым, и «приора» со свистом ринулась с места. Я дождался зеленого и спокойно поехал дальше. «Приора» то гнала на полной скорости, то резко тормозила, мельтешила в потоке машин, как пинбольный шарик, перестраивалась резко и без какой-либо необходимости то в левую, то в правую полосу, но далеко не уехала. Очередной перекресток встал у нее на пути.

Когда я подъезжал к светофору, гонщик уже истерично сигналил впередистоящей «мазде», хотя желтый свет загорелся полсекунды назад. «Мазда» торопиться не спешила, и «приора» рванула в объезд по встречке, чуть не сбив женщину, перебегавшую дорогу на последних секундах.

Спустя минут десять этой бесконечной суеты «приора» остановилась около вокзала, из нее выскочил тощий суетливый казах в черных спортивках и белой футболке, в солнцезащитных очках и с густой растительностью на подбородке. Он встал у клумбы с высохшими цветами, мимо которой спешили приезжие.

Нурбек, как потом он мне представится, непрерывно курил, кричал «Такси, такси, такси!» и матерился на какой-то гремучей смеси русского и казахского языков.

Я надел маску и перчатки, надвинул на брови кепку, которая ждала своего часа в кармашке за сиденьем, а машину оставил на стоянке через дорогу. Аккуратно обошел Нурбека, спустился в подземный переход, ведущий к поездам, и поднялся обратно.

– Сколько будет доехать до площади Куйбышева? – спросил я, озираясь по сторонам. – Говорят, это самая большая площадь в Европе, – добавил я как бы невзначай.

– И самая красивая в мире, – улыбнулся он, с глубокомысленным видом умолк, будто что-то вычисляя уме, и добавил: – Две пятьсот.

Я кое-как сдержался, чтобы не засмеяться и не плюнуть ему в лицо. До площади от вокзала примерно два километра. Пешком можно дойти минут за двадцать, на машине – добраться за пять.

– А почему так дорого? Это же недалеко, кажется, – непритворно удивился я.

Нурбек принялся быстро, сложно и витиевато объяснять, что ехать нужно через все пробки, что ближайшие дороги перекрыты на ремонт, что в центре только одностороннее движение (чушь полнейшая) и что туристов совсем нет, поэтому цены выросли.

– Но ты не переживай, братан, сейчас найдем каких-нибудь лохов. С них возьмем двушку, с тебя – пятьсот.

– Хорошо, – безрадостно ответил я.

Спустя минут пятнадцать он нашел женатую парочку предпенсионного возраста, приехавшую откуда-то с Севера к родственникам, и повез нас через весь город, нарушая всевозможные правила и подрезая других водителей. На весь маршрут нам бы потребовалось не больше получаса, чтобы забросить престарелых голубков к родственникам, а меня на площадь, но ездили мы почти час.

Было ощущение, что Нурбек просто решил покататься и громко послушать клубную музыку нулевых, а нас взял за компанию.

Я сидел спереди и заваливал его вопросами.

Нурбек, стараясь перекричать музыку и даже не думая ее убавлять, рассказывал о местных кафе и ресторанах, достопримечательностях и городских легендах, которые, похоже, выдумывал на ходу. Он поведал мне душещипательную историю о том, что приехал в Самару на стареньком «пассате» тридцатилетней выдержки, ровеснике самого Нурбека. Что пытался найти работу по душе, но в итоге застрял здесь без стабильного заработка, когда границы закрыли.

– Вот и приходится теперь перебиваться в такси, – добавил он и ударил по рулю.

– «Перебиваться», – усмехнулся я, но Нурбек не услышал из-за музыки. – А где твоя машина?

– Движок сдох, – лаконично пояснил Нурбек. – Приходится это корыто в аренду брать… – Он печально обвел рукой салон «приоры» и высадил меня чуть ли не у самого памятника Куйбышеву в центре площади.

Нурбек умчался, оставив два черных пятна от колес на горячем асфальте, а я, немного передохнув в местном скверике, зашагал обратно.

Конечно, я мог бы придушить его, когда мы остались вдвоем, а машину с телом столкнуть в озеро, но тогда пришлось бы переименовывать книгу в «Идеальное удушение», да и рисковать я больше не хотел. Разъезжать на черной тонированной «приоре» с трупом на соседнем сиденье – не лучшая идея.

Когда я добрался до своей «нивы», почти стемнело. Нурбека видно не было. Неподалеку я купил «царскую» шаурму и поехал домой.

Долго еще я сидел за столом с собачьим черепом посередине, пил черный чай с сахаром и строил планы на завтра. Осушив третью чашку, я нарисовал кружок с четырьмя пересекающимися в центре линиями и пошел спать.

Утром я ополоснулся под холодным душем, съел четыре жареных яйца, надел бежевые брюки и нелепую клетчатую рубашку с короткими рукавами, найденные в холщовом мешке «на тряпки». Затем взял внушительный советский бинокль в кожаном футляре, который пах детством, проверил набор ключей, лежавших в багажнике «нивы», и прибавил к ним отцовскую сумку с инструментами.

Когда я приехал на вокзал, Нурбека не было, но не прошло и двадцати минут, как примчалась «приора» и высадила двух симпатичных блондинок. Нурбек ушел их провожать, а вернулся только через час. Видимо, не отставал, пока те не скрылись в поезде.

Еще два часа он нервно курил, сновал из стороны в сторону и истошно, будто кот, которому наступили на лапу, зазывал приезжих на опасную и дорогостоящую экскурсию по пробкам и закоулкам Самары.

Один раз я упустил его, когда пошел перекусить сосиской в тесте и кофе «три в одном». Нурбек поймал немолодую женщину в оранжевом костюме-тройке, чуть ли не силой затолкал в машину и увез в неизвестном направлении.

Пока он отсутствовал, я успел выпить еще четыре стаканчика отвратительного кофе, купить у бабушки, торговавшей книгами и ветхими безделушками, «Три товарища» Ремарка и дочитать «Истинную для (не) любимого».

Я изучил все соцсети Дорианны, как она себя называла, но реальной информации не нашел. Ни фото, ни контактов, ни места жительства, ни настоящего имени. Везде сальные картинки с мускулистыми мужиками в автозагаре и молоденькими смазливыми девушками, короткие бессмысленные цитаты да объявления о распродажах на LitMet.

Нурбек вернулся и почти сразу поймал нового клиента. Я последовал за ним. Минут через сорок он остановился на другом конце города, высадил пассажира и пошел в ближайший магазин за сигаретами. Чего-то такого я и ожидал, но место оказалось слишком людным. Пришлось ехать обратно на вокзал и ждать дальше.

Уже на закате Нурбек посадил в машину худого лысого парня с тремя огромными чемоданами. Я дьявольски устал за целый день слежки, но все же поехал за нервной «приорой».

На выезде из города я понял, что едем мы в аэропорт, и дал Нурбеку оторваться, чтобы не висеть у него на хвосте, да и гнать за ним не было никакого желания.

Я остановился на обочине недалеко от платной стоянки и принялся наблюдать. Бинокль оказался очень кстати, но заметить Нурбека я смог, только когда он выезжал со стоянки. Я уже подумал, что снова безрезультатно прокатал бензин, но рано сделал выводы.

Я вспомнил, что на стоянке бесплатно можно находиться только пятнадцать минут, а дальше включается счетчик. На въезде ты берешь специальную карточку, а на выезде нужно вставить ее в терминал. Если прошло меньше четверти часа – шлагбаум поднимается, и ты едешь домой. Если же задержался хоть на минуту дольше – будь добр оплатить по тарифу. Вот особо ушлые таксисты и катаются по кругу. Так сделал и Нурбек.

Да только мне пользы от этого никакой. Хоть Нурбек и не уехал, подобраться к машине я не мог: он торчал в ней безвылазно.

Три раза я беспомощно наблюдал, как он выезжает и возвращается на стоянку, а драгоценное время уходило. Через двадцать минут должен был приземлиться самолет из Москвы, если верить сайту Курумоча5. Пришлось идти на крайние меры.

Я достал несколько рекламных листовок, которые любят засовывать под дворники наглые промоутеры, и на чистой обратной стороне написал: «Технический перерыв. Шлагбаум временно не работает. Приносим свои извинения».

«Ниву» я отогнал подальше, надел ветровку с капюшоном, маску и перчатки. Невозмутимо подошел к въезду на стоянку и приклеил с помощью скотча мои «объявления» на каждый терминал для выдачи карточек.

Через пару минут появился Нурбек. Я понимал, что моя задумка выглядела нелепо, да и сотрудники аэропорта могли появиться в любой момент, заметив странного парня у шлагбаума, – камер там хватало.

Нурбек остановился рядом с терминалом и секунд десять сосредоточенно пялился на мою записку, после чего недовольно что-то пробормотал и сдал назад. Он подъехал к соседнему шлагбауму, но и там его ждало мое послание. Тогда он повторил процедуру в третий и последний раз – мой план сработал. Нурбек громко выругался и поставил машину на то место, где недавно стоял я.

Минут пять он расхаживал по дороге, курил и, вскидывая руки, проклинал небеса за такую несправедливость. Выглядело это довольно комично. Не совладав с нервным напряжением, Нурбек закрыл машину и отправился пешком встречать москвичей.

С трепетом выждав, пока он удалится на достаточное расстояние, я вернулся к шлагбауму и снял вся записки: не хватало мне тут столпотворения таксистов. Подождав еще немного, я достал из багажника набор ключей и направился к «приоре».

Крайне не люблю стереотипы, но по опыту автомеханика знаю, что люди вроде Нурбека предпочитают обслуживать автомобиль «по-братски»: через друзей или друзей друзей, в лучшем случае за копейки, а то и за спасибо. А на такое готовы только те, кто работает плохо, грязно и быстро. Происходит все это в каких-нибудь замасленных придорожных автосервисах на окраине города и гаражных шиномонтажах.

Работники эти так не уверены в своих способностях, что стараются закрутить все открученные гайки и болты намертво, чтобы машина не развалилась, хотя бы съезжая с подъемника.

Я разложил инструменты около переднего правого колеса, надел семнадцатую головку на один из болтов и навалился всем телом на ключ, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Так я и знал. Знал, да только не додумался взять какую-нибудь трубу. Все просчитал, а такую мелочь упустил.

Болты закручивали либо пневматическим гайковертом с такой одурью, будто расстреливали из пулемета батальон немцев, либо использовали лом для КамАЗа.

Я огляделся. Раньше тут была полная разруха и найти какую-нибудь арматуру не составило бы труда, а сейчас все обустроили и облагородили – честному преступнику разгуляться негде.

«Нива» стояла позади меня метрах в двухстах, и я прищурился, отчаянно ища, что можно от нее открутить, чтобы использовать как рычаг. Вдруг меня осенило: машина находилась ровно под знаком «Стоянка запрещена», установленным на прекрасной новенькой трубе. То что надо.

Я заглянул в отцовскую сумку и нашел ножовку по металлу. Полотно старое, наполовину стертое, но дареной пиле, как говорится, в зубья не смотрят.

Аккуратно, чтобы производить как можно меньше шума, что было практически невозможно на пустой ночной улице, я принялся срезать знак под корень. Шло туго и медленно, а нужно было торопиться: Нурбек мог вернуться в любой момент.

Где-то на середине я поднажал – естественно, полотно не выдержало и звонко лопнуло. Впрочем, меня это не остановило: доломать остатки неспиленного металла было делом техники.

Я вернулся к «приоре», накинул увесистую трубу на ручку ключа и потянул на себя против часовой стрелки – но ничего не произошло. Тогда я встал с другой стороны и навалился на этот огромный рычаг всем телом. Труба начала гнуться, но болт не желал сдавать позиции.

Пришлось прибегнуть к последнему доступному средству, на всякий случай купленному накануне. Я прикрутил газовый баллон к горелке, какими мы пользовались в сервисе, щелкнул пару раз кнопкой, и из дула вырвалось ровное синее пламя, которое я направил на шляпку болта.

Спустя минуты две прогрева я снова навалился на трубу – болт громко скрипнул и слегка крутанулся. Я присел. Ржавая резьба взвизгнула так громко, что слышно ее было, наверное, даже в самолете, летящем где-нибудь над Краснодаром.

И конечно же, именно в этот момент появился сотрудник аэропорта. Он покрутился около шлагбаумов, посмотрел по сторонам, пока я прятался за машиной. К счастью, надолго его служебного рвения не хватило, и он удалился – иначе было бы довольно иронично забить его до смерти знаком с красовавшимся на нем красным крестом.

Я повторил манипуляции и с пугающим скрипом открутил еще два болта. Четвертый оказался секретным: с многогранным узором под специальный переходник вместо стандартной шестигранной шляпки. Но и к этому я был готов: просто взял головку поменьше и вбил ее молотком так, чтобы она плотно села на него.

Еще один рывок, и дело готово. Болт с головкой я убрал в карман, чтобы не привлекал внимание, – разъединить их уже было невозможно, – а остальные выкрутил на треть.

Не прошло и десяти минут, как в линзах моего бинокля появился Нурбек с тремя незнакомыми мне фигурами.

И снова это произошло!.. Я продумал момент с рычагом (правда, забыл его взять), захватил побольше инструментов на всякий случай, даже газовый баллон купил, составил гениальный план, как избавиться от надоедливого гонщика, не прибегая к прямому насилию, но упустил из виду очевидный факт – наличие людей, которым нужно такси. И они по моей вине погибнут.

Не то чтобы мне было сильно их жаль, но в моем «Идеальном преступлении» им места нет.

И главное, я сам посмотрел на сайте, когда прибудет самолет, то есть знал, что Нурбек ждет клиентов, но мой мозг настойчиво отфильтровывал эту информацию, чтобы освободить энергию для идиотских манипуляций с колесом.

Последнее время я все чаще стал задумываться о том, что человеческому разуму приписывают уж очень большое значение и что до «венца творения» нам еще долго развиваться и эволюционировать.

Конечно, был шанс, что Нурбек не найдет клиентов – с его-то ценником, – но ночью в аэропорту люди готовы отдать любые деньги, лишь бы скорее добраться до дома.

Я двинулся им навстречу и уже хорошенько разглядел этих бедолаг: добродушный на вид мужчина с волосами шапочкой и пухлыми щеками, обтянутыми медицинской маской, девчонка-подросток в неуместно коротких шортах и уменьшенная копия отца – мальчик лет семи-восьми с несоразмерно большим телефоном в руках, на который он снимал все вокруг.

Надо было действовать.

– Простите, вам куда нужно? – обратился я к ним дружелюбно, когда четверка оказалась в паре метров от меня.

– Они со мной, – важно бросил Нурбек, заслоняя клиентов, будто телохранитель.

– А я не к тебе обращаюсь, – парировал я и посмотрел сначала на отца семейства, который напоминал испуганного отъевшегося зайца, а потом на пацана.

Последний тут же остановился, расправил узкие плечи, выпятил грудь и втянул округлый живот, насколько смог.

– Киевская, 5а, – заявил он гнусавым раздражающим голосом. – Нас должен был встретить дядя Адам, но он заболел вирусом. Теперь его заперли в комнате и не выпустят в ближайшие две недели. Поэтому нас некому забрать. Кстати, в той комнате должны были жить мы, но тетя Оля сказала, что отдаст нам свою комнату, а сама будет спать в зале с Кристиной, нашей двоюродной сестрой. Мы хотели вызвать такси, но дяденька, – он указал на Нурбека, – сказал, что ночью за нами никто не приедет, остался только он один. Поэтому придется ехать с ним за четыре тысячи рублей…

– Или за две – со мной, – перебил я пацана, который, похоже, не собирался останавливаться.

– Э-э, ты чё творишь, а? – протянул Нурбек и поднял руку, будто пытаясь собрать эту троицу в огромную ладонь.

– Предлагаю адекватный вариант. Моя «нива», может, не такая шустрая, как «приора», но, во-первых, у меня все стерильно, – я указал на маску на своем лице и кивнул в сторону Нурбека, оскалившего прокуренные желтые зубы, – а во-вторых, обойдется вам в два раза дешевле. Не думаю, что вы горите желанием сильно переплатить за сомнительный комфорт да к тому же потом вчетвером ютиться в одной комнате с дядей Адамом…

Нурбек выразил недоумение посредством емкой, но очень красочной и нецензурной тирады. Мальчуган убрал телефон в карман рюкзака и посмотрел на безразличную сестру, на растерянного отца, на диковатый вид Нурбека. Затем повернулся ко мне и важно, напоминая маленького короля, произнес:

– Мы выбираем тебя.

Нурбек снова выругался, но перечить не посмел: он был явно не в моей весовой категории.

Отец с дочерью протиснулись на заднее сиденье, паренек сел рядом со мной, пристегнулся и достал телефон.

– Это вы хорошо придумали, что решили отвезти нас всего за две тысячи, – произнес он, не отрывая взгляд от экрана, где танцевала какая-то девчонка в белых лосинах и пушистой юбке под оглушительный вой, лишь отдаленно напоминающий музыку. – Но я сначала засомневался. Вдруг вы маньяк какой-нибудь и хотите увезти нас в лес, убить и закопать…

«Нет, это мы уже проходили», – подумал я и улыбнулся под маской.

– Если я и маньяк, то вы точно не в моем вкусе. Можете не беспокоиться. А вообще все намного прозаичнее: большая конкуренция. Год выдался трудный, вот и приходится крутиться, кто как может. Да и прохиндея этого, который обокрасть вас пытался, я давно знаю, – соврал я и нажал на газ. – Так что тут дело принципа. Глядишь, нормальный ценник научится выставлять.

– Это хорошо… хорошо. Но все же хочется узнать тебя получше. Как тебя зовут? – важно спросил он, вдруг перейдя на «ты» и наконец посмотрев на меня.

– Нурдин, – ответил я по привычке.

– Это имя или фамилия?

Пока я соображал, что ответить и нужно ли вообще отвечать, паренек замельтешил пальцами по экрану и тут же выдал:

– Я нашел только одного человека с таким именем в Самаре: Нурдин Светлов. Это ты? Похож на тебя. Хотя точно не скажешь, – показал он пальцем на мою маску. – Это настоящее имя или псевдоним? Псевдоним, наверное, очень уж необычно звучит. Хотя в наше время все возможно. А меня зовут Вадик. А у тебя есть лицензия на перевоз пассажиров?

– Очень приятно, Вадик, – улыбнулся я, даже не думая отвечать на остальные вопросы, о которых он, кажется, моментально забыл.

– Ого, ты писатель! Это очень круто. Жаль, что я не читаю, но все равно круто, – добавил он и снова включил видео.

Тишина длилась не больше трех минут. За это время на экране телефона Вадика успели станцевать и подпеть известным поп-звездам двое парней, одним из которых оказался Филли Стефф, две девушки в кошачьих нарядах и один прилизанный и разодетый на манер бандитских девяностых старик.

Мелькнуло видео с котом, играющим с мопсом, пронеслась миниатюра из разряда «Как получить идеальные кубики пресса за неделю, выполняя всего одно упражнение пять минут в день», вспыхнули кислотной рябью кадры какого-то мультфильма, а когда появился парень в черных одеждах, поедающий огромный жирный кусок сыра в панировке, Вадик не выдержал и заговорил вновь:

– Ты, наверное, известный, да? Скажи, а писатели много зарабатывают?

– Если бы я много зарабатывал, то не стал бы за две тысячи рублей возить вас посреди ночи по Самарской области.

– А почему? – спросил Вадик куда-то в пустоту. – Ты раздаешь свои книги бесплатно? Поэтому у тебя нет денег? Ты меценат?

– Видимо, ты имел в виду «альтруист», – рассмеялся я. – И нет, я не меценат и не альтруист. Просто мое творчество пока не пользуется спросом.

– А зачем ты пишешь? Хобби такое? На самом деле ты работаешь таксистом, а пишешь просто так? Ведь настоящие писатели продают свои книги. Например, Стивен Кинг, Филли Стефф или эта, как ее… про волшебников пишет… – Вадик свернул видео и застучал по экранной клавиатуре. – Роулинг, вот она, Джоан Роулинг! – радостно взвизгнул он и начал зачитывать Википедию: – «Британская писательница, сценаристка и кинопродюсер, наиболее известная как автор серии романов о Гарри Поттере…»

– Нет, – оборвал я жестко. – Писательство – это моя основная профессия. А вот таксую, чтобы заработать себе на хлеб. Однажды и ты, и весь мир будете читать мои книги, но сейчас они не нужны даже моей жене, – добавил я, опустив слово «бывшая» и некоторые подробности последних заработков.

– Странный ты. И несчастный, – с горечью в голосе заявил Вадик, будто разочарованный родитель, удрученный очередной проделкой ребенка.

– Вадик! – слегка прикрикнул его отец, все время сидевший молча. Но сразу же смягчил тон: – Нельзя так разговаривать с человеком. Ему лучше знать, о чем он говорит. Смотри в телефон и не мешай водителю.

Вадик насупился и замолчал, но хватило его ненадолго:

– А зачем…

– А зачем тебе этот огромный телефон? – не выдержал я. – Ты так легко нашел мою страницу и выяснил, кто я! За несколько секунд раскопал информацию о Роулинг, хотя ее фамилию и без интернета сейчас знает весь мир! Зачем залипаешь на красивых девчонок, к которым в жизни не решишься подойти, зачем смотришь все эти видео с упражнениями на пресс, которые никогда не будешь делать? Ты можешь получить доступ к любой ненужной тебе информации, не прилагая никаких усилий, но не воспользовался этим телефоном, чтобы банально вызвать такси!

– Но тот дяденька сказал, что слишком поздно и за нами уже никто не приедет. Поэтому я даже не пытался, – ответил Вадик печально.

– И ты ему поверил? Этому… – начал я, но остановился, услышав гул, которого ждал уже минут двадцать.

Мы ехали по темной трассе, где лишь изредка мелькали фары пролетавших мимо машин. Я выжимал не больше семидесяти, чтобы дождаться Нурбека и не пропустить представление.

Черная «приора» промчалась мимо нас и резко перестроилась в крайний правый ряд, где ехали мы. Я был готов к подобному маневру, поэтому успел среагировать и сбавил скорость, чтобы не поцеловать его в бампер.

Мои пассажиры оживились. Вадик убрал телефон и прищурился, вглядываясь во тьму, где только что промелькнуло что-то черное. Его сестра сняла огромные наушники, которые, казалось, приросли к ее голове, а их отец взволнованно вскрикнул:

– Что случилось?

– Не переживайте, все нормально. Просто очередной придурок купил права и вылез на дорогу.

Черная «приора» оторвалась от нас, но спустя несколько минут притормозила на обочине, а затем снова пошла на обгон. Нурбек, как я и предполагал, не мог простить мне, что я увел у него клиентов. Видимо, подождал еще немного, но больше никто из аэропорта не вышел, и теперь пытался пассивно-агрессивно отомстить мне.

Он метался из стороны в сторону, то ускорялся, то замедлял ход, сигналил и выкрикивал из окна что-то неразборчивое, активно жестикулируя.

Мои пассажиры больше не вели себя так, будто не имеют никакого отношения к этой жизни. Они почувствовали опасность, встрепенулись, ожили. Вадик забыл о своем телефоне и внимательно следил за происходящим. Девчонка вылезла из своего музыкального кокона и попытался завести с отцом непринужденный разговор о том, чем они займутся, когда благополучно доберутся до места. Отец, казалось, был готов что-то предпринять, что-то кому-то возразить, даже, может, накричать на кого-нибудь, но не знал, куда именно направить пробудившуюся энергию.

«Приора» снова вынырнула передо мной, в свете фар блеснуло что-то серебристое. Пролетел первый хромированный болт. Нурбек так разозлился, так торопился выпустить свой гнев, так резко и неосторожно управлял автомобилем, что даже не заметил, как сильно разболталось правое переднее колесо.

Промелькнул второй болт. Конечно, никто, кроме меня, его не заметил. Да и я не был уверен, что это именно он, а не какой-нибудь камень или осколок бутылки. Но я надеялся, что представление скоро начнется.

Нурбек дернулся влево, ускорился, замедлился, снова нажал на газ и резко перестроился в наш ряд. В этот момент промелькнул третий болт, и тогда черная и круглая тень, словно грозный валун, сорвавшийся со скалы, проскочила мимо, а сама машина чуть накренилась, подалась вправо и на полном ходу улетела с дороги.

Я нажал на тормоз, наслаждаясь долгожданной картиной, как «приора» вылетает в кювет и кувыркается до первого дерева. Света луны было недостаточно, чтобы рассмотреть в подробностях всю сцену, но воображение дорисовало недостающие детали.

– Вот это круто! – воскликнул Вадик, но тут же разочарованно протянул: – Блин, почему я это не заснял?..

К моему сожалению, машина почти не пострадала, а из помятой двери вырвался темный силуэт, громко ругавшийся по-казахски.