Поскольку Денис и Ратмир находились не в вакууме, диалог слышали другие дружинники из числа тех, кто был поблизости. Новый дружинник общался с о Змеем? Знает, где того можно найти? Пойдёт на переговоры? Он рехнулся, это понятно, но явно не от страха. Бывало, что от страха кто-то бежал на врага, всякое случается в отдельные моменты. Но чтоб спокойно планировать поход в пасть жуткого чудовища — про такое не слыхали. Если только не морок, не колдовством его заманивают. Такая мысль была очевидной не только для рядовых бойцов.

— Денис, да ты под чарами! — Воскликнул воевода.

— А даже если и так, что с того. Сейчас увидим, откуда Змея взлетает, потом я пойду туда. Если никто над лесом парить не будет, значит всё это мне помнилось. А коли слова мои подтвердятся…

— Мы будем знать, где у чудища логово. — Закончил за него Ратмир. — А ты погибнешь смертию лютой.

— Ой, да ладно жуть нагонять! Любая смерть штука хреновая по сути своей. Да и не будет мне ничего. Давай-ка искать место, откуда всё вокруг видать хорошо.

К этому времени вокруг Дениса собрался уже весь отряд, только что подошедшим кратко рассказал суть движняка, народ смотрел на пришлого боярина уже иначе. Раньше он был наполовину чужаком, благородным рубакой, поглумившимся над самыми сильными дружинниками. Зачем такому княжеская служба, коли у него и золото в кошеле имеется, и доспех свой побогаче воеводиного? А тут вон чего, отчаюгой этот задолбанец из первых оказался, с таким рядом в строю биться честь, про таких кощунники былины слагают. Вон чего выкинул, в одиночку на Змея собрался идти, чтоб остальные смогли гадское логово разведать. Раз такова воля покойного, кто станет с ней спорить?

Ратмир тоже счёл, что тут уже ничего не скажешь, приказ князя сам себя не исполнит, а задолбанец в чём-то прав, двум смертям не бывать. Отряд рассыпался по лесу, выполняя новую установку воеводы. Кто-то даже полез на сосну, воспользовавшись плечами соратников как импровизированными ступеньками. Воевода с Денисом залезли на уже осмотренный взгорок, с которого более-менее можно было что-то разглядеть.

— Так что, ты смотришь в небо? — Раздалось в голове попаданца.

— И не я один. Взлетай!

— Ишь, раскомандовался. Смотри же лучше!

— Отряд, смотрите во все глаза, она взлетает! — Было слегка непросто переключаться с внутреннего мысленного голоса на обычный, но у Дениса получилось.

Вы когда-нибудь видели детсадовскую группу, которой на прогулке пообещали, что сейчас над ними пролетит вертолёт? Задранные к небу головы, раскрытые рты, распахнутые глазёнки. И предвкушение чуда в этих самых глазиках. Забавнее выглядят только детишки, которым вертолёт показался. Тут и слюни изо ртов, и пальцы, пытающиеся это самое небо проткнуть, и крики: «Вот он! Летит! Смарите-е-е!»

Денис увидел этих детсадовцев, когда оглянулся вокруг себя, в форменных детишек превратились те самые бравые обкатанные в боях бойцы из княжеской дружины. Они забыли про страх, про то, что вид парящего в небе дракона может оказаться последним, что запечатлел их мозг. Увидеть живого Змея, а не просто трепаться в кабаке, как видел эту тварюгу, доводится далеко не каждому.

Долгожданное «Вон он!» раздалось с дерева, стоящего в стороне от основного маршрута поиска группы.

— От солнца три руки! — Закричал дружинник, давая понять, куда надо смотреть остальным.

— Ух ты ж блин какое большое! — раздалось с другой стороны и тоже сверху.

Денис, как и остальные стоящие на земле воины, ничего не разглядел в мельтешащей листве, хотя и смотрел в нужную сторону во все глаза.

— Выше подняться можешь? А то тут деревья всё загораживают.

— Хоть в ту сторону пялишься?

— В ту! Взлети повыше, уважаемая.

Видимо слово «уважаемая» в мыслеречи было окрашено как-то по-особому, потому что в голове Дениса охнуло драконьим голосом, а потом он увидел.

— Вижу! Хороша чертовка! — Заголосил он мысленно.

— Я к демонам отношения не имею. Но то, что ты мной любуешься искренне, чувствую. Иду на снижение, жду тебя.

— Направление понял, жди одного, ничего не бойся.

— «Не бойся»? Вот же болтун ты, человечек! Или шутник.

А зверюга была и впрямь хороша. Как истребитель последнего поколения, как вертолёт, обвешанный ракетами и НУРСами по самое не-балуйся. Хороша той странной радостью, которую испытывают мужчины к смертоносному оружию до тех пор, пока это всё не выцеливает тебя. Три головы, так что? В России к такому привыкли с детства, с мультиков и картинок в книжках.

— Да, задолбанец, я всякое видел в жизни. А теперь и такое. И что, не страшно одному идти к её логову?

— А если с тобой пойду, у нас будет больше шансов навалять Змеюке? Типа, один руки держит, второй по мордасам бьёт?

— Хе, я тут точно не помощник, я её лапы не удержу. Такой гадине весь наш отряд на пару раз пыхнуть. Думаешь, у неё все три головы пламя изрыгают?

— Не думаю, точно знаю, Ратмир.

— Откуда?

— В книжке читал про такое.

И воевода задумался над тем, как далеко вперёд ушла наука в Европе. Вроде молодой боярин, а уже всё знает про чуду-юду только что встреченную, ибо читал заранее про неё. Может и правильно, может в самом деле надо писать в книжках и сызмальства учить благородных всем премудростям борьбы с чудовищами.

— Лады, направление ты понял, часть дороги я с тобой пройду, остальные, воевода повысил голос, — встают тут лагерем, ждут нас. К пещере один подойдёшь, кто знает, какой у Змея нюх на людей, а мне еще надо к князю возвращаться, подробно обсказывать, где эта гадина обитает.

— Не зови её гадиной, ей не понравится.

— Правда что ли?

— Истинная. Змеи уважительное обхождение предпочитают. А женского полу, так те еще и лесть, только чтоб от сердца шла.

— Тьфу ты, ну ты! Еще и к змеёвым бабам с обхождением подкатывать! Отродясь я такого не делал.

— Оттого, Ратмир, у тебя и нету душевного понимания с бабами. Ведь так?

— А мне оно зачем? Мне их ласка до одного места.

Денис понял, что секс-ликбез уже запоздал, этого мальчика не исправить. Он разъяснял воеводе, что почём исключительно, чтоб тот держал язык за зубами в присутствии Змеи, если такая история случится. Кто их знает, Змеев этих, вдруг они не только мыслеречь понимают, а еще и голос. Пресмыкающиеся слышат хорошо. Стоп, вряд ли Змеюке понравится такое определение, самого заставит пресмыкаться, а потом сожрёт. Или просто зажарит до хруста. Пускай лучше она будет рептилией. Рептилия — звучит красиво.

Кто-то другой бы не стал заморачиваться с формулировками и терминами, но Денис был человеком умным, приученным следит за своим языком. А тут и вообще экстремальная ситуация, надо и за мыслями следить, еще и врать не получится. Хотя… если самому быть уверенным в том, что думаешь, плюсом эмоционально окрашивать мыслеречь, то может проканать. Если не спалят, в ведь в буквальном смысле можно погореть.

Дружинникам хорошо, им дали команду вставать лагерем, они тут же героически бросились разбивать шатёр, распрягать коней. Денис тоже предпочёл бы колышки подтёсывать, а не подвиг совершать, но нельзя. Нельзя отдавать воеводе инициативу, воеводы по определению не умеют договариваться с потенциальным противником. А еще надо самому побольше авторитета заработать. Сейчас уважение к нему чуть выше обыкновенного почитания храброго воина, а надо, чтоб уверовали в него как в… как в разумного руководителя среднего звена, который фигни не скажет. Как это было на работе в том мире.

Там он был уважаем коллегами и подчинёнными настолько, что ему прощались маленькие слабости типа стиля одежды и мужских увлечений. Когда у уважаемого человека странное хобби, то это ему в плюс. Мол, нерядовой сотрудник имеет нерядовое увлечение. Вообще, когда авторитет прокачан, то персонажу всё в плюс идёт, любая дичь на харизму работает. Вот и тут надо также прокачаться.

Мысли в голове крутятся, а ноги шагают. Когда ты не выслеживаешь дракона, а идешь с ним на назначенную встречу, можно переть танком и не таиться. А кого стесняться? Дичь распугает? Неактуально! Опасный зверь на пути? Не смеши мои тапки, самый опасный зверь — огнедышащий дракон, все прочие хищники временно стали вегетарианцами и срочно превратились в зайчиков-побегайчиков. Они или смылись, или прикидываются элементами ландшафта.

Воевода шёл чуть впереди привычно неслышно по меркам упакованного в броню воина, он, как и Денис тоже не стал усиливаться в плане оружия, шёл опоясанный мечом без щита, копья и лука. В отличие от задолбанца его ножны не задели ни за один куст или ствол.

А потом Ратмир остановился и показал направление рукой, мол в той стороне ждет героя Змей, увлекательный диалог на языке драконов и славная смерть. И Денис отправился дальше в гордом одиночестве. Сказать, что он не боялся, было бы неверно, но сильного страха не ощущал. Объяснением тому могло стать ощущение какой-то несерьёзности существования. Право слово, ну какая магия, какие трёхголовые Змеи? Вы еще про Царевну-Лягушку вспомните или Кащея Бессмертного! Умирать не хотелось, но в смерть не верилось. Примерно также не хочется умирать в игре во время прохождения какой-то забойной миссии. Умер⁈ Да блин, всё по-новой начинать!

Вот с таким мыслями он и вышел на поляну или это опушка? Денис не очень разбирался в тонкостях лесонасаждений, главное было в другом — свободный от деревьев и кустов участок находился перед входом в пещеру. Пещера находилась под холмом с раздвоенной вершиной, похожей на женские груди. А прямо между двух этих самых титек холме сидела трёхголовая Змеюка.

— Вижу, пришёл. Смелый человечек.

— Так, а чего мне бояться, коли ты пообещала мне зла не чинить? — Денис по привычке напряг мыслеречь.

— Не ори, я рядом, хорошо слышу тебя.

О как, оказывается, мысленно тоже можно орать, а можно говорить тихо. Век живи — век учись.

— Так нормально?

— Еще потише.

— А так? — попаданец попробовал мыслить еще «тише»

— В самый раз.

— Тогда позволь представиться, Денис, в последнее время прозываемый Задолбанским. С кем имею честь вести беседу?

— Дурачок, что ли? Со мной. Но про честь мне понравилось, вежество тебе знакомо. — Последняя фраза ввела героя в непонятки. Не вся, а начало.

— Уважаемая, вероятно я неточно сформулировал свой посыл. А хотел я узнать, как тебя звать-величать, — ввернул сказочный оборот Денис, — имя и прозвание твоё дозволь узнать.

— Имя? Вон оно что… Вас человечков так много развелось, что вы придумали себе особые прозвания, чтоб понимать, о ком речь идёт. Нет, у нас у Змеев не так. Я есть я, если я мыслю про какого-то иного Змея, то всяк меня понимает, о ком я мысль веду. В том другом мире, откуда ты сюда попал не то было?

— Не то. У нас Змеи были социализированы.

— Чего?

— Включены в мировое сообщество разумных. Самый известный из Змеев имел имя Змей Горыныч. Кстати, он тоже был трёхголовый.

— Да врёшь поди! А нет, не врёшь. Трёхголовый самец. — в мыслеречи проявилась некая задумчивость и отголоски иных мыслей или даже эмоций. Чем дальше Денис общался, тем лучше он владел этим инструментом. — Так что, у вас там с ним мыслеречью человеки разговаривали? Всем в твоём мире доступна речь Змеев?

— Не всем, мало кому. — Денис напрягся и вспомнил слово «змееуст». Оно относилось не то к персонажу из «Гарри Поттера», не то из «Властелина колец» — У нас чаще Змеи и драконы разговаривают обычным голосом. И огнем плюются тоже.

— Дивный твой мир, точнее, диковинный!

— А уж ваш мне насколько кажется странным, уважаемая.

— Ладно, с этим всё понятно, ты вправду чужак здесь. Теперь говори, зачем пришёл ты и твои человеки.

— Яйцо у тебя выпросить.

— ЧТО⁉ — Драконица вскинулась, повела крыльями, а по поляне прошёл ветер. — И ты так спокойно это говоришь, словно не боишься смерти?

— А как мне по-другому говорить? Врать или юлить? Не хочу. Два разумных завсегда могут договориться о чём-то или не договориться. Но поговорить откровенно всегда полезней, чем молча ползать вокруг да около.

— И ты думал, что я просто так тебе отдам своё яйцо?

— А какая тебе с него польза? Если не ошибаюсь, если я вправе говорить такие интимные подробности, то ты свою кладку не оплодотворяешь. — Денис шёл по совсем тонкому льду. — А значит, из яйца никто не вылупится, так?

— Всё так. Но это моё! И не вам решать, что и зачем мне нужно. Ишь ты, как сказал: несотворенный плод! С кем мне его сотворять, когда я вылупилась о трёх головах?

И только теперь Денис начал подмечать детальки, если таким словом можно называть две головы, выросшие из массивного туловища на длинных гибких шеях, здоровенные кожаные крылья, то сложенные на спине, то раскрывающиеся, когда их хозяйка волновалась. Самым непонятным и любопытным для него был вопрос о том, всеми ли головами Змеюка думает, могут ли другие головы говорить, как в мультике, спорят ли они промеж собой? Тема настолько занятная, что Змея что-то такое расслышала.

— Человечек Денис, ты весь прямо сгораешь от желания что-то спросить, я слышу. Спрашивай уже.

— Да ну, боюсь тебя обидеть.

— Вот же существо забавное! Умереть не боится, а обидеть меня страшно. — Видимо, Змеюка не осознавала тождества между своей обидой и смертью человека. — Говори, что волнует. Сам сказал, что лучше прямо мыслить, чем ползать кругами.

— Вопрос у меня такой: ты всеми своими головами думаешь разом или каждая сама по себе? Тебя трое или одной себя ощущаешь?

— Странный вопрос, как меня может быть трое? — Прыжок, и Змея уже у подножья холма, только земля под ногами Дениса чуть вздрогнула, и глаза запорошило пылью. — Я сама одна, а как думаю? Думаю, и всё.

— И смотришь всеми шестью глазами?

— Ну да. — В мыслях драконицы сквозило недоумение. — А как еще можно?

— Тогда ты точно не урод, а вершина эволюции. У всех прочих ваших драконов по два глаза, а у тебя шесть. И пламя небось можешь извергать всеми пастями разом или по очереди.

— То верно. А вершина эволюции, это как?

— В моём мире учёные мужи выяснили, что виды и породы живых организмов не статичны во времени, а развиваются. Какой-то вид подвержен вырождению, иные развиваются в правильном направлении, становятся сильнее, умнее.

— Это понятно, по-всякому бывает.

— Так вот, — Денис включил режим лектора, — постепенное улучшение вида, повышение его характеристик, силы, ума, называется эволюцией. Видимо, ты эволюционировала и обрела новые полезные свойства. Ты вершина развития своего вида.

Женщинам не врут, их хвалят, ими искренне восхищаются, если хотят жить. Ну или когда хотят жить комфортно. Такой правде дамочки всех видов верят охотно, они даже начинают подозревать в мужчинах наличие здравого смысла, его зачатков. Вот и Змея начала рассматривать себя под другим углом, точнее, сразу под несколькими углами. Выгибалась, привставала на задние лапы, расправляла крылья. Ей явно пришлась по вкусу версия про вершину эволюции.

— Так чего ты хочешь?

— Я чего хочу? — Растерялась Змеюка, её еще никто не спрашивал о её желаниях.

— Из того, что мы с моим отрядом можем для тебя сделать полезного, что нам организовать?

— Неожиданно. Логово меня устраивает, охотиться я могу сама. Разве что найти тех человечков, что мне разор и обиду нанесли, усыпив меня и выкрав яйцо из гнезда. Боюсь, что сама я этого не сумею, не определю настоящего виновника. А жечь всех встречных подряд неправильно. Мир создан не затем, чтоб истреблять жизнь потехи ради или в гневе.

— Ага, опять же молва пойдёт в народе нехорошая. Что Трёхголовая Змеюка всех подряд смерти предаёт.

— Что с той молвы мне?

— Сама знаешь, как род людской устроен. Втемяшится им в голову, что ты первый им враг, так перестанут друг дружку убивать, соберутся и пойдут на тебя войной в силах тяжких. Такие мы дураки: сами себя гробим без счёту, а чужим не разрешаем.

— Да, такое про вас человечков известно. Дикие вы все, страшные в своей массовой глупости. Так что, можешь сыскать тех злоумышленников да убить насмерть?

— Это мы сможем, у нас старший дюже искусен в поиске. И убить нетрудно, наверное. А ты чем отдаришься?

— Человечки, какие вы всё-таки неправильные. Яйцо получите следующее. Если к тому времени я не найду себе пару.

— А через сколько времени это будет?

— Ежегодно я приношу по яйцу. Прошлое снесла полгода назад. Значит, через полгода примерно.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То есть хотел сказать, что понял тебя. В доказательство исполнения обещания головы принести?

— На что мне мёртвые головы врагов? Нет от них пользы. Ты скажешь правду, того довольно.

— Как угодно. А насчёт мёртвых голов, от них тоже польза бывает. Можно по округе наставить кольев с головами, чтоб кто попало не шлялся тут. — У Дениса уже шея болела от того, что он стоял, задрав голову. Притом, что для мысленного разговора не требовалось смотреть в сторону собеседника, привычка никуда не делась.

— И поможет?

— Ну… большинство отвадит, а самые отчаянные всё одно лезть будут.

— Вот-вот, такая ваша порода неуёмная.

— Согласен. Так что, я привожу отряд?

— Зачем отряд?

— След надо взять от твоего порога. По следу зло умысливших и сотворивших пойдём, так сыщем.

— Раз иначе не можете, то приводи. Меня не беспокойте, боле пока не хочу с вами говорить. Думать стану.