В последние дни июля адвокаты New Wave окончательно задолбали полицию района Каннам. Сотрудники полиции, наконец-то, запросили доступ к системе видеонаблюдения, благо, она хранится достаточно долго, отсмотрели все нужные кадры и выследили отправителя посылки с мертвым кроликом.

Когда Хару узнал, что весь процесс поиска этого человека занял у полиции четыре дня, из которых два они ждали разрешение на доступ к личной информации, он был в ярости. Высказать свое недовольство было некому, поэтому он около часа отрабатывал удары на макиваре. Злость и обида клокотали в груди, на месте макивары хотелось видеть чье-нибудь лицо… весь полицейский участок по очереди.

Они улыбались, говорили, что сделают все возможное, а в итоге два месяца откладывали дело, на которое потратили четыре дня. День на запрос видеонаблюдения, два дня на отслеживание перемещения курьера, девчонки-посредника и самого отправителя. Еще день на то, чтобы получить доступ к выпискам с банковских карт и к личности парня, который расплатился своей картой в одном из магазинов в определенное время. Четыре дня. Если бы они сделали это сразу, не было бы той недоссоры с Сухёном.

Отправитель посылки — действительно парень. Ну… почти. Он просто молодо выглядит, на самом деле ему 38 лет, он иллюстратор, работает онлайн, свою гомосексуальность особо и не скрывает. Является фанатом Black Thorn с дебюта, но ярым поклонником Сухёна стал, получается, зимой. Как и большинство поклонников Сухёна. В отличие от большинства сюсюкающих фанаток, этот мужчина действительно сексуализировал образ их макнэ. Когда Хару все это рассказали, у него прямо кислый привкус во рту появился: ну и мерзкий тип.

Посылку отправил, потому что ему нравится Сухён и не нравится Шэнь, который крутится рядом с объектом сексуальных грез этого извращенца. Кролика мужчина взял у сестры, у той свой зоомагазин. Знал, что его не отследят.

От камер, по словам полиции, которая временно стала бесить Хару до зубовного скрежета, он скрывался весьма неплохо. Знал про «мертвые зоны» — общественные туалеты, переодевалки и сквозные проходы некоторых семейных ресторанов. Через один такой ресторан он и проскользнул, поэтому потом его пришлось искать. Бедные-бедные полицейские, делали свою работу… Как бы там ни было, по камерам мужчину довели до супермаркета, где он расплатился своей картой, а после и до дома.

Для того, чтобы провернуть весь свой план с угрозами, он потратил немало денег, покупая информацию у сасэнок. Те знали, какими интернет-магазинами чаще всего пользуются Black Thorn, как и куда доставляются посылки.

К счастью, прокуратура настояла на том, чтобы мужчину держали под стражей до суда. Следствие ведется, адвокаты New Wave настояли на проверке телефона и ноутбука мужчины, аргументируя это возможными угрозами в сети. Поводом для проверки сделали сообщение в DaySay Сухёна: по имени и номеру карты этого мужчину нашли в подписчиках, посмотрели всю историю его сообщений, где и нашли лаконичную фразу «Ты такой красивый, что я бы убил за тебя». Прокуратура согласилась, что это можно признать готовностью убить человека.

Адвокаты говорят, что вероятность условного срока мала. Слишком много сопутствующих факторов: угрозы, живодерство, интернет-хейт, он намеренно скрывался от камер городской безопасности. Хару надеялся, что мужчине дадут три года, а не полтора — именно такой разброс прогнозирует прокуратура в этом деле.

Ситуация злила. Хотелось справедливости хотя бы там, где она положена по закону. Хару — гражданин этой страны, он платит налоги — а они тут очень даже немаленькие, — но при этом продолжает сталкиваться с тем, что государственные служащие не выполняют свою работу. Когда Хару сказал это Тэюну, тот предположил, что, случись такое с Хару, полиция все же работала бы тщательнее — опасались бы кары его влиятельных друзей. Хару же, стыдно признаться, за все это время даже не додумался попросить Тхэу или господина Со как-то помочь разобраться с угрозами. Наверное, одного звонка из службы безопасности таких людей хватило бы, чтобы полиция резко вспомнила о своих прямых обязанностях.

Откровенно говоря, просить богатеев о помощи ему не хотелось. Почему нельзя просто сразу нормально выполнять свою работу? Чем Сухён и Шэнь хуже наследников корпораций? Тем, что денег меньше?

* * *

Несмотря на злость из-за бездействия полиции, эти события не могли надолго отвлечь Хару и остальных. Было много и работы, и эмоций. Возвращение в Корею ознаменовалось дебютом песни «The way» в Billboard Hot 100, причем сразу на третьем месте. Это не абсолютный рекорд индустрии — BTS были и на первом, но для группы, которая дебютировала всего полтора года назад… сильное заявление.

Об этом много писали в корейских СМИ, но еще громче это достижение праздновали фанаты. В корейских чартах песня, к слову, была достаточно высоко, но не на первых местах. Это из-за слова fuck — без цензурирования этого момента песню не берут на радио, она недоступна для прослушивания на стримингах, если ты не указал, что ты уже совершеннолетний. Про клип на телевидении и говорить не стоит — «The way» ни разу не показали на корейских телеканалах.

Сама песня Хару нравится, но петь он ее не очень любит. Как раз из-за «fuck» в тексте. Это слово используется в короткой речевке после куплетов, то есть, дважды. Когда они готовили трек с Роуном, то вертели этот отрывок и так, и сяк, пытаясь чем-то заменить, но при этом сохраняя настроение строчек — ощущение потери контроля от страсти. Лучше ничего не нашли. Но тогда Хару был уверен, что исполнять это будет либо Тэюн, либо Ноа. У них низкие голоса, что идеально для нашептывания пошлостей. Минсо, возвращая демо-версию со своими правками Роуну, подписала эти строки «предпочтительнее Хару». А потом на записи и Роун настоял.

Хару понимал, почему так сделали — голос его, как оказалось, звучит в этом моменте… так сказать — интимнее. Но главным поводом принять такое решение все же было мнение Минсо и аналитиков — именно от Хару это меньше всего ожидают услышать, поэтому строчка, во-первых, станет причиной волны обсуждений у фанатов, а, во-вторых, он банально принимает огонь на себя, потому что ему корейские фанаты готовы простить что угодно.

Два года назад эта строчка и самого Хару бы не смутила. А сейчас он настолько привык общаться определенным образом, что любая нецензурная лексика вызывает странное внутреннее сопротивление.

Но аналитики были правы — критики в сторону «fuck» вообще было мало, ведь в корейских песнях все чаще используются английская нецензурная лексика. В статьях этот момент вообще назвали «откровенный сексуальный подтекст». Да там откровеннее некуда, прямее только показать на примере.

Фанаты эту строчку называют «killing part», то есть, она получилась самой запоминающейся в треке. В социальных сетях под этот отрывок действительно снимают тысячи роликов, так что Хару грех жаловаться. Чем популярнее песня — тем больше прослушиваний на стримингах, а он теперь получает с этого прибыль.

К слову, о прибыли. По договору с агентством прибыль от Day Say группа получает раз в полгода. В январе они получили первые, еще относительно скромные выплаты, но в июле Хару чистыми получил около полумиллиона долларов. Да, это за полгода. Но это плата за ведение социальной сети, которая не отнимает много времени и нередко даже доставляет Хару удовольствие — там можно делиться всякими мелочами, о которых даже в инсте как-то странно говорить.

Например, в мае он делился рассказом о Джелли и карпах в пруду. Показывал фото, где его кот сидит на камнях и внимательно смотрит на яркие чешуйчатые спинки. Джелли действительно свалился в пруд один раз. Но карпы тоже не совсем идиоты, пруд достаточно большой для четырех рыбок, а они весьма крупные, так что Джелли вряд ли бы смог их поймать. Тем более — с аккуратно подстриженными когтями. Больше Джелли в пруд не прыгал, ему хватило одного купания. Но рыбок он караулит по несколько часов в день. Куки же сразу решил, что рыбу он любит в вареном виде и без косточек, а ловить ее в мокрой воде — это без него. Все это Хару и рассказал тогда подписчикам. Кахи потом жаловалась, что он опять сломал корейские соцсети своими котами и рыбами.

В мае у Хару было чуть меньше трехсот тысяч подписчиков в DaySay. Но после выхода «The way» их число начало стремительно расти– и в итоге 1 июля Хару встречал с красивой отметкой в полмиллиона платных подписчиков. Судя по всему, в январе он получил миллион только за DaySay. Воодушевляет.

Но еще больше воодушевляли другие цифры.

В конце июня New Wave выпустило официальные анонсы полноформатного альбома Black Thorn и даты первой половины их тура. Предварительные заказы альбома открыли на следующий день, продажи билетов стартуют уже в июле.

Казалось бы — это просто анонсы. Но уже по количеству предварительных заказов стало понятно, что аналитики New Wave впервые по-крупному ошиблись в своих анонсах.

Амбициозная цель продаж альбома — три миллиона копий. Примерно столько они продали в прошлом году, до скандала. Показатели стриминга группы вроде бы остались на прежнем уровне, мировой аудитории не стало намного больше.

Вот только цифру в три миллиона предварительных заказов Black Thorn преодолели уже через четыре дня. Еще через неделю цифра выросла до четырех миллионов, а к выходу альбома достигла пиковой отметки в пять миллионов экземпляров. В понедельник, в день выхода альбома, все еще сомневались — не обман ли это, вдруг кто-то пытается так разорить New Wave, но из пяти миллионов предварительных заказов отказались от какого-то смехотворного числа в двести тысяч копий. То есть, по сути, продали все, что было в наличии.

Часть этих предварительных заказов — закупки корейских музыкальных магазинов, поэтому нельзя сказать, что альбомов вообще нигде не найти. Их просто не было на складах поставщиков New Wave. В понедельник вечером складывалась критическая ситуация — все продано, магазины требуют дополнительные поставки, а их брать неоткуда. New Wave и сами не верили, что у них реально выкупят все пять миллионов. Чтобы избежать недовольства фанатов, Хару сам звонил отцу Тхэу, просил о помощи. Именно так удалось найти производство, которое согласилось быстро изготовить дополнительный тираж в сто тысяч копий.

Звучало это, возможно, не особо тревожно, но на деле ситуация была непростой. Никто не верил, что Black Thorn реально способны продать больше пяти миллионов. Рекордные продажи принадлежат другой мужской группе, они продали 5,19 миллионов, но у них тринадцать участников, много версий альбомов и очень старый фандом, который нацелен на суппортинг. Роуз же не казались многочисленными. Black Thorn очень известны в Корее, их музыку слушают, но это всегда выглядело как общественное признание, узнаваемость. Это не равно количеству людей, которые готовы скупать альбомы пачками, поэтому цифра в три-четыре миллиона проданных экземпляров казалась амбициозной, но достижимой. А больше пяти… Нет, в это не верили.

Когда предзаказы пошли вверх, New Wave все же дозаказали тиражи, дойдя до отметки в пять миллионов, но больше не рискнули. В итоге уже в день выхода альбома в наличии не осталось ничего, были только громкие требования магазинов и легкий ропот фанатов — почему на полках офлайн-точек уже нет лимитированного издания, которое должно продаваться в течение недели.

Найти производство, которое согласится срочно, вот именно этой ночью, работать над дополнительным тиражом, не удалось ни самой Минсо, ни боссам телеканала. Пришлось подсуетиться Хару. Это ведь и его деньги, так сказать. Повезло, что семья Тхэу имеет контакты большинства корейских производств — они ведь поставляют им оборудование.

Подготовка в мировому туру шла еще с зимы, но после возвращения в Корею они перешли к финальной стадии. Проверяли звук, костюмы, декорации, тщательно отслеживали тайминг. В прошлый свой тур Black Thorn ещё были новичками, у них почти не было требований к условиям, но теперь они знали, что их ждет, и подготовили ряд пожеланий.

Команда собирается внушительная, общее число постоянных работников тура — 148 человек. При условии, что с ними хочет летать Роун — 149. В это число входят менеджеры, стилисты, визажисты, медицинские работники, звукорежиссеры, операторы, осветители, подтанцовка, личная охрана и еще куча работников, которые и создают «магию сцены». Им ведь даже швей с собой придется возить — несмотря на несколько вариантов костюмов, старые все равно придется ремонтировать прямо во время тура, если возникнет такая необходимость. Плюсом к этому персоналу будут нанимать стафф на местах — грузчиков, электриков, охрану концерта, всех работников площадок. То есть, над одним концертом может работать до трехсот человек. А на сцене блистают семеро.

А еще Хару почти с ужасом узнал, что сама сцена, все декорации на ней, подъемники и LED-экраны имеют дубли. Точнее — всего существует три одинаковых сцены, к каждой приставлен свой персонал, который соберет всё на месте. Первый «конструктор» из декораций и оборудования после сеульских концертов отправится в Японию, оттуда начнет кочевать по странам Юго-Восточной Азии. Такая же судьба ожидает второй — он сначала поедет в Москву, потом будет дожидаться концертов на материковом Китае, затем отправится в Европу. И третью сцену они будут испытывать на прочность сначала в Австралии, потом в странах Латинской Америки, а затем и в США.

Раньше Хару не задумывался о том, каким образом мировые артисты могут ставить даты концертов так близко друг к другу. Думал, что все дело в выносливости исполнителей, ведь даже два концерта в неделю — это тяжело физически. Но, как оказалось, логистика перемещения декораций сцены — вот главный «фактор времени». Если кто-то за неделю дает концерты в трех разных городах, расположенных не по соседству, то у него как минимум два набора сценического оборудования.

Буквально за пару дней до выхода альбома, в субботу, Black Thorn пришли знакомиться с полной командой своего тура. Это было… отрезвляюще. В прошлый раз и людей было меньше, и на этом как-то меньше акцентировали внимание, Хару и не знал всех работников. Но сейчас им с этим коллективом работать больше года, и это будет сложный год, поэтому агентство устроило фуршет для знакомства. Недорогой — жареное мясо, легкие закуски, обычная выпивка, — но недовольных не было. Люди знакомились, общались, Black Thorn представились каждой отдельной группе работников. С некоторыми они уже были знакомы — вся «команда красоты» из стилистов, визажистов и костюмеров была им практически родной. О существовании некоторых людей Хару даже не догадывался, а они очень важны для организации тура — например, обязательно есть логисты, отвечающие за транспортировку оборудования, риггеры — на них подъем, подвес и спуск всего тяжелого, даже программисты, которые отвечают за работу многих автоматических систем. Запомнить всех по именам было нереально, конечно. Но зато теперь Хару осознал, сколько на самом деле людей обеспечивают то самое красивое выступление.

Вложения в организацию тура колоссальны. Радует, что билеты продаются очень хорошо. Точнее — настолько хорошо, что пришлось открывать дополнительные даты, а то и города, потому что практически все билеты уже в солдауте. Есть свободные места в Японии (но не в Токио), где нельзя купить билеты без японского номера телефона. И остались свободные трибуны в Сиднее и Мельбурне — городах, которые считаются сложными для «концертного туризма». Все остальное — солдауты в течение первого дня. И да, с этими солдаутами им тоже предстоит разбираться. Фанаты недовольны — спрос оказался намного выше, чем посчитали аналитики. Рассчитывали на успешный тур группы-новичка, а получили спрос, сравнимый с продажами топовых «стадионных монстров».

Что-то исправить не удалось. В Сеуле, например, самая напряженная ситуация — предусматривали четыре дня по двадцать тысяч человек, но этого оказалось мало. В социальных сетях буря, множество недовольных, но выбить дополнительные дни или заменить крытую площадку на стадион не получилось. Похожая ситуация с Москвой, где выход нашли… неожиданный. Концертная площадка была небольшой, 11 тысяч человек за один концерт, всего — 22 тысячи. Этого оказалось очень мало. Стадионы в Москве уже заняты, даже если это не суббота или воскресенье. Но свободно оказалось воскресенье в Санкт-Петербурге, стадион с закрывающейся крышей, семьдесят тысяч зрителей. Рискованно, конечно, все билеты могут и не уйти… но Минсо все же приняла решение выкупать эту дату, продажи откроют во вторник, тогда и станет известно — смогут ли Black Thorn собрать стадион в России.

А Хару и остальные просто не знают, что и думать по этому поводу. Выступить на стадионе — мечта любого музыканта. Но одновременно с этим азарт смешивается со страхом. Это ведь такая ответственность! Впереди год постоянных перелетов, отелей, коротких экскурсий по городам. Год, когда они почти каждые выходные будут отрабатывать двухчасовые концерты. У них нет возможности выступать вполсилы, нельзя перенести работу из-за плохого самочувствия, нельзя показывать усталость. Заранее понятно, что это будет сложно.

Но все же хотелось, чтобы тур уже поскорее начался.