До отпуска оставалось немного, всего-то несколько съемок и одно интервью, но расписание было расслабленным. Обычно свободные часы Хару заполнял работой с Данби и Роуном, читал информацию по продюсированию, обсуждал с Минсо, как примерно создается концепция и что нужно придумать, чтобы сама Минсо и креативный отдел смогли работать дальше.

До этих разговоров с Минсо все казалось достаточно простым, но вот сейчас… Хару запутался. Шэнь вроде помог справиться с чувством вины перед «детьми», но теперь Хару не знал, что именно нужно сделать, чтобы… осуществить их мечты.

Чтобы немного «проветриться», как-то утром Хару отправился в Донмё.

Блошиные рынки и антикварные магазинчики давно стали просто способом отвлечься, а не заработком. Он даже одежду для себя там покупает редко, развлечения в стиле «купил дешево — продал дорого» остались в прошлом. Он все еще иногда приобретает что-то для перепродажи, но обычно это происходит лишь тогда, когда ему попалось что-то редкое. Вроде ему и не нужно, но оставлять «найденыша» не позволяет выработанный инстинкт охотника-барахольщика. Чаще Хару просто бродит по узким улочкам, ковыряется в старье. Во время европейской части тура он пристрастился еще к походам в магазины антиквариата, где покупал мелочи для дома и редкие (и недешевые) брендовые вещи. Хотя именно в Европе антиквариата он покупал много. Парни до сих пор припоминают ему хрустальную люстру, которую он привез из Испании. Хотя сам Хару своей самой безумной заграничной покупкой считает секретер. Секретер вообще-то старинный, середина девятнадцатого века, настоящий антиквариат. Почему Хару его купил? Потому что на дверцах вырезаны котята. Вроде сам ворчал, что ему вечно дарят все с котами и это уже не смешно, но в итоге в парижской лавке замер у этого комода и был готов отдать за него всю наличку, лишь бы никто не выкупил это сокровище раньше. Справедливости ради, он до сих не жалеет об этой покупке: котики радуют его глаз ежедневно, ведь секретер стоит в общежитии.

Были и другие приобретения — удачные и просто приятные. Хотя и казалось, что Хару перестало так феноменально везти, как это было на заре его увлечения барахолками. Но он все равно любил пройтись по рядам со старьем.

Донмё вроде и меняется, а вроде и остается прежним. Есть бутики, хозяева которых сменились уже несколько раз, а есть уличные торговцы, которых Хару помнит еще со своих первых визитов в это место. По-прежнему пахнет уличной едой, жаренной на большом количестве масла, по-прежнему по улочкам ходят люди разных возрастов и уровней дохода, по-прежнему стоят мятые коробки с надписями «все по 1000».

Хару медленно шел между рядами, иногда останавливался у рейлов с вещами, но пока ничего не брал. В коробке со старыми пластинками нашел альбом группы Роуна, купил. Покопался на столе с бижутерией, нашел симпатичную брошь. Долго перебирал вещи на рейле с верхней одеждой, но так и не нашел ничего приличного. На улице становилось все жарче, поэтому Хару в итоге не выдержал, зашел в первый попавшийся магазинчик — главное, что работает кондиционер. Здесь торговали подержанной техникой, но сбоку Хару увидел стенды с пластинками, решил поискать что-нибудь интересное. Больше всего винила он купил в этом году в США, купив сразу пластинок тридцать, все винтажные. После нечто подобное повторял еще в нескольких американских городах — любителей винила там много, культура перепродажи коллекционных изданий процветает. Хару теперь сложно удивить пластинками, ведь все свои любимые альбомы, которые он готов слушать на виниле от начала и до конца, он уже приобрел. Но… вдруг он о чем-то забыл? Или найдет что-то вроде альбома Роуна — вроде бы это его единственный альбом, вышедший на виниле. Обложку отрисовывала Минсо, получается. Крутая покупка, она нравилась Хару все больше и больше. Было бы неплохо найти что-то похожее.

Продавец, увидев, куда направляется Хару, больше на него внимания не обращал. Знает, что посетители могут у этих стендов часами стоять, пока весь ассортимент не переберут. А ведь за пластинками был еще стенд с CD-дисками, а еще дальше — старые музыкальные журналы, нужно будет и там покопаться.

Хару неспешно просматривал коробки с винилом, когда дверной колокольчик снова звякнул. Оттуда, где стоял Хару, не было видно дверей, но вскоре он понял, что в магазинчик вошли мальчишки максимум лет пятнадцати.

— Здравствуйте! — звонким голосом сказал один из них. — А у вас есть старые, но рабочие MP3-плееры⁉

Хару настолько не ожидал услышать подобный вопрос, что сделал несколько шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть вошедших. Обычные подростки, одеты во все темное и бесформенное, модные прически — как будто они полгода не были в парикмахерской. Хару вроде ненамного их старше, но пятнадцатилетние школьники заставляют его чувствовать себя старым ворчливым дедом. Который сейчас знатно офигел из-за прозвучавшего вопроса.

А вот продавец совсем не был удивлен:

— Есть. Вам какие — Sony или iPod? Есть еще iRiver, но они вроде у вас не особо в чести.

Хару от любопытства даже шею вытянул. Парни попросили Sony или iPod, потом спорили между собой, какой из плееров более «нишевый». В итоге один мальчик купил Sony, второй — iPod. С наушниками определились быстрее, просто купили проводные, от тех же фирм, что и их новые гаджеты, и, счастливые, ушли. Хару удивленно смотрел им вслед около минуты, потом решил все же удовлетворить свое любопытство. Как раз так удачно сложилось, что под руку попался альбом Адель «21» на белом виниле, это коллекционное издание, а Ноа можно считать чуть ли не главным фанатом Адель, он точно обрадуется коллекционной пластинке.

— Здравствуйте, — с улыбкой сказал Хару продавцу.

— Добрый день. Чем-нибудь помочь? Ищите что-то определенное?

Хару выложил на стойку пластинку и заранее отсчитанные деньги, без сдачи. Просто задавать вопросы было бы как-то неудобно.

— Нет, просто стало интересно, — сказал Хару. — Часто к вам приходят дети за старыми mp3-плеерами?

Продавец — мужчина лет сорока, с заметной сединой и «добрыми» морщинками в уголках глаз, — улыбнулся Хару:

— Я уже привык, но первое время тоже был удивлен. Молодежь покупает такие вещи часто. Хотя эти были моложе обычных. Я сейчас скупаю эти плееры по всем знакомым, чиню, если это необходимо. Sony или iPod разбирают быстро, остальные берут хуже, потому что они… не так инстаграммно выглядят, наверное.

— То есть, они покупают плееры для социальных сетей?

— Не только. Они стали слушать музыку с их помощью. Совсем как мы раньше, когда приходилось выбирать — какую песню скачать, а какую удалить. Как мне объяснила внучка — сами плееры покупают для… как там его? Замедления вроде бы. Как протест против стримингов с их системой рекомендаций. А вот определенные модели плееров берут для того, чтобы похвастаться перед друзьями.

Хару нерешительно улыбнулся. У него не было mp3-плеера. Он хотел, конечно, но недолго — достаточно быстро появились телефоны, которые стоили немного дороже, но имели больше полезных функций.

— У вас еще остались эти модные гаджеты? — с улыбкой спросил Хару.

Продавец наклонился и выставил перед ним бархатную подложку, на таких обычно хранят украшения. Но здесь были выложены mp3-плееры разных форм и расцветок. Остался один Sony, остальные — менее известные модели. Хотя Хару привычнее казались как раз те, которые всегда стоили дешевле, похожие на флешки с крошечным экранчиком, на котором нет ничего, кроме пиксельного названия трека. Стоили плееры недешево. Что неудивительно, если учесть, что они стали «модными» у подростков. Хару взял Sony и тот, который ему более привычен, с крошечным экранчиком. Расплатился и вышел на улицу.

Он только сейчас обратил внимание на то, что на улице действительно много очень молодых людей, школьников и студентов. Анализируя все, что он увидел за день, Хару понял, что и формат выкладки товаров немного изменился. Раньше на самых видных местах в магазинчиках с подержанной техникой стояли дешевые холодильники для кимчхи, старые проигрыватели. Сейчас — телефоны-раскладушки и mp3-плееры. Манекены теперь одеты не в брендовую одежду, а во что-то в эстетике Y2K — то есть налицо ностальгическое переосмысление двухтысячных. Теперь вперед выставляют все яркое, цветное, забавное. И молодежь покупает. Вот прямо напротив Хару две девчонки азартно обсуждали свитер, который каким-то чудом дожил до этих лет. Хару потрогал его до того, как зашел в магазинчик — голимый полиэстер, разве что цвет интересный.

Девчонки заметили его внимание, замерли, вытаращив глаза — кажется, узнали. Хару развернулся и быстро-быстро пошел вперед. Он, разумеется, вышел в бейсболке и маске, но фанаты умудряются узнавать любимых айдолов в любом виде.

Хару задумался. В период, когда он увлекся барахолками, это еще было не особо-то популярным хобби, но при этом и не каким-то маргинальным увлечением. Кому-то нравилось качество старой одежды, кто-то охотился за коллекционными вещами, кто-то хотел одеваться броско, но недорого, кого-то просто захватывал сам процесс поиска чего-то стоящего в груде хлама. И практически все эти люди больше всего любили именно массовых продавцов-полупрофессионалов. То есть, людей, которые ходят к старикам, скупают все подряд, принимают хлам, продают его задешево. Современные посетители барахолок больше любят магазинчики. И вряд ли причина только в том, что в Сеуле жарко, а в магазинах есть кондиционеры. Просто молодежь пришла сюда преимущественно за контентом социальных сетей. Они не лезут ковыряться в дальних коробках, не рассматривают бижутерию с лупой, не пытаются незаметно выдернуть ниточку и подпалить ее, проверяя степень натуральности ткани. Они пришли за красивой картинкой. Не все, конечно. Но праздных гуляк стало однозначно больше.

Эстетика группы Daisy Crown частично построена на ностальгии по двухтысячным, та самая эстетика Y2K, которая была в моде во время их дебюта. Минсо, разумеется, переработала ее, выделив группу на фоне сотни похожих коллективов, но ностальгические настроения не пропали полностью. Хару не очень понимает причину популярности этого направления у молодежи. Ему вообще кажется, что люди, которые в двухтысячные годы были школьниками, став студентами или молодыми работниками, вспоминают это время с некоторой неловкостью, потому что реальная эстетика этого времени и то, что понимают под этой концепцией сейчас — это небо и земля.

Хару так и не понял, каким образом клубные нулевые превратились в милый Y2K, но это все равно популярно. Запрыгивать сейчас в уходящий поезд Y2K-эстетики было бы глупо, круто было бы создать что-то похожее, но иное для группы трейни.

Логичная мысль — если Y2K создал идеализированную картинку начала нулевых, то как насчет идеализированной картинки десятых? Для Хару это время — детство, но Антон именно в это время жил и взрослел. И он до сих пор помнит, как то, что нравилось ему, так и то, над чем он смеялся из-за излишней популярности. Но, чтобы освежить память, он все равно решил поискать, чем отличились десятые годы.

Для этого он зашел в кафе, заказал себе айс-американо и клубный сэндвич с тунцом, хотя есть особо не хотелось. Но он надеялся посидеть немного, поискать информацию. Тем более — кафе большое, полупустое, кондиционер работает. И кофе оказался весьма неплох.

Читая статьи и рассматривая картинки, Хару осознал, что идеализированное воплощение начала десятых — это вещи, которые он сам любит, просто с нюансами. Барахолки, например. Именно в десятые годы хождение на блошиные рынки стало чем-то вроде хобби. Путешествия. Именно в это время путешествия перестали быть дежурным осмотром достопримечательностей с гидом. Теперь путешествия — это когда ты бродишь по улочкам европейских городов, ищешь свое идеальное кафе, слушаешь уличных музыкантов… в общем — все то, что сам Хару любит делать во время путешествий. Личные дневники и ежедневники перестали быть просто рутиной некоторых людей и стали Ритуалом. Это время идеализации ночных посиделок на кухне, долгих разговоров на философские темы. Йога и бег стали чем-то обязательным для модного молодого человека. Еще, конечно, это было эпохой Tumblr, «девочек-ванилек», суицидальных постов в интернете, романтизации курения… и осени. Осень Хару, к слову, тоже любит.

Больше всего проблем у Хару было с визуальным образом группы. Он не особо в этом всем разбирается, плюс его собственные вкусы… в одежде любит простоту, в интерьере… про обои с павлинами, хрустальные люстры и секретеры с котятами ходят легенды, и Хару в этих рассказах скорее кто-то вроде городского сумасшедшего, а его комната в общежитии — комната творческого человека. Визуально все вроде красиво смотрится, самому Хару нравится, но… он не планировал внешний вид своей комнаты заранее. Так что он не может просто взять и придумать, как будут выглядеть парни в группе, какие у них будут клипы и какую одежду выбрать для продвижения.

Но сейчас появилось ощущение, что он нащупал «нечто». Цвета фотосессий и клипов — насыщенные, но не яркие, одежда простая, но с легкой ноткой «сумасшедшинки», сочетание «мне пофиг, что носить» и «этот свитер слишком забавный, чтобы его не надеть».

А общая философия группы — акцент на том, что происходит сейчас, на настоящих эмоциях, дружбе, семье, повседневных радостях. Обычные парни, которые живут на окраине большого города, но мечтают переехать в центр. Они часто собираются вместе, играют на гитаре, просто болтают, вместе едят. У мемберов будут личные и общие хобби — некоторые бегают по утрам, кто-то снимает на пленочный фотоаппарат, кто-то ведет дневник, кто-то читает… в общем — что-то в стиле увлечений начала десятых. И фокус на замедлении, на ощущении полноты жизни. Только без восхищения детством и юностью. Как минимум в дебютную эру парней придется оставить школьниками, но от утверждения «школа — это круто» стоит отойти, ведь все школьники на самом деле мечтают поскорее уже стать взрослыми.

А ничего намеренно милого добавлять не стоит. Эти дети и так… дети. Не умиляться ими просто невозможно.

Когда этот образ сложился в голове, стало даже как-то легче. Хару уже допил кофе, написал сообщение Кахи, предлагая проверить его концепцию через аналитику рынка или что она там делает. А сам встал и смело пошел собирать для будущей группы реквизит. Ему нужны коробки с настольными играми, старые корейские манхва, фотоаппараты-мыльницы, проводные наушники, какая-нибудь гитара в наклейках, другие забавные вещицы для детей, которые ценят простые, но любимые вещи. Примерно как он свою термокружку с невыспавшимся котом, которую носит на все записи со времен дебютного промо.

* * *

Одно из крупных фан-сообществ Black Thorn.

Мы с подругой сегодня видели Хару на блошином рынке Данмё. Сначала мы практически столкнулись с ним напротив магазинчика с подержанной электроникой, там еще торгуют виниловыми пластинками, дисками и старыми музыкальными журналами. Хару был в бейсболке и маске, но мы все равно его узнали. Он ушел, мы его не преследовали, но столкнулись снова, минут через двадцать — увидели его в кафе ***. Фото со спины, просто сделали на память. Не хотели его тревожить, поэтому о фото и автографе не просили. Но мы дождались, пока он выйдет из кафе и зашли сами. На кассе нас сразу рассекретили, там работал взрослый мужчина. Он прямо спросил — не из-за того ли парня-знаменитости мы сюда зашли. Так мы и узнали, что Хару купил американо и клубный сэндвич с тунцом. Разумеется, мы повторили его заказ. Было очень вкусно, всем советуем.

* Сколько Хару сейчас зарабатывает? Почему он все еще ходит на барахолки?

** Ищет вторую хрустальную люстру.

*** Ахаха, это лучший ответ!

**** Действительно смешно. Но некоторые, кажется, не совсем понимают, что на барахолки ходят не только ради экономии. Да и не так уж там дешево. Я люблю копаться в старых вещах, мне доставляет удовольствие сам процесс поиска чего-то стоящего. Думаю, Хару тоже ходит на барахолки уже за эмоциями, а не ради поиска дешевых свитеров из кашемира.

* Не знаете, что Хару купил?

** Не знаем. Но пластинки в списке покупок точно были — они лежали у него в пакете, обложки не рассмотреть.

* Что за история с люстрой? Почему ее постоянно упоминают в комментариях?

** Парни рассказывали, что из первого мирового тура Хару привез много вещей, которые покупал в винтажных магазинах по всему миру. И всем особенно запомнилась хрустальная люстра. Фото этого шедевра ни у кого нет, но, судя по рассказам Тэюна и Сухёна, там нечто грандиозное.

* Пост вышел вчера, сегодня у этого кафе на Донмё очередь. Люблю наблюдать за тем, какова сила влияния Хару.

** Я отстояла очередь! Кофе у них действительно хороший.