И они подумали. Думали долго и обстоятельно, уговорили еще по паре кубков, в процессе беседы где-то потеряли жену Болека. Так бы Денис решил, что она осталась в прошлом баре, но бар его окружал всё тот же, под старину и даже со свечами, причём не имитацией, а огнеопасными.

Потом где-то в голове всплыло, что это не бар, а «Княжий терем», солидное заведение, которое ему явно не по карману, но тревожиться и метаться не велено, за всё платит Князь. Не тот, который из «Короля и Шута», а другой. Или этот самый? Надо попросить его спеть, раз такая байда пошла. И он попросил, а Князь не стал ерепениться или хорохориться: фан-группа просит, он уважит своих фанатов.

Пел князь, оказавшийся с маленькой буквы, потому как это не погоняло, а его должность, хорошо, душевно мужик исполнил. Потом пел воевода, опять-таки с маленькой буквы. Куда Денис попал, что они все такие маленькие? Ага, это не люди маленькие, это он на столе стоит, потому как петь сидя не приучен, а дедушка велел залезать на стул. Стоп! Дедушка Мороз здесь откуда, не зима вроде? Или они так давно сидят тут, что уже зима?

— Дедушка, а послушай песенку! Я начинаю! Ой, мороз-моро-оз, не-э морозь меня-а! — Денис тянет ноту, а кто-то его тянет за ногу.

— Микулка, оставь боярина! Хорошо же выводит, аж слезу вышиб паршивец!

— Ма-аево каня-а бе-элагривава-а! У меня-а жена-аа ой ревни-ивая-а!

— Как поёт, шельма! Выходит, в Задолбании такие же люди живут, как и мы. Душевные. — Слышалось где-то.

— Нет, Ратмир, не такие же, плохие там люди живут, тьфу, а не люди!

— Да как же так, князюшко! Вот же он, оттэдава приехал, из-за моря.

— То-то, что оттэдава. Выпнули такого человека хорошего даже не под зад коленом, а магией своей поганой выкинули. Отчего? А вот не нужен там Денис, не ко двору пришёлся добрый муж. Вот скажи, если такого боярина из княжества выгоняют, что ты про тамошнего князя сказать можешь?

— А-а-а. Вон ты как. Ну да. Таким мужами разбрасываться, это или дураком надо быть, или нелюдем. Или третье.

— Какое третье?

— Вдруг у них таких замечательных воинов и кудесников умелых столько, что уже не помещаются в землях тамошних? Можа так статься, что он из них самый бестолковый там проживал?

— Ты меня чего пугаешь, Камень? Зачем такое геройское царство придумал, супротив которого мы как мураши?

— А чтоб не почивал ты, князь, на мягких перинах да готовился. Хотя… до земель Задолбанских моря и горы, не придут они к нам. Чего дальше, велеть Микуле тащить задолбанца в трактир или пущай на лавке спит?

— Пусть на пол переложит, да шкур подстелит, а то сверзится воин с лавки, расшибётся ненароком.

— Чего ему пьяному сдеется! Я в таком виде со стены упал, токма храпеть перестал.

— Со стены это понятно, обычное дело. Только пьяному море по колено, а в луже топнет. Негоже жизнью гостя рисковать, пущай на полу без опасности отоспится.

— На то ты и князь, что вперед смотришь. Тебе виднее из терема. Микула! Тащи шкуры да вали на них господина своего! Сегодня он тут спать будет. А потом иди его добро сторожить.

— Да нету никакого добра за ним, воевода. Гол как сокол, зато при золоте.

— А может, и правильно это. Умный у него отец, по всему видать. Научил всякому, отсыпал злата-серебра и выпнул подальше, как семечко в землю кинул. Если доброе семя, если плодовитое, то взойдёт и разрастётся. Видать, барон тот свары в роду боится.

— Я тако же решил, Ратмир, как увидел да услышал задолбанца этого. Одно непонятно, он за жизнь младшего боялся, что кв наши земли забросил, али Задолбанию свою пожалел? Чай государство у них не маленькое должно быть, неужто места бы ему не нашлось.

— Болеслав, ты раньше про княжество Задолбанское слыхал?

— Сказать по правде, нет.

— Вот и ответ тебе, велико ли оно. Не ломай голову, давай кувшин прикончим.

— Не-е! У меня Марфа скучает в опочивальне, не хочу свалиться по пути, как Денис.

— Молод он еще с нами тягаться, устал с непривычки. Не желаешь больше мёду, тогда и я пойду до себя. Прощевай, княже. Ой! — Воевода обернулся к князю. — Слушай, а что мы порешили-то в итоге? Чем боярина оделишь?

— А я помню? Завтра подумаем.

Утро стрелецкой казни началось слишком рано, во всяком случае для Дениса, во всяком случае, по его ощущениям. Проснулся он сам оттого, что отлежал лицо, а конкретно нос. Глаза открылись легко, да и с чего бы ему опухать, выпито было от силы… А сколько и чего было выпито? И где? С кем? В голове раздался такой знакомый переливчатый удар медного гона из передачи «Что? Где? Когда? Нафига?» Ну хоть на один вопрос ответ есть: Денис точно знал, когда он напился. Вчера!

А что вчера было, какой день недели? Неужто пятничный загул? Вроде, не его тема, у него семья и ребенок, они не позволят напиваться в незнакомой компании, особенно в этом плане категорична жена. Кстати, где она, почему не слышен визг циркулярной пилы? Спит? И что за доски под лицом? Вопросы, вопросы, слишком много вопросов на одну похмельную голову, не имеющую иммунитета к медовухе.

Какая медовуха, откуда? Не мог Денис опуститься до такой откровенной химозы, он даже «Ягу» не пил в молодости, потому как бережёт печень! А тут медовуха из баклажки от ноунейм-производителя. Еще и доски эти, какие бывают только в самых дешёвых или самых дорогих кабаках. Герой приподнялся на локтях — доски без лака, значит дешманская дыра. Доски дубовые, цельные — дорогущее заведение. Он приподнял голову и присмотрелся к доступным элементам мебели — это точно дубовые ноги. Ножками такие столбы называть язык не поворачивается. Что там наверху за стол тогда? Но сил поднять голову и осмотреть стол, за которым он восседал вчера, не было.

Напился, упал под стол, с кем не бывает… «Денис, с тобой не бывает, — сказал сам себе попаданец, мысленно сказал, опасаясь производимого звука. — Опять же, что за компания пировала такая гнилая, раз в такси не погрузили, бросили в ресторане!» С рестораном не сходилось, оттуда бы выгнали. Он с усилием повернул голову и увидел часть интерьера. Ага, становится чуть понятнее, это коттедж, снятый ими на сутки. Дорогой небось, оформление зачётное, в стиле русского Средневековья, еще и шкура под Денискиной тушкой намекала на статус загородного дома. Явно не овчинка крашеная, настоящая шкура, кабы не медвежья.

Блин, надо сползать с неё, пока не вычли за порчу реквизита. А то знает он эти заморочки, тарелку разбить — штука, графин — трояк, ковёр заблевать — десятка. Хостес спит и видит, чтобы гости что-нибудь разбили или заблевали, им от штрафов профит кабы не выше, чем с чаевых. А главное, кто платить должен, вся компания или один неловкий посетитель? Поди вспомни, кто вчера был так неловок.

А кто вообще был-то на мероприятии? Новый вопрос вогнал Дениса в новое уныние, а ведь так хорошо было, почти на все вопросы ответил. В голове забрезжила картинка: Князь, Воевода, Марфа, еще кто-то… Все в прикиде, все в реконструкторском движении не один год. Как Денис в их компанию попал, непонятно. Силушка постепенно прибывала, неожиданно он понял, что не умирает, даже готов перекатиться на спину, дабы вдохнуть полной грудью. Вдохнуть и перестать использовать такие стрёмные слова как «силушка» и «дабы». Перекатился через левый бок, отчего правая рука бессильно грохнулась на пол. Чего это она так грохнулась, да еще и с лязгом, он что, терминатор? Хренассе, на предплечье наруч! Тогда понятно, с чего его на пьянку с реконами посадили — сорвался Денис! Опять сорвался, где-то нашел компанию, доспехи, наверняка помахался до усрач… вволю. А как клялся, что обещал, какие слова жене говорил!

Да и фиг с ним, узнать бы только, за чей счёт прошёл банкет. Если корпоратив, если фирма или генеральный оплатили, то и хрен с ним. Небось еще и премию выпишут за то, что не посрамил честь компании. Он не посрамил? В голову подгрузились воспоминания отлетающих соперников. Как детей раскидывал, чес-слово! Помнят руки, приятно.

А потом воспоминания полились потоком, словно мозг нашёл широкополосное нелимитированное подключение к интернету. Воспоминания смотреть было интересно, они были яркими и насыщенными, как высокобюджетный сериал типа «Игры престолов». Смущало, что Денис в них играл одну из главных ролей, к такому его жизнь не готовила. Да фига два, возражало подсознание, как это не готовила? А кто фехтовать учился, кто скилл прокачивал в игре? На скилах и вылез, будь честен с собой. Это да, согласился с собой Денис, кто-то другой бы не потянул. И пофигизм, за который его ругала супруга, тоже помог знатно, не позволив впасть в истерику. Да что жена, на работе, и то футболку персональную подарили с лозунгом «Пофигизм спасает нервы». Там, правда, другое слово было напечатано, как пофигизм, только матерное, ёмкий синоним, так сказать.

Ну раз всё вспомнил, тогда надо вставать. И пить хочется, и наоборот тоже. В княжьем тереме найдется пара литров воды для гостя? А ёмкость, куда можно слить пару литров отработки? Как тут с туалетами обстоит? Как попало или как в Древнем Риме, где моча считалась важным химическим ингредиентом и платным ресурсом? Денис напряг память, он старался вспомнить не специфику древнеримской инфа… инфра-стук… инфраструктуры, а эпизоды его выхода из-за стола до ветру.

Ага, память не подвела! Он как наяву увидел, что Микула вдет его чуть не под руку куда-то в самый дальний угол двора, потом они обходили какую-то стенку, за которой прятался практически классический туалет типа сортир. Значит, надо идти на свежий воздух. Или сначала попить? Да блин, сначала на воздух! И побыстрее, подсказал организм. Но хоть доспех можно снять, сутки в железе хожу! Доспех сними, сжалился кто-то внутри человека. Если успеешь. Денис успел.

Сделав самое важное, он смог найти время и силы для следующего процесса: он смог начать думать вперед, то есть планировать. Попить, найти Микулу, найти кого-нибудь, кто скажет, что ему делать дальше. Не в том было дело, что герой меча и как бы магии привык жить чужим умом и ждать указаний, просто сейчас у него было слишком мало данных для расчёта своей «траектории». И в плане перемещения тела в пространстве, и в политическом смысле.

Вот, скажем, сейчас стоит ли идти в терем? С одной стороны, чего ему там делать, опять же можно по недоразумению попасть туда, куда нельзя. Может же быть какая-нибудь женская половина? Если это не и другой оперы. А с другого бока смотреть ежели, то он в горнице поскидал свои доспехи и всякое прочее, включая пояс с кошелем и оружием. Потому как в сортир идти «надальняк» увешанным по самое не балуйся неудобно, и в дырку можно упустить, и просто вымазать. Там же не двадцать первый век, крючки для сумок не предусмотрены. Да и глупо бы он смотрелся, гуляя с утра пораньше по естественной надобности в доспехе и с мечом. Такое в походе допустимо, и то для часового.

Это были непонятки с перемещением в трёхмерном пространстве, а в плане бытия тоже непросто: вчера вот до чего они добазарились, на какие кондиции согласился Денис, что посулил Болемир? А в памяти такой провал, что заглядывать страшно. Кстати, и Болемира кажись Болеславом зовут, если он не путает — такая вот ерунда с мозгами. И чего тогда делать Денису? Морду кирпичом и поддакивать, что бы князь не сказал, мол уговор дороже денег, давайте уточним и закрепим вчерашние договорённости на бумаге. Прокатит? А они ему такие скажут: типа вчера всё обговорено было, чего пергамент переводить, служи честно, а я не обижу. Ага, не обидит. Просечёт, что дурачка включил и разведёт как настоящего дурачка. А если честно признаться, что вчера был слегка пьян, не поймите превратно, не заднюю включил, просто не помнит НИЧЕГО? Честность лучшая политика, как бы.

Головной мозг просчитывал варианты, задействовав все свои ресурсы, а спинной в это время тихой сапой перехватил управление, Денис опомнился только тогда, когда тело уже сидело на вчерашнем месте и тянуло из большой кружки какой-то целебный настой. Рассол, по запаху. Он перехватил управление и поднял глаза — перед ним сидели вчерашние собутыльники. Слово неподходящее, скорее сокувшинники, если ориентироваться на тип осушаемой вчера посуды.

Сидели и улыбались, в глазах осмысленность и мир, какие бывают у только что вылечившегося человека. Массивные пальцы воеводы ломали свежий духовитый каравай, князь зажал в кулаке кусок колбасы, оба явно ждали, когда Денис догонит их в плане самочувствия.

— Не помнишь, чем вчера беседу закончили? Не старайся, мы тоже не помним. Так что сызнова договариваться почнём.

— Я не смогу сызнова, я помру.

— Говорил я тебе, князь, слабоват боярин супротив нас. Опыта маловато.

— Но удаль имеется! Как он вчера бился с медовухой, ни одного кубка не пропустил, плечом к плечу с нами стоял. Ведь так?

— Так. — Согласился Ратмир. — Считаешь, прошёл испытание?

— Считаю, прошёл. Не стыдись, Денис, что упал. Гордись что свалился там, где стоял, не отступил, не отшагнул в сторону. А говорить нынче мы будем без изнурения, с квасом. Небось, и не пробовал квасу нашего еще. Эй, кто-нибудь! — От княжьего клича всех троих скривило. Он взял на два тона ниже, — эй, кто-нибудь, тащите квас и заедки, будем разговоры разговаривать.

Денис смотрел на них таких свеженьких в чистой одежде и понимал, как он выглядит на их фоне. Бомж бомжом, проспавший ночь на медвежьей шкуре, не принявший душ, не сменивший костюм, да даже бельё не сменил. Помятый, воняющий. Нечёсаный… Второй раунд собеседования с такой позиции вести будет проблематично. С другой стороны, его видели в деле вчера, а что он сегодня убитый, так сами же и отравили своей медовухой. Кстати, сколько в ней градусов? И спросить не у кого, зато придётся запомнить коварство данного напитка. Денис уже в курсе, что у местных с градуированием алкоголя разброд. Четыре степени крепости напитков: слабая, нормальная, крепкая, дюже крепкая — вот и весь расклад.

— Не буду козу тянуть за хвост, задолбанец. Вчера ты сказал, что готов под моей рукой служить, если сладим, не передумал?

— Не передумал, княже.

— Добро. Каков ты в поединке, мы видели, лучшего желать не надо. А вот каков в сече, можешь ли отрядом командовать, то мне неведомо. Не обессудь, в ближнюю дружину возьму, а десяток пока не дам.

— Справедливо. — Согласился Денис, в бугуртах ему командовать не доводилось. Поле боя он видел, головой крутить в бою приучен, а вот распределять бойцов было не его задачей.

— Теперь про житьё твоё в моём княжестве. Была у меня мыслишка весь тебе дать малую. — Весь, как помнил Денис, это деревушка. И зачем ему такое счастье? А князь продолжил. — Молчишь, правильно молчишь, передумал я. Ты ж там зароешься, порядок почнешь наводить, всё на голову поставишь от желания улучшить. А даже ежели и с умом править станешь, всё одно я тебя не увижу подле себя. Так?

— Дык деревня не лошадь, вожжи отпустил — считай, в канаву заехал. — Тактично согласился самозванец.

— И я так разумею. Потому выделю тебе дом в городе да деньгу на прокорм.

— Одну?

— Ха, молодец! Не одну, мне справные вояки потребны. А тебе и обиход нужен, и челядь какая-никакая, ты вон даже безлошадный к нам попал. Короче, не бойся, монетой не обижу.

Всё-таки найм за «не обижу» получается, внутренне вздохнул Денис. А с другой стороны, чтобы нормально торговаться, нужно знать рынок. В самом общем смысле этого слова. А у него со знаниями тутошних реалий слабовато. Так что вариантов нет, надо соглашаться и подписывать договор найма или как он тут называется.

Вот только никто не спешил ничего предлагать подписать, никакой пергамент не спешил составить специально обученный дьяк. Да и самих дьяков, писцов или монахов с пальцами, перепачканным чернилами не наблюдалось.

— Так что, согласен ли ты служить мне честно и по-добру?

— Согласен, князь, чего уж там!

— Вот и сладилось! — И князь выставил вперёд правую руку кверху лопатообразной ладонью.

— Не стесняйся, боярин, лупи как следует.

Неправильно понял заминку воевода. Ага, вот как тут ударяют по рукам, подтверждая заключения сделки! Ну Денис и ударил, звонко так получилось, он аж ладонь отбил — как по камню саданул, честное слово. Забавно вышло, вместо клятв, преклонений колена и произнесения каких-то словоформ он заключил бессрочный трудовой договор простым ударом по ладони, эдаким аналогом цифровой подписи. Простые тут люди, даже князья простые, хоть и магией владеют.