К подземелью мы прибыли на третий день после того, как я стал его владельцем.

Слово «владелец» всё ещё звучало непривычно. Оно предполагало наличие крыши над головой, забора, ключей и хотя бы какого-нибудь имущества, которое можно было бы предъявить соседям. У меня имелся только договор, старая карта и право распоряжаться объектом, расположенным в двух днях пути от ближайшей приличной дороги.

Рудек называл это наследством.

Я считал наследство тем, что достаётся человеку после смерти родственников. Здесь родственники отсутствовали, а сам объект, судя по всему, был вполне способен пережить любого из нас.

Всю последнюю милю дорога шла вверх, по каменистому склону. Лошади то и дело спотыкались, повозка скрипела, а снег, выпавший ночью, скрывал ямы и корни. Рудек ехал впереди и время от времени показывал направление рукой, хотя нужды в этом не было: дорога была настолько плохой, что ошибиться можно было только в одну сторону — в овраг.

Когда между деревьями показалась каменная арка, он остановил лошадь.

— Вот и приехали, — сказал он.

Я поднял голову.

Вход в подземелье находился в склоне холма и выглядел так, словно его строили люди, которые не особенно рассчитывали на возвращение домой. Над аркой сохранились остатки каменной надписи. От букв остались лишь глубокие борозды, покрытые мхом и инеем. В одном месте камень раскололся, и верхняя часть надписи провалилась внутрь стены.

Снизу можно было разобрать только:

ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЧЁРНОГО КЛЫКА

Последнее слово выглядело особенно ненадёжно. Средняя буква отсутствовала, а две крайние держались на честном слове.

По обе стороны от входа возвышались деревянные сторожевые башни. Обе накренились к центру, будто устали стоять и решили поддержать друг друга. На левой висел колокол без языка. На правой болтался флаг — когда-то красный, теперь неопределённого серо-бурого цвета.

Перед воротами стояла будка.

Вернее, её половина.

Вторая половина находилась в канаве, среди репейника и старых костей. Внутри уцелевшей части виднелись стол, табурет и несколько табличек, прибитых к стене. Одна из них гласила:

ПОСЕТИТЕЛЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН.

Ниже кто-то приписал:

РАБОТНИКАМ ТОЖЕ.

Ещё ниже тем же почерком:

ПОТОМУ ЧТО ДВЕРЬ ЗАКЛИНИЛО.

Рудек спрыгнул с лошади и принялся отпирать ворота.

— Они заперты? — спросил я.

— Иногда. Сейчас выясним.

Он долго возился с замком. Ключ вошёл не с первого раза, потом застрял, потом повернулся вместе с замочной скважиной. Рудек навалился плечом на створку.

Дерево жалобно застонало.

— Не ломай, — сказал я.

— Я не ломаю. Это часть процесса открывания.

— В армии за такое назначали ответственным за осадные работы.

— Потому что там не было хороших замков.

После третьей попытки створка распахнулась сама. Рудек едва не упал внутрь, а на нас вылетело облако пыли. Лошади захрапели и попятились.

Из глубины подземелья потянуло холодом, сыростью и чем-то сладковатым, напоминающим запах старых яблок, забытых в подвале.

Я оглядел вход.

— Здесь давно кто-нибудь убирал?

Рудек поправил плащ.

— Зависит от того, что именно ты называешь уборкой.

Я спешился и привязал лошадь к столбу. Столб тут же накренился, но выдержал.

— Где персонал?

— Внутри.

— Все?

— Те, кто ещё не ушёл.

Рудек посмотрел на вход.

— Фиска должен нас встретить.

— Кто такой Фиска?

— Гоблин.

— Работник?

— Бухгалтер.

— В подземелье есть бухгалтер?

— Теперь есть.

Рудек снова посмотрел на тёмный проход.

— Правда, иногда считает не то.

— Что именно?

— В основном свои деньги.

Мы вошли внутрь.

Первый зал был просторным, но производил впечатление тесного. Низкий потолок давил сверху, стены сходились к проходам, а балки казались слишком тонкими для камня, который они подпирали. На полу лежал слой песка, обломков и высохшей глины. Вдоль стен тянулись желоба для воды, заполненные листьями, костями и тем, что на первый взгляд можно было принять за куски старой кожи.

Впереди горели факелы.

Точнее, один факел горел, два тлели, а четвёртый лежал на полу и медленно поджигал солому.

Рудек наступил на солому сапогом.

— Здесь безопасно, — сказал он.

Я посмотрел на тлеющий факел.

— С чего ты это взял?

— Я ещё стою.

У входа нас встретил гоблин.

Он оказался ниже моего пояса, худым, зеленовато-серым и очень чистым для существа, живущего в таком месте. Его одежда состояла из коричневого жилета, рубашки с высоким воротником и коротких штанов. Жилет был расшит карманами, а из каждого кармана выглядывали перья, обрывки бумаг, куски верёвки и какие-то металлические приспособления.

На носу гоблина сидели круглые очки. Одно стекло было треснуто, другое отсутствовало, но это не мешало ему смотреть на нас с выражением человека, которому доставили заказ не того размера.

В руках он держал толстую книгу, перевязанную бечёвкой.

— Вы опоздали, — сказал он.

Голос у него оказался хриплым, но не неприятным. Просто создавалось впечатление, что гоблин постоянно спорит с дымовой трубой.

— На сколько? — спросил Рудек.

— На шесть дней, три часа и примерно двадцать минут. Я округлил в вашу пользу, потому что точное время прибытия предыдущего владельца установить не удалось.

Гоблин перевёл взгляд на меня.

— А это новый владелец?

— Новый управляющий, — ответил Рудек.

— По договору он владелец.

— По королевскому праву — управляющий.

— По долговым обязательствам — должник.

— Фиска, — предупредил Рудек.

Гоблин не обратил внимания.

Он открыл книгу, вытащил из-за уха короткий карандаш и начал листать страницы. Листы были разного цвета и размера. Некоторые были вырваны из тетрадей, другие, судя по печатям, предназначались для официальных документов. В середине книги торчал кусок упаковочной бумаги, а между страницами лежала сухая веточка.

— Господин Герхард Вольф, — произнёс гоблин. — Должность: управляющий подземелья Чёрного Клыка. Дата вступления в права: вчера, согласно печати нотариуса. Фактическое прибытие: сегодня. Условие договора: приступить к управлению в течение суток после передачи объекта.

Он поднял на меня глаза.

— Вы прибыли с опозданием на один час и сорок семь минут.

— Кто считал время?

— Я.

— По каким часам?

— По единственным исправным.

Рудек постучал пальцем по обложке книги.

— Фиска, это Герхард Вольф. Он будет здесь главным.

— Я понимаю. У него договор.

Гоблин закрыл книгу, прижал её к груди и протянул мне руку.

Ладонь у него была сухой, пальцы — длинные, с коротко подстриженными ногтями. На большом пальце красовалось чернильное пятно.

— Фиска Пять-Копеек, — представился он. — Исполняющий обязанности бухгалтера, кассира, делопроизводителя, оценщика, архивариуса и свидетеля при несчастных случаях.

— Почему исполняющий обязанности?

— Полного утверждения я не получил.

Рудек кашлянул.

Фиска снова открыл книгу.

— Согласно последней ведомости, в подземелье числятся двадцать семь работников, восемь охранников, четырнадцать монстров, четыре наёмных специалиста, один поставщик, две крысы и дракон.

— Почему крысы указаны отдельно? — спросил я.

— Они работают по временным договорам.

— А дракон?

— У него договор пожизненный.

— Он работает?

Фиска посмотрел вглубь коридора.

— Иногда.

— Что делает?

— Портит имущество.

— Это считается работой?

— В бухгалтерии есть отдельная статья.

Гоблин перевернул страницу.

— Кроме того, в объекте обнаружены три умерших сотрудника, которые продолжают числиться в штате.

— Как это возможно?

— Вполне возможно. Трудовые отношения не прекращаются автоматически после смерти работника.

Я посмотрел на Рудека.

Тот поднял ладони.

— Не смотри на меня. Я предупреждал, что всё плохо.

— Ты сказал, что есть монстры.

— Это было краткое описание.

Фиска деловито постучал карандашом по книге.

— До начала управления необходимо провести приёмку имущества. Я подготовил перечень основных проблем.

— Основных?

— Полный список занимает четыре тетради. Две я потерял, одна сгорела, а четвёртая сейчас используется для выравнивания ножки стола.

Он жестом указал на деревянный стол в сторожевой будке. Стол действительно стоял на одной тетради.

— Начнём с того, что подземелье официально существует, — сказал Фиска.

— Это хорошая новость?

— Для объекта недвижимости — да. Для владельца — не всегда.

— Почему?

— Потому что официально существующий объект обязан соблюдать правила.

Он перелистнул несколько страниц.

— Подземелье внесено в реестр под номером семьсот тридцать четыре. Земля находится в королевском ведении, право хозяйственного пользования выдано дому Кессель на девяносто девять лет. До окончания договора осталось…

Фиска нахмурился, пересчитал что-то на полях и перевернул страницу.

— Семьдесят два года, если не учитывать период, когда объект был закрыт из-за эпидемии, нападения нежити, пожара, судебного спора с Гильдией героев и неизвестного происшествия на нижнем уровне.

— Что за неизвестное происшествие?

— Неизвестное.

— В документах ничего нет?

— Есть пустая строка.

— Почему пустая?

— Потому что тот, кто должен был внести сведения, исчез.

Я обвёл взглядом зал.

— Много здесь исчезало?

— В первые годы — часто. Потом поставили замки.

— Помогло?

— Исчезать стало труднее.

Фиска вынул из книги отдельный лист.

— Лицензия на эксплуатацию подземелья просрочена.

— На сколько?

— На четыре года и девять месяцев.

— Почему её не продлили?

— Для продления требуется пройти проверку Гильдии героев.

— А почему не прошли проверку?

— Для проверки требуется привести подземелье в порядок.

— А для того чтобы привести его в порядок, нужны деньги.

— Деньги не выделялись, потому что лицензия была просрочена.

Я посмотрел на гоблина.

— Получается замкнутый круг.

— Нет, — сказал он. — Замкнутый круг выглядит аккуратнее. Здесь скорее клубок.

Он перевернул лист.

— Кроме того, подземелье должно иметь действующий договор на охрану, страховку посетителей, журнал несчастных случаев, аптечку, план эвакуации, противопожарные бочки, запас питьевой воды и утверждённый перечень ловушек.

— Что из этого есть?

Фиска проверил записи.

— Журнал несчастных случаев.

— Хорошо.

— Правда, последний лист закончился три года назад.

— А остальное?

— План эвакуации. На плане отмечен выход, которого нет.

— Что-нибудь ещё?

— Есть одна противопожарная бочка.

— Пустая?

— Наполовину.

— Чем заполнена?

— Мелкими костями.

Фиска закрыл книгу.

— Поэтому я предлагаю начинать приёмку с финансовых обязательств.

— Почему не с ремонта?

— Ремонт требует денег. Сначала нужно установить, сколько их нет.

Мы двинулись по коридору.

Я шёл первым, Фиска — рядом, придерживая книгу под мышкой. Рудек отстал, объясняя одному из работников, что продажа завершена и возвращаться к прежнему владельцу больше не имеет смысла. Работник, судя по голосу, был с этим не согласен.

Стены подземелья покрывал мох. В некоторых местах сырость проступала тёмными пятнами, похожими на карты несуществующих стран. Под потолком висели цепи от старых светильников. Часть ламп давно исчезла, но крюки остались, и на каждом висела своя история.

На одном болтался высохший сапог. На другом — медный котёл. Третий держал застрявшую в нём мышеловку.

— Это главный коридор? — спросил я.

— Один из них.

— Сколько их?

— По старому плану — четыре.

— А на самом деле?

— Мы обнаружили шестой.

— Как обнаружили?

— Когда из стены вышел мёртвый человек.

— Он показал дорогу?

— Нет. Он требовал вернуть ему часы.

Я решил, что уточнять не буду.

Первое помещение оказалось складом.

На деревянных полках лежали мешки, ящики, бочки и разнообразные предметы, которые было трудно отнести к какой-либо категории. У стены стоял длинный ряд мечей. Большинство заржавело, несколько были сломаны, один имел рукоять в виде курицы.

— Почему оружие хранится рядом с едой? — спросил я.

Фиска пролистал книгу.

— Так было удобнее.

— Кому?

— Тем, кто разгружал.

Я открыл ближайший ящик.

Внутри лежали сухари. Они были твёрдыми, серыми и одинакового размера.

— Сколько им лет?

— По документам — два года.

Я постучал сухарём по краю ящика. Звук получился почти металлическим.

Я положил сухарь обратно. На соседней полке лежали мешки с мукой. Один был разорван, и из него на пол медленно высыпалась белая пыль.

— Мыши? — спросил я.

— Крысы, — ответил Фиска. — Мыши здесь не выживают.

Из-за мешков раздался шорох.

Показалась крыса. Она была размером с небольшую собаку, с гладкой серой шерстью и одним надорванным ухом. Крыса посмотрела на меня, затем на сухарь, потом снова на меня.

— Это одна из временных работников? — спросил я.

— Старшая по разведке.

— У неё есть имя?

— По документам — номер четыре.

Крыса пискнула и скрылась за мешками.

— Она меня недолюбливает?

— Она всех недолюбливает. Это важная часть должности.

На другом конце склада стояли три закрытых ящика.

На каждом было написано: «ОПАСНО. НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Один ящик был открыт.

— Что внутри? — спросил я.

— В первом были алхимические реагенты, — сказал Фиска. — Во втором — одежда. В третьем никто не знает.

— Кто открыл первый?

— Прежний управляющий.

— А третий?

— Он открылся сам.

— Что произошло?

— После этого в подземелье стало на одного прежнего управляющего меньше.

Я решил держаться от ящика подальше.

Мы продолжили осмотр.

В помещении для посетителей стояли столы и скамьи. На стенах висели выцветшие плакаты:

«ПРОЙДИ ТРИ УРОВНЯ — ПОЛУЧИ СКИДКУ НА ВТОРОЙ ЗАХОД!»

«БЕЗОПАСНОСТЬ ГЕРОЕВ — НАША ОБЩАЯ ЗАДАЧА!»

Под вторым плакатом кто-то прикрепил записку:

«НЕТ».

В дальнем углу находилась стойка администратора. За ней лежала толстая книга с записями посетителей.

Я открыл её.

Первые страницы были заполнены аккуратно: дата, имя группы, уровень подготовки, уплаченная сумма, выданное снаряжение.

Потом записи стали короче.

«Пришли пятеро. Вернулись двое».

«Вернулся один. Требует деньги за четверых».

«Пришли снова. Теперь требуют деньги за себя».

Последняя запись была сделана три года назад:

«Группа “Серебряные вороны”. Вход оплачен. Возврат не предусмотрен».

— Почему сюда перестали приходить герои? — спросил я.

— После того как четверо из пяти групп подали жалобы.

— На что?

— На недостаточную безопасность.

— В подземелье?

— Они утверждали, что ловушки были размещены неправильно.

— То есть слишком опасно?

— Слишком непредсказуемо. Одна ловушка сработала до того, как герой наступил на неё.

— И это плохо?

— Согласно гильдейским правилам, герой должен заранее понимать, за что именно он погибает.

Я закрыл книгу.

— У вас есть хоть что-нибудь, что работает нормально?

Фиска задумался.

— Крысы.

Из-за стены донёсся громкий удар. Крыса из склада пискнула. Фиска добавил:

— В большинстве случаев.

Рудек догнал нас у лестницы.

— Герхард, тебе нужно увидеть жилой уровень.

— Сначала финансовые отчёты.

— Я думаю, тебе лучше начать с жилого уровня.

— Почему?

— Там сейчас спорят из-за твоего назначения.

— Кто именно?

— Все, кто получает жалованье.

Лестница уходила вниз, в тёмный пролёт. Ступени были вытерты посередине, но некоторые покрывал слой белёсой пыли. На стенах сохранились факелодержатели, украшенные резными мордами зверей. У одной морды отсутствовал язык, у другой — глаз.

— Кто построил это место? — спросил я.

— Дом Кессель расширил старые шахты около ста лет назад, — ответил Рудек. — До этого здесь добывали железную руду.

— А ещё раньше?

— Неизвестно.

На нижнем уровне было теплее. Здесь пахло дымом, варёными овощами и мокрой шерстью. Вдоль стен стояли двери жилых комнат. Одни были закрыты, другие распахнуты. Изнутри доносились голоса, храп, ругань и звуки, которые я предпочёл не классифицировать.

Первым нам встретился орк.

Он был огромным, почти вдвое выше Фиски и заметно шире дверного проёма. На нём был кожаный фартук, испачканный маслом и металлической стружкой. В руках он держал молот, размером с небольшую балку.

Орк посмотрел на Рудека.

— Бранн, — сказал Рудек, — это Герхард.

— Вы умеете платить?

— Пока только считать.

Бранн раздражённо цокнул:

— Тогда вы хуже всех предыдущих!

Орк развернулся и ушёл в мастерскую.

Внутри зажглись искры.

— Он всегда такой? — спросил я.

— С тех пор как ему перестали платить.