«А его Микула молодец! — Вдруг подумал Денис. — Хороший слуга — в почёт сюзерену, не всякий может позволить себе толковых слуг». Вроде старый уже, а зверя добывает лучше иного молодого! И всё в общий котёл, а значит польза от боярина нешуточная в походе. Сколько раз дружинники с Остроглазом за приварком в лес уходили, столько раз у него получалось добыть дичину. Да не одного зайца или глухаря, а сразу три-четыре тушки, чтоб всем хватило. Или косулю.

Пуля не дура, так сказать. А поначалу подсмеивались над кривым заморским самострелом, оказалось — зря. И валит зверя с одного удара, и снаряд копеечный. Не то что стрела али болт. В лесу выстрелил, считай — стрелу потерял, искать бесполезно. А она денег стоит. На нею древко выстругай да зашлифуй, гусиное перо наклей, три пера. Наконечник откуй такой, чтоб с трубкой. Десяток стрел таких денег стоит, что разоренье одно в сравнении со свинцовым шариком.

Денис ехал и слушал, как ему вновь взялись перемывать косточки, он уже и свою оценку как недоволшебник получил. Мол, всем хорош наш задолбанец, жалко только ничего этого наколдовать не могёт.

— Да, был бы баронский сынок настоящим магом, мы бы того огневика не упустили.

— Баронский или нет, то еще не ясно.

— Это с чего?

— А чего ж он тогда выступает как королевич? Видел я простых благородных, — Даже смешно стало слушать, у дружинника новая категория знати вырисовывается: простые благородные. — Они так важно нос не задирают как наш задолбанец. Не смотри, что у костра вместе со всеми сидит. По улице ходит что наш князь!

Денис аж удивился, что в его походке воины нашли такого важного? С другой стороны, им виднее, вдруг и в самом деле его манера держаться не очень вписывается в здешние реалии.

— Вот был бы он водником… — Снова взялся за старое тот же самый дружинник. Дождь в конце концов задолбал на только задолбанца.

— Вишь, с какими дурнями князю служить приходится! — Воевода подскакал и выровнял своего коня рядом с Денисом. — Сами в волшбе ничего не смыслят, а судят-рядят, оценки раздают. Тебя вон тоже измерили.

— Да пускай. Лишь бы службу знали. Я вот про ваших волшебников тоже ничего не ведаю почти.

— Ну да, а про трёхголового Змея читал.

— Ага. Я и про бабу-Ягу читал.

— Чего? — Ратмир весь передёрнулся. — Вот уж про кого я не стал бы говорить, так это про него.

— Про кого? — Денис не понял, почему колдунья из сказки вдруг «он».

— Про Саида Колченогого. Его еще кликали Бабо Саидом, он же Саид-Ага, а то и просто Бабай-Ага. Жил-был в лесу на границе земель русских, к счастью, давненько уже не слыхать про него. Помер, небось. Чернокнижник был из самых сильных.

— Чернокнижник?

— Ага. Ладно бы просто некромантией баловался, говорят, совсем уж тёмные обряды творил, даже человечиной не гнушался.

— Детей ел, что ли?

Денису было скорее забавно, чем страшно. Детские сказки, кто боится персонажей из сопливого детства? Вот встретил он Змея-Горыныча, и что? Нормально же пообщались! Вот и баба-Яга может оказаться вполне адекватной старушкой. Отставить, тут она вредный мужик, да еще какой-то инородец.

— Говорят, ел.

— А чего имя такое нерусское: Саид? Узбек что ли?

— Засланец он был, не то от персов, не то от турок. Никто толком не знает, чего хотел, зачем в чаще сидел, от кого прятался.

— Летал на метле или в ступе? — Продолжал веселиться Денис.

— Про то не ведаю, но если в твоих умных книгах так написано, то мог.

Разговор о магии и магах завял сам собой, а еще примерно через час воевода показал рукой с пригорка, на который они поднялись по какому-то подобию наезженной дороги:

— Вон там видишь, город виднеется!

— Кажись что-то вижу. — Задолбанец согласился, хотя ничего такого он не наблюдал.

— А раз видишь, то посылай уже слугу домой, пусть дворня готовится тебя встречать. А заодно и в мой дом пускай постучит.

Мысль была здравая, мысль была своевременная, если Ратмиру не почудилось. Оказалось, что нет. Когда Денис окликнул своего слугу, чтоб дать поручение, тот уже и сам догадался, что от него требуется.

— Мигом домчу, боярин, не изволь беспокоиться!

— Коня не запали. — Солидно подсказал самозваный боярин. — И в ворота Ратмира Камня постучи, пускай подорвутся хозяина встречать.

— Чегось?

— Пущай ему баню топят, говорю.

— А, это непременно! — Микула был человеком своего времени, ждать ответов типа «без сопливых разберусь» не приходилось. Схема «хозяин-слуга» была ему привычна и комфортна.

Получая указания и умные советы, слуга уже перекинул перемётные сумки со своего коня на запасную лошадь, отвязал заводных от луки своего седла и перекинул петлю длинного повода Денису. Всю это делалось, чтоб ничто не мешало ему гнать рысью, увеличивая для прислуги время на организацию достойного приёма хозяина. Неважно, что у Дениса из челяди была только кухарка-горничная-ключница Бежана да сам Микула. Совесть попаданца уже совсем не просыпалась, она сочла нормальным то, что пожилой человек сейчас помчится обеспечивать нормальные условия для отдыха вернувшегося из похода господина. Да, старый, да, ему тяжело, да в походе всё время был занят по горло. А зато в сытости, при деле и жизнью не рискует, в отличие от боярина. Не такая тут жизнь, чтоб старики сидели на пенсии на диване на всём готовом.

В город отряд въезжал уже почти в темноте, даже ворота были закрыты. Для всех закрыты, для воеводы с дружинниками сделали исключение, открыли одну створку. Не широко, так и телег у отряда не было, протиснулись. Вторые ворота на всякий случай открыли только тогда, когда весь отряд втянулся под башню, а первые ворота заперли. Воевода человек знаковый и знакомый, но сам же хвост и накрутит, если стража нарушит порядок действий по пропуску людей в тёмное время суток.

Вот еще одна не вписывающаяся в картинку средневекового мира деталька. В фильмах, да даже в покинутой Денисом реальности проходы в крепостных башнях имелись сквозные, то есть одни ворота напротив других. А то и вообще всего одни ворота. Всё для удобства проезжающих, так сказать. А здесь было не так. Внешние ворота были устроены на боковой грани далеко выдвинувшейся из стены башни. Входили и въезжали в них вдоль крепостной стены. А потом посетитель должен был повернуть на девяносто градусов, чтоб пройти под прицелом стражи во внутренние ворота.

Никакой таран в этой узости не разгонишь и уж тем более по внутренним воротам не ударишь снарядом из камнемёта. Ворота разбить можно только вручную, а дело это долгое. Можно даже не говорить, что створки крепостных ворот открываются не внутрь, как любят показывать в «исторических» фильмах. Не любят здесь захватчиков, усложняют им жизнь как могут. По уму всё строят, если не брать во внимание, материал. Всё-таки дерево — это не то, из чего строят на века. Ну и горящую смолу с таких стен лить вряд ли кто додумается.

Расставались с воеводой прямо в сёдлах, ударили друг друга по рукам, а Ратмир вдогонку крикнул: «Готовься, вскорости князь позовёт!» то есть не надо спозаранку идти на приём с докладом? Вообще, позовут вскорости, это когда? К обеду или через неделю? Мир живёт неспешно, точное время определяют положением солнца, с точностью плюс-минус час. А сроки определяют полевыми работами и сменой времён года. Вполне можно услышать: «Поеду, как отсеемся, жди». А еще в ходу фразы «как снег сойдёт» или даже «следующим летом». И сразу ясно, человек приедет к тебе по важному делу следующим летом, будь готов. Дедлайны всякие не в чести, скажет князь управиться с поручением за неделю, умри, а за месяц управься! А если не успеешь, то пеняй на себя. Правда, не факт, что правитель вспомнит о порученном.

Дома Дениса ждали, горячее пеклось, холодное стояло в главной комнате на столе, прикрытое отбеленным рядном от мух. Денис уже почти как местный, мог отличить домотканину, шедшую на исподнюю крестьянскую одежду, от грубого редкого «технического» полотна, какое ткут вообще из не-пойми-чего.

— Боярин, как откушаешь, уже и банька протопится. Раз ты теперь совсем нашенский, не изволь отказываться. После похода самое нужное дело.

— Баня, это правильно, это хорошо! Со мной пойдёшь опять, не люблю один париться, скучно.

— Это я со всей радостью! — Расцвёл Микула. И просто радость попарить старые кости, и вежество от боярина приятно. Всяк уважение любит, да не всякий ценит. Микула человек с разумом, а умный слуга не разбалуется от повадки хозяйской.

Немудрёная закуска, каша с салом да шкварками, пареная репа с травами и толикой мёда в честь праздника, сбитень — всё как улетело в топку. Организм требовал домашней еды после походного спартанского питания. Как бы не хорош был олень, приготовленный на вертеле над костром, а только по-честному сказать: с одного куска угли сыпятся, другой полусырой, третий одни жилы. Из специй только соль вперемешку с остатками земли да зола.

В бане двум мужам, вернувшимся из похода, прислуживала Бежана. Ничего такого, просто то квасу принесёт, то воды, то веником отходит. Микула поначалу порывался уважение выказывать к боярину, но внял его аргументу «в бане все голые, тут все равны». То есть почти все, Бежана тоже была голая, но с мужчинами не ровнялась. Денис оценил стати своей служанки бабы за тридцать, совершенно не переживающей по поводу наготы её или мужей. Баня же, тут иного и быть не должно, это вам не римские термы.

— Ух хороша баба! — Крякнул Микула, когда она в очередной раз вышла из парной. — Я бы…

— Да кто тебе мешает, если сладите по согласию, то хоть женись, хоть так любитесь. — На Дениса сошла благость, он был добр.

— А ты, боярин?

— Она мне прислуга, а не полюбовница, не дело это — служанок валять.

— Ну раз так, то попробую с платком подойти. Всё одно нам на торг завтра идти.

Денис чуть не опозорился вопросом, мол нафига? А потом допетрил: сказано же, готовиться к княжьему приёму. Короля играет свита, если у властителя в ближниках чучка замачученная, как бабушка выражалась, то и к сюзерену отношение так себе. Небось, и ему самому будет неприятно, если по его подворью будут бомжи шастать.

Так что да, завтра надо готовиться к «походу на князя» в полный рост. Не то вычеркнет из кандидатов в перспективные царедворцы Болеслав. По одёжке встречают, по уму надо всё делать, чтоб по уму проводили, а не на пинках.

Денис уже примерно представлял, как одеваются в этом царстве-государстве при феодально-магическом социальном строе. Если говорить коротко, то обшиваются своими силами. Простой народ шьёт из покупного или даже из домотканого, как предками заведено без всяких изысков. Народ зажиточный и благородный на тутошней Руси… он тоже шьёт сам себе. Не в том плане, что князь долгими зимними вечерами тачает себе полукафтанье, нет. У него дома для этого есть жена, мамки, няньки, девки и прочие женщины, родившиеся с иголкой в пальцах.

Как раз они-то и шьют. Шьют из покупного, даже заморского, да по последней моде, тратя на это кучу злата-серебра. Вот только мода меняется не каждое десятилетие, не подстёгиваемая модными журналами или роликами в телефоне. Как матери научили, как подсмотрено на заезжем госте из чужих земель, без попыток изобрести что-то своё. Не каждый век на земле русской родится Юдашкин или Зайцев. А коли и родится, не факт, что ухватит иглу, скорее соху выдадут отроку или копьё. Что тогда останется виртуозу? придётся тыкать не булавками в сукно, а рогатиной в супостатов.

Готовое платье. Да, такой появляется на торгу да на ярмарке, но всегда с чужого плеча. Или как трофей удачливого ратника, или иным способом. Нет, не с убиенного проезжего путника, хотя тоже бывает, чаще с пропившегося в корчме забулдыги или с проигравшегося в хлам игрока. Хотя и за долги могут потянуть богатую одёжу, а потом через третьи руки вынесет её на тот же прилавок.

Денис это понимал, понимал и не брезговал, когда первый раз купил себе почти не ношенное платье с чужого плеча. Сейчас у нег такая же задача — найти приличное да по нему. А если будут в продаже приличные ткани, то купить про запас. Или купить и нанять еще одну служанку конкретно под пошив боярской одёжи? Исподнее сейчас любая пошьёт, кроме самой безрукой. Да и с верхней одеждой справятся. Небось, в их клубе реконструкции шили сами реконы и их жёны с дипломами юристов, программистов, автоматизаторов. Если человек из двадцать первого века может сшить охабень, то местный абориген — тем более! С поправкой — аборигенКА. Это в Европе есть профессиональные портные, обшивающие знать, тут вам не там.

Утро делового человека началось не с кофе, а жаль. Завтрак, проверка домашнего хозяйства путём опроса причастных: воды наносили? Дрова наколоты? В доме еда есть? А лёд в подполе? Чуть не спросил про бензин для генератора, но успел остановиться. Ах да, лёд только зимой будет бесплатный на реке, а сейчас сильно дорого им закупаться. Куда надо наносить воды, Денис не очень понимал, но помнил — наносить надо много. Нечего смеяться над попаданцем, просто забыл человек, что лошади пьют как кони, то есть помногу. А лошадок в его хозяйстве порядочно.

Могло быть и больше после похода. Трофеи разделили поровну, то есть всем доля, включая погибшего и Микулу, а князю и воеводе по две. Причём князь? Так он финансировал операцию, не на свои дружинники собирались в поход, опять же уходили колобродить в служебное время. Князя долю в таком разе не забывай!

Всем кагалом было обговорено и решено, что спешить и спускать трофейных коней за треть цены нет нужды. Все люди зажиточные, на службе, а не наёмники-голь перекатная, так что поручили это дело самому прошаренному в плане торговли лошадьми дружиннику. Никто натурой брать не захотел, потому как доплачивать пришлось бы звонкой монетой в общий котёл из своего кармана излишек положенной доли.

Денис не бедствовал даже в большей степени, он положил себе в голову не забыть про деньги, а потом вовсе повесил это на Микулу. Мол, свою долю заберешь, а мою на хозяйство пустишь. Слуга понятливо кивнул, ему такой подход нравился. Даже не возможностью чуток «сэкономить» из денег сюзерена в свой интерес, грело чувство доверия и собственной значимости. Разве ж Микула теперь простой слуга, когда на нём и финансы, и снабжение, и кадры! Да, еще одну служку задолбанец велел подобрать тоже Микуле, доверяя его опыту. А сам будет её только собеседовать. Слово незнакомое заморское, но понятное интуитивно — небось под подол боярин полезет к кон-ди-на-дуре. Тоже сложное слово. Раз так, то и не бабу надо искать, смыслящую в шитье, а девку аль молодуху. Раз ему Бежана старой показалась.

— Боярин, так чего ж, ткани чичас покупать будем, сегодни, или когда швею найдём?

— А что нам мешает купить ткани сейчас, а нанять прислугу после?

— Того мешает, что бабы, они лучше нас разумеют в тряпках. Тесьмы всякие, нитки, канители, иголки те же… Мы рази всё нужное вспомним для шитья?

— Прав ты, Микула. Тогда пойдём поищем мне кафтан поприличнее, или еще какой лапсердак, если на торгу что-то будет, что боярину не стыдно надеть. А потом по тканям пойдём. Да найдём ли что путное? А то придётся в Москву ехать за импортом.

— Не знаю, что по-вашему означает инпорт, а только и раньше в Москве ничего стоящего не водилось, городишко тьфу! Сто лет стоял, а никак в нормальное что-то не расстроится у тамошних не вышло. А сейчас и вовсе сгорел.

— Ну тогда не в Москву, есть же где-то ярмарки богатые. Что сгорела Москва, так им не привыкать, заново отстроят. Место там такое. Ладно, сами разберутся, пошли на торг, Микула!