Кому принадлежали те земли, в которые отправился отряд под началом Ратмира? Формально, они были чьей-то вотчиной, но по словам воеводы люди там селились неохотно, дани никому не платили. То ли никому не были нужны эти места, то ли слишком были они опасны для серьёзной организации крупных сельских хозяйств. Леса, холмы, реки да озёра. Охотничьи угодья для крылатых тварей. Вот тех как раз можно было называть истинными владельцами тамошних земель. Одно мешало — не подписываю драконы договоры с людьми. Вообще с ними не общаются.

По словам воеводы Змеи и говорить-то не умеют, они даже не рычат, не воют, не шипят по причине отсутствия речевого аппарата. Было немного странно всерьёз рассуждать про изрыгающих пламя летучих Змеев, словно они существуют реально. Бред же. А сам факт того, что Денис сидит в седле собственного коня и движется сквозь этот странный и чужой мир, наполненный магией — это не бред? А то, что сзади едет его слуга, а сам попаданец служит какому-то Дубовицкому князю — это нормально? Ничего здесь не нормально, особенно тот факт, что он в здравом уме и твёрдой памяти подрядился воевать насмерть за интересы непонятного персонажа не в видеоигре, а по-настоящему. Случись что, и убивать его будут тоже по-настоящему.

Но пока всё вроде нормально, едут потихоньку, воевода рулит отрядом, Денис конём и Микулой, на котором нюансы быта. Если что непонятно, делай рожу кирпичом, мол не твои заботы, у тебя слуга есть. А не угадал — так в Задолбанском княжестве так принято. Кто бывал в той Задолбании, поди оспорь.

Самозваный боярин волею князя в разведывательном походе был правой рукой Ратмира, но такой себе, которая в гипсе. Помощи от него воевода не ждал, скорее вводил его в курс дела. Рассказывал потихоньку, как на Руси принято то или это, показывал какие-то травки и деревья, способные помочь или подгадить воину и путешественнику. А еще называл имена и способности бойцов отряда. Нет, среди них не имелось одарённых магически, но специализация кое-какая имелась. Кто-то хорош с луком, кто-то топором орудует что твой вентилятор, вон те на копьях горазды. Ты, боярин, как с копьём, мастер? Понятно, не твой инструмент, значит копьё не дам.

Самострел, с которым ехал слуга Дениса, был всем обсмотрен, признан оружием грозным, хоть и немного странным. От заморского боярина иного и не ожидали. Никому в голову не пришёл вопрос, умеет ли задолбанец с ним управляться, понятно же, у немцев владение немецким оружием в крови. А Денис и в самом деле достаточно быстро освоил пулевой арбалет, еще и Микулу перед выходом в поиск поучил этому делу.

Пуля, она не стрела, не болт, летит иначе. Прежде всего, на неё действует гораздо меньшее сопротивление воздуха в полёте. Оттого на средних дистанциях при той же мощности скорость выше и удар сильнее. Зато на дальнем расстоянии, там, где стрела начинает планировать, пуля просто падает камнем. Вывод — до ста шагов лупи смело, а дальше даже не пытайся стрелять, не попадёшь. И чем дальше противник, тем выше задирай точку прицеливания. Старый лучник науку баллистику освоил быстро на уровне интуиции. А может слабый дар помог, во всяком случае Денис не пожалел, что отдал машинку в эти руки, Микула довольно быстро превзошёл его в результатах стрельбы. Вернее, пуляния, раз тут не стрелы, а пули.

Первая ночёвка в осеннем лесу не стала трагедией для героя, он и в той жизни бывал в схожих условиях на фестивалях и слётах реконструкторов. Там было строго по части технологий: на виду никаких анахронизмов быть не должно. Вот зашнуруешь свой шатёр изнутри, так хоть планшет юзай, хоть спальник неопреновый доставай. Но многие и для сна использовали что-то историчное, и даже огонь разводили огнивом — понт дороже удобства. Так что мёрзнуть полночи на лапнике и шкурах Денису не привыкать. А дальше он вообще втянулся.

Дороги, по которым они двигались, дорогами не были. То самое слово «направления» подходило больше. Даже тропы не всегда были человеческими, но воевода ориентировался нормально. Хотя у Дениса иногда возникала мысль, что они уже давно заблудились, а Ратмир Камень просто делает уверенный вид. Ну нельзя же по солнышку так чётко определять, куда приведёт вон та тропа, и когда надо с неё сойти на другую потому как старая уже начала заводить не туда со смещением вправо. Денис смотрел на всё это безобразие и не комментировал воеводу. Хрен его знает, вдруг у того волшебное умение находить дорогу? Может же такое быть. Да в этом мире что угодно может встретиться.

Можно бы спросить напрямую, но нет, нельзя. Не принято в этом мире о таком спрашивать. Одно дело, когда ты перед князем себе цену набиваешь, соловьём поёшь про свои способности, в резюме пишешь такое, что бумага бы покраснела, если бы на бумаге ручкой расписывал. И совсем другое, как сейчас, когда воевода тебе начальство. Как говаривал один коллега-ветеран вооружённых сил, начальству в жопу не заглядывают. Грубо и доходчиво.

Шли всё время шагом, не перегружая лошадок, потому как заводных не брали. Все припасы разместили на вьючных конях, максимально облегчив тех, что под седлом. И всё равно, после полудня пути Денис с Микулой пересёдлывал пару своих животных, меняя местами вьючную с верховой. Он постоянно был в доспехе, а если учесть, что мужчина сам по себе из крупных, то коняшку поберегать требуется, небось не казённый транспорт.

Воевода порой с одобрением посматривал на боярина, не снимавшего доспехов даже на привале, еще и другим воинам пальцем показывал, мол вот каким нужно быть всякому дружиннику. Денис понимал, что такое двужильное тело у него образовалось не личным трудом, а волею судьбы, старался нос не задирать. А всё одно было приятно. Он и раньше мог по восемь часов в железе на всяких мероприятиях проходить, но всё равно не настолько легко. Магия, чтоб её!

— Мы уже второй день по Змеевым землям движемся, заметил? — Вруг спросил воевода, когда они встали на привал.

— Особой разницы не вижу. Разве что люди совсем не попадаются.

— Есть немножко тех, кто тут оседает, но да, мало.

— Что, гады летающие нападают?

— На людей? Нет, человеков они не едят обычно. А вот скот, тот уже для Змея вроде как законная добыча. Что овца, что корова, что лошадь. А земледельцу как без скотинки жить?

— И как? — Задал ожидаемый вопрос Денис.

— Выкручиваются, прячут под деревьями. Кто-то вовсе из стойла не выпускает, косит и кормит под крышей. Лишний труд.

— Тогда чего народ тут оседает, раз так плохо?

— А думаешь, простому человеку под князьями или баронами легче? Змей прилетит или нет, а тиуны два раза в год нагрянут как по расписанию, от них ничего не спрячешь. Придут и возьмут долю немалую. Подати платить надо, с властью не забалуешь.

— Так что, владетели хуже драконов?

— Лучше. У них вроде как договор с селянами. Князь простому человеку защиту от других врагов да всякого сброда даёт. Ну и в несчастии есть к кому прибежать, помощи попросить.

— Даст?

— Конечно даст, владетель земель, он вроде пастыря, заботится о стаде своём, пестует его. Не убережёт стадо пастух, останется голодный. А теперь представь, какую защиту оротай может от Змея получить. То-то и оно!

— Короче, некуда крестьянину податься, нет таких мест, где его никто не обидит. — Под нос себе пробурчал Денис. А потом вздохнул и продолжил вслух. — Но хоть разбойников тут можно не бояться? Раз здесь из-за летучих Змеев и без того опасно.

— Э нет, брат, если нога человека где ступила, туда и купец придёт, и разбойник захочет пошарить. Я думаю, лет через сто-двести вытеснят люди отседова Змеев, не помогут им крылья и огонь.

— Соглашусь. — Коротко ответил Денис, вся человеческая история его учила тому же.

Было о чём подумать. Политическая схема у воеводы получалась рабочая, но с душком. Притом, что демократией тут не пахло, зато усматривалась некая добровольность договора. Простой люд имеет право выбрать себе место проживания со всеми прилагающимися проблемами, защитой и налогами. А может уйти вот в такие драконьи земли и хозяйствовать на свой страх и риск. Так и продвигают самые отчаянные или отчаявшиеся границы обитаемого мира. Сначала в неосвоенные земли приходят всякие охотники да беглецы от закона, за ними селяне, для которых вилы с топорами не только инструмент, а и оружие. А уже после на укоренившихся крестьян-самосельцев надвинется власть каких-нибудь герцогов, князей или королей.

— Ты тут не умер в одиночку, оброс хозяйством? Ну тогда самое время платить мне за защиту!

— Так мне от кого защита, я ж всех гадов одолел, зверя дикого отвадил. Я сам теперь.

— Нет, дружок, тебе теперь от меня защита потребна. Чтоб я тебя не пожёг да с моей земли не погнал. Хорошо тебе было на моей территории беспошлинно жить?

— Так это моя земля, вы что?

— А всё. Была ваша, стала наша.

Какие-то нехорошие мысли у Дениса в голове роились, голоса то глумливые, то возмущённо-наивные говорили неприятные вещи, да всё по делу. Эх, блин, хоть в Робингуды подавайся от таких мыслей. «Ага, соберешь банду да пойдешь грабить богатеев, да?» — спросил он себя. И понял, что в бандиты ему тоже записываться неохота. Эдаким Дубровским становиться, которого через год свои же бывшие крестьяне, переквалифицировавшиеся в разбойники, сильно не поняли, когда он им грабить хотел запретить.

— А у вас, стало быть, лиходеев и разбойников вешать принято? — В продолжение своих мыслей спросил воеводу Денис.

— Не, у нас не церемонятся. И веревки на них не напасёшься, зарубил и бросил, где поймал. Зверю хищному на прокорм. Лиходея сожрёт, лишний раз оленя не тронет, охота богаче выйдет. — Хмыкнул воевода. И пойди пойми, шутит или всерьёз такой рачительный.

На третий день их отряд вышел к холмам, к тем самым, в которых по сведениям разведки водился Змей-мутант. Куда идти точно, было не очень понятно, прочёсывать лесистую местность в десять рыл тоже было странно. А хуже того, имелась ненулевая вероятность, что отряд таки найдёт этого гада. Причём хуже всего было бы, если б он нашёлся в небе над головой. Она нашлась, коли речь идёт о самке дракона, эдакой несушке. Денис из литературы и фильмов очень хорошо понимал, что бывает с отрядом разведчиков, когда над ним зависает вражеский вертолёт.

Но делать нечего, он влез в эту авантюру, значит будет вместе с остальными прочёсывать холм за холмом, подпадающими под описание. Раздвоенный холм аки титьки девичьи, пещера на южной стороне, а перед ней лес расступается, вытоптанный или сожжённый страховидлой трёхголовой.

Во время прочёсывания очередного подножья, случившегося на второй день после прихода в долину, Денис неожиданно услышал полустон-полукрик: «Кто! Кто посмел! Людишки окаянные!» он аж подпрыгнул от неожиданности. При этом все остальные никак не отреагировали, словно им такое слышать не впервой.

— Ты это слышал? — Схватил за рукав Денис ближайшего дружинника.

— Ветка хрустнула? Так это наши с той стороны. Ты и сам, боярин, не тихо ходишь. Не в обиду тебе сказать.

По всему выходило, что этого нечеловеческого крика никто не слыхал. Почему нечеловеческого? Да как-то он определил это, сам не понял, почему. А потом вдали в самом деле хрустнуло. Так хрустнуло, что звук отразился от стены деревьев сбоку и разнёсся по всему лесу. Так трещало дерево в парке, когда его завалило шквалистым ветром.

— Воры! Ненавижу всех их! Догоню! Растопчу! Сожгу! – Причитал кто-то в голове Дениса.

— Что случилось-то у тебя? Помощь какая-то нужна? — Отозвался Денис на мысленный голос.

— ТЫ КТО⁈

— Конь в пальто! — Не удержался попаданец.

— Говорящий жеребец? Быть такого не может! Отродясь я говорящих коней не видывала! — Пришёл мысленный возмущённый крик в его мозг.

— Мало жила, выходит.

— Под попоной, значит не дикий. С людишками пришёл? Они моё яйцо скрали, вои хозяева?

Стало гораздо яснее и еще ссыкотнее. Это что выходит, он телепатические диалоги теперь со Змеёй ведет? Хотелось позвонить куда следует и сказать: «Дурка, готовь коечку, я еду!» Вот только мобилы не было, звони не звони, никто не подлечит. Драконы, падла, летят, драконы! Большие летят и не очень! Мысленно пел Денис, тихо и про себя, чтоб не услышал никто, ни товарищи, ни драконица.

— Конь, ты чего замолчал? Так твои люди яйцо умыкнули?

— А ты где? Только в рифму не отвечай, а то я уже ответил, неудачно вышло. — У Дениса начал выстраиваться какой-то диалог с хозяйкой этих мест, хоть и нехорошо начал.

— Рифмы я люблю. Поэзию мы все уважаем. Постой, а что неудачно вышло? Ты к чему ведёшь?

— Приврал я, ваше Змеиное величество, ради красного словца приврал. Не конь я, а человек.

— ТЫ⁈

— Не я! Не ори, пожалуйста. Не брали мы твоё яйцо. Мы даже не знаем, где ты прячешься.

— Это вы прячетесь, мне то без нужды! Вот ужо я вас найду! Постой! Да ты снова врёшь! — В голове аж больно стало от крика.

— Чего вру-то? — Даже немножко обидно было слышать такое. — Мы еще не познакомились, а ту уже меня во вруны записала.

— Человеки не умеют мыслеречью общаться.

— Все не умеют, это верно. Один я такой замечательный. Кстати, про вас люди думают, что вы вообще не разговариваете промеж собой.

— Глупость какая. Мы ж не звери дикие!

Денис хотел не согласиться с такой формулировкой, но промолчал. И подумал, что дикие звери вряд ли б смогли изобразить с ним телепатическую связь. Да уж, сходил за яйцами.

— Чего молчишь, человек?

— Думаю, как дальше быть. Ты мне не веришь, общаться с тобой, получается, не с руки. Я для тебя вор и человек ненавистный.

— Подслушивал?

— Ты так орала, что любой слышал, кто мыслеречью владеет.

— А нет никого кругом, шарахаются от меня, выгнали подальше ото всех.

— Да уж, нам особенным тяжело в этом мире, никто нас не понимает.

— Ага. Ты тоже урод?

— Я чужак, а это одно и тоже почти. Да и ты вряд ли уродина. Подумаешь, три головы.

— Слышал уже?

— В том мире, откуда я к вам попал это вообще норма.

— Не может быть!

— Клянусь! У нас с детства все знают, что все нормальные Змеи трёхголовые.

— А ведь не врёшь, я чую. Мыслеречью врать нельзя.

— А то! Погоди, а чего ты тогда поверила, что я конь в пальто?

— Дюже уверенно ты про коня сказал. Не заметила. Ладно, с тобой я готова встретиться лицо в лицо. Сто лет ни с кем не говорила, одичала. Не сто, тридцать, но тоже долго.

Денис и в самом деле почувствовал, что подвоха в словах Змеи нет. Конкретно сейчас она уверена, что не хочет его убивать. А что будет дальше, кто знает?

— Если слово дашь, что отпустишь без урона мне и моим соратникам, то приду и стану говорить с тобой. Со всем своим уважением и без вранья. Только как тебя найти?

— Жди. Сейчас взлечу повыше над жилищем своим, смотри да запоминай. А потом туда приходи. Только смотри, один иди. Очень я ла на человеков.

— Хорошо. Только погоди взлетать, я в такой чаще, что солнца не видно, не то что Змею в небе. Я подскажу, как буду готов высматривать тебя.

Денис повертел головой, ища сначала воеводу, а потом пытаясь понять, есть ли где лысый пригорок. Воевода нашёлся раньше. Он стоял под деревом и на лице было написано всё, что он думает о ситуации, когда дюжина бойцов ищет огнедышащего змея и боится его найти. Решительным шагом боярин направился к Ратмиру дабы чётко и по-военному доложить ему новый расклад. Подошёл и понял, к такому жизнь его не готовила, не дипломат он.

— Чего хотел, боярин? Не молчи, я ж видел, как ты шёл. Что у тебя?

— У меня Змея.

— Где⁈

— Скоро будет видно, где. Она собирается взлететь повыше, чтоб мы её смогли разглядеть. Так что надо вылезать на пригорок или кого послать на дерево.

— Кто тебе это сказал? Откуда ты взял такое?

— Да сама Змея и сказала. Мы разговаривали.

— Блин, ты вроде не робкого десятка был, Денис Задолбанский, а умом тронулся от страха. Или съел чегось?

— Эх, воевода! Я же не спрашиваю тебя, как ты в лесу ориентируешься так хорошо.

— Чего делаю?

— Дорогу находишь верную. Вот и у меня есть секреты.

— Какие? — Тупил Ратмир Камень.

— Язык драконий я разумею. Беззвучный язык огненных Змеев.

— Да ладно! Не врешь?

— Вот те крест! — Чуть не начал креститься Денис.

— Чего?

— Говорю, ставь крест на всём, что ты знал про драконов. Ищем место, откуда небо видно хорошо. Я пойду на переговоры.