Да, его богатый пояс стал выглядеть еще богаче. Белые вставки между позолоченных накладок сделали часть экипировки совсем уж статусной вещицей. «Вправду князю дарить не стыдно», — проговорил Денис. Выходя из шалаша, он прямо как-то иначе ощущал себя. Вернулось забытое чувство из прошлой жизни, какое ловишь, когда выкатываешь своего перса после серьёзного апгрейда снаряги. Эх, подайте-ка сюда парочку скелетов! Ух, я им сейчас наподдам!

А еще он понял, что умирать после такого было бы вдвойне обидно именно из-за потери шикарного доспеха, а не просто потому, что жить охота. Он нашёл глазами воеводу:

— Ратмир, у нас ночёвка или помчимся прямо сейчас? А ну как он близко!

— Да я даже не знаю, как лучше. Волшебник этот не спешит, судя по всему. Вон, даже коней не бросил лишних, не боится он погони.

— А давай так, — влез с гениальной идеей пришлый боярин, — наши пусть встают лагерем, а мы на рысях вчетвером погоним до заката. Не догоним, так вернемся к готовой вечере.

— Складно баешь, Денис. А давай! Только не порысим, а ножками пробежимся. Умеешь такое?

— Согласен. По лесу бегом быстрее выйдет.

— Я смотрю, у тебя бронька опять как новая, ни пятнышка ржавчины на ней. Эх, и почему такое умение не мне досталось. С другой стороны, кому как не тебе такая волшба! Ведь доспех носишь, как кожу вторую, всё тебе нипочём. Небось тоже магия ваша семейная?

— А ты в лесу дорожку просто глазами находишь или волшбу творишь?

— Ладно, долгие сборы — лишние слёзы! Все готовы? Тогда пошли, пока след не остыл. — Оборвал рассуждения Дениса воевода.

И они пошли. Не побежали, как изволил предложить Ратмир, а просто ходко пошли по следу. Денис поначалу пытался увидеть след, ну там как-то по-особенному примятую траву или фантик от конфеты, но скорее он делал вид, что что-то высматривает. В его положении глаз на суку не оставил — уже достижение, уже всё хорошо. А следы высматривать, для этого есть специально обученные люди.

Три часа или четыре шли? Вот чего Денису не хватало, так это часов на руке. Тех своих самозаводящихся противоударных и водонепромокаемых. Он настолько с ними сжился, что даже в бугуртах и клубных поединках не снимал — под щитом что им сделается! А вот не срослось, перенёсся без часов. С другой стороны, на теле оказалась целая куча других вещей, не менее важных, чем часы. А может даже и поважнее. А время, ухитряются местные как-то вычислять время без хронометра, и он научится.

Лес посветлел, что означало наличие свободного пространства впереди. А еще воевода дал знак, что след вот совсем «горячий». Вырвались дружинники из густых зарослей, продавленных «кем-то», чуть не бегом и сразу увидели цель — к пологому берегу достаточно широкой реки спускался конный отряд.

Поправочка, вдоль берега двигался не отряд, а несколько лошадей, следующих за коноводом-одиночкой. Денис было решил, что шансов нет, не догнать пешему конного, но его товарищи так не считали, они молча сорвались в спринт. Честно говоря, он не ожидал от своих соратников такой продуманности, был уверен, что те сразу заорут что-нибудь типа «Стой!» или «Урааа!» Но все были опытными людьми, понимали на своём опыте, что в такой ситуации остановился бы только селянин, и то не факт. Мало ли какие грешки у него могут иметься за душой. «Догоняют — убегай!» — универсальное правило тех, на чьей стороне сила не в этот раз.

Наездник в какой-то момент не то почувствовал опасность, не то услышал посторонние звуки, так или иначе, но он обернулся. Бронислав обернулся через плечо и чуть не сверзился с коня от неожиданности — он увидел, что его нагоняло четверо вооружённых пешцев. Выражение лиц не оставляло сомнений, бегут не поговорить. То есть, могут и пообщаться, но со связанным избитым с позиции силы.

Никогда не пытайтесь говорить с огневиком с позиции силы, если вам дорога жизнь! Волшебник хмыкнул и уверенным броском послал огнешар в ближайшего из врагов. Тот вспыхнул и покатился кубарем по траве. Следующей целью оказался предводитель этого воинства, судя по богатому доспеху.

Самоуверенный вояка на бегу прикрыл голову щитом, словно это как-то поможет от огня, а потом… продолжил бег. Бронислав сам не заметил, как совсем развернулся в седле, как его отменно выученный конь развернулся по воле седока и почти встал. А как не встать, коли за тобой идёт на привязи еще пяток коней.

Третий сгусток огня улетел мимо, точнее неуязвимый враг успел отскочить в сторону. Огневик почувствовал, если так пойдёт дальше, у него не хватит сил на всю эту банду. Ладно, сейчас он подпустит людей поближе и шарахнет по главарю в полную мощь, глядишь, остальные поймут его горячий намёк.

Огнешар получился не больше предыдущих, зато попал точно в цель! Вернее, опять в щит, который задымился вместе со своим хозяином. Есть! Вражина наконец-то упал и задёргался в смертельных конвульсиях.

Вот только оставшиеся двое доспешных вместо того, чтоб в ужасе бежать в разные стороны, продолжили брать его в клещи. Бронислав уже не хотел победы, он напинывал пятками своего жеребца и пытался понять, почему он не несётся вскачь. Вот же горе, у него в поводу за луку седла подвязан целый табунок! Секунда потребовалась на то, чтоб сорвать петлю, еще секунду он с силой нахлёстывал животное, а только потом поднял голову, чтоб посмотреть, куда скачет.

Послушный конь в это время уже прыгал с пологого берега в реку. А и пускай! После удара корпуса животины об воду, волшебник неминуемо слетел с коня, но не пошёл ко дну камнем, а ухватился за узду. Очень удачно вышло — сейчас он направлял жеребца под углом от берега, удаляясь от врагов, прикрывшись от возможного обстрела его туловом.

Стрела вжикнула над головой и расплескала гладь реки, потом вторая. Он ожидал, что сейчас начнут бить в круп, вот тогда придётся туго: от боли скотинка может начать бить копытами, еще Бронислава утопит. Но нет, вороги пожалели благородного коня, не поднялась рука бить в него. Резко дёрнувшись, маг слегка вытолкнул себя над водой и кинул взгляд на преследователей. Один с луком бегал по сухому и явно не решался выстрелить в лошадь, второй хлопотал над обгорелыми трупами.

Да уж, отбился, но какой ценой! Все припасы остались на берегу, навьюченные на одной из лошадей. С другой стороны, не так всё плохо — жив остался. Поехал за шерстью, а вернулся стриженным. Что у него осталось? Кинжал на поясе да кошель с монетами и огнивом. Бронислав помогал коню плыть, загребая одной ногой и чувствуя, что с ноги сползает сапог. Плащ он сорвал с шеи еще раньше, распоров застёжкой ладонь — еще не хватало, чтоб тяжёлое корзно стало причиной гибели такого замечательного и умного волшебника, мир такой утраты не перенесёт.

Левый берег заказан, по нему непременно побегут искать, а в способностях этих неизвестных найти обидчика он уже не сомневался. Это ж надо таким оторвами быть, чтоб на огневика бежать безо всякого страха! А потом в его голову пришло, что самое странное не это. Откуда вообще могли взяться в этих местах люди. Он — понятное дело, он за яйцом в логово Змея целенаправленно шёл. А эти что делали? Опять же, как увидали, сразу погнались безо всякой попытки поговорить ладком. Бронислав, может, их и не убил бы, если б те не проявляли агрессии.

Где-то через час они с коняшкой, такой же вымотанной и готовой уже пойти ко дну, добрались до правого берега там, где имелась пологость, где конь мог бы выйти на твёрдый берег. Мог бы, если б силы оставались. Ничего, продышится, отлежится и выйдет, добрая зверюга под зад попалась, хоть какой-то толк от сгинувших наёмников вышел.

Бронислав вышел, качаясь от усталости, к кромке кустов и вместо того, чтоб полежать, приходя в себя, начал махать кинжалом. Он не скотина, а человек, значит может заставить себя делать что-то через «не могу», через бессилие. Сейчас на первом месте было согреться. Магу-огневику холод не страшен, всегда можно слегка нагреть свою одежду, просушить её волшбой. Оказалось, что не всегда. Измотанный выжатый в плане всех сил организм отказывался греть себя магией. Вот тебе и «через не могу». Потому и махал он кинжалом, собирая первое попавшееся топливо для костра. Уж запалить-то его хватит оставшихся крох энергии.

Тем временем на так поспешно оставленном волшебником левом берегу Ратмир Камень развел кипучую деятельность. И нет — он не бросился преследовать волшебника с даром огня вдвоём с оставшимся дружинником, эдак только погибнуть и останется, если дуром лезть на боевого чародея. Прежде всего послал последнего выжившего подчинённого за парой помощников, он собирался везти тела в Дубки-на-Дону, чтоб предать земле у родных стен. То есть, понятно, что задолбанцу эти стены еще не стали родными, но погиб он за князя. А значит, полностью исполнил свой вассальный долг, так что именно в Дубовицком княжестве ему и лежать.

Потом собрал и привёл табунок, отбежавший в сторону от места побоища. А уже только после того занялся телами погибших соратников. И это верно, оплакивая их, воинов не вернёшь, а лошадкам присмотр нужен. Обгорелый труп рядового дружинника никем не удивил, видал Ратмир и почернее трупы за свою военную карьеру. Хотел, было завернуть в плащ бойца да связать его поясами — куда там! Пояса рассыпались в руках горелыми корками, а плащ еще тлел, множа прорехи и обещая расползтись окончательно.

Без излишнего почтения к телу, Ратмир сбил угольки, покатав труп по траве. Ладно, решил он, авось найдётся, чем спеленать тело, у одной лошади поклажи много, наверняка что-то там есть подходящее. К телу Дениса подходить не хотелось.

Жалко было потерять такого хваткого и храброго боярина. Это ж каким надо быть героем, чтоб дуром переть на огневика, да еще не с первого раза упасть! Ратмир понимал, что его самого от смертушки лютой спасла только эта отчаянная атака Дениса.

Вблизи оказалось, что и у этого плащ сильно обгорел, но не тлел. А когда воевода перевернул тело лицом вверх, еще и штаны осыпались. Не все, а то, что не было прикрыто кольчужной юбкой доспеха. Кстати, доспех выглядел на удивление хорошо. Щит, принявший на себя удар, ремонту уже не подлежал, а бахтерец… Даже жалко в такой красоте хоронить воина.

Мёртвое тело замычало, а потом начало чихать. А потом открыло глаза и выдало забористую матерную конструкцию, интуитивно понятную русскому уху. Первым желанием Ратмира было потянуть Дениса за руки, привести в сидячее положение, более подходящее воину.

— Не трожь. — Выдало тело. — Дай отлежаться.

— Как же так, ожил, выходит?

— Не. Просто не умер. Пока. Как же пить-то охота! Дай напиться, воевода.

Воевода не сразу бросился поить героя, сначала он осторожно снял обгорелый шлем вместе с подшлемником, давая Денису продышаться. А уже потом достал из поясной сумки глиняную флягу и аккуратно приложил её ко рту болящего. Его губы слегка кровоточили, лицо было закопчённым, а там, где по коже лилась вода, было видно, что кожа покраснела как после ожога. Что значит, как! Ожог и есть, такой же, как на коленях.

— Я сейчас усну.

— Не надо, не засыпай, друг!

— Не бойся, я просто посплю. Скажи, чтоб картошки сырой натолкли и кашицу мне на ожоги положили.

— Кайтошки? Ты про какую кайтошку говоришь, Денис?

— Репа, по-вашему, в ней крахмал. Сок от ожогов поможет. — Прошептал задолбанец и сник. То ли дух испустил, то ли впрямь заснул.

Воевода приложил ухо к его губам — да нет, точно спит! Такого героя запросто так в могилу не сведёшь! Такому огни и воды нипочём! И это хорошо, а то кому потом со Змеюкой договариваться идти? Воевода по-ихнему не разумеет, да и князь тоже. А порученное дело еще не сделано — так что никак нельзя погибать!

Героя перевезли в лесной лагерь уже в потёмках, не без сложностей, но хоть не уронили по пути. И первым делом после того, как избавили его от одежды, воевода распорядился сделать то, что просил задолбанец, хотя просьба и казалась странной. Репа у отряда имелась, фактически она была заменителем картошки, по мнению Дениса. Не будешь же целый месяц питаться одними сухарями и вяленым мясом.

Твёрдую и сочную репу потолкли в котле пяткой топора, а получившуюся кашицу с охами и сомнениями положили на покрасневшие участки кожи боярина. Кто их знает, вдруг в их Задолбанском княжестве это обычное дело, лечить ожоги репой. А может и впрямь поможет. Что характерно, Денис проспал всю ночь беспробудно, словно отдав все генерируемые организмом силы на регенерацию и лечение.

Или не словно, а так и было. Утром проснувшийся боярин-самозванец узрел себя лежащим на охапке веток возле какого-то шалаша, явно построенного косорукими реконструкторами, в своих головах сформировавших такую вот стилизацию под старину. А потом дошло: он не на фестивале историков, рядом с ним стоит тот самый шалаш, из которого вчера надыбал скорлупы для доспеха. А потом что было? Слегка подзависнув, Денис понял, что нифига не помнит. Как в «Джентльменах удачи» тут помню, а тут не помню. Перенёсся вроде куда-то, с князем выпивал, то есть с настоящим. Змей Горыныч явился после какой-то кружки пива. Стоп, то было не пиво, а медовуха, а Змей оказался женщиной, в смысле самкой. Настоящей что ли? Бред.

А потом начало всплывать. Всё как бы само вставало по полочкам в мозгу, факты прицеплялись друг к дружке, выстраивая фантасмагорическую картину задницы, в которую он попал. От падения в яму под стеной крепости до вчерашней атаки на мага. Вот какой нормальный бы побежал с мечом над головой на огневика? С другой стороны, сначала он не знал, то есть забыл. А потом поздно было отступать. Опять же нормальный скорее всего бы уже давно загнулся в этом магическом средневековье. Или влачил существование слуги, навоз с конюшни выгребал за кусок хлеба.

Попал под удар огнём, это было последнее, что он помнил. Не, потом под второй, от которого увернулся, а затем под третий — вот как было. «Не хватило, тебе, Дениска, одного удара судьбы, ударопрочный ты у нас, выходит. А башковитый какой!» — мягко высказался о своих умственных способностях попаданец. А потом начал тестировать состояние организма. Морду лица стянуло, кожа на ногах побаливала. Зеркальца нет, так что про лицо пока забываем. Что с ногами?

Он скинул с себя чей-то плащ и уставился на себя бесштанного. Длинная исподняя рубаха из собственного запаса, вот и вся одёжа. А что под подолом? Аппетитной румяной корочки он не узрел, даже волдырей не наблюдалось. Но покраснение было, от середины бедра и до обреза сапог белая кожа ног была сильно розовой. Жена бы чётче определила цвет, назвала бы какой-нибудь фуксией, марселой или кораллой, а по меркам Дениса это было интенсивно розовым, словно он вышел из парилки. Помимо нехарактерного цвета эти места побаливали, зудели и чесались.

— Боярин, проснулся! Живой! — Микула материализовался перед глазами, излучая счастье.

— Ну да, а что такого? Вчера лёг спать, сегодня проснулся.

— То-то, что не лёг, а волшбой свалили в неравном бою. Выкарабкался, значит. И репа помогла, всё сделали, как ты велел. Вона, ни одного пузыря на коже.

— А почему бой неравный? Нас четверо было, он один.

— Так то маг, а вы почти что простецы. Нешто мага можно вот так в мечи брать? Его только издаля стрелами да этими твоими пулями. Надо было и мне вчерася с вами бежать.

— Микула, а ты еще можешь бегать?

— Не знаю, но хоть попробовал бы. Я б его с одной пули ссадил-то по башке его буйной! Я ого-го еще!

— Молодец, Микула. Только ты лучше скажи две вещи: есть ли мне смена одежды, и когда меня кормить будут? И что с остальными, никто больше под раздачу не попал?