Утро нового дня выдалось особенно ясным и солнечным. Или Юну так показалось? Редкие пушистые облака лишь кое-где скрывали нежную голубую бездну бескрайнего Аркадианского неба. Ароматы благоухающих цветов, высаженных на ухоженных клумбах под окнами постояльцев «Веселой Вдовы», перемешались с переливами голосов сотен птиц.

Господин Юн распахнул окно и втянул в грудь насыщенный свежестью воздух. Хорошо! Он постоял, наслаждаясь мгновением, затем развернулся к кровати. С минуту смотрел, как беззаботно посапывала во сне Милана.

– Хм! – улыбнулся Юн. Осторожно присел. – А ведь всей сегодняшней красотой я обязан этой милой малявке. Не будь рыжей пигалицы с ее злоключениями, так и продолжал бы прожигать жизнь в глупых попойках.

Милана шмыгнула носиком. Очевидно, обостренный кошачий нюх уловил соцветие запахов с улицы. Девчонка смешно фыркнула и перевернулась на другой бок, сбросив с себя теплое одеяло. Юн ненароком взглянул на нее и ужаснулся. Негоже молодой девушке ходить в таком дряхлом белье. Нужно будет обязательно ее приодеть.

– Эй, Ушастик, хватит храпеть. Вставай.

– У-у! – раздался в ответ протяжный звук.

Мила открыла глаза и… испуганно шарахнулась в сторону! Над ней склонился незнакомый мужик и почему-то скалился во весь рот. Ой! Ну и дура! Сама же собиралась помочь ему бриться. Только вот он так долго грел воду, наверное, она не дождалась. Усталость и великое множество потрясений сделали законное дело, уснула она. Как стыдно! И… она в его кровати? Раздетая?! Кошмар!!!

– Ну, наконец-то, соня. Марш умываться. Завтракать пора, – Юн бросил на кровать чистое полотенце. – Бери и не переживай, я не смотрю.

Сгорая со стыда, Милана все же поднялась. Вдруг осознала, что истинный стыд потеряла тогда, когда ее использовали, пока не сбежала из рабства. И все равно ей было стыдно. Ей было очень стыдно за то, что спаситель, к кому она вмиг прониклась безграничным доверием и уважением, видел ее в таком жалком, недостойном порядочной девушки облике.

Конечно, он все понимал. Если в реальном мире можно еще встретить сострадание и поддержку, то в игре явления подобного разряда встречаются реже. Чаще – как раз из разряда "наоборот". Это же всего лишь игра. Тут можно красть и мошенничать, можно убить. Подумаешь, Система накажет, ведь настоящего-то вреда нет. Зато какая возможность показаться крутым, почувствовать себя ложным героем!

Существуют целые гильдии плеер киллеров (ПК, как их называли геймеры). Вот только для них, таких как Милка и он, навеки застрявших в виртуальной реальности, смерть персонажа в игре означала полную смерть. И здесь тоже особенность «Повелителей Подземелий».

Разработчики стремились максимально приблизить игру к реальности. Режим хардкора. Если в других РПГ персонаж после гибели возрождался сразу же где-нибудь возле храма, либо по истечении какого-то срока на месте гибели, либо другим способом, то в новой игре воскресить погибшего персонажа возможности не было. Он погибал окончательно, и игроку приходилось создавать нового. Заново начинать путь развития с самых истоков. Заработанное имущество прежнего аватара тоже полностью обнулялось. Сохранялся лишь стаж игрока.

Таким способом разработчики мигом избавились и от кучи нежелательных проявлений, так досаждавших серьезным геймерам. Никто уже не торопился необдуманно совать голову в пекло. Особенно те, кто смог достаточно преуспеть.

Вот почему такое огромное значение приобрела гильдия. Сломать одиночку куда проще, чем бойца, состоящего в сильной гильдии. Не только из-за дополнительных гильдейских скиллов и других нужных бонусов. Боязнь мести товарищей пострадавшего – это главный козырь против любителей подгадить другим.

Юн все это знал, знал и то, что описанное прекрасно известно Милане, а бедняга еще так молода. Представить страшно, через какой жуткий кошмар прошла, что и как перенесла десятилетняя девочка в тот момент, когда поняла, что застряла в игре. Возврата нет. В реальном мире ее больше нет! Она тут, в виртуальной реальности. Такая маленькая, беззащитная, слабая. У кого же язык повернется осудить ее поведение, если вся его цель – простое желание жить… Сейчас девчонке шестнадцать?!

– Ну, наплескалась? – с улыбкой спросил Юн.

Милка обернулась. Лицо ее внезапного покровителя стало другим. Он явно помолодел, посвежел. Его вообще трудно было узнать. Таким он ей больше нравился. Девчушка улыбнулась в ответ.

– Угу. Сейчас только оденусь.

К слову, сам Юн раздумывал над тем же вопросом: что же надеть? С той поры, когда он был сияющим гордым щеголем с доверху наполненным кошелем до настоящего дня, прошли долгих шесть лет. Шесть лет отрешенного пьянства. Основная программа «Повелителей Подземелий» получила уже четыре официальные обновления. Гардеробчик Юна, некогда по карману не всякому, явно состарился. Пора бы его раздать бедноте или выкинуть на рыночную «барахолку».

В итоге Юн натянул обыкновенные холщовые штаны, снабженные кожаными накладками на коленях и заднице, стеганый укороченный гамбезон и прихватил легкую накидку из укрепленной кожи.

– А ваши сапоги, господин Юн? – поинтересовалась Ушастая, заметив покровителя в простых дорожных туфлях.

– Сегодня они не понадобятся, – ответил он девушке. – Сейчас я не имею возможности их часто подзаряжать, магия же в предметах не бесконечна. Нести их в Храм Вечности – процедура дорогостоящая, ты же знаешь. К тому же, напарница, чем мощнее вещь или оружие, тем дороже их содержание. А обувка эта и пара кинжалов – штучки весьма интересные. Так что пусть сапожки отдохнут до поры. Не станем швыряться деньгами, ибо денежки нам теперь очень нужны, и деньги немалые.

Миланка успела влезть в единственное ветхое, во многих местах с дырами одеяние. Покорно присела на кромке кровати в терпеливом ожидании спутника.

– Итак, Мелкая! – заговорил он, высыпал остатки содержимого кошеля на одеяло и быстро пересчитал кучку монет. – На данный момент мы располагаем шестьюдесятью двумя золотыми, сорока пятью серебряными и пятнадцатью медными монетами. Жалкое зрелище.

Он говорил, а в голове Милки молотом по мозгам стучали слова: «Жалкое зрелище»? Да это же целое состояние!!!

– Восемь золотых ты сейчас отнесешь хозяйке Мио, – равнодушно продолжал господин Юн. – Скажешь: плата ей за комнату и за питание, да на месяц вперед, думаю, она и сама все поймет. Четыре золотых мы возьмем с собой. Нужно бы кое-куда завернуть перед тем как отправимся покорять Подземелье. Остальные денежки собери и подальше засунь. Раз хвасталась купеческой хваткой, будешь отвечать за казну.

Бедняжка Мила чуть не упала в обморок от изумления. Что?! Вот так просто? Взять и доверить ей такие деньжища!? Ей, кто еще вчера вечером рисковала жизнью, пытаясь стащить два десятка серебряков?!

– Что ушами хлопаешь? Поняла?

– Д… да! – продавила девчонка. Сжала в миниатюрной руке восемь отсчитанных золотых.

– Ну, раз поняла, иди и выполняй. Потом жди меня за столом.

– Угу, – второпях отозвалась звероподобная и скрылась за дверью.

Завершив облачение, Юн запер дверь, для гарантии потянул ручку и степенно спустился по лестнице. Говорящая живая картина, обнаруженная им в обеденном зале, здорово озадачила постояльца. Вот дуралей! Должен был предвидеть подобный исход. Мысленно Юн отругал себя самыми непотребными словами.

Хозяйка таверны госпожа Миомока стояла в служебном проходе возле самой раздаточной стойки. В ее правой руке, приподнятой вверх, безвольно висела Миланка, а в левой хозяйка держала те самые восемь золотых монет, которые ей же и предназначались. Все пятеро официанток с угрожающим видом собрались вокруг.

– Воровка паршивая! – гремел голос хозяйки. – Я же тебе говорила, шкуру спущу!

– Она их не крала! – поспешил вмешаться господин Юн. – Отпустите ее, Миомока-сама. Это моя вина… Прости, Мила. Я должен был догадаться.

Все присутствующие разом оглянулись на знакомый голос. Вот только звучал этот голос как-то иначе, прям-таки бодрячком. Каким же невообразимым оказалось общее удивление, когда взгляду собравшихся представился совершенно не тот Юн, к которому бессменный персонал «Веселой Вдовы» привык за долгие несколько лет его проживания.

Сильная рука хозяйки ослабила хватку и опустилась. Бедняжка Мила выскользнула и бросилась к Юну.

– Я говорила им, господин. Они мне не поверили, – торопливо запричитала девчонка.

Привычно по худощавым ее щекам покатились крупные слезы. Юн старательно вытер их собственным рукавом.

– Ну, не таи обиды, Мила. Отчасти ты сама виновна в своей репутации… и все же я повторюсь, прости. Я совсем не подумал о том, что такое возможно. Моя вина.

Он потрепал рыжеволосую бедолагу по голове, аккурат между остренькими ушами, отчего девушка покраснела, как вареные раки, что в свою очередь еще больше насторожило работниц. Затем Юн уверенно шагнул к излюбленному столу, плюхнулся на привычное место и прихлопнул по скамейке ладонью, пригласив малую занять место рядом с собой.

– Милые дамы, – вежливо и с улыбкой обратился Юн к замершим женщинам. – Мы бы очень хотели позавтракать. Вы не против? Нам дорого время, нужно завернуть на Торговую Площадь перед тем как пойдем в Подземелье.

Очень похоже на то, будто устойчивый образ беспробудного пьяницы настолько глубоко укоренился в сознании персонала таверны, что женщины напрочь отказывались верить глазам.

– Куда вы пойдете? – проморгавшись, первой отозвалась Виола. – Я не ослышалась? В Подземелье? Вдвоем? С ней?

– Ага, – уверенно подтвердил Юн. – Я об этом хотел отдельно поговорить с вами, хозяйка. Повторяю, Милана не крала те деньги. Она принесла их для вас. Это плата за проживание на месяц вперед, с учетом питания и за двоих. К сожалению, мы пока не можем позволить себе раздельные комнаты, но вы же не станете возражать, если мы какое-то время поютимся в одной. Обещаю, это не доставит вам лишних хлопот.

Миомоко-сама и девушки, казалось, никак не могли прийти в себя от разительной перемены, случившейся с господином Юном за прошедшую ночь. Особенно ошарашенной выглядела Виола. На бледном от природы лице эльфийки одно выражение сменялось другим. Закономерные сомнения исчезали, проблескивала радость за друга. Неужели! Неужели он все же вернулся!? И снова сомнения. Но что же произошло? Надолго ли?

– Ну, если так, – наконец заговорила хозяйка. – Если так, то пусть поживет. Я не против.

– Вот и чудесно! – воскликнул господин Юн. – Большое спасибо вам, Миомока-сама.

Постоялец слегка потянулся, взял руку Вив и с какой-то искренней нежностью прислонил ладонь девушки к своей груди.

– Я принес тебе много ненужных забот, дорогая. Прости. Надеюсь, ты понимаешь, как я тебе благодарен. С этой минуты у нас будет достаточно времени для бесед. Нам нужно о многом поговорить.

Эльфийка не двигалась, не противилась его действиям. Виола смотрела ему в глаза, а собственные глаза девушки заблестели.

– Поговорим. Конечно, поговорим, – она сделала усилие над собой, чтобы не дать слезам вырваться. – Так что вам принести?

– Что-нибудь вкусненькое и горячее.

– Понятно, – с готовностью отозвалась эльфийка. – Есть каша из кукурузы; яичница с салом; как раз поспело жаркое из перепелов. С вечера остался рыбный пирог и жаренный поросенок. Выбирай.

Выбирать Юн не стал, просто махнул рукой.

– Поросенок на завтрак? Что подадите, то мы и будем.

Казалось, Виола заранее знала о пожелании старого друга. Эльфийская девушка широко улыбнулась и подмигнула напарнице:

– Две порции каши и два куска пирога… а что будете пить?

В воздухе натянулась незримая струна напряженности. Ясно же, чего ожидала Виола, как ясно и то, чего она очень боялась.

Юн крепче сжал ее руку.

– Ты меня знаешь получше других, разве мое слово когда-нибудь было пустым, или ты в меня больше не веришь? Миланке принеси молока, она же кошак, наверное, поэтому ей молоко так понравилось. А мне? – он на секунду задумался. – Помнится, когда-то здесь подавали чудесный ягодный чай. Вы его еще делаете?

Виола не сводила с него пристальный взгляд, на секунду прищурилась и ответила:

– Разумеется…

Хорошенько заправившись плотным завтраком новоиспеченная парочка душевно поблагодарила хозяйку и девушек. Затем, повинуясь заранее согласованному регламенту, направилась по мощеной мостовой в сторону Торговой Площади.

Впервые за долгие годы пьяного затмения господин Юн шагал по улицам города, чьими красотами не переставал любоваться и в прежние времена. Теперь же Аркадия казалась ему возникшей из сказки, такая знакомая, такая близкая и родная. Он всегда любил этот город, он знал его, будто собственную ладонь, и поэтому с пристрастием оценивал новые здания, колоннаду, – все архитектурные изменения, которые произошли с обновлениями в облике многотысячного полиса.

Впечатления юной Миланы не очень-то отличались от впечатлений ее провожатого. Она, конечно, не сидела, подобно ему, в добровольном затворничестве, но всласть любоваться достопримечательностями столицы провинции ей особо не приходилось.

Постоянно голодная, часто побитая, ранним утром она пробиралась к площади у Столетних Врат, ибо именно там собирались охотники перед тем как отправиться в Подземелье. Именно там для бедняг-одиночек был шанс наняться хотя бы на разовое сопровождение, может быть, даже войти в случайную пати с такими же нубиками-одиночками.

Гулять в праздности по улицам города для нее было и небезопасно. Гарнизонные патрули множество раз задерживали бездомную Милку за бродяжничество и постоянно твердили, что в Аркадии хватает своей нищеты, а пришлые патагонцы их попросту раздражают. Вследствие предвзятого к ней отношения бедной малявке дольше других приходилось бесплатно вкалывать, отрабатывая внушительный штраф. И это не все ее злоключения.

В рваных обносках Милана вызывала у большинства горожан лишь отвращение. Прохожие шарахались от нее в стороны, словно каждый шаг щупленькой девочки грозил непременно обрызгать их грязью или заразить чем-то вроде проказы, а владельцы торговых лотков гнали несчастную прочь, опасаясь за сохранность товаров.

Сегодня ей почему-то было плевать на то, как морщились те самые прохожие, заметив ее рядом с приличным обеспеченным гражданином. И что в действительности чрезвычайно важно для натерпевшейся унижений девчушки: господин Юн нисколько не стыдился общества такой оборванки, наоборот, время от времени он брал Милку за руку, чтобы невысокая Мила случайно не затерялась в толпе.

Вот удивительно! В один момент, когда молодой игрок-одиночка, судя по дорогой одежде и украшениям – донат, брезгливо смерил Милану презрительным взглядом, вчерашняя нищенка осмелела настолько, что не задумываясь показала богатенькому пижону язык…

Наконец, они добрались до Торговой Площади, в центре которой раскинулся огроменный каскадный фонтан с тремя фигурами стройных русалок в качестве изюминки величественной композиции.

По окружности, образованной жилыми строениями, расположились лавки, пекарни, ремесленные мастерские, магазины алхимиков, кондитерские, цирюльни, павильоны целителей и кузнецов, с лотков коробейники продавали кустарные изделия. Всего полно, однако господин Юн искал нечто иное, наконец разглядел.

– Пошли, – сказал он и потянул Милу за руку в сторону лавки с яркой вывеской над дверным козырьком: «Дамский Салон».

Оказавшись внутри, у Милы разбежались глаза. Чего же тут только не было. Всевозможные украшения, бальные платья, юбки, костюмы, наряды на все случаи жизни.

Спутник слегка подтолкнул девушку в направлении прилавка с женским бельем.

– Выбирай. Понравится – иди и примерь. Можешь сразу два-три комплекта на первое время, потом докупим еще. Один не снимай, оставь на себе. Старый выброси и не вздумай жалеть свою рвань.

Милана не шевельнулась. Стояла на месте как вкопанная.

– Ты чего? – удивился господин Юн.

Смущенная девушка покраснела до самых ушей.

– Я так не могу, – просапела она. – Я стесняюсь.

– О-о-о! – неожиданно рассмеялся Юн. – А светить при мне дырявыми труселями ты не стесняешься? Нет, я, конечно, мужчина, можешь и голышом походить, я не возражаю, ходи себе так сколько хочешь… Ну-ка топай, сказал! Или забыла, что нам довольно долго жить в одной комнате? Топай, давай, и не дури. Застеснялась она!

Она не просто, как он сказал: «застеснялась», она была готова провалиться сквозь землю. В голове Миланы назойливым червяком ворочалась мысль: кто же он ей теперь? Ее новый приятель? Или даже, может, хозяин? Нет, все-таки друг. Хочет она того или нет, пусть он ее даже не спрашивал, сам все решил, но жить вместе с ним, быть рядом с тем, кто тебя понимает и защитит... что говорить?.. куда лучше, чем забираться каждую ночь в пустую бочку на Рыбной Пристани, мерзнуть на холоде, мокнуть под проливным дождем, вздрагивать от каждого легкого шороха. И прав он тысячекратно. Разумеется, в условиях одной комнаты все равно ей предстоит, пусть и не сознательно, а лишь случайно, но оказываться перед ним без верхней одежды. Вот как сегодняшним утром, к примеру.

«Дырявые труселя», – мысленно пробубнила она. Обидно-то как. Стыдоба. Но ведь так и есть.

Ладно. Глубоко вздохнув, рыжая полукошечка направилась прямо к витрине и едва не рассталась с остатками настроения, потому что мадам продавец встретила девушку по внешнему виду, стало быть, приязненно, но, заметив подошедшего к ней крепкого мужика, сменила свое отношение.

Через полчаса покупатели на пару вышли из магазинчика женской одежды, и уже никто из прохожих не шарахался от Миланы в сторону, не кидался брезгливыми взглядами. Красивые черные глаза девушки сияли от счастья и радости, правда, обошлась эта радость очень недешево.

Сначала Мила отобрала для смены три комплекта белья, как и говорил ей господин Юн. Один сразу оставила на себе, но стоило продавцу назвать цену, Мила чуть не грохнулась на пол.

Она, в отличие от многих девушек, когда речь заходит об украшениях и одежде, не лишена скромности и чувства меры, поэтому и старалась выбирать вещи приличные, но простые, вполне доступные по деньгам, и все равно вышло очень дорого.

От третьего комплекта пришлось временно отказаться, однако Милка не очень расстроилась, потому что к новым маячкам и трусикам добавились: замшевая юбочка, теплые штаны с двумя потайными кармашками, платьице, блузка и легкая курточка с капюшоном. А в завершение обновок еще и сапожки из мягкой кожи, и красивые туфельки.

Счастливая и довольная Милана шагала рядом с господином Юном и думала только о том, как же отблагодарить его, чем отплатить за доброту и заботу.

Пока она размышляла, перед носом оказалась крепкая дверь следующего магазина, обитая железными полосками. Это был магазин походного снаряжения.

Внутри прохладно и темновато, особенно для такого ясного солнечного денька. Господин Юн сразу направился к хозяину лавочки, а Мила принялась глазеть по сторонам и, естественно, увлеклась в ожидании покровителя.

– Сюда подойди, Ушастая, – услышала девочка знакомый голос.

«Ушастая»? – про себя повторила Милана. Скажи так кто-то другой, она бы обиделась и вдруг вспомнила: Юн не первый раз обращается к ней как к давнишней подруге, называя «Рыжей», «Хвостатой», теперь вот «Ушастой», но она не принимает тон благодетеля оскорблением, ей даже нравится, как он с ней говорит, все-таки интонация – великое дело.

Юная Милка легко подскочила к прилавку, подняла остроухую голову, ожидая дальнейших распоряжений. Владелец лавочки разложил перед ней несколько походных рюкзаков разных размеров и различного качества.

Господин Юн как-то запросто положил руку на плечо спутницы и указал на представленные предметы кивком головы.

– Милка, я в них не понимаю, зато ты у нас спец. К тому же тебе его и таскать. Так что выбирай.

«Вот оно что»! – пронеслось у нее в голове. Вот она недотепа! Сразу не поняла. Конечно же, кому как не ей выбирать инвентарь для поддержки?

Милана внимательно и придирчиво изучила каждый предложенный образец и все забраковала, поймав на себе вопросительный взгляд Юна.

– Это же возмутительно! – взбеленился владелец. – Я вам предлагаю лучший товар. И что я получаю взамен? Какая-то сопливая школота выбрасывает мой товар, словно мусор в помойку!

После негодующей реплики продавца лицо господина Юна стало очень серьезным.

– Слушай меня, жалкий торгаш! – медленно и членораздельно заговорил он. – Если ты, опарыш навозный, еще хоть раз назовешь моего компаньона «сопливой», я твои сопли размажу по всем плесневелым углам этой паршивой лавчонки. Усек? Может, сделать зарубку на память?

От того, как прозвучали эти слова, даже у Миланы по спине пробежали шальные мурашки, стоит ли говорить о перепуганном насмерть торговце?

О нейтральной зоне он как-то забыл, впрочем, в бою без оружия она не помеха, а тогда… тогда оторванное ухо проклятого нордлинга пророчески рисовало девчонке незавидную участь нынешнего обидчика. Но! Каким необычным сиянием расцвело почти детское девичье лицо! Приятно-то как! Где-то ей стало жалко торговца, и Мила поспешила разрядить обстановку.

– Возмутительно, – сказала она, – Пытаться бессовестно впихнуть нам товар с прелыми швами. Они же разлезутся при первой приличной нагрузке.

Девушка вывернула наизнанку один из предложенных рюкзаков и показала хозяину. Затем взяла следующий.

– Возмутительно говорить, что этот рюкзак выдержит вес в шестьдесят кю-единиц, когда он и сорока не удержит.

Мила бросила на стол рюкзак и протянула руку за следующим.

Этого уже, как бы сказать, не требовалось. Владелец лавки давно сообразил, что нарвался не на тех «лопоухих» клиентов, с кем можно откровенно мошенничать, попытался что-то промямлить в свое оправдание, но Мила окончательно вошла в роль, предписанную ей выбранным классом.

– А теперь мы уйдем. Твой паршивый лабаз не единственный в городе, старче. Только учти: уже через час все в этом городе будут знать, что ты лгун и мошенник, дяденька. И кто тогда придет в твою жалкую лавку? Может, для кого-то я и сопливая, только не для таких проходимцев, как ты.

Внутренне Юн восхитился, слабая улыбка тронула его губы. И было чему радоваться! Как кардинально преобразилась эта забитая напуганная девчушка, стоило ей лишь чуть-чуть почувствовать рядом опору. Про профпригодность вообще не стоит упоминать, в товарах ее не обманешь, на ценах не проведешь. Молодец ведь, что скажешь!?

– Да вы… вы все не так поняли, – поспешно залепетал ошарашенный напрочь торговец. – Вы же просили недорогой.

Мила приподняла прелый рюкзак, на котором стояла цена в пятьдесят серебряков. Сунула его под нос лавочнику.

– И это недорогой? Стесняюсь спросить: что же, по-вашему, стоит «дорого»? Это сколько? За такой рюкзак в Патагоне платят не больше трех пятаков! И за новый, а не за прелую дрянь!

Человек опять испуганно вздрогнул, подсознательно покосился в сторону сопровождающего «соплячки». Нет, возмущаться или перечить он не торопился. Здравый смысл диктовал жадному торгашу смолчать, уступить въедливому клиенту.

– Я вам сейчас еще принесу.

Окончательно разгромленный владелец лавки шмыгнул за прилавок. Выложил еще несколько образцов.

– Вот, взгляните на эти.

Сейчас Милана по какой-то необъяснимой причине даже не стала осматривать товар. Сразу подхватила невзрачный рюкзак песочного цвета.

– Он немного подержанный, так? – спросила она. Наученный горьким опытом хозяин согласно кивнул. – Этот хороший. Сколько возьмешь за него?

Неуклюжий мошенник вконец растерялся. Пока он соображал, зачем-то рылся в конторских записях, Милка шепнула спутнику:

– У меня был точно такой. Его швы прошиты нитками из лыка гремучей ивы. Они не гниют. Материал прочный, ни разу не промокал и не рвался. И карманов достаточно. Ко всему прочему я больше пятидесяти кю-единиц не понесу. Этот рюкзак будто сознательно сделали для меня.

– А! – протянул господин Юн. – А я думал, ты владеешь заклинанием?

– Так ведь оно уменьшает размер, – сходу ответила Мила. – Вес-то всегда остается.

Наконец владелец закончил возиться с бумагами.

– Ну, так и быть, – объявил он. – Раз уж для вас, за тридцать серебряников…

Он не договорил, потому что заметил прищуренный взгляд дотошной Миланы.

– Ладно, пятнадцать, – едва не плача от досадного провала согласился торговец.

– Другое дело, – подхватила Милка. – Честная цена за честный товар.

Когда они вышли на улицу, неожиданно рассмеялись. За долгое время Юн впервые хохотал от души.

– Лихо ты его отчихвостила, Мелкая!

Милана состряпала довольную моську.

– А нечего меня за дуру держать! Пусть в чулане пороется, может быть, там дуру отыщет? Или пускай в зеркало глянется, там тоже дурак найдется, а если точнее – обманщик. Знал бы ты… вы…

Юн снова захохотал.

– Не парься, Миланка! Хамить мне ты явно не собираешься, я это хорошо понимаю. Обратилась «накоротке», значит за друга воспринимаешь. Я не возражаю. Когда мы одни, обращайся спокойно как к другу. Коли случится в официальное русло попасть, тогда… ну, не глупенькая, сама разберешься.

Румянец медленно спадал с покрасневшей физиономии Милки. Она подняла на Юна восторженные глаза и продолжила говорить:

– Ага… Так вот, знали… знал бы ты, скольких прохвостов, обманщиков и кидал я сама опрокинула в Патагоне. Я их чувствую издалека. На рожу глянула – он! Пройдоха, вор или мошенник.

Юн продолжал улыбаться, и Милана окончательно успокоилась.

Тем временем они достигли фонтана, где Милана остановилась и аккуратно разложила на камнях свертки с одеждой. Не тяжелая, но все же объемная ноша.

– Демаксис! – отчетливо произнесла Мелкая и взмахнула рукой.

На глазах Юна и удивленных прохожих свертки с покупками стали быстро уменьшаться в размере.

– Вот! – прокомментировала довольная рыжехвостка. – Теперь все в рюкзак.

Сказала и сделала. Ловко закинула походный рюкзак за спину и взглянула в глаза ожидавшего Юна.

– Ну, куда дальше? Ведите, хозяин!

Господин Юн в третий раз рассмеялся. Хоть и воспринял слова Милки шуткой, но все же строго предупредил:

– Никакой я тебе не хозяин, дуреха. Пошли. Еще кое-куда нужно зайти.

Они прошагали вдоль рядов бакалейщиков, скорняков и повернули к лавкам, где продавалось оружие. Здесь уж точно его стихия.

Господин Юн долго и тщательно изучал множество образцов всякого стрелкового оружия. Периодически подзывал Милку и примерял корсетный пояс с вместительным колчаном, луки различных размеров и, конечно, конструкций, переносные крепежные портупеи и все такое. В конце концов строгий наставник остановил выбор на небольшом арбалете среднего радиуса, при помощи специальной манжеты крепившемся на запястье стрелка. Особенно Юну понравилась возможность автоматической подачи болтов, в ходе настоящего боя полезное усовершенствование значительно сэкономит стрелку драгоценное время.

– Ну-ка дай руку, – приказал он Ушастой и старательно приладил крепление. – Не тяжело? Рукой поработай. Он не должен мешать.

Мила безропотно выполнила все распоряжения.

– Нет. Мне даже нравится, – честно сказала она.

– Вот и отлично, – кивнул Юн и рассчитался c хозяином.

Как ни старались они, как ни спешили управиться со всеми делами скорее, все же времени на покупки ушло больше, чем запланировали.

По пути к Столетним Вратам они задержались у лотка горластого пекаря. На последние деньги купили два блина с картофелем и козьим сыром, а пока топали, аппетитно их съели.

Вот и она, та самая, выложенная шлифованным камнем, украшенная мраморными статуями героев былых времен, заветная площадь перед Вратами, минуя которую, в Подземелье ежедневно спускаются новые искатели славы и приключений.

Оказавшись на ней, господин Юн неожиданно замер, поочередно обвел взглядом гигантские фигуры испытанных воинов. Юной Милане на миг показалось, будто ее компаньон не просто стоит, он мысленно приветствует старых друзей и разговаривает с изваяниями.

– Вы знали кого-то? – решилась малая и тут же прозрела. – Вот глупая! Вы же в игре с первого дня, как тут не знать? Простите меня, господин…

– Не только знал, – без намека на раздражение отвечал Юн. – Кое с кем я дружил, а с этим (Юн указал на бородатого всадника) часто бился в боях на ристалище.

Он замолчал, перевел взгляд на Врата и снова задумался. Сколько же раз прежде он проходил через них? Со счета сбился. Это было, кажется, так давно, и в то же время словно вчера. Для скольких охотников стали они последним путем? Для скольких еще такой же обычный погожий денек окажется роковым? Сколькие не вернулись? Скольких выносили товарищи? И все равно каждое утро новые и новые пати спускаются в Подземелье. Так было и так будет всегда.

– Мы все же пойдем? – осторожно спросила Малая, рискнув потревожить молчание Юна, на что провожатый кивнул. – Но как, если вы безоружны?

Господин Юн повернул голову.

– Оружие? Зачем оно мне? – заметив недоумение в глазах юной спутницы, он поспешил пояснить. – Разве мы пришли из-за меня, Мелкая? Мы пришли протестить тебя, неужели не ясно? Сегодня спустимся только на первый этаж, где слабые монстры. Знаю, с другими охотниками ты, конечно, спускалась и глубже, стало быть, видела.

– Да, – неуверенно подтвердила Милана. – Видела, но дальше шестого я никогда не ходила.

– Вперед, – скомандовал он…