Редкостное, теплое, просто сказочное утро выдалось в субботней Аркадии. Едва ощутимый ветерок нежно коснулся чисто выбритых щек мастера, когда он, по давней привычке, спросонья распахнул окно.

Голубое прозрачное небо, разбавленное перистыми облаками, уходило в бескрайнюю бездну над головой. Птицы парили высоко в небеса, распевали свои веселые песенки. От побережья доносился сварливый клекот бакланов и беспокойный писк суетливых чаек.

Цветы на клумбах, не только те, что высажены под окнами Мамы Мио, все цветы столичного города, словно бы знали или чувствовали преддверие грандиозного события. Буквально живьем ощущали: сегодня Аркадия поклоняется именно им, и благоухали такими обольстительными ароматами, что запросто могли вскружить голову любому, кто вкусил их чудные запахи.

С ранней зари на улицах суетились цветочницы. Украшали пышными гирляндами, венками и узорными сплетениями карнизы и ставни окон, вывески заведений, фонарные столбы и указатели направления улиц.

Удовлетворенно вздохнув, мастер оделся. В праздничном светлом камзоле спустился к завтраку, где за столом собирались ребята. Все в приподнятом настроении, торжественные и красивые. А уж девушки… ах! Нечего больше сказать.

Миомока-сан выполнила обещание, данное служащим, поэтому, как только закончился завтрак, весь персонал «Веселой Вдовы» присоединился к семье в праздничных одеяниях.

Стоило показаться на улице, соратники сразу же ощутили всю прелесть вида и запахов тысяч и тысяч цветов. Пока, прогуливаясь, продвигались к ристалищу, услышали огромное множество поздравлений, пожеланий и комплиментов. Девчата сияли. Вся Аркадия с завистью поглядывала на них. Как же, именно им, девушкам Ларуско, посвящено это небывалое представление.

Особенно яркое впечатление производили цветочницы. Умелые затейницы с филигранной точностью и сноровкой складывали новые букеты, хитрые композиции, плели причудливые венки, короче, изощрялись перед восхищенными горожанами в мастерстве, как могли.

Мало-помалу семейство Ларуско добралось до арены ристалища. Десятка два фейерверков разом взлетели в воздух, приветствуя героинь. Многочисленные музыканты расположились на четырех рядах трибуны, которую обычно занимали аристократы. Зазвучала веселая музыка.

К девушкам семьи подскочили нарядные юноши-пажи. За руку под торжественный марш проводили к широкому столу, специально для них, установленному отдельно на искусственном возвышении.

И вот, как только впечатленные девчата расселись, прозвучал звук фанфар, призывающих шумную публику к тишине и вниманию.

Строевым шагом на ристалище выходила сотня гвардейской стражи Аркадии, а сразу за ними на вороном иноходце чистых кровей (по разумной причине Илона не могла использовать Ярика), в сопровождении личного эскорта появилась Герцогиня Аркадианская.

– Ого-го! – послышались восторженные голоса горожан. – Вот это, да!

– Фью! Сама Герцогиня! За столько лет первый раз! Вау! Значит Герцог тоже никуда не пропадал. Ну и дела!

Илона выехала на середину, но спешиваться не спешила. Подняла руку и подала знак.

По жесту своей повелительницы ровной колонной в затылок друг другу к дамам Ларуско, вставшим для встречи монаршей персоны, подошли двенадцать НПС девочек, лет десяти возраста, одинаково одетых и с одинаковыми бархатными подушечками в руках. На подушечках лежали одинаковые тонкие золотые обручи, в виде переплетенных листиков с маленькими бриллиантиками, сверкающими на солнце бесконечными переливами, вкрапленными в каждый листок.

– Исидо Виола Ларуско! – объявил глашатай.

Одна из девочек приблизилась к Вив. Паж бережно надел обруч на голову девушки, светящейся гордостью и достоинством.

– Татьяна Ларуско! – прозвучало следующее имя.

И так процедура повторилась семь раз. Когда же прозвучало восьмое имя, Аркадия ахнула.

– Госпожа Миомока Ларуско!

Мама Мио плакала в тот момент, когда королевский паж надевал ей венок. Ничем не отличалось от хозяйки и поведение ее подопечных.

– Вот, молодцы! – услышал мастер искренний женский голос позади себя. Присутствие Герцогини не позволило ему обернуться. – Наши бы мужики хоть цветочек когда-нибудь подарили, а эти парни для своих дам ничего не жалеют. Учитесь, карапузы. Потом удивляетесь, почему к вам никакого внимания.

«Карапузы»? Мастер едва не расхохотался, вторично услышав такой изысканный комплимент, сегодня прозвучавший в адрес неизвестных ему представителей мужского пола, но снова от девушки.

Процедура завершена. Герцогиня подняла руку, и публика стихла.

– Мы, Корона Аркадии, искренне рады отметить, что среди наших подданных есть столь учтивые и внимательные мужи. От себя и по просьбе Его Светлости, поздравляю вас, дамы Ларуско. Приглашаю вас, с вашими партнерами, на морскую прогулку на борту «Звезды Аркадии». Вам сообщат о дате и времени.

Многочисленные голоса восхищенно и с завистью прокатились по толпе робким шепотом.

– Ваша Светлость, – хором ответили девушки и склонились в поклоне.

– Желаем вам веселого праздника. А теперь я вынуждена вас покинуть.

Сказав, Илона развернула коня. Гвардейский эскорт, пажи и личное сопровождение королевы двинулись к выходу.

Много эмоций, споров, восхищения и всего, в таких случаях неизбежного, происходило вокруг до той поры, пока наконец глашатай не объявил первый конкурс цветочниц. Шикарное и незабываемое получилось зрелище. Затем началось общее пиршество, песни, смех и, конечно же, танцы.

К мужчинам Ларуско давно подсели Илона, Лора и Арвен. Крутились рядом близняшки. Данка умудрилась потанцевать с Юном и ходила потом, словно хвасталась перед подругами.

Мастер был не одинок. Парни семьи, как говорят в таких случаях, сегодня прям нарасхват. Своих девчат друзья сознательно не трогали. Позволили милым ненаглядным подругам вдоволь насладиться вниманием массы мужского населения города. Девчонок приглашали на танцы. Для них пели песни, читали стихи. Им аплодировали. Девчата просто цвели. Особенно НПС. Столько учтивости!

– Пилик, – прозвучал голосок получения «почты».

Мастер оторвался от разговора с супругой и прочитал его. Сообщение от Валерии. Интересное сообщение. Девушка писала о поступившем первом заказе. Заказ очень щедро оплачивался, и принес его простой ребенок, крестьянский мальчик НПС. Коротко пояснил, что аванс в пять тысяч золота и пергамент с заданием ему передал незнакомец. Проводил почти до ворот. Заплатил мальчику за доставку два золотых. Тоже очень и очень щедро.

– Ты поняла? – спросил Юн Илону, когда супруга прочла сообщение.

– Не удивительно, – монотонно ответила Ил. – Мы были правы. Искандер тесно общался с «кукловодом». Теперь прощупывают Валерию.

– Именно! – подтвердил Юн. – Жаль, она не пишет о сути заказа. Видимо, большой объем. Ладно. Наведаемся к ней в гости позднее.

– Меня возьмешь? – заинтересованно попросила Илона.

– Нет, красуля, не возьму. И меня никто не увидит. Нельзя. Даже если договориться о встрече на нейтральной земле, хотя бы у Грома, куда ты могла бы спокойно приехать без привлечения внимания, то за Валерией, это наверняка, будут следить.

Подумав, Илона согласно кивнула. Она была умной. Муж прав. И вопросы отпали.

А на ристалище прозвучало объявление о начале показательных боев. Для них не выделяли специального места. Просто освободили приличный квадрат аккурат перед столом виновниц сегодняшнего торжества, и оградили его невысокими переносными стойками с перекладинами.

И вот, в этот самый момент, у выхода показалась помпезная процессия чужаков. Впереди шел темнокожий юноша со штандартом Лютеры. НПС. За ним воин. Крепкий и довольно высокий. По сверкающему усилениями снаряжению и оружию стало понятно – это и был чемпион.

Следом за ним четверо… девушек... несли паланкин. Внутри важно восседал худощавый, богато, но совершенно безвкусно разодетый павлином мужчина. Замыкали процессию двое стражников с гербами Лютеры на плоских щитах. Тоже неписи.

Как только процессия достигла освобожденного квадрата, паланкин опустили на землю. «Безвкусный» мужчина поднялся. Вышел ближе к квадрату и картинно развел руки в стороны.

– Рады приветствовать славный город Аркадию! – с поклоном заговорил человек. – Искренне присоединяемся к поздравлениям юбилярам.

Ему не ответили. Можно подумать, кто-то нуждался в поздравлениях заморских хлыщей. Но их и не освистывали.

– Немного неловко нарушать ваше торжество, – продолжал непрошенный гость. – И все же приходится. Мы предупреждали о визите заранее. Обстоятельства складываются так, что мы никак не можем перенести дело ни на один день.

Пока он изощрялся в фальшивых любезностях, Илона поднялась.

– Ну, мне пора, – улыбнулась красавица. – Пожелай мне удачи, любимый.

Юн ничего не сказал. Он тоже встал. Внимательно огляделся, а потом неожиданно обнял свое сокровище и поцеловал, наплевав на присутствие толпы.

Илона ушла одеваться. Глаза мастера искали за столом девушек Кику, но ее уже не было. Виола поймала взгляд Юна и едва заметным движением головы подтвердила готовность к исполнению задуманного ночью плана.

– Итак, уважаемые аркадианцы, найдется ли среди вас достойный воин седьмого уровня с достаточным запасом смелости, чтобы принять вызов Хаски? Этому бойцу неважен стиль соперника. Он готов принять любой вызов. Но, найдутся ли среди вас смельчаки?

– У меня плохо со слухом? Что бубнит этот жирный индюк? – первый голос, возмущенный самонадеянной наглостью «павлина», донесся с трибун.

– Ты кого трусами называешь, размалеванный попугай? – вскочил паренек на первом ряду.

И его поддержали тысячи солидарных голосов.

– Хэ-хэ! – удивительно спокойно посмеивался чужак. – Конечно, такой толпой вы можете меня поколотить, а ведь я вас не оскорблял. Где же ваше гостеприимство, аркадианцы? Я лишь вслух произнес факт. Желающих же нет? Никогда не поверю, чтобы среди вас не было ни одного воина седьмого уровня. И почему же никто не выйдет сюда, чтобы доказать ошибочность моего предположения?

– Выйдет! – раздался голос позади него. И трибуны взорвались овациями.

– О! – радостно заговорил «попугай». – Судя по всему, это знаменитая госпожа Илона! Что же, другого и не ожидали. Хаски предвидел встречу с тобой, мечница. И даже мечтал о ней.

Илона, любимица всей Аркадии, с гордо поднятой головой выходила к ограждению квадрата… и вдруг. Бабах!

Из невидимости в центре выделенной площадки проявилась фигура смуглокожей девушки, одетой под стать древним римлянкам, только тога была короткой и подвязанной под женской грудью изящным позолоченным пояском. Белый шемаг на голове незнакомки полностью скрывал от зрителей ее лицо. И никакой защиты, кроме бижутерии и пары сверкающих хопешей.

Илона невольно взглянула на мужа. Юн улыбнулся. Она все поняла и замерла.

– А ты, кто такая, восточная нимфа? – притворно и нараспев заговорил человек-павлин.

– Я та… – с вызовом отозвалась Кику (дабы не быть опознанной, сегодня она не применяла привычного устрашения). – … кто накажет тебя за наглость и неуважение. Слишком много чести для самовлюбленных засранцев. Илоны ты не достоин! Наша чемпионка сражается только с благородными воинами, каких в Аркадии много, поэтому у нее всегда хватает сильных соперников на фестивалях.

– Молодец! Так его!

– Да! – понеслось со всех сторон на ристалище. – Покажи ему, подруга!

Все это время приезжий чемпион молча стоял в стороне. И сейчас, когда хозяин бросил на него скользкий взгляд, монах продолжал безмолвно стоять. Лишь слабая тень пронеслась по его лицу.

– Видимо, в Аркадии принято оскорблять гостей? – снова заговорил человек, но уже без притворства. – Даже не представилась, а рассуждаешь о чести.

– Ты для меня пустышка, чтобы перед тобой представляться. Но я это сделаю, – прошипела валькирия. – Не для тебя. Для Аркадии.

Незнакомка провела рукой, и в воздухе возникло навершие ее игрового листа.

игрок: Фурия

Гильдия: Адские Гончие

Уровень: пятый

Помучался ночью наставник, чтобы переделать заглавие игрового листа Кику. Пришлось создавать второй, гильдейский, а не семейный.

– «Адские Гончие»! Да, мать его! – пронесся шумок по трибунам.

– Хэ-хэ-хэ! – прокряхтел чужак. – И это мне будут говорить те, кто режет беззащитных в ночи? Ха-ха! Нападет на спящих? В этом честь? Или храбрость? Так, убивая обездвиженных аватаров, этот ваш Кардинал набил себе двенадцать уровней? Мы слышали о его подвигах.

В какой-то момент Илона и девушки за столом испуганно, словно заранее сговорились, разом глянули в сторону мастера, едва неосознанно не выдав его. Сам Юн был спокоен и холоден. Кику же заговорила.

– Не трогал бы ты Кардинала своим отравленным язычком, иначе я тебе его вырежу, петушок, вместе с сердцем. Наемники работают по ночам, если ты не знал. Спящих там было менее половины из ста сорока говнюков. Остальные не спали. И где они? Тронешь еще Кардинала и отправишься к ним. А сейчас не ночь. День, как видишь. Накукарекал ты много. Теперь докажи. Я пятого уровня. Твой чемпион седьмого. Ставки ставим? Скажем, миллион. Я на себя. А ты?

Пока растерявшийся чужестранец соображал, как теперь поступить, публика на ристалище громко спорила и обсуждала происходящее, причем мнения игроков разделились. Многие выражали сомнения в победе полураздетой воительницы. В пользу подобных сомнений играла разница в уровнях на две единицы, достоверные сведения о силе противника и четырнадцать ступеней апгрейда его доспеха.

– Что ж, ты сама захотела! – усмехнулся чужак. – Все слышали, ты знала, что Хаски выше на два уровня. Пусть будет так.

Скорее всего, непредвиденный поединок не значился в регламенте заезжих гостей, но «павлин» явно рассчитывал на победу монаха, чем показательно унизил бы самих «Адских Гончих». Тщеславие! Непомерная гордыня и пресловутая амбициозность, они взяли верх над здравомыслием, а может быть, и над чьим-то приказом. Плевать! Победителей не судят, так очевидно рассудил ростовщик. Тем не менее…

Как только хозяин дал согласие на поединок, монах шагнул за ограждение. Со свистом крутанул над головой посох и «обвешался» баффами.

Кику тоже вошла в периметр. Вот только вместо того чтобы готовиться к поединку, «Гончая», на несказанное изумление публики и противника, воткнула оба хопеша рукоятками в песок. Глубоко воткнула. И вдруг… зазвучала музыка.

Да, это была настоящая ритмичная музыка. Музыканты на трибуне аристократов дружно играли восточный танец. Под красивые аккорды темпераментного произведения Кику шагнула вперед. Пластичными, красивыми движениями она извивалась в самом натуральном эротическом танце. Немудрено, что противник не нападал. Воин стоял и смотрел, даже опустил посох. Бабах!

Резкий взмах ноги с выбросом. Удар пришелся заморскому чемпиону в челюсть. Сильный удар, от которого воин пошатнулся, но не упал. Брызнула кровь. Свирепый огонь наполнил его глаза. Монах откинул посох и потянулся к булавам, пристегнутым к широкому поясу.

Только этого Кику и ждала. Именно этого. Чтобы боец лишился магического прикрытия. Теперь она просто прыгнула на него.

На глазах обезумевшей публики жуткое чудище ухватило обе руки воина мощными когтями и потянуло его вверх. Противник не мог сопротивляться. Лапы демона сильно сжимали запястья бойца, лишив его возможности двигаться, а могучие крылья поднимали все выше и выше над полем ристалища.

Полет валькирии ограниченный, поэтому Кику, как только достигла половины расчетного времени, резко бросилась вниз. В определенном месте разжала когти. Зрители поневоле открыли рты и заворожено наблюдали, как беспомощно в свободном парении размахивал руками и ногами заезжий хваленый чемпион.

Он падал. Падал с большой высоты. При этом летел с ускорением, «любезно» приданным его телу рывком валькирии. А к ускорению искусственному добавился Закон Всемирного Тяготения. Но теперь, когда падающее тело оказалось всего метрах в пятнадцати над землей, наконец-то публика поняла то, к чему сразу приготовилась «гончая».

– А-а! – восторженно закричал какой-то парень. – Смотрите! Он падает точно на ее клинки! Ух, ты! Ай да девчонка! Браво!

Боец давно разглядел, в какую ловушку он угодил. Да, в состоянии свободного полета он не мог контролировать тело. Не мог избежать приземления на воткнутое оружие соперницы. И никакой доспех или навыки ему уже не помогут. Так и случилось. Бум!

После падения хваленого чемпиона один из клинков пронзил легкое воина, второе лезвие насквозь прошло через бедро. Ко всему прочему Хаски основательно переломал кости. Как следствие и итог: несмотря на то, что монах обладал сильной защитой от физурона, полоска интерфейса показывала наличие не больше восьми процентов ХП.

Кику остановилась возле его головы. Не добивала.

– Мне не нужна твоя смерть, – сказала валькирия. – Сейчас тебе помогут встать на ноги. Бой закончен.

Она сознательно сделала вид, что сама хотела помочь парню. Так и договаривались ночью с мастером. И только так у Кику была возможность сдернуть отворот мантии поединщика, чтобы на обозрение окружающих проявился рабский ошейник.

– А-ну стой! – громко выкрикнул мастер Юн. Вскочил из-за стола и шагнул в периметр. – Что это? Парень, ты раб?

Хлоя вышла в квадрат и исцелила монаха. Теперь непрошенный гость стоял с опущенными глазами. Стоял и опять молчал.

– Фью! – пронесся свист по трибунам.

– Он раб, народ! – громко, очень громко выкрикнул Юн. – В Аркадии рабы? Это что, насмешка над нами?

Толпа негодующе загудела. Послышались прямые угрозы расправы. Владелец заморского чемпиона позеленел.

Илона шагнула ближе. Увидела ошейник на шее бойца и мгновенно переосмыслила удивившее ее по началу поведение мужа. От сделанных выводов девушка улыбнулась. Вот же! Как и когда он успел? Но это ОН, ее муж. Разумеется, он вовсе не желал поражения ни ей лично, ни, тем более позора для аркадианцев.

А Кику тем временем, поскольку для всех присутствующих она оставалась бойцом «Адских Гончих», прошла к бледному чужеземцу.

– Я выиграла пари, – произнесла девушка. – Где мой миллион?

По внешнему виду заморского гастролера и неразумный младенец мог бы легко определить его полнейшее замешательство. Произошедшее на арене никак не входило в грядущие планы лютерца. Паника, причем хаотичная, читалась в каждом вздохе горе-букмекера, в каждом движении блуждающих глаз и мелкой дрожи в руках.

– Я… у меня при себе нет такой большой суммы, – проглатывая буквы, заплетавшимся языком промямлил «павлин». – Я могу написать расписку…

– В зад себе ее сунь! – грубо оборвала Кику.

Валькирия уверенно двинулась в сторону паланкина. Вернее сказать, шагнула к девушкам, выступавшим в роли носильщиков. Двое их них, те, кто держались увереннее, второпях что-то говорили другим. При приближении победительницы все четверо плотно прижались друг к другу. Кику сдернула косынку с шеи ближайшей девицы. Тоже рабыня. Все ясно.

– Я забираю их, всех четверых, – заявила валькирия. – Но этого мало, зародыш заморский. Они всего первого уровня! За нубских соплячек дадут недорого… Хм! Интересно, а сколько мне дадут за тебя? Большие ставки ставишь, стало быть, денежки есть. Думается, недвижимость тоже имеется. На сколько потянет?

От того, как она это сказала, особенно от того, какое выражение он увидел на лице лютерского торгаша, мастер не выдержал. Откровенно расхохотался.

– Этот жалкий упырь даже не знает, что «Адские Гончие» не торгуют людьми. Он поверил тебе, девушка. Ха-ха-ха!

– А вот интересно, – подключилась Виола. – Знает ли он, что полагается в Аркадии за работорговлю?

Подошла ближе Илона.

– А мы ему сейчас объясним. Стража!

Илона позвала стражников, как поступает обычный гражданин города, нуждающийся в помощи властей. И никто не сообразил, почему гвардейская стража бегом летела к прекрасной воительнице.

– Любезные господа, – обратилась Илона. – Подскажите, пожалуйста, заморскому гостю, какое наказание полагается в провинции Аркадия для людей, уличенных в причастности к работорговле?

– Смертная казнь, госпожа, посредством водворения на кол! – сходу ответил сержант гвардии.

– Вы не посмеете! Международный скандал. Я уважаемый и авторитетный человек в Лютере. И многим известно, где я нахожусь сейчас. Будет война.

Юн усмехнулся, глядя на вспотевшего чужестранца.

– Опять закукарекал! – кивнул он Илоне. – Действительно петушок. На кол его.

Мастер прекрасно знал, что этого делать нельзя. Нельзя не из-за боязни какой-то войны. Из-за того, что на рабах были ошейники. Снять их мог только хозяин. Именно для того чтобы уточнить все эти тонкости, мастер и просил Кику ночью разбудить и привести к нему Таню, Миланку и Вив.

Тэс не смогла в точности объяснить детали, интересные всем, потому что Татьяну продали, опоенной сонным отваром, и только перевозили к месту продажи. Ошейника на ней не было.

На Рыжей тоже ошейника не было, хоть она и просидела в подвале больше двух месяцев. Над ней издевались, но ошейника на тонюсенькую Милкину шею у негодяев не оказалось. Хоть в этом ей повезло. Иначе бы девчонка не смогла убежать. Ошейник бы ее задушил.

– Я не торгую людьми, – пытался оправдаться подонок. – Я их купил, это так. Но вы же не можете применять законы вашей провинции к тем, кто не является вашими гражданами. Мы живем по другим законам.

– Кукарекает! – рассмеялся Юн, чем вызвал общий смех на ристалище.

К ним приблизился Керо. С жалостью взглянул на бывшего волка, волшебным образом преобразившегося в агнца.

– Мастер Юн, этот червяк еще и глупый. Или слишком самонадеянный, что не легче. Но я думаю, он все-таки глупый. Был бы умнее, то, перед тем как отправиться в Аркадию, чтобы опозорить нас в собственном доме, он бы поинтересовался у лютерских купцов, что да как. Их торговые корабли частенько посещают наш порт. Думаю, ему бы с удовольствием рассказали, что случилось с типом из Флавии, которого, помнится, в прошлом месяце, опознал бывший раб. И так, к сведению заинтересованных: флавианец приехал по легальным делам… и долго орал, когда его сажали на кол. Так что, господин Юн, будь наш «павлин» поумнее, он бы еще до приезда сюда уяснил – никакое оправдание не спасет в Аркадии тех, кто виновен в убийстве аркадианца и уличенных в работорговле. За два этих преступления амнистии и помилования не бывает.

– Это точно! – подтвердил какой-то парень, возникший из плотной толпы наблюдателей. – Слушай, кретин. Многие умники думают, что могут уйти от боли, когда удостоверятся в неизбежности казни. Напрасно так думают. Приговор суда в нашем городе объявляется тем, кто достоин казни, лишь тогда, когда их голова лежит на плахе, а над ней занесен топор палача. Пока они сидят в казематах, у них всегда остается надежда на помилование или замену смертной казни на каторгу. Те, кто уверены в грядущей смерти, просто бросают персонажа. Выходят и создают нового. Все с начала. Но остальные, кто сохраняют надежду, в смирении ждут приговора. И тут уже дисконнектиться не успеешь. И руки связаны. Если тебя оправдали или заменили казнь каторгой, встанешь. А если приговор вынесен, тю-тю. Так что, неумный, когда тебя посадят на кол, разлогиниться ты не сможешь. Будешь болтаться, пока сам не помрешь. Именно это тебя ожидает. Будет наука, как нас унижать. Входивши в дом, хозяев не бьют. Ты не знал? И войной не пугай. Было бы с кем. В землях Сагары шесть отдельных провинций. Самая крупная и густонаселенная – Вышеград. Только вчера проверял. Там официально зарегистрировано двести пятьдесят тысяч игроков. На втором месте Патагон. Двести двенадцать тысяч. Мы на третьем. Сто девяносто две. А у вас, в небольшой скалистой Лютере, всего восемьдесят девять. Даже снежная Флавия и пустынный Зенитар более заселены. Видимо, совсем туго в Лютере живется. Иначе новички в игре, попавшие по регистрации к вам в провинцию, не бежали бы оттуда при первой возможности. Да как тут не побежишь? Девчонки твои, рабыни, все первоуровневые. За что же их так? Они только играть начали. Кинут игру и все, пока терять еще особенно нечего. А тебе есть что терять. И потеряешь. И орать от боли, когда на кол посадят, как свинья будешь. А если у вас в Лютере реально у власти засели тупицы, пусть приходят. Мы их встретим охотно, с распростертыми руками. И Кардинала с его «гончими» пригласим. Думаю, ему эта девушка пятого уровня подробно о сегодняшнем приключении расскажет, если, конечно, сам пропустил. А он у нас парень простой. Знаешь, как здорово с кретинами, вроде тебя… с любым дурачьем общается? Глазами моргнул, и над кучей недоумков «Грозовая Буря» назрела. Видел, хоть раз? Я видел. Потрясное зрелище, знаешь! Вот и познакомитесь, если твои земляки удумают предсказание выполнить. Вот весело будет! Только ты все равно этого не увидишь. Прощай, петушок. Докукарекался.

Ребята слушали внушительный монолог незнакомого паренька и откровенно посмеивались над тупым видом чужака, перепуганного не на шутку. Тот проглотил слюну и взмолился.

– Я же не работорговец. Я букмекер. Ставки принимаю. А боец этот сам себя продал. Добровольно контракт подписал три года назад. Ему срочно деньги понадобились. Крупная сумма на снаряжение и оружие. И на прокачку скиллов. Я дал… под проценты. И он отрабатывает. Но он же ни в чем не нуждается…

– Ух, благодетель! – перебила тираду Илона. – За три года, при твоих ставках, боец такого уровня не смог долг вернуть? Хороши проценты.

– Но ведь оружие ему менять, скиллы качать и навыки, еду, жилье, развлечения, – все это я оплачиваю. Одних только неломаек на апгрейд и заточку сколько ушло! На девочек, там...

– Подонок! – гневно сплюнула Вив.

– Так и скажи, – не выдержал Юн. – Сразу признался бы: так и так, загнал пацана пожизненно в кабалу. Гнида. Снимай ошейники, тварь. И убирайся, пока мы не передумали. Бегом на корабль, и чтобы духу твоего в Аркадии не было.

Трясущимися руками бледный барыга снял рабские ошейники с девушек. Потом подошел к парню. Стоило ему открыть замок и вынуть скобу, монах выхватил из-за пояса кинжал и впервые с момента своего появления произнес единственное слово: «сдохни».

Кинжал вспорол брюхо бывшему господину. Кишки полезли наружу, и истошный визг огласил ристалище. Глаза жертвы вылезли из орбит, а лицо вытянулось в нелепой гримасе.

Какое-то время люди, наблюдавшие драматическую развязку событий, молчали. Каждый по-своему оценивал ситуацию, но факт говорил сам за себя. Если бы не ошейник, парень убил бы хозяина давным-давно. Так в тот момент подумали многие.

– И что теперь будешь делать? – спросил его Юн.

– Уйду из игры, – спокойно ответил Хаски. – Я бы давно ушел. Не мог. Игра нравится и очень хотелось этой гадине отомстить. Теперь можно. Не хочу, чтобы меня казнили.

– А с чего ты взял, что тебя у нас обязательно казнят? – спросила Илона.

Парень взглянул на нее спокойным бесстрашным взглядом.

– Этот же тип, он не просто так о ваших законах рассказывал.

– Он не о законах рассказывал, – опроверг Юн. – Он говорил лишь о том, что на каждого хитреца всегда найдутся методы молодца. Ты пока не гражданин Аркадии. И убил ты не гражданина Аркадии, а человека, уличенного в работорговле. Обвинение в убийстве по нашим законам в данном случае неприменимо.

– Да? – оживился монах.

– И, если тебе действительно нравится игра, некуда идти или есть желание остаться в Аркадии, могу порекомендовать одну гильдию. Ее Глава как раз набирает бойцов. Интересно?

Паренек думал недолго.

– Был бы вам очень благодарен.

Юн отвел его в сторону и договорился о встрече вечером на этом же месте. Отсыпал парню несколько серебряных монет, чтобы тот мог снять комнату в «Горячем Котле» и подкрепиться.

Как только Хаски (или как его звали), обрадованный и воспрянувший духом, ушел, сам мастер вернулся к девушкам. Возбужденные приключением, друзья плотным кругом обступили бывших рабынь.

Странно, но внешность одной из них показалась мастеру отдаленно знакомой, даже двоих. Впрочем, ранее Юн не бывал в далекой Лютере. Вряд ли. Есть еще один важный момент, о чем нельзя умолчать. Используя, к примеру, корректор, можно независимо друг от друга случайно создать очень похожего аватара. Особенно, если взять за основу один из вариантов системного шаблона.

Лютерские новички наперебой благодарили спасителей, рассказывали истории собственного попадания в рабство. Посовещавшись с друзьями, мастер оставил всех четверых у себя. До поры, разумеется. Предварительно уточнил, есть ли у них какие-то предпочтения.

Позднее Юн выяснил некую истину и понял, почему вся четверка «носильщиц» оказалась в рабстве столь глупо и даже смешно. Они были детьми. Девять-десять лет. Аватары созданы при использовании корректора, поэтому выглядят на шестнадцать – восемнадцать. Голоса подбирали тоже по предложенному Системой шаблону. Так объяснили те двое, что выглядели поувереннее.

В итоге «малькам» посоветовали оставить игру. Но «детишки» не захотели внять голосу разума. Тогда им предложили заняться ремеслами или поехать на ферму. И они согласились. Мама Мио до приезда следующего обоза из Журчащего Ручья взяла несмышленую четверку под свою опеку.

Каким бы непредсказуемым образом не закончился Фестиваль, на настроении женской половины семьи гротесковый эндшпиль повлиять не мог. Девчата щебетали, как соловьи в брачный период. По дороге домой то и дело цепляли под руки своих благородных мужчин, нахваливали их почем зря и казались очень счастливыми.

– Кику, ну ты дала! – восхищенно подметила Саса. – Я вообще обалдела, когда ты его подцепила и потащила вверх.

– А я обалдел, когда Кику перед ним в танец пустилась. Да еще такой, что вспотел, – признался Хигаши. Исподволь покосился на идущую рядом Сали.

– Когда вы все это придумали? – подключилась Илона.

– Ночью, – ответила Тэс. – Мастер нас всех поднял.

– Не всех, – отверг Юн. – Только троих. Кику и не ложилась. Она сразу, после того, как ужин закончился, разлогинилась и на сайт ушла. А потом, уже ночью, когда информацию собрала, пришла ко мне. Ну и все. Я, как узнал о рабстве хваленого чемпиона, Кику пообещал на руках через всю Аркадию пронести.

– И пронес бы, – невозмутимо согласилась Илона. – Она действительно заслужила.

Юн многозначительно взглянул на валькирию и рассмеялся.

– Она побоялась тебя. Подумала, ты из меня душу вытрясешь.

Илона весело подмигнула девушке, а скромная в жизни Кику Самура покраснела от неловкого смущения.

– Я никогда не стану ревновать мужа. И не потому, что не люблю его. Наоборот. Очень люблю. Но я его знаю. Он не посмеет так низко пасть, чтобы опорочить себя самого и меня.

Услышав твердое заявление Илоны, Милана почесала себя за кошачьим ушком. О чем-то подумала, но промолчала.

Таверну решили сегодня не открывать. Уставшие ребята разошлись, каждый по своим нуждам. Кто-то ушел из игры. Кто-то остался внизу за столом, а мастер, истосковавшийся по обществу красавицы супруги, заперся с ней в комнате…