Чхе Хённа не особо верила, что мелкие проблемы Хару непременно связаны с Пак Манхи. Она единственная не знакома с ним лично, никогда не сталкивалась, поэтому у нее не было причин считать его автоматически виновным во всех существующих проблемах. Плюс характер у нее… Такой человек в теории заговора верить не будет.

Это заставляло Хару сомневаться в собственном решении: вдруг Чхе Хённа права и Пак Манхи давно забыл о Хару?

Но, сколько бы Хару ни думал обо всех мелких проблемах последних лет, он не находил причин не считать Пак Манхи виновным.

Против Sanho первое время интриговал не только Пак Манхи. Другие издательства действительно засылали к ним «корпоративных шпионов», цель которых была проста — выяснить, что собираются выпускать Sanho, чтобы запустить такой товар раньше. Но Сончоль заранее блокировал такие возможности и все важнейшие запуски удалось до последнего держать в тайне. Позднее такой же уровень секретности был перед запуском ежемесячного журнала. Но в остальном… издательства конкурируют между собой, с этим не поспоришь. Они пытаются переманить топовых авторов, стремятся получить выгодный контракт на перевод мировых бестселлеров, в сфере журналистики все охотятся за эксклюзивами. Но это всё это — рутинная возня, она происходит постоянно и никак не связана с мелким вредительством. Издательствам нет смысла строить друг другу козни, уводя поставщиков или расторгая контракты в последний момент. Причина максимально проста — финансовые затраты велики, а успех не гарантирован. Еще и репутация может быть подмочена.

С HaruHaru все еще проще. У Хару нет прямых конкурентов. Бренд слишком маленький и узкоспециализированный. Для крупных корейских производителей канцелярских товаров HaruHaru такой же конкурент как ресторан с тремя звездами Мишлен — крупной сети быстрого питания. Хару делает продукцию для гиков, которых хотят качественную бумагу, а не просто случайный блокнот. Он не будет выпускать тетради для студентов и художественные альбомы для учеников младшей школы, у него никогда не будет лицензий на обложки с популярными героями детских мультиков, а еще он не выпускает ничего, кроме бумажной продукции. У маленьких корейских канцелярских брендов просто нет денег на такие интриги — это ведь не особо выгодная ниша, здесь нет миллиардных доходов. Теоретически, Хару составляет конкуренцию японским «бумажным» брендам — там много тех, кто делает акцент на качестве бумаги. Но японцы не стали бы вкладываться в уничтожение бренда, который еще и запуститься не успел. Зачем тратить деньги на подкуп, если HaruHaru может разориться сам по себе? Плюс ко всему — это все еще бренд знаменитости, отношение к нему соответствующее. Даже некоторые сотрудники относятся к Хару так, будто он решил поиграть в бизнесмена, а годика через три-четыре закроет эту инициативу.

Вот и выходило, что Хару не видел других возможных виновных. Да и… глупо все это. Ну не могли Хару разорить те события, которые кто-то пытался провернуть в отношении HaruHaru. Это было похоже на мелкие пакости, а не на реальные попытки уничтожить конкурента. Главное — деньги. Если верить выпискам со счетов (незаконно полученных) бывших сотрудников, то кто-то прилично потратился на эти подлости. Конкуренты не будут вкладывать такие деньги, если максимальный результат — задержка старта производства.

Хару успокаивал себя этим. Он всегда считал, что жить нужно в соответствии с утверждением «твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода других». В том смысле, что намеренно вредить посторонним — это плохо. Но, получается, придется. И делать это нужно через индустрию развлечений.

Хару давно знает, на что живет Пак Манхи. После развода он получил от семьи Со достаточно крупную денежную компенсацию, которую почти полностью вложил в покупку агентства талантов и студии звукозаписи. То, что осталось после этих покупок — так, мелочевка, на ежедневные расходы. Но. У Пак Манхи еще была недвижимость и собственные накопления. Накопления он в том или ином виде тратил на запуск групп FL!P и Taboo. Они не сразу начали приносить хороший доход, так что Пак Манхи должен был… поиздержаться. Семейный дом в Сонбук-дон, который находится рядом с домом Хару, Пак Манхи продал в начале прошлого года, но затем купил пентхаус в Каннам-гу, так что все деньги от продажи дома ушли туда. Еще у Пак Манхи есть коммерческая недвижимость, это старое офисное здание. Хару специально попросил водителя проехать мимо этого строения. Крупных арендаторов в таких помещениях быть не может — здание старое, выглядит неухоженным, еще и расположено неудачно, далеко от престижных районов Сеула. Скорее всего, денег от аренды едва хватает на содержание пентхауса… Вопрос еще — почему Пак Манхи до сих пор его не продал? Память об отце, который и покупал эту землю? Но ведь дом, в котором Пак Манхи жил, будучи ребенком и подростком, он продал… Скорее всего, просто нормальную цену не дают, а деньги за аренду по-прежнему капают. Вряд ли сам Пак Манхи занимается сдачей помещений в аренду, право может быть передано сторонней организации по долгосрочному контракту. И последний кирпичик капитала Пак Манхи — складское помещение неподалеку от издательства Sanho. Земля вместе со складом выставлена на продажу, цена… выше рынка. Но и проблем с арендаторами быть не может — в таких районах тяжело найти склады, желающие найдутся всегда. Еще у него точно должен быть пакет акций, но небольшой, иначе об этом было бы известно прессе.

Как лишить Пак Манхи доходов от офиса и склада, Хару не знает. Но они не могут приносить баснословные деньги, а отец и сын Пак живут на широкую ногу, посмотреть хотя бы на пентхаус, который откровенно велик для двух человек. А ещё Пак Манхи любит дорогие автомобили, у него коллекция из семи машин. На имена Пак Манхи и Пак Нахёна оформлены членские взносы в частные клубы. Оба одеваются дорого, питаются преимущественно в дорогих ресторанах, играют в гольф. Пак Манхи если и летает куда-то, то только на бизнес-джете, его даже супер-вип на регулярном рейсе не устраивает.

Согласно отчету службы безопасности, Пак Манхи содержит девушку, снимает ей квартиру, регулярно делает дорогие подарки. Тут все понятно, это было ожидаемо. До тех пор, пока она не выставляет ему чеки за услуги и просто живет за его счет — это законно, факт оказания эскорт-услуг доказать крайне сложно, так что тут даже пытаться не стоит. К Пак Нахёну в пентхаус ходят массажистки. У всех, к слову, есть все необходимые документы — массаж они тоже делать умеют. Но… вряд ли там только массаж. В Корее покупатели услуг проституток несут уголовную ответственность… ладно, это ближе к административной — штраф, сообщат на работу, после нескольких задержаний могут отправить в тюрьму на год, но это редкость. Плюс ко всему — с проститутками полиция Кореи разбирается примерно так же, как с сасэнками и преследователями: если нужно устроить облаву на мелкий «мотель с девочками» — это они с радостью, а если нужно реально что-то расследовать, пытаться поймать на горяченьком богатых клиентов — это они будут делать с явной неохотой. И непременно кто-нибудь стуканет куда нужно, чтобы клиенты вышли сухими из воды.

Пока вся собранная информация о личной жизни Пак Манхи и его сына лишь продемонстрировала Хару, что образ жизни его недруга крайне роскошный, будто он и не перестал быть частью богатейшей семьи Со. Офисы и склады не смогут покрыть его аппетиты, так что финансовые проблемы Bee сильно навредят Пак Манхи. Поэтому первоочередная задача — попытаться снизить уровень популярности FL!P.

У New Wave сейчас одиннадцать парней-трейни плюс Мухён. Мухён участвовал в шоу на выживание и сейчас дорабатывает свой контракт во временной группе, их прощальный тур заканчивается в последних числах августа, по контракту он сможет повторно дебютировать в собственном агентстве через три месяца, то есть — в декабре. Раньше все равно не получится все подготовить, так что Хару такой расклад полностью устраивает.

Мухён в группе будет гарантированно, он нужен как минимум для привлечения внимания к дебюту, как максимум — потому что за это время он действительно стал опытным исполнителем. И он достаточно популярен сейчас.

Хару пока не знает, сколько человек будет в группе, но Роун сразу сказал, что двенадцать — слишком много, кому-то придется отказать. Хару, чтобы лучше понимать, с кем ему предстоит работать, отсмотрел все отчетные выступления парней за полгода. Так как тренируются они уже давно, уровень навыков очень высок, выбирать практически бессмысленно, бездарей не осталось. Значит, в дело вступают внешность, личность и умение быть интересным для поклонниц.

Хару лично пришел к трейни с пиццей и напитками. Для разговора он установил камеру на маленький штатив и попросил менеджера Пён их снимать. Это уже дало трейни поднять, что подготовка к дебюту началась. В агентстве еще никто не знает, что Хару будет отвечать за концепт группы, поэтому трейни, скорее всего, восприняли его визит как часть предебютного контента: старший товарищ пришел поболтать с ними о жизни и славе.

Они такие дети… Хару даже не знал, как иначе их характеризовать. Веселые, из-за волнения очаровательно неловкие, кто-то молчаливый, кто-то болтливый, но все очень… очень дети. Доверчиво смотрят на Хару, рассказывают ему о своих тревогах, мечтают о дебюте в составе двенадцати человек и заранее знают, что такой исход маловероятен, ведь большие группы дебютируют редко.

Дружные.

Именно это удивило Хару больше всего. И это же подтвердили их наставники. Сложно сказать, как они сработаются с Мухёном, ведь того нет уже два года, но эти одиннадцать детей реально хорошо дружат. Для такого большого коллектива это редкость, обычно парни внутри делятся на небольшие группы, которые между собой пусть и не враждуют, но не особо-то близком общаются. А эти… Хару заметил, что есть условные «парочки лучших друзей», но они все равно ощущались цельным коллективом из одиннадцати парней.

Минсо права в том, что любой концепт, кроме «соседских парней», лишит их главного преимущества: природного обаяния.

Помог ли этот разговор Хару? Не особо. Он вообще несколько недель пребывал в очень странном эмоциональном состоянии. Обычно ему сложно принять решение, но после его принятия он уже просто действует. В этот раз… вроде все решил, но сомнения не проходили.

Из-за этого многие события словно смазались. Первый запуск блокнотов Хару прошел успешно. Так как это бренд знаменитости, продажи на старте были высокими, а после — ожидаемо упали… до момента, когда начали выходить обзоры блогеров, которым Хару разослал продукцию. После этого бренд начал стабильно продаваться в книжных магазинах и на сайтах.

К слову, типография Хару вообще без дела не простаивала, постоянно были сторонние заказы — мерч для Sanho, мерч для New Wave, периодически появлялись заказы на печать каталогов, корпоративной продукции вроде подарочных ежедневников и календарей. Хару заранее планировал брать такие заказы, без них не было смысла в покупке большой промышленной типографии, так что совсем без денег сам Хару не останется.

Хару думал, что будет счастлив, когда состоится первый запуск бренда… но он был слишком занят другими мыслями, поэтому радости не ощущал.

В это же время началась учеба в университете, Хару привычно взял два предмета. В августе вышел альбом, он очень хорошо продавался, хотя планка «In the dark side» так и осталась недостижимой. Хотя, как справедливо отмечают многие люди из индустрии, вряд ли к-поп в скором времени сможет вернуться к цифрам тех лет. Но даже три миллиона проданных копий — это большие деньги.

Группа продвигала титульник на музыкальных шоу в течение двух недель, проводила фансайны, шутила с фанатами и обещала скоро вернуться с новой музыкой. Их треки снова поднимались высоко в чартах, Mafia получила PAK. Все было хорошо. Но Хару словно и не жил, все размышляя о правильности своих поступков.

— Ты какой-то загруженный в последнее время, — заметил Шэнь ранним утром.

Они только что закончили промоушен, это был первый нормальный выходной за две недели и Хару не ожидал встретить кого-то на кухне в пять часов утра.

— Опять не спишь… не ешь… ходишь мрачный, — продолжил Шэнь, стоя над яйцеваркой.

Хару задумчиво наблюдал за его действиями, но с ответом не спешил. Шэнь его не торопил. После яиц он занялся перекладыванием кимчхи из огромного чана в более удобную емкость. Кимчхи обычно готовят из четвертинок капусты, в таком виде и хранят, но для еды эти четвертинки достают, нарезают кухонными ножницами на кусочки поменьше и кладут в более удобную тару. Вот Шэнь и занялся этим, даже перчатки надел, потому что кимчхи готовила бабуля Хару, а она перца не жалеет.

— Я ем, — ответил Хару, указывая на тарелку с омлетом.

— Ага, по будильнику, — хмыкнул Шэнь. — Все в порядке? Что-то случилось дома?

Хару вяло ковырялся в тарелке. Есть действительно не хотелось… причем уже давно. Пропажа аппетита из-за нервов тоже стала обыденностью, Хару просто заводил будильники и съедал то, что подвернется под руку. Так как ему что омлет, что булка, что пучок укропа на вкус одинаково неприятны, он ест через силу, мало.

— Дома все в порядке, — ответил Хару.

— Тэюн говорил, что есть какие-то проблемы в бизнесе…

— Там все уже решено. Деньги потерял, конечно, но адвокаты считают, что удастся вернуть большую часть. Просто… Это долгая история.

— Если ты считаешь, что кто-то после промоушена проснется от запаха вареных яиц… — многозначительно начал Шэнь.

Хару усмехнулся: ну да, вряд ли кто-то еще встанет в такую рань. Он отодвинул в сторону омлет и начал рассказывать о своей моральной дилемме. Говорил о том, что подозревает Пак Манхи в мелких кознях, что устал от этого, что решил действовать, а сейчас сомневается, ведь у него нет никаких доказательств вины этого человека. Мало того — еще несколько лет назад сам Хару бы не поверил, что вредит ему именно Пак Манхи, просто за это время предубеждения его окружения передались и ему.

А потом рассказал и о том, что уже согласился работать с Минсо, обучаться профессии креативного продюсера, начнет с группы парней… и переживает, что поступает плохо. Для этих мальчишек дебют — это мечта, а он… планирует, как бы поудачнее им дебютировать, чтобы FL!P гарантированно потеряли свою популярность.

Шэнь слушал внимательно, не перебивал. Он за это время нарезал кимчхи, доел омлет Хару, заварил чай. Потом вместе пили его вприкуску с корейскими сладостями.

— Во-первых, мне кажется, что работа креативного продюсера тебе идеально подойдет, — уверенно сказал Шэнь. — Ты и для нас нередко что-то прикольное придумывал, над песнями постоянно работаешь… не любишь соцсети, но каким-то волшебным образом всегда в курсе всех трендов… и вроде бы к-поп тоже не любишь, но все титульники более-менее заметных групп слушаешь. Но это я так, отошел от темы. У меня есть важный вопрос — а с чего ты вообще взял, что твое желание с помощью трейни снизить популярность FL!P — это неэтично?

Хару непонимающе посмотрел на него:

— Ну… это нужно мне. Они-то мечтают о сцене и славе… а не о финансовом крахе владельца агентства.

— Финальная цель у вас, быть может, и отличается, но… по-моему, ты забываешь, что для финансового краха владельца нужно скинуть с пьедестала его группу, а для этого нужно создать более популярный коллектив. То есть, достижение их мечты о славе — это просто твоя промежуточная цель. Плюс ты недооцениваешь то, как трейни восприняли уход Сонуна. Это мы с ним особо не общались, но ты же видел, как на него до сих пор реагирует Сай? Почти все трейни относятся к Сонуну как к предателю. Все считают, что именно его уход так сильно отложил их дебют.

Хару удивленно посмотрел на Шэня. Он тоже замечал, что Сай старается даже не смотреть на Сонуна, когда они вынужденно встречаются на музыкальных шоу или премиях.

— Но дело ведь не только в уходе Сонуна, — заметил Хару.

— Им проще думать, что в этом, — ответил Шэнь. — Ты хочешь вступиться за его честь и всех в этом переубедить? Нет? Я тоже так думаю. Да и… возможно, что его уход кое-что и нарушил. Когда у нашего начальства была тройка Сонун-Сай-Мухён, они должны были организовать их дебют как можно раньше, чтобы сохранить импульс популярности после шоу. Сонун ушел первым, потом мы забрали Сая, остался один Мухён, наименее популярный… и даже с несколько подмоченной репутацией. Его отправили на другое шоу на выживание и он, если ты вдруг не в курсе, не особо-то этого хотел. Так что… Возможно, если бы Сонун не ушел, Саю не позволили бы присоединиться к нам.

Хару усмехнулся:

— История не знает сослагательного наклонения, — буркнул он себе под нос по-русски, а после продолжил уже по-корейски: — Возможно, ты прав. Но всё равно… Я пообщался с трейни. Такие дети! Мы были такими же перед дебютом?

— Вы с Тэюном — нет. Меня немного… скажем так — потрепало. Но насчет остальных…

Хару улыбнулся и покачал головой. Налил себе еще чаю. Чай остыл и уже казался невкусным, но заваривать новый желания не было.

Все они перед дебютом жили мечтой, просто для всех она была разной. Хару и Тэюн не скрывали, что хотят заработать, Шэнь просто хотел заниматься тем, что любит, остальные мечтали о сцене и славе. По сути, они тоже готовы были работать, не заботясь о том, какие там есть планы и цели у начальства.

— То есть, ты считаешь, что трейни будет плевать, что у меня есть какие-то свои цели? — уточнил Хару.

— Уверен, — ответил Шэнь не раздумывая. — Они столько времени уже ждут свой дебют… Чтобы вытерпеть столько лет в качестве трейни, вкладываться в тренировки, нужно обладать определенным складом характера. Терпением, в некотором роде.

— У меня такого нет, — усмехнулся Хару, — Сложно сосчитать, сколько раз контракт удерживал меня от желания покинуть этот сумасшедший дом, громко хлопнув дверью напоследок… Ладно, кроме контракта меня еще удерживали мечты о крупных рекламных контрактах.

Шэнь тихо засмеялся:

— Тебе нужно попросить Роуна написать песню про любовь к деньгам. Ты явно будешь петь ее с огромным удовольствием.

Хару тоже засмеялся:

— Вполне вероятно. Хотя я не столько сами деньги люблю, сколько возможность тратить их на всякую ерунду… или не ерунду.

— Ага. Маленькие такие капризы, чисто для души — дом в Сонбук-дон, новенький кроссовер, издательство… коллекция часов на сдачу…

Шэнь говорил это с улыбкой, Хару в ответ фыркнул, выдав привычную «актерскую» эмоцию — так он обычно реагирует на камеру, потому что фанаты любят «кошачьи» повадки. Шэнь в ответ расхохотался.

— А что ты планируешь делать с этими трейни? — спросил он, отсмеявшись. — Я вот даже не могу вспомнить пример мужской группы, которая бы стала безумно популярна, используя милый концепт. Внутри страны и в Азии — окей, но… этого хватит?

— FL!P же популярны, — заметил Хару. — Плюс многие с этого концепта начинают. Я примерно знаю, что делать. Меня больше пугает необходимость кому-то отказать. Минсо сказала, что мне нужно сделать выбор и озвучить его ей, остальное она возьмет на себя, но… Сути это не меняет. Мне их так жаль… заранее. Они так хорошо общаются. Их одиннадцать человек! Но они такие дружные, такие… милые…

— Стареешь, — усмехнулся Шэнь. — Я понимаю тебя, мне тоже было бы сложно. Я видел их репетиции… Мое личное мнение — лучше оставить в группе хотя бы девять человек. Двенадцать, конечно, многовато. Многие будут годами исполнять по одной строчке, а это психологически сложно. Но… они нереальные танцоры. Сам знаешь: в больших коллективах хореография смотрится интереснее.

Хару усмехнулся:

— Роун хочет оставить шестерых. Но он вообще не любит большие группы.

— Я не настаиваю, — пожал плечами Шэнь. — Просто это мое мнение как танцора.

Хару задумался. Большая группа? Это риски, конечно, но в чем-то Шэнь прав — в больших группах хореография выглядит завораживающе.