Известие о гибели дружинника в той схватке на берегу Дениса опечалило. И не просто, а кроме прочего стало весомым таким намёком на обстоятельства, в которых он теперь живёт. Теперь его жизнь «расцвечивают» не учебные поединки, не мужские забавы на свежем воздухе, а вполне такой смертельный риск. И свежий воздух порой пахнет гарью, кишками и опасностью. Причём это не его выбор.

А в остальном всё было хорошо. И сменная одёжа имелась у запасливого слуги, и покормить героя было чем. И раз он уже настолько бодр и здоров, что о еде думает, то нет смысла тут торчать, собираем лагерь и идём! Куда? К драконице обратно, должен же Денис ей доложиться о результатах погони. Как это, нет результата? Четверо из пятерых мертвы, бой отряд принял, ушел всего один вор — нормальный результат, есть с чем идти ко второй стороне договора. Так считал воевода, а значит, так и было.

Ратмир вообще с некоторых пор стал как-то менее трепетно относиться к Змеюке, один раз её увидел и жив остался, значит, ничего там страшного нет. А что убить может, так в бою тебя всегда могут жизни лишить, это не повод не лезть в драку. Так что к тому раздвоенному холму парочка воинов подъезжала практически спокойно.

Остальной отряд, то есть девять бойцов и слуга Дениса остались на опушке среди молодой поросли. Не сказать, что встали под защитой деревьев — так себе защита от драконьего пламени. Скорее они чувствовали себя зашедшими в сени чужого дома, словно уже вторглись, но еще не натоптали, дабы не обидеть хозяина.

Или рептилия почуяла отряд раньше, или услышала мысли попаданца, но встретила она людей, сидя на своём холме.

— Змея, привет тебе! Мы вернулись. — Денис привычно обратился к мыслеречи, приветствуя чудище. Поправочка: красивую и сильную особь разумного вида рептилий.

— Догнали, убили?

— Из пятерых, вторгшихся в твою пещеру, четверо мертвы, последний успел сбежать. — Денис и не думал врать, но фразы он строил максимально корректно. Не так важно, что четверых воров убили не они, важно, что те наёмники не ушли живыми от отряда.

— Что, не смогли догнать? — Неудовольствие в мыслях Змеюки можно было нарезать ломтями.

— Догнали, был бой. Вор оказался сильным магом-огневиком. Меня поджог слегка, соратника насмерть. Противник смог сбежать.

— Тогда уговору конец.

— Воля твоя, Змея. Если можем какую другую службу справить для тебя, мы готовы.

— Да что вы можете! Одного колдуна-неумеху не умертвили, куда вам другое поручать! Не дам вам своё яйцо, такое моё решение.

— Вот скажи, Прекраснейшая из Змей, тебе есть какой-то толк от тех бесплодных яиц, которые ты приносишь, кроме печали?

— Если ты считаешь меня в самом деле прекраснейшей, то почему я не спарилась ни с одним из самцов? — Денис был уверен, что почувствовал в мыслях собеседницы обиду и грусть. Точно такую же, какие порой слышал от человеческих женщин в прошлой жизни. В этой у него толком ни с кем пообщаться не получилось. — Вот! И тебе плохо от невозможности спариваться с самками!

— Постой! С чего ты взяла-то? Да у меня со спариванием всё отлично! — Возмутился Денис оттого, что его несформулированные мысли тоже легко читаются.

— Мыслеречь есть дар достойнейших, а им нет нужды врать. Но я не злюсь, это еще одно подтверждение необходимости быть честным для тебя. Знаешь что, найди мне самца! — Неожиданно выдала Змеюка. — Ты мне партнёра, а я тебе «пустое» яйцо.

— Не получится.

— Что, боишься меня? Бойся-бойся.

— Боюсь. Только дело не в этом. Здраво рассуди: пускай ты с моей помощью находишь достойного спутника жизни…

— Пускай!

— Не перебивай! — Мысленно шикнул на собеседницу попаданец и даже не заметил этого. — Находишь, спариваешься, приносишь яйцо с зародышем, высиживаешь здоровенького змеёныша.

— Да, так и будет!

— А какая моя в этом радость? Моя и моего князя. Ни один человек в здравом уме не станет варить зелье из прелестного чудного зародыша. — Он старательно не думал, что люди те еще твари, им только дай сварить что-то полезное, они сами в котёл готовы прыгнуть.

А вот тут задумалась драконица. Умная женщи… рептилия, она смогла понять, что ситуация слегка патовая. Найденое решение оказалось элегантным и устраивающим обе стороны. Во всяком случае, Дениса — точно.

— Человек, я дам тебе то безжизненное яйцо, которое снесу в скором времени, по весне. А ты пообещаешь за себя, своего соратника с непонятным прозвищем Камень и вашего князя. Пообещаешь, что сделаешь всё возможное, чтобы найти мне самца. Твой долг остаётся долгом до уплаты, в случае твоей смерти он перейдёт на твоего сюзерена. Согласен ли ты?

— А чего, нормальный договор. Я-то уже сейчас согласен, но за нашего князя смогу сказать только после того, как переговорю с ним. Мысль звучит не очень надёжно, зато честно. С другой стороны, передача яйца произойдёт не сейчас, есть время выступить в качестве переговорщика между вами. Ты королева, но и он князь, вам небось незазорно договариваться, урону ничьей чести не будет. – У Дениса уже болела шея, так что под конец разговора он уже смотрел не на Змеюку, а в траву, ковыряя её носком сапога. Ратмир же всё это время старательно изображал из себя поддержку, то есть стоял болванчиком и пялился то на соратника, то на хвост Змеюки, оплетающий её лапы. Или это ноги, кто знает? Вот у птиц точно ноги, кажется. А почему тогда говорят, что пишут некоторые как кура лапой? Пойди пойми.

— Честь? Что означает это понятие? Драконы им не оперируют.

— Да уж, вопрос. Для определённой группы людей это очень важное слово, определяющее их поступки всю их жизнь. Свод правил, которые не позволяют в большинстве случаев обманывать, отступать перед более сильным врагом, не выполнять свои обещания.

— Описываешь, словно про драконов рассказываешь. Погоди, ты подумал про группу каких-то благородных человеков, а не про всех вообще. То есть, честь есть не у всех?

— Однозначно не у всех. Одни её не имеют от рождения, другие теряют, нарушив правила.

— Когда-нибудь мы с тобой обсудим эти правила, человек Денис. А сейчас ступайте в свои земли. Я даю тебе право приходить ко мне одному или в сопровождении спутников. Охотиться тоже, но только по необходимости.

— Всё, Ратмир, мы поговорили. Пошли к своим.

Слова, сказанные задолбанцем вслух, были неожиданностью для воеводы. Вот человек стоял, травку разглядывал, а вот уже молвит человечьим языком.

— Пошли, по пути всё расскажешь.

— Куда я денусь с подводной лодки!

— Что говоришь? Учи русскую речь, задолбанец. А то несуразности порой вылетают у тебя, как сейчас. Подводная лодка, скажешь тоже… А-а, так это про ту, которая потонула!

Идти было недалеко, так что Денис заканчивал свой рассказ уже среди воинов. Дружинники поняли не всё, но усекли, что Змея дала боярину право ходить по своим лесам и охотиться там же. Это выходит, задолбанец с чудищем практически друзья теперь. Наш соратник и в бою крут, и с чудищами на короткой ноге!

Воевода информацию принял и оставил практически без комментариев. Да и чего непонятного, обделались они, но боярин ситуацию вывернул к пользе князя, дело не провалено окончательно. Теперь слово за Болеславом Изяславовичем, если он готов принять яйцо авансом и взять на себя долг перед Змеем, то это одно. А коли не захочет, то и быть посему. Правда, тогда задолбанцу не позавидуешь. По чести, он в любом случае должен будет снова ехать к драконице и обсказывать расклад. Вернётся ли живым, если князь откажется от ряда, кто знает?

Скоро сказка сказывается, да нескоро движется отряд, попавший под раздачу от коварной природы. Это ж надо было такое сотворить: осенние дожди! Да когда такое было! Причитал на тему погоды только Денис и только молча, остальных погода или не напрягала, или они считали путешествие под нескончаемым нудным дождём по угрюмому лесу стандартной частью своей службы. А с другой стороны, не так плохо, когда на тебя падает вода, а не стрелы навесом и не магический огонь с небес.

Так что и Денис смирился с погодкой, уже на второй день. Ожоги почти не беспокоили, особенно ближе к вечеру, когда он уже окончательно вымотался. И это с учётом, что у него в походе, по сути, и обязанностей никаких не имелось. Слуга на то и слуга, чтоб обслуживать и это… как его, вспомнил! Преодолевать тяготы и невзгоды нелёгкой военной службы. Кто тянул армейскую лямку, имея под рукой ординарца, адъютанта или просто оруженосца, тот не даст соврать — такой вариант гораздо предпочтительнее.

День они ехали через лес, пересекая множество мелких и не очень ручьёв, в которые превратились овражки и просто низины. Денис почти готов был поклясться, что каждый из дружинников обладает зачатками магии огня, иначе как бы у них получалось разводить костёр в сыром лесу? Какая-то бытовая волшба, честное слово! Вот вокруг сучка сухого не встретишь, кругом слякоть, мокрая трава, с листьев вода так и норовит затечь к тебе за шиворот. А еще чуть погодя и сухое место для шалаша, и огонь жарко горит, разгоняя мрак и сырость, и жить не так противно.

А через день они выехали на пустошь, вернее на поле. Пустошью, как понял Денис, называется местность, где никто не живёт. И неважно, лес в той пустоши или поля. И поля, это не обязательно сельскохозяйственные угодья, полями тут как раз зовут незанятые лесом обширные участки. Скорее всего, лес тут был когда-то, да только прошлые поколения его свели, а потом засевали раз за разом, пока земля вконец не оскудела. Что-то попаданец знал из родной истории, что-то подслушал уже в этом мире.

Да, одним из преимуществ поля было то, что теперь двигались, не растянувшись в колонну по одному, а плотной группой. В лесу при всё своём желании даже вдвоём стремя в стремя не погуляешь. Денис, прослывший молчуном и получивший оттого еще чуточку уважухи от дружинников, ехал бок о бок с отрядом и грел уши. Вот тоже интересное дело: в мужских компаниях, а особо в воинских отрядах балагуров любят и ценят, но уважают именно солидных и молчаливых. За что?

— Эх, нет среди нас чаровника с Даром повелевать водою, а то б не мучались так. Затеял диспут один боец.

— И чем бы он тебе помог? — Не стал ждать второй.

— Накрыл бы отряд водяным пологом.

— Тебе воды мало с неба?

— Темнота! — Первый был рад, что есть с кем и о чём поспорить. — Водяной полог суть щит, накрывший бы нас от дождя.

— Да хренушки! Что я водяников не видел, они только копья и могут творить, ну разве некоторые щит выставят супротив удара, который сразу же и осыпется.

— То слабые волшебники, а сильный может поставить даже от тучи стрел полог из воды. А дождь его бы только подпитал.

— Си-и-ильный! — Пропел оппонент. — Сильный бы себя одного накрыл, а тебе дал бы возможность потерпеть под дождиком. Одно дело своё войско накрыть в бою, совсем иное сопли тебе подтирать.

— А вот был бы я волшебником…

— … Ты бы не трясся сейчас рядом со мной. — Второй явно прогибал в споре соратника.

— Задолбанец трясётся, и ничего.

— Денис боярин, слов нет, но никакой он не маг. — Воин степенно повернулся в седле к Денису, коротко поклонился. — При всём нашем уважении, ты как наш воевода, знатный воин-умелец, но не этот. Не маг, как у вас говорят.

Денис даже и не подумал обижаться, он и впрямь не ощущал себя полноценным магом. Всё, что у него в умениях имелось, это чисто навыки поддержки класса бойца первой линии. Надо было за мага играть, теперь он это понимал. Даже непонятно, откуда его набор абилок мыслеречь с драконами затесалась. Разве что как отголосок игровой механики, требующей в играх, чтобы персонаж мог разговаривал с любыми разумными тварями, даже самыми упоротыми.

Спорщики слегка отстали, но раздухарившись, продолжали беседу на повышенных тонах, так что Денис продолжал их слышать:

— А еще он умеет со зверями разговаривать! Это что тебе, не волшба?

— Ты сказал тоже, со зверями! Он не со зверем говорил, а с Чудищем. С разумным. А со зверями никто говорить не может, у тех разума на такое дело не хватает. Зверей лесовики подчиняют, оборотники в них перекидываются.

— А со Змеем говорить, скажешь, не волшба?

Что ответил продуманный дядька на этот аргумент ершистого спорщика, Денис уже не услышал. Даже пожалел немного, ему было приятно, что в него хоть кто-то верит. А еще он понял, кого в княжестве зовут умельцами. Получается, умелец — это воин, умеющий в бою применять кое-какие суперменские штучки. У каждого они свои, и удивить врага в бою таким макаром можно до смерти. Соратники про них знают, потому как умения требуют развития и тренировок, опять же сыгранность в бугурте очень важна для команы. В смысле, сплочённость в схватке. Тут не в игры играют, тут все бугурты проводят насмерть.

А потом отряд въехал в земли княжества. Вот вроде и деревья те же, и дождь ничуть не теплее, и ветер приставуч, а всё как-то иначе, если верить соратникам. Для них это был свой воздух, своя трава, а вон и дорога, кое-как наезженная — и она своя! Денис никакой разницы не почувствовал, да от него этого и не требовали. Пока. Пообтешется, прольёт отмеренную судьбой порцию пота и крови, тогда и он будет ощущать, каков на вкус воздух Дубков на Дону.

Но если говорить совсем уж честно, то он и сейчас замечал, как здесь пахнет по-особому. Не в том плане, что навозом шибает да конским потом, а что в этом мире воздух гораздо вкуснее. Может, дело в экологии, в отсутствии выхлопных газов и прочей химии. А может всё объясняется ковидной гадостью, вернее её последствиями. После той заразы, Денис уже года два как практически не ловил запахов, как отрезало. И ничего, жил нормально, обоняние не слух, не зрение, можно обойтись без этого чувства. А как попал в колдовской мир, тут и вспомнил, как трава пахнет поутру. Прочие запахи тоже, особенно амбре отхожего места.

— Еще день пути, и дома! — Подъехавший воевода был рад этому факту, но не так, чтоб сильно, это было заметно.

— Что, Ратмир, считаешь наш поход неудачным? — Денис вроде и не собирался лезть в душу командиру, но игнорировать «потерявшегося» воеводу было неправильно.

— Не знаю. Вроде и не погибли, и разведали всё лучшим образом, а всё неспокойно. Как ты мог за князя говорить?

— Так я и не сказал слово окончательное, я честно обрисовал, ждём княжьего подтверждения договорённостей. Нормальный дипломатический этикет.

— Это у вас там, — Ратмир мотнул головой в сторону гипотетического «там», — за морем так принято?

— Все государи посредством своих посланников так общаются. У них дел невпроворот, им самим на стрелки мотаться некогда.

— Что значит «мотаться на стрелки»? Я слышал, что на стрелы паклю с пропиткой смоляной мотают, ты про это?

— Да нет. Я ж ваш язык еще нехорошо выучил. Хотел сказать, невместно королям самим куда-то ездить и договоры заключать. Они поверенных своих шлют к другим королям, те говорят от имени своих сюзеренов. А потом, как всё утрясут, подписывают договоры.

— Ах ты вон про что, это мне ведомо. Только я чего мыслю: Болеслав тебе не давал права за него переговоры вести.

— Князь дал задание, а наша с тобой, воевода, задача состоит в том, чтоб найти пути её решения. Не так?

— Так. — Князь почесал голову под шапкой, видимо, чтоб думалось шибче.

— Вот и нечего переживать. Вернёмся, доложишь о результате поездки. Не понравится ему, пожурит нас. Или накажет за самоуправство. Чего раньше времени кручиниться!

— Дело баешь, задолбанец. Видно, что немало тебя пороли в детстве.

— С чего такой вывод⁈ — Попаданец чуть из седла не вывалился от удивления.

— Наука, она в юные головы только через задницу входит. А ты зело учён для своих годов. Сколько ты лет видел, три десятка от силы.

Денис не стал говорить, что ему уже тридцать пять стукнуло, он весьма почтенного возраста мужчина с высшим образованием, женой, сыном и почти красным дипломом. Где та семья, где диплом, какая от образования помощь? А еще наш попаданец удивился, как это легко в его речь заскакивают все эти смешные словечки. Не кручинься, невместно… Скоро еще и «надысь» с «покамест» начнёт выговаривать или там «исполать».