К обеду следующего дня за празднично накрытым столом семьи Ларуско отмечали не только победу над боссом десятого уровня. Для самого мастера упомянутый монстр давно стал почти ритуальным, потому и справиться с ним команда смогла в короткий промежуток времени. Новый рекорд! Сразу три члена семьи повысили уровни.

Кайн наконец перешел со второго на третий. Милана прыгала от счастья, увидев в собственном плейлисте повышение до четвертого левеля. Хлоя встала на пятую ступень профессиональной лестницы. Шум и веселье ребят не умолкали до глубокой ночи.

Зато утро выдалось в полный противовес. Ливень обильными потоками воды заливал улицы. Небо затянуто хмурыми тучами. Еще и ветер поднялся. В народе говорят: в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. И мастер Юн, как хороший хозяин, устроил для всех выходной.

К трем часам дня ливень закончился, но драгоценное время упущено, отправляться сейчас в Подземелье не имело смысла. Ребята занимались, кто чем, только Виола ушла к своему пополнению. Вместе с ней напросилась Татьяна. Очень уж ей хотелось взглянуть, как готовились юные «гончие». И на стройку, конечно же, тоже.

Поскольку Илона так же отсутствовала, в своей гильдии она все же была капитаном, мастер от скуки улегся на широкую и такую удобную кровать. Мысленно строил планы на завтрашний день, и, как всегда бывает в подобных случаях, неизменно уснул…

Проснулся Юн в холодном поту. Долго неподвижно сидел, не в силах подняться. В дверь постучали.

– Заходи, кто там?

Скрипнув петлями, тяжелая дверь распахнулась. На пороге стояла Ушастая и преданно смотрела в глаза Юна.

– Что-то случилось? – спросила девчонка.

– Ты зашла, чтобы этим поинтересоваться? – удивился наставник.

– Нет, – пожала плечами Миланка. – Я зашла, чтобы позвать тебя к ужину. У тебя такой встревоженный вид… Вот я и спросила.

Пару минут мастер раздумывал. Потом, уверившись в том, что неизбежного не избежать, отправил Мелкую за Татьяной и Вив. Когда все трое девушек оказались внутри, попросил их закрыть дверь и сесть, кто где сможет.

– Виола, – начал он, глядя эльфийке в глаза. – Я был там.

Поначалу Вив не поняла, где и когда побывал мастер Юн, но потом вдруг встрепенулась.

– Встречался с НИМ?

– Да! – кивнул Юн.

Теперь и Татьяна, которой мастер все рассказал еще в день первой встречи, сообразила, о каком визите идет речь. И лишь малая непонимающе поглядывала на старших товарищей.

– ОН объяснил? – вновь заговорила Виола. Мастер кивнул. – Понятно. Переживаешь из-за Милки?

– Да, – снова кивнул Юн. – Как ей сказать?

– А вот не надо делать вид, будто меня с вами нет! – обиделась Ушастая. Не подействовало.

– Да говори так, как есть на деле, – посоветовала Таня. Всегда избегала замысловатых лабиринтов и обходных путей. – Все равно же придется сказать. И не ребенок она уже. Поймет.

Мастер посмотрел в глаза юной девчонки с таким искренним сожалением, что у той мурашки пробежали по телу.

– Ладно. В сущности, ты права, Тэс. Сказать все равно надо. Слушайте. Первая ты, Виола… Да, в реальном мире ты тоже мертва. Как и я. Ты умерла от того, что поцарапала ногу о куст роз, растущий у тебя перед домом.

Виола напрягла память и действительно вспомнила, как после отъезда матери забрала почту из ящика и помчалась домой, в надежде еще застать друзей в Подземелье. Оступившись, порвала чулок на лодыжке и поцарапала левую ногу шипами роз.

– И все? От царапины? – изумленно переспросила эльфийка.

Юн в это время смотрел на малую. Сообразительная девчонка налету схватывала суть. И сейчас, в точности сознавая, что не спроста она тут, молча ждала своей очереди.

– Нет, Виола. Царапина пустяк. Столбнячная палочка. Вот причина. Ты умерла в течение сорока минут. После твоей смерти эксперты обследовали территорию вокруг дома. Розовый куст. Он был источником. Каким-то образом на нем обнаружена целая колония столбнячной палочки. Так что, как и со мной, ты живешь только тут. Юпитер перенес тебя в свой мир, чтобы сохранить тебе жизнь. И ты была абсолютно права в предположениях. Наши прежние навыки и специальности сохранись неизменными потому, что Юпитер переносил нас в том облике, в котором застал в момент смерти, то есть такими, какими данными обладал с момента регистрации аккаунта и такими, какие ему передавала нейросфера в самый последний момент.

Виола очень спокойно выслушала мастера. Лишь кивнула в ответ.

– Хорошо, что я теперь наверняка знаю, что и к чему. Передашь ЕМУ от меня «спасибо» при следующей встрече.

– Думаю, он и сам тебя слышит, но я передам, – согласился Юн и развернулся к Татьяне. – И ты оказалась права в первичной догадке, Тэс. Инфаркт. Именно тогда. Так и умерла, да, на больничной койке с нейросферой на голове.

Юн замолчал. Прикрыл глаза и задумался.

– А я? – услышал он голос Малой. – Я тоже умерла, я так понимаю?

– И ты, Миланка… – сдавленно ответил Юн, и слеза потекла у него по щеке. – Тебе говорили родители, что институт, куда тебя поместили, изучал твой феноменальный математический дар, так ты мне рассказывала?

– Да, – кивнула Милана.

– Это была неправда. Твои родители очень любили тебя. Не хотели, чтобы ты знала правду. Ты была неизлечимо больна, мелкая. СПИД. Тебе его занесли в раннем детстве во время прививки. И ты еще удивительно долго держалась. Все твои лагеря, специальная школа, все это фикция. Тебя пытались лечить. Твои папа и мама сделали все, что только могли, чтобы сохранить тебе жизнь. Но от этой болезни лекарства пока просто нет… Прости, Милка. Мне больно говорить тебе такие слова. Я тоже, я, очень люблю тебя. Ты знаешь.

Ушастая не плакала, нет. Юная, по сути ребенок, девчонка достойно приняла потрясающее известие. Взглянула поочередно на всех, кого любила сама и улыбнулась.

– Ну, вот. Теперь мы точно – семья. Только я тогда не понимаю, почему, если вас троих Юпитер забрал в свой мир за то, что вы стали причиной его совершенства, то я же не была в гильдии «Адских Гончих». Меня за что?

– Я задал ЕМУ тот же вопрос, – кивнул Юн. – Он сказал. Тебя он нашел в архивах. О твоем уникальном аналитическом даре хранилось множество упоминаний еще с «Миллениума». И когда ОН проверил совпадение, то ты его очень заинтересовала. Он же сам рос, совершенствовался. Вот он и сохранил тебя, в благодарность за твой талант.

– Тогда и от меня ему тоже «спасибо», папа, – как-то запросто сказала Миланка. – И что? Пошли уже ужинать. Я есть хочу. Что вы раскисли? Разве мы не привыкли уже за прожитые в игре годы к этому миру? Или он вам не нравится? Мне нравится. Немного жалко только, что навсегда останусь такой маленькой… Подняли задницы, взрослые!

Ну и ну! И кто кому должен говорить эти слова? Вив, Татьяна и Юн рассмеялись. Затем все вчетвером спустились в обеденный зал.

– Наконец-то, – встретили их друзья. – Уже заждались. Завтракать раздельно, если кто-то уходит, мы привыкли, но ужинаем мы всегда вместе. К этому тоже привыкли. Все вас ждем. Особенно он.

Тут мастер и пришедшие с ним девушки обратили внимание на колени Хигаши. Вернее, на лежавшие на коленях кузнеца несколько предметов, завернутые в тряпицы.

– Вот как! Интересно. Сюрприз? – притворно удивился Юн. – Хвастайся.

Акиро никогда не хвастался, но мог бы, если бы захотел. Он просто развернул пару тряпиц и извлек оттуда два длинных кривых кинжала с лезвиями из Лунного Камня и удобными рукоятями, сделанными под пальцы владе.

– Это вам… то есть… тебе, Таня. Прости. Я без спроса переплавил твои стилеты. Внешне дорогие, а на деле – так, ничего особенного. И не твои они были. Несбалансированные до конца. Короткие для средней дистанции и слишком тяжелые.

Кузнец вынул из ножен изготовленные клинки. Затаив дыхание, товарищи наблюдали, как покрасневшая амазонка глотала слюну.

– Вот! – продолжил Акиро. – Тебе подарок от гильдии. Эти – твои. Под тебя сделаны. Под твою руку. Все ребята сбросились на Зеликанский Орех. У меня его в наличии не было. А рукояти с кастетами только из него качественными получаются. Кастет, зубцы его – теонит. Не сломаются и не согнуться. И заклеймили мы их на пробитие магического щита. Владей во славу.

– Твою же… того-то! – только и сорвалось с уст амазонки.

Тэс подскочила, словно ошпаренная. Подхватила кинжалы и завертела ими мельницей с такой скоростью, что посетители за столами оторвались от блюд. Уставились молча на необычное зрелище.

В порыве эмоций Таня перегнулась через стол и от души чмокнула кузнеца в губы. Потом потрепала по волосам Хлою и Сасу, рядом с которыми стояла сейчас.

– Ну, блин, народ. У меня слов нет! Спасибо, огромное. Заценила.

– А это?

Акиро протянул девушке палицу или просто дубинку, но Тэс уже поняла, что именно ей вручили. Такое же теонитовое древко с кольцами, какое она с восхищением осматривала в Подземелье у Хлои. Два нажатия на клавиши – и в руках амазонки боевое копье точно в рост новой владелицы.

– Да, чтоб меня! – окончательно расчувствовалась Татьяна. – При моих заработках в последние полтора года мне бы еще лет, этак, «адцать» на него копить. Где же вы столько теонита нашли?

Вытянутым пальцем кузнец указал в сторону мастера, а Юн хитро улыбнулся и промолчал. Ну, типа, нашли и нашли. Какая тебе разница?

– Не торопись, – усмехнулась Виола. – Ты, давай-ка, в кузницу с ним сходи.

Глаза Тэс замерли на Хигаши.

– Заинтриговали. Иду.

И они спустились в подвал, а когда вышли оттуда, Татьяна выглядела совершенно иначе.

На голове потрясенной девушки красовался гребнистый легкий шлем с ярко-красным, длинным, почти до пояса, конским хвостом. Белая шелковая рубаха, прошитая волосом единорога, надета на тело. Плечи и спину прикрывала черная теонитовая кольчуга с усиленной пластиной на женской груди. Налокотники и наплечники с острыми шипами зловеще поблескивали вороненой сталью. Амазонская лоскутная юбка теперь не тканевая, а сборная из тонких раздельных полосок вываренной кожи газели, усиленных стальными чешуйками. Пояс с патронташем для банок стягивал юбку. Замечательные кинжалы уже пристроились в закрепленных на поясе ножнах. Трусики больше не проглядывают в прорезях между полосками юбки при каждом шаге Татьяны, потому что легкие кожаные шортики черного цвета скрывают их от похотливых глаз. Длинные чулки, такие же черные, укреплены прошивкой волосом единорога. И сапоги. Узкие, облегающие икры, с острыми шпорами на каблуках. Руны и клейма во всех элементах доспеха.

– И на ком мне это испробовать? – сияющая восторгом, спросила Татьяна. – Ну вы даете, народ! Это даже не «элитка». Это же «легенда», еще и точеная. Просто сразили. Насмерть. Два раза. И во что же вам все это обошлось? Миллионов в пять с половиной? Больше?

– В шестьсот пять тысяч, – спокойно ответила Милка. – Платила-то я. А у меня не забалуешь.

За столом раздался дружный заливистый смех. Вот только Татьяна не новичок. Опытный игрок с многолетним стажем. Не поверила девушка названной сумме.

– Тэс, – по-деловому заговорила Милана. – Мы заплатили только за те материалы, которых у нас не оказалось или их количество было меньше необходимого, и для "заточки", а кузнец и все остальное у нас свое.

– Тогда, согласна, – кивнула Таня и уселась за стол. – Фу! Ну вы, ну, слов нет. Только буквы остались.

Когда она наконец успокоилась, Кэтсу подвергся не меньшему испытанию. От мантии, бижухи и легкого бердыша не мог оторвать глаз. А стоило в его руках оказаться посоху, изготовленному почти в полной аналогии с тем, что изготавливался для Хлои, парень совсем расчувствовался. Плакал, как трехлетний младенец.

Что касается Шиджу, то зрелый воин так опешил и покраснел, что не хотел принимать новое снаряжение, потому что мгновенно определил его качество и, стало быть, автоматически стоимость.

- Я еще не заслужил таких доспехов и оружия, братцы, – в сердцах признался воин. – Как-то стыдно мне их принимать.

– Значит еще заслужишь, – с улыбкой подстегнул Кайн. – Когда я к ним попал, со мной было то же. Меня так же сразу «раздели». Сменить хлам на «элиту» или даже «легенду», это неоспоримая привилегия Хигаши Акиро. И разрешения он не спрашивает. Никогда. Просто берет и делает. Удивлен? Но тут всегда так. Стал членом семьи, значит уже заслужил. Просто так сюда же не попадешь. Ты ведь уже знаешь об этом. Так что принимай и пользуйся, брат.

Разговоры и шутки продолжались за семейным столом до тех пор, пока Мама Мио не задвинула мощный засов на дверях, проводив последнего на сегодня клиента. Стоило хозяйке и девушкам НПС присоединиться к друзьям, за тем же столом началось другое веселье.

Морская волна размывает песок.

Рыбацкий стоит на холме городок.

Легенда веками в граде живет,

А ветер морской позабыть не дает...

Здесь в давнее время девчонка жила.

И очень несчастной девчонка была.

Ни друзей, ни подруг для нее не нашлось.

Лишь дразнили ее копной рыжих волос...

Время бежало, девчонка росла,

Но так же несчастна девчонка была.

Говорила бы с ветром, но ветер молчал.

Так что другом ей стал только старый причал.

Не скучай, — крикнул сверху баклан.

Не скучай, — не страшен тебе ни один ураган.

Не скучай, — скрипнул досками старый причал.

Златокудрая фея, — ветер девушку величал.

Хлоя пела, как и всегда, чарующе и самозабвенно. Шиджу, Кэтсу и Таня еще не слышали голос магессы, и сейчас, когда они его слушали, слезы стекали по щекам даже крепкого берсерка. Что говорить о Татьяне?

– Здорово, подруга! – кивала головой амазонка. – Давно я не слышала хорошие песни. Ох, как давно. Только пьяные вопли всяких придурков. Душу ты мне вывернула… И вообще, смотрю, вы тут все – мастера по этой части.

– Больше по части выворачивания наизнанку внутренностей, – пошутил мастер Юн. – Но ты права, Тэс, Хлоя часто доставляет друзьям великое удовольствие волшебным голосом. И мы гордимся. Ни у кого больше нет такой прекрасной певуньи. Ты еще не видела объединенное шоу с участием Хлои, Кику и Каны. Впрочем, в день воссоединения ты успела оценить танцевальные способности той, с кем подралась. Но там были лишь слабые наметки.

– Хочу, хочу, хочу! – торопливо затараторила Тэс.

Скрипнула входная дверь со стороны внутреннего дворика. Ребята развернулись на звук. В дверях стоял малыш-Гарольд и переминался с ноги на ногу. Что-то старательно прятал за широкой спиной.

– А когда ты успел выйти? – искренне удивилась Виола. – Народ, вы видели?

Ребята дружно затрясли головами. Да, уж, совсем незаметный! Это Гарольд-то! Истинно, как в басне Крылова: «… слона-то я и не приметил…» Видимо, люди так увлеклись, слушая звуки лирической песни барда, что не обратили внимания.

Гарольд шагнул ближе к столу.

– Я… в общем… я говорить особенно не умею. Просто, вот. Давно хотел это сделать. Мне очень нравится, как ты поешь.

Крепкая мужская рука хускарла несвойственно нежно сжимала букет Райских Цветов. И норд протянул его ошарашенной Хлое.

Девушка отложила в сторону лютню и приняла букет под одобряющие возгласы всей компании. Потом приподнялась и чмокнула Гарольда.

– Вот молодец! – искренне похвалил Юн. – Народ, мужики! А ведь Гарольд нас всех крепко умыл. Взгляните, какие красавицы в наших рядах. Мы их принимаем за верных друзей, боевых и надежных подруг. Мы делим с ними все. У нас нет от них тайн. Мы верим им и любим их. Мы умрем за любую из них! Но! Мы забыли, что они – девушки… Молодец, Гарольд. Красавец!

Пока ребята шумно делились новыми впечатлениями, Гарольд прошел дальше, к тому месту напротив мастера, где за столом привычно сидела Милана. Ушастая инстинктивно обернулась.

Гарольд аж вспотел от волнения. Покраснел как-то, замялся. Все же решился. Из-за широкой спины нордлинга появилась вторая рука, с таким же шикарным букетом Райских Цветов.

– Я… это... Вот, Мила. Это тебе… Только ты не думай, что, ну... я такой большой... в общем, ты мне очень нравишься. Вот.

Вилка выпала из рук Ушастой. Остроконечные ушки встали торчком, а длинные девичьи ресницы заморгали, словно крылышки у мотылька.

– Дела-а! – протянул Акиро. – Круто. Я и подумать не мог, что наш Гарольд еще и романтик.

Милка взглянула на мастера, будто искала совета: что делать? И он понял суть замешательства девушки.

– И что ты на меня смотришь? Не мне же цветы подарили, – улыбнулся Юн. – Уже забыла, что ты – тоже девушка? Или все еще нордов боишься? Забыла, что и ты, несмотря на то, что невеличка, можешь кому-то нравиться? Так вспоминай. Как раз тот случай. Остальное пустяк.

Мастер сознательно сделал ударение на слове «пустяк». Мелкая его поняла. Согласно кивнула и ответила:

– Я не забыла. Я этого никогда и не знала, пока тебя не встретила. Но тут другое.

– Ага, – согласился Юн. – Ты только цветы-то возьми. Что же ты парня лакеем держишь.

Под улыбки товарищей Милка приняла из рук великана букет. Прижала цветы к груди и сунула нос прямо в бутон. Потом забралась ногами на скамейку, чтобы могла дотянуться, и чмокнула Гарольда.

– Мне еще никто не дарил цветов. Никогда. Мне вообще никто, кроме папы и Вив, никогда ничего не дарил, – призналась девчонка. – Ты, Гарольд, на меня не обижайся. Я просто не знаю, как себя вести в таких случаях. А вообще, я тебе очень благодарна. Честное слово. Спасибо, огромное.

Красный от смущения, великан вернулся за стол. Акиро дружески хлопнул его по плечу, но ничего не успел сказать, так как громкий стук в дверь отвлек общее внимание.

Ближе всех к выходу сидела Сали. Она и пошла открывать. Как только весьма внушительная дверь таверны распахнулась, взору собравшихся за столом предстал один из молодых парней в форменных доспехах гильдии, из тех, кто в составе конного патруля чуть больше недели назад убыли на север провинции. Виола сразу узнала его.

Парень сделал два шага вперед и припал на колено. Только теперь зрители увидели обломок арбалетной стрелы, торчавший из левой икры мужественного воина.

– Мастер, на нас напали… – сообщил гонец.

Поразительное известие мгновенно поставило всех на ноги. Сали и Брок подхватили бойца и усадили его на скамью, а заботливая Лея протянула ему кружку с водой. Хлоя выдернула острие стрелы и заживила кровоточащую рану. Рядом присел Юн.

– Говори.

– Мастер. Все, как нам рассказывала госпожа Виолетта. В течение прошедшей недели мы четырежды встречали гоблинов при объездах земель. Их было не больше пяти-семи, и они всегда убегали. Мы догоняли и убивали их. А сегодня днем напали на поселение. Их было много. Сотни. Но мы отбились. Наши лучники и маги со стен отстреляли несколько десятков еще до того, как гоблины подошли ко рву. Эти твари не представляли, что наши стрелы пробивают их щиты и доспехи. И они отступили. А вечером, когда стемнело, напали снова. Масу отправил меня к вам. Он дал мне это, чтобы меня пропустили через городские ворота в темное время. Я уже проскочил через гоблинский авангард, но поймал стрелу в ногу… Я летел, как мог, всю дорогу. Еще и «Ускорение» кастовал. Боюсь, коня погубил... Они там сражаются, господин. Им помощь нужна. Я, я сейчас назад. Спасибо, что подлечили. Мне бы лошадь другую.

Парень разжал руку. В ней лежал амулет с печатью Герцога. Именно для подобного случая Юн через Виолу и передал его лейтенанту.

– Не торопись, – осадил Юн. – Уже рассвет начинается. Если ребята продержались ночь, гоблины сейчас уйдут. А если нет, то и ты им уже не поможешь.

– Откуда такая уверенность? – спросила Татьяна.

– Ты слушать умеешь, Тэс? – обернулась Виола. – Гоблины отступили днем, потому что боятся стрел. В команде у Масу достаточно стрелков и магов, уничтожающих врага на расстоянии. Днем зеленые твари понесли большие потери и отступили. Поэтому они и напали ночью, когда лучники почти ничего не видят. Если Ручей еще держится, то до вечера они простоят.

Виола! Одно слово.

– Общий сбор! – прозвучала команда Юна. – В течение часа мы выезжаем на север.

– Мастер, – сомнительно заговорил гонец. – Простите, но дорога каждая минута. Я скакал налегке, коротким путем и постоянным галопом. И видите, коня запорол, а добрался только сейчас. Вы не успеете…

– Успеем, – почти хором ответили Юн, Виола и Тэс. Переглянулись между собой и улыбнулись нечаянному единству. А Юн объяснил:

– Без повозок, без походного снаряжения, даже без седельных сумок для облегчения, мы успеем до темноты. Для этого, как только пройдем городские ворота, объединимся с формацию. Под баффами гильдии в режиме «спринта» успеем…

Часов в восемь утра в таверну, веселая и жизнерадостная, вошла Илона. Приветливо поздоровалась и по-хозяйски направилась к лестнице, так как никого не увидела за столом.

– Госпожа, – задержала ее Ника. – Их там нет. Они ночью уехали.

– Куда? – удивленно застыла Илона.

– Война, госпожа, – приглушив голос, чтобы ее не слышали посетители, сообщила звероподобная. – Под утро прискакал гонец из Журчащего Ручья. На Мацуда напали. Поселение в осаде. Наши и двинулись.

Красивое личико мечницы посерело. Илона о чем-то сосредоточенно думала. Потом, кивнув напоследок официантке, быстро вышла за дверь.

– Госпожа! – услышала она вслед.

Илона вернулась. Ника выскочила за ней на улицу и стояла сейчас на крыльце.

– Вы не успеете, – рассудительно говорила НПС. – Ехать весь день, если под ускорением, без поклажи, обозов и по короткой дороге. А вы вообще дороги не знаете. Пока соберетесь, пока выступите. Сами подумайте.

Илона, красная от переживаний, благодарно кивнула Нике в ответ.

– Но, – продолжала официантка. – Если хотите помочь, помогите.

Теперь Илона пристально уставилась на девушку НПС. Поражает, с какой завидной неподдельной причастностью беспокоилась о делах игровой семьи какая-то «непись».

– Как? – спросила Илона.

– Вам это будет несложно, – улыбнулась Ника. – Через час на площадке, где строится наш полигон, соберутся молодые рекруты. Их тридцать человек, первачков. Виола их два дня назад набрала. Они еще совсем сырые. Только в игру пришли. Ветер в голове. Представьте, если Виола вдруг на занятиях не появится? Минимум половина из них разбежится. И какое лицо у семьи будет? А если придете вы, с вашим авторитетом… Сами же понимаете.

Илона застыла с восхищенным выражением на лице. Вот тебе и «бездушная тупая программа». Сколько заботы, смекалки и сообразительности у этой девушки. Ха, всего-то официантки!

– Я буду там, – Илона кивнула. Собиралась идти, но задержалась. Опять развернулась к служанке лицом. – Спасибо, Ники…