Только сейчас Денис понял, что успел здорово проголодаться. И неудивительно, с утра каши навернул, а уже сумерки на дворе, да еще и день на за компом провёл, а в доспехах, не снимая их. А потом еще и кастинг с членовредительством энергии немало отнял.

О! Как раз про энергию вопросец вскочил, подумал герой, а он и впрямь героем оказался. Если он колдовал, творил волшбу, магичил или камлал, неважно, как называть, так вот ежели он хреначил волшебством, то у него мана расходовалась, правильно? В игре есть такая полосочка синяя на индикаторе. Красным здоровье показывается, синим — мана. У него где такая полосочка, как посмотреть? А то в определённый момент захочешь сотворить что-нибудь эдакое, а хренушки, маны нетушки!

А второй вопрос: чем её восполнять? Понятно, что со временем она должна сама восполняться, но непонятно, кому должна, и нет ли в этом странном мире меча и магии специальных эликсиров восполнения её окаянной? Ага, а еще бы хорошо зелье здоровья найти, посмеялся над своими мыслями Денис. Лежишь такой врагами порубленный до состояния шницеля, глотнул из бутылочки, и снова как огурчик. В прошлом бытии зелье было, но действовало оно строго наоборот: приходишь с друзьями на свежем воздухе посидеть да шашлычка погрызть весь из себя здоровый, глотнул из бутылька того зелья, не успел опомниться, как лежишь убитый вусмерть и фразы связать не можешь. Как тут говорят, лыка не вяжешь.

Говоря по правде, все эти мысли, вопросы без ответов, воспоминания пролетели в голове Дениса секунд за пять-десять, пока он усаживался за стол. Стол был не то что прямо уставлен кушаньями и заморскими яствами, но смотрелся поприличнее того, что подали в трактире. Рыба, целиком запечённая и поданная в нерезанном виде, копчёный окорок, всем своим видом намекающий, что поститься здесь никто не собирается, квашеная капуста, мочёные яблоки, еще что-то, не сразу определяемое по внешнему виду. Окорок, правда уже частично резаный кем-то, знать, не первый раз на стол подан. Но пускай брезгуют те, кто не голодный, а Денис уже начал искать столовые приборы глазами. Искал и не находил ни ножей, ни вилок, ни салфеток. Да даже скатерти не поверхности стола не имелось — в натуре Средневековье какое-то!

И что теперь делать, за ложкой в кошель снова лезть? А не обидятся? Да и нечего тут ложкой вкушать, кашу не подали. Скосив глаза на свой пояс, вместо кошеля Денис зацепился взглядом за ножны кинжала. А ведь тот, кто его экипировал, дураком не был! На расшитом поясе висел богатый кинжал в пафосных ножнах, в тему к его доспеху. Рядом и чуть ниже рукояти кинжала из ножен торчали рукоятки потоньше и покороче. Потянув за одну из них, он выдернул шило. Или это вилка такая, про какую ему их спец по истории в клубе рассказывал? А вторая рукоять тогда… да, кроме вилки ножны содержали в себе и вполне аккуратный ножик, пригодный как раз для того, чтоб колбаску порезать или яблоко.

Денис аккуратно положил на стол по бокам от своего блюда найденные у себя столовые приборы. Вот же порядочки, в гости без ножа не пойди. Может, и соль свою надо было нести, солонки на столе не наблюдается. Вот тебе и хлеб-соль! Или как раз такой расклад выдают только самым именитым и дорогим гостям? Типа, смотрите, какое богатство в доме, аж целую жменю соли не жалко для некоторых отдельных пришедших.

— Ну что, славные мужи, обиду никто не затаил? А тогда чего сидим, кого ждем? Давайте уже преломим хлеб за общей трапезой!

Князь Болеслав широко улыбался, отчего его обросшее бородой и усами лицо стало похоже на солнце, нарисованное детской рукой. Русые с рыжинкой волосы разошлись в стороны подобно лучам, харизматичный лидер превратился в умильного симпатягу. Портрет довершали морщины, вокруг глаз, князь явно любил посмеяться. С такими лицами частенько любят изображать жизнерадостных толстяков, но персонаж не был тучен, просто крепкий мужчина, поуже воеводы в плечах. Примерно комплекции Дениса и чуть постарше.

Это если сравнивать с Денисом прошлым, каков он нынешний, закинутый в этот непонятный мир, сказать пока сложно. Нету в тереме ростовых зеркал, да и четвертное в общем доступе не просматривается, на стенах оружие да головы всяких зверей. Кстати, некоторые вполне походят на плод воображения дизайнеров-сказочников.

— Боярин, ты чего головой крутишь, слугу ищешь или моими трофеями любуешься? — Князю в голову не могло прийти, что гость может зеркало искать.

— Да всё сразу, княже. И головы преинтересные попадаются, и Микуле я не помню, где велел дожидаться.

— За ближника своего не переживай, в людской он, его там и покормят. Насколько я помню, Микулька не из тех, кто обучен за столом прислуживать, обойдемся без твоего подручного. И вообще по-простому будем трапезничать, если не возражаешь, без слуг.

— Да как скажешь, ты тут хозяин, тебе и правила устанавливать. Мяса кусок отрезать или вина в бокал налить мы и сами сумеем, не безрукие.

— О, понимаешь! За это прими моё уважение. Думал, кичиться начнёшь, как у вас заморских принято. У нас-де не так живут, у вас всё не по-людски. Вон ты какие коленца отплясывал, когда ко мне пришёл. — Денис не помнил, чтоб он коленца отплясывал, но уточнять не стал, а князь продолжил. — А, Ратмир, ты небось тоже ждал от гостя заморского штучек-дрючек с подвывертами?

— Да мне что, как ты скажешь, Болеслав, так и поступать станем. Можем и сами штучки-дрючки перенять, если они в пользу воям будут.

— Ха-ха-ха, не обиделся мой воевода, а всё одно не шибко рад, что ты так легко его дружинников раскатал по кочкам. И это на дубинках. Добро, что с самого начала не решились на стальном оружии играться. С твоей-то манерой. И мечи бы нам попортил, и бойцов. Марфа, сгинь пока!

Последняя фраза относилась к роскошной даме, если русских красавиц можно величать дамами. В горницу вплыла роскошная женщина — мечта поэта бальзаковского возраста, то есть примерно лет тридцати. Вплыла и обиженно скуксила губки:

— Болек, чего сразу «сгинь»? Сам гостя заморского привечаешь, сказки слушаешь, а меня не позвал. Я дуться почну!

— Да погоди ты со своими сказками! Мы про дело говорим, не до сказок пока. И вообще, если приму под свою руку боярина, успеешь еще, наслушаешься. Если не молчун Денис из Задолбании.

— Он из Задолбании? Это так далеко, хочу! Смотри же, не прогоняй его, а то буду сердиться. — И Марфа подняла бровь с таким грозным изяществом, словно она богиня Артемида из греческой мифологии, а не просто жена местного правителя.

А Денис подумал, что фиг их разберешь, этих древнерусских аборигенов, подсевших на магию. Кто знает, вдруг она тоже волшебница, как её муж. А то и наоборот, настоящая волшебница, а муж тоже. Вот и разговаривает с ним с позиции силы, а не как в патриархальном обществе должно быть. Денис был известным специалистом по патриархату, но теоретиком. Супруга Дениса Помелова разрешала ему быть главой семьи, чьё слово закон. Разрешала почти всегда.

— Ладушки, оставайся тогда и слушай мужские разговоры. Ежели поймёшь чего, то и добро. — Снизошл муж до каприза княгини.

А разговор всё не начинался, вместо того все четверо, что называется, преломили хлеб. Правда, на караваи не налегали, было чем перебить голод и без того. Денис отхватил острейшим своим ножом кусок окорока и куртуазно сгружал его с вилки на свою тарелку, размером чуть поменее щита. Марфа не заморачивалась с такими сложностями и рвала что-то размером с перепёлку прямо руками. Впрочем, перепёлку бы и Денис не осилил своим шилом, тут он поддерживал тезис о допустимости употребления пищи с использованием непосредственно рук.

— Боярин, ты так и будешь вкушать своим шилом? Эдак ты голодным останешься. Неужто и в походе себя также ведёшь? — Воевода не смущался присутствующего за столом руководства, он вообще явно не был из тех, кто смущается.

— Вкушаю я ртом, а вилкой, сей прибор так именуется, мне удобнее. Привычка, так сказать.

Попаданец смотрел на свой поднятый столовый прибор и мысленно сокрушался, что зубьев так мало — всего один. Хотя бы пара была бы, стало б гораздо ловчее и привычнее орудовать ею. Не удержался, упёр кончик пальца в кончик «шила», отчего под подушечкой указательного пальчика ощутимо защекотало. Защекотало, и остриё недо-вилки начало раздваиваться. Щель прямо на глазах расходилась и расширялась, пока вилка не певратилась в двузубый желаемый вариант.

— Вот же чудак человек, хорошее шило сломал. Как теперь в походе будешь сброю чинить?

— Небось, Денис Задолбанский привык, что для того слуги у него имеются. — Поддержал воеводу Болеслав. — Не зря же он первым делом себе слугу нанял, а уже потом снедать отправился.

Ого, как тут власти хорошо информированы, он день только тут, а про него чуть не по минутам всё князю известно. Денис не счёл возможным огрызаться, хотя медовуха внутри организма намекала, что надо ответить, надо показать всем, чего стоят благородные господа из Задолбании. Успокойся, медовуха, без твоих советов как на тонком льду. Он просто воткнул вилку в бедро куриной тушки, лежащей на общем блюде, отчекрыжил его и изящно переложил к себе. А потом сноровисто начал поглощать кусочки. Так удобнее, два зуба у вилки — это прогресс!

— Какой интересный дар у тебя, Денис. — Проворковала Марфа. — Металлами повелеваешь?

— Нет, сударыня. Единственно, над своим оружием и бронёй.

— Ага, единственно. Видела бы ты, как наш Ратмир по двору летал, когда наш дорогой гость повелевал щитом своим. Я чуть живот не надорвал от смеха.

— Ну и правильно, грозный муж должен быть повелителем, а его оружию должно беспрекословно подчиняться воле господина. Яко жена подчиняется своему супругу, яко конь боевой подчиняется желанию наездника. А чего-то у нас темно так стало? Не пора ли зажечь огонь?

Марфа картинно окинула взором горницу, и Денис заметил, что и в самом деле спустились сумерки, в потёмках сидят. Женщина сделала красивый плавный жест, по залу пронёсся вихрь маленьких огоньков, а потом путешественник во времени и пространстве увидел, как тут и там загорелись свечи. До того момента он не акцентировал на них внимания, даже не мог сказать, были ли они тут ранее. Может, иллюзия? Иллюзия, от которой становится светло.

— Да, Денис, Марфа моя огневушка и не из слабых. С детства дар свой пестует, мало того, что сильна, так еще и искусна в управлении огнём.

— Склоняю голову перед столь чудным и грозным искусством. Княгиня, ты полностью повелеваешь огнём?

— Да. То есть как это: полностью? Что ты хочешь сказать этими словами?

— Способна ты только пробудить огнь или и усыпить его тоже, загнать в небытие? — Денис сам не понял, какую дичь он несёт, скорее всего, медовуха нашла способ покуролесить и коварно подтолкнула попаданца мериться пиписьками с женщиной. Понятное дело, спорт абсолютно проигрышный, но кто из мужчин когда пробовал думать головой!

— Вот же заморский чудик, всё у них не как у всех! — Воевода громыхнул по столу пятернёй, обозначая досаду.

— Погоди, Ратмир, а ведь прав Денис! — Марфа уже стояла на ногах и смотрела на подсвечник. — Повелевать огнём означает, что я могу приказывать ему, а не просто разбудить. — Нараспев произнесла она.

— Да полно, женушка, уймись. Чего не скажешь после двух кубков медовухи. Поддел тебя наш гость, не бывает такого.

— Не бывало. А я попытаюсь! Погасни!

Марфа пафосно направила ладонь на ближайший подсвечник с тремя свечами и вперила в него взор, прикусив гуду. Видимо, когда прикусываешь губы, колдовать легче. Ничего не происходило, княгиня стояла как статуя Родины-матери с рубахой, красиво обтянувшей грудь, поднявшуюся над обрезом сарафана. Денис решил, что даже если ничего не выйдет, попытка у Марфы зачётная, ему нравится. Он даже слегка испугался таким крамольным мыслям и быстро оглянулся на князя и воеводу, не заметили ли его вперившийся в княгинину грудь взгляд.

Не заметили, не до того им, тут вона чего деется! Сначала один язык пламени испустил дух, потом, когда Марфа показала пальцем на него, второй. В сторону третьего она просто щелкнула пальцами, и он угас. А потом женщина как ребёнок, дорвавшийся до игрушечного пистолета с пульками, начала садить магией по свечам, стоящим тут и там. Минута, и горница погрузилась в темноту.

— Ну и чего ты сделала? Сейчас задолбанец себе вилкой этой своей ткнёт в моргалки, и всё. Так бы одного глаза лишился, а нонеча сразу двух. — С хихиканьем прокомментировал ситуацию Болеслав.

— Сделала, потому как могу сделать! Никто до меня огнём повелевать в полной мере не умел, а я теперь научена. Спасибо твоему Денису.

— Не мой он покуда. Не сладили мы с ним еще. Но да, муж достойный, муж зело сильный умом. Что скажешь на это, боярин?

— Скажу, что истинная власть над огнём есть великое благо. Если супруга твоя сможет не только свечи гасить, а и терема, то спасительницей и берегиней города она наречена будет.

— Вот же гад ползучий! — Только радоваться начала, только всемогучёй себя почувствовала, он мне новую задачу подкидвыывает.

— Да, Марфа, Я также новиков уму-разуму учу. Чтоб они в силах росли и носы не задирали. — Воевода вещал из темноты, и было слышно, что он чем-то доволен. Не то возможной переменой отношения супруги к выскочке, не то, что у города появилась высокоэффективная Служба пожарной охраны.

— Да любя я его гадом обозвала! Люб мне ваш умник, стало быть. Мудрый аки змей сей муж, много пользы принесёт княжеству, мнится мне.

«Да, судя по раскладам, мнение Марфы здесь учитывается, — подумал Денис. — Только бы князь не приревновал. А то что за дела, прямо при муже вслух баба заявляет, что люб ей какой-то хрен с бугра. Я бы такому типу сразу в зубы дал в превентивных целях» Денис не очень разбирался в тонкостях местной словесности, слово «любо» тут воспринималось гораздо шире, чаще всего без сексуального подтекста.

— Жёнушка, ты молодец, то есть умница, но свет нам верни уже. А ежели так охота прямо сейчас огонь поукрощать, иди с печкой баловаться. На кухне, чай, всегда печь топится.

— Ну да, уже убежала, да споткнулась в дороге! У вас тут такие разговоры интересные разговариваются, а меня на кухню? Нетушки! — Марфа махнула рукой, и свечи вновь запылали в меру свои сил.

— Здорово! — Не удержался от комментария Денис. Он еще не привык к такм проявлениям магии.

— Дорого! — Буркнул князь. — Я как вспомню, сколько супруга свечей воску ярого погубила, пока такое творить научилась. Бывало, разом вся свеча принималась так, что потом уже и собирать нечего. Ухнет, и нету воску, из чего отливать новую свечу?

— Ты что ж, для супруги родной свечки пожалел?

— Десятка. И не пожалел вовсе, просто забавно было смотреть на твоё учение.

— Болеслав, а ты сам, когда с мечом обращаться учился, не так же ли смешон был?

— Да права ты, права! Молчу! — Властно завалил нездоровую тему князь. — Тем более, что есть о чём побеседовать. Денис, спрошу прямо и без обиняков: по нраву тебе наше княжество? — Как неожиданно это прозвучало, хотя к тому всё шло.

— Видел я с Гулькин кончик твоего княжества пока. Но что видел, то по нраву. В государстве его процветание определяет власть. А твоя власть, она с умом и без дурости, как я погляжу.

— Ха! Вот так речь от заморского гостя! Дурости он в тебе не узрел, Болеслав! — Воевода рассмеялся.

— Прошу прощения, если напрямик реку, — Денис ввернул это «реку» чисто по фану, — но я таким уродился. Не ко двору моя прямота, поеду дальше.

— Поедет он. У тебя и коней-то нет. Сиди уж, прямой ты наш! Дальше сказывай.

— А что дальше? Если без урону для чести и крови своей получится, то что бы не послужить князю умному удалому да ласковому. Только где мне жить, на какие доходы питаться, того пока не ведаю.

— Как за морем вам языки подвешивают справно! Вроде не спросил ничего, не попросил, а уже меня опутал почище ростовщика иудейского! Тебя, я гляжу, не в дружину надо брать, а сразу в наушники мои, чтоб ты всякое умное нашёптывал да супротив врагов умышлял за князя. Шучу, не вскидывайся! Знаю я вашу породу: мечом не помахал как с утра не умылся. Давай думать, как тебе такому хорошему в моём княжестве жить-поживать, добра наживать. А то вправду сбежишь за лучшей долей, я в дураках останусь.