В то же самое время неподалёку князь внимательно слушал свою боевую супругу, в красках и с эмоциями рассказывавшую о том, как прошло посольство. Её рассказ несколько отличался от моего, прежде всего продолжительностью, обилием деталей и эмоциональной окраской. Трава у неё была изумрудно-зеленой, лес зловещим, чудище огромным, а сражение эпичным и смертельным. А чего еще ждать от мага-огневика!

Рассказ сопровождался энергичными жестами, порой весьма опасными. Болеслав не очень понимал, что а жидкости были в стеклянных, каменных и медных сосудах, которыми размахивала жена, оттого накал действа был вдвойне горячим.

— Марфа, может быть, ты сейчас будешь делать что-то оно? Прервёшься с зельем и поведаешь свою волнующую сказку. Или, наоборот, сначала сваришь его, а потом подробно изложишь свои приключения?

— Тебе неинтересно? Что тебе неинтересно, получится ли у меня стать сильнее или как я чуть не погибла? — Князю был предложен шикарный выбор, которого он избёг.

— Мне всё это кажется зело волнительным, однакож я с бо́льшим удовольствием буду следить за этими вещами по очереди. А то ты сейчас расплавишь ступку и испортишь ту травку, которую толчёшь.

— Ох, и правда! — Марфа отставила ступку с семенами огнь-травы. — Увлеклась я сверх меры, муж мой. Давай сначала договорю, а потом примусь за дело.

И у них всё получилось. Князь внимал и охал в нужных местах, внутренне ни мгновения не сомневаясь, что при таком головастом сопровождающем, как задолбанец, ничего его супруге не грозило. Кроме эпизода с нападением, там могло и хуже пойти, если бы княгиня не заметила татей и не заорала вовремя. Распоясались лесовики в ничейных землях, обнаглели. Или те земли теперь следует считать не ничейными, а вотчина их новой союзницы?

И он задумался, чем это ему грозит. Выходило неоднозначно, сложно всё выходило. Тут и польза от сильного соседа, которого вроде как можно позвать на помощь в рамках договора о взаимной поддержке, и невозможность прирезать себе земли у северу от княжества путём их ползучего освоения с последующим заселением. Опять же рядиться с драконицей как, коли она по-нашему не разумеет? Через Дениса Задолбанского опять, а ну как голову где сложит, она у него буйная. И всё, уже не говоришь ни о чём.

Так и заснул владетельный князь за думами о масштабном. Ему совершенно не мешали резкие запахи, громыханье и звяканье, окрики, которыми Марфа направляла помощников. Он ждал результата и тихонечко похрапывал в княжеской алхимической лаборатории. Снилось ему, что зелье женой сваренное выпила не Марфа, а он сам, спутав с лечебным питьём от кашля. Выпил и обрёл способность превращаться не в рыжего лиса, а в красного Змея, огнедышащего, зело могучего и громадного. Как полетел он покрыть Трёхглавую Змею, дабы исполнить данное боярином Денисом обещание, как… Как вовремя его разбудила супруга, чуть не оскоромился!

Причина побудки была самая что ни на есть весомая — получилось! Зелье получилось одновременно тёмным и переливающимся, будто сполохи красноватые пробегали по почти чёрной глади жидкости, слегка колыхающейся в кубке.

— И что, будешь пить? — В голосе Болеслава сквозило подозрение, мол, как пить то, чего никто никогда из их знакомых не пробовал. А ну как траванёшься.

— Нешто откажусь? Зря что ли столько трудов, времени и золота трачено.

— Так это… — не нашёлся с аргументами князь, — то рассказки про волшебное зелье, иное дело самой в себя лить.

— А ты что предлагаешь? — Нахмурилась Марфа.

— Давай, я выпью, чтоб не пропало. Жалко тебя, вдруг помрёшь аль подурнеешь с лица.

Он вспомнил свой сон и сглотнул. Было страшно, а ну как жена ответит согласием, забоявшись пить. И что тогда? А если не даст она ему отвар, то как? Это у добру или к худу?

— Не пристало княжьей жене смерти бояться! А красота… не будут любить, так почнут бояться, тоже полезное дело. — И Марфа приложилась к кубку.

Очень удачно вышло, что всех свидетелей дегустации Болеслав выгнал из помещения. Здорово, что лаборатория была устроена в каменном погребе терема, а пуще того удачей стал дарёный задолбанцем пояс. Ни терем не принялся, ни князь не сгорел. А что бороду немного опалило, борода отрастёт. Вон, на Марфе из одежды только украшения и остались, те что на теле, а приколотые к платью все попадали вместе с пеплом, которым опала ткань.

Искры и волны пламени, пробегающие по телу не коснулись богатой косы, уложенной по голове, не опалили куст волос внизу живота, короче говоря, не нанесли никакого неудобства княгине.

— Хороша чертовка! — Не удержался муж. — Не больно тебе, лада моя? Всё ли поздорову?

— Охпогоди, Болеслав, дай отдышаться. Думала, что дольше будет крутить меня. Ан нет, легко обошлось.

— Ага, легко. На себя глянь, да на меня. Дырка на дырке, новая ж рубаха была, чистый шёлк!

Только тогда женщина осмотрелась, увидев урон, причинённый одежде мужа и своей.

— Сам-то не погорел?

— Оберег спас. Снова Денис приспел с помощью. Был бы он здесь, в ноги бы поклонился.

— Был бы он тут, срам бы вышел. Но да, его заслуга, что ты цел. Сильно горело, долго?

— Разом принялось и также опало. Я аж дыхания лишился на миг. Да только не о том говорим. Давай уже, пробуй!

И Марфа попробовала. Свеча в её исполнении уже не походила на свечу. Если бы княжеская чета была знакома с газорезкой, они бы узнали её струю.

— Жёлто-белое! Здорово!

— Что здорово? — Не понял Болеслав.

— Денис сказывал, как жар по цвету пламени понимать. Желтое горячее оранжевого, белое жарче жёлтого.

— Ха! Я и так чую, что сейчас жарче, чем раньше. Невелика наука. А слепи колобка огненного, посмотрет хочу.

— Вот уж нет! Расплещется о стены, тут один князь и поджарится. В поле надо пробовать. И не нынче.

— И одеться бы тебе.

— А что, голая не хороша я тебе?

— Куда как хороша! Думать ни о чём не могу, как хороша! Вот только как в опочивальню пойдём, люди всюду.

— Выйди за дверь да покликай служанок, пущай мою одежду сюда несут. ТЫ князь или не князь?

— Сказал же, голова не соображает от красы твоей. — Было видно, что Марфе понравились такие речи. И её усиленный дар понравился. День явно удался.

Дениса вызвали в Кремль к Самому буквально на следующий день. Ну ладно, не в Кремль, в княжий терем, а всё одно к первому лицу. Вызвали и сначала долго трясли руку, потом кратенько на полчаса изложили текущий момент, поставили задачу на новую пятилетку, так что попаданец даже начал сомневаться, туда ли он попал. А потом он проснулся и понял — всё это было просто сном. Вот сейчас пропикает будильник в телефоне и… Пропел петух, не красиво, как чей-то приличный рингтон, а сипло и заполошно, словно он зимой застудил горло, словно вчера слышал, как кухарка раздумывает, не пора ли ему в ощип, а дальше прямиком в суп, раз он такой неженка…

Денис был вынужден открыть глаза и убедиться, что приснилась ему только пламенная речь князя, а вся остальная суровая средневековая жизнь, вон она, расплескалась по всем измерениям вокруг несчастного путешественника между мирами. Ну и ладно, зато хозяйство стоит крепко, запасы, финансы, челядь, подворье и кони — всё в наличии, можно жить да справлять княжью службу, не ропща на ту самую суровую действительность. Ни разу не убили, кучу раз наградили, а сколько еще будет впереди всякого такого, когда не убьют… Хотелось надеяться.

К князю его и в самом деле вызвали необычайно скоро, в тот же день, когда он увидал про это сон. Принимали его восседающие на типа тронах Болеслав с Марфой одного, без соратников и подсказчиков. Видать снова секретные дела, решил Денис и не ошибся.

— Даже уже и не знаю, чем награждать тебя, боярин мой верный, за службу твою справную. Или впрямь весью пожаловать с лесами да лугами?

— Ну её, деревню эту. Не полезу в хозяйство с головой, понадеюсь на управителя наёмного, так всё запортят. Сам стану во все дыры соваться — сам и напорчу хуже подручных. Лучше я в городе при тебе буду. А насчёт награды, монетой, конями да шелками готов получить награду соразмерно подвигу. — Смело нёс пургу самозваный задолбанец перед начальством. А чего стесняться, за спрос денег не берут.

— Ха-ха-ха, насмешил и порадовал ты меня, Денис! Марфа, вот люб мне этот иноземец! И за смелость, и за честность! Грабит своего князя легко и вежливо, словно так и надо.

— Так ведь правду говорит боярин, и ты в тот раз о том же рёк, что негоже справного воя к сохе ставить, что у него от мыслей про урожай меч тупится. Насыпь ему злата-серебра, а всё потребное он сам себе купит. Оставь его без награды, он пойдёт и всё возьмёт силой, таков у воинов закон: железо крепче золота.

— Ладно, придумаю я тебе награду. А скажи, Денис, почто не спрашиваешь, удалось ли сварить зелье волшебное? Не зря ли вы так поспешали через леса да поля?

— Сам скажешь, князь, в урочный час. Неча начальство подталкивать, целее буду.

— Разумен ты зело, в бороде ни одного седого волоса, а как столетний ворон разумен. Знай же, всё у нас вышло по задуманному. — Князь оставил шутки и заговорил о деле. — Теперь долг на тебе, и на мне долг перед Змеёй Трехголовой. Понимаешь ли?

— Да понятно, снова в пасть к дракону лезть. В тот раз случайно вышло, а сейчас своей волею пойду. Небось, дорогу показали, заблужусь коли, так не навсегда.

— Верно изрёк. Своею волею полезешь во славу мою и супруги. Она теперь волшебницей станет знатною. И первое тебе задание: сопроводить её в поле дикое на учение волшбе.

— Это да, тренировка для воина первейшее дело! — Влез Денис со своим мнением.

— Что есть тренировка, не ведаю, но догадываюсь. Не женское дело война да бой кровавый, но так вышло, что супруга моя станет боевой чародейкой. Ты в заморских землях многое повидал, поможешь ей всем, чем сразумеешь. Чтоб в следующем бою, случись такое, вороги опадали в мою землю золой да угольками, землицу ту удобряя. — Князь сказал это так, что прямо мурашки пошли по коже. Харизма правителя серьёзная штука.

— Будет сделано, княже. А на поиск Змея когда?

— Сначала княгиню погоняешь, как воя-новика, затем к родичу Марфы съездишь. За месяц управишься, а там и долг поедешь исполнять. Прадед супруги моей кудесник из искуснейших, мудрец такой, что поискать. Надеюсь, подскажет что-то такое, что поможет выжить при беседе со Змеем. А то и оберег даст от огня посильнее твоего бахтерца. Если существует такой, если найдёт. Жена моя ему родная кровь, не должен бросить без помощи.

Да уж, лучше бы про пятилетний план развития региона рассказали, подумал про себя Денис. Но куда деваться, он сам вслух распинался перед руководством, что ему служба княжеская милее организации полевых работ конкретно и развития сельского хозяйства в целом. Так что оставалось только дождаться знака окончания аудиенции и валить из зала, совершив куртуазный поклон. Денис так и не научился тутошним поясным поклонам. Не захотел учиться, пускай все видят, что он иноземец с придурью, и не пытаются его ставить под одну гребёнку с прочими. Ему было удобнее быть эдаким боярином по особым поручениям, а заодно послом его княжьего величества. Или как тут князей величают.

Журавль с письмом для прадедушки княгини улетел загодя, давая пресловутому Ремпаю, магу высшей категории подготовиться к прибытию посланца от княгини. За это время Денис успел погонять её в хвост и в гриву, не так, как принято гонять магов и уважаемых персон в этом мире, а как этот процесс понимал сам Денис. А понимал он немного, в его багаже тренерского опыта имелось совсем немного. Так, гонял молодняк в клубе, когда просили, подменяя штатного тренера.

И опыт этот говорил, что молодняк должен захекаться и начать думать там, где нет сил продавить силой. А еще, что всё, что можно делать на рефлексах, нужно делать именно что на рефлексах. Головной мозг реагирует на раздражитель гораздо медленнее спинного, так что вбей в бойца рефлекс, и он сам от удара отскочит или врага замочит быстрее, чем сообразит. Из Марфы он готовил именно такого бойца.

Требования задолбанца был ужасны, абсурдны и бессовестны. То н решил, что тренироваться (ненавистное заморское слово) княгиня будет целиком в мужском платье, причём без вышивок, бисера и прочих украсов. Мало того, вражина заставлял Марфу прыгать, падать, перебегать между деревьями, прятаться за кочки. Кричал на неё, велел, чтоб Марфа училась кидать огонь прямо лёжа на пузе или с колена. Князь, посмотревший разок на это безобразие, усмехнулся и сказал, что боярин всё делает правильно. Мол, Марфе и прочим надлежит в учении слушаться мужа учёного как его самого.

Да, прочие появились почти сразу. Задолбанец определил троих дружинников в телохранители к княгине, так и сказал — телохранители. Их задача прикрывать волшебницу в бою от стрел, копий и натиска прорвавшихся неприятелей. А Марфу учил, что прежде прочих врагов, она должна истребить тех, кто стремится к ней. По его словам, маг есть главная боевая единица отряда, так что, оберегая её, отряд сохраняет свою боевую мощь. Вроде всё верно говорил иноземец, а неприятно. Было неприятно отношение к ней как к какому-то настенному стреломёту, а не к княгине и родовитой боярыне, коей следует оказывать уважение и почёт. По его словам, женщина, нанёсшая удар, уже не женщина, а воин. И отношение у всех к ней как к воину без поблажек и почтения. Особенно в бою, особенно у супротивников.

А потом ирод велел построить потешную деревеньку из остатков досок и старых гнилых брёвен, где продолжил мученье. И снова князь пришёл смотреть, снова молча кивал головой, а потом сказал: «Всё верно, ежели дойдёт до такого, всяк должен знать свой урок».

Да уж, не такого учения ждала княгиня. Ей мнилось, что выйдет она на горушку, поведёт дланью, и разразится огнь, и склонятся вороги перед силой её. Пару раз она и в самом деле била огнём с горушки, но огнь, слетающий с её рук, не превращался в бушующее море, бил не по площадям, а точечно, хоть и жарко. А на второй раз её одели в полный доспех, поставили в чистом поле и закидали тупыми стрелами с разных сторон. Было очень неприятно, а задолбанец сказал, что именно так реагируют все воины на вражеского мага-боевика. Потому, нормальный огнемётчик приготовится к выстрелу, высунется из укрытия, шмальнёт огнём по цели и валит на другую позицию, пока цел. И что если у Марфы появится желание лезть в драку, одеваться она должна примерно как сейчас: в мужской прикид и штатный доспех, не выдающий в ней высокородную мадаму.

Половину слов княгиня в тот раз не поняла, но общий смысл улавливался очень хорошо: маг на поле боя доминирует только до той поры, пока у него в глазу не окажется чья-нибудь стрела. Хотелось, чтоб вредный и занудный учитель магического боя поскорее свалил, как он выражается. И чтоб воевода перестал улыбаться, слыша возмущенные жалобы на иноземного боярина. И чтоб муж не говорил, что его боярин зело мудр.

А Денису всё нравилось. Нравилось гонять бойцов по его поручениям, нравилось выдумывать отдельные упражнения и тренировки в целом. Нравилось чувствовать себя богом на минималках. Одно дело, когда тебя слушаются слуги, совсем иное, когда княгиня рычит, но прыгает с цирковой тумбы в кольцо, как полагается дрессированному тигру. На самом деле он не блажил, его занятия были нацелены на одно, вернее на два: определить скорострельность княгининого «огнемёта», его максимальную мощность и дальность выстрела, а потом научить её выживанию в бою и взаимодействовать с дружинниками. То есть не два получается, а много чего нужно было сделать всего за неделю. Так что отдыхать было некогда.

С другой стороны, развлечение получилось шикарное, будет что вспомнить долгой зимой. Из минусов: в неделю не уложились, Марфа смотрит волком. Из плюсов: очень хочется надеяться, что всё это не пригодится в будущем. Уважение князя тоже в плюс, но как по мнению Дениса, то пускай лучше монетами. Слово «деньги» он теперь не употреблял. Однажды при слугах сказал, что предпочитает деньги прочим формам благодарности, а они его на смех подняли: мелковата для боярина такая монета, как деньга. Одно слово серебро, а по сути, чешуйка!