Стоило всем успокоиться, хозяйка «Веселой Вдовы» госпожа Миомока, прозванная завсегдатаями за глаза попросту Мамой Мио, на протяжении всего конфликта молчаливо наблюдавшая со стороны, теперь вышла из-за своей роскошной стойки в главный зал. Непринужденным движением запросто выдернула из деревянного столба драгоценный кинжал. Широкие брови сильной и своенравной женщины сдвинулись к центру.

– Мало того, что я терплю твое постоянное пьянство, теперь ты надумал портить мое имущество? Благодари Вив, безвольная тряпка, если бы не она, вышвырнула бы тебя давно, и куда дальше чертовой матери! – громовым голосом сказала хозяйка, обращаясь к владельцу кинжала. Неожиданно бросила оружие прямо в него. – Забери свое барахло и не разбрасывайся. А за ущерб я с тебя троекратно спрошу. Заплатишь за столб как за новенький.

Ловким движением незнакомец перехватил кинжал, летящий ему в лицо. Аккуратно, не торопясь, вернул его в резные ножны, закрепленные на голенище левого сапога. Теперь и некоторые из присутствующих, кто находился поблизости, смогли рассмотреть то, чего раньше не замечали. На голенище второго чудесного сапога пьяницы закреплены в точности такие же ножны, из которых торчала расписная рукоять кинжала - близнеца.

– Покорнейше прошу простить меня, уважаемая Миомоко-сама. Я непременно выплачу нужную сумму, вам стоит лишь озвучить ее, – вежливо, без тени притворства отозвался пьянчужка, в то время как рука его потянулась за кошелем.

После кротких слов покорности и неподдельного уважения настроение хозяйки таверны заметно переменилось.

– Ладно уж, – сказала довольная женщина. – На сей раз прощу. И прекращай пить. Возьмись за ум наконец.

Всегда внимательный, цепкий взгляд Мамы Мио задержался в том самом углу, где все еще, сжавшись в нелепый комок, сидела звероподобная горе-воровка. К слову сказать, многие успели о ней позабыть. Многие, но не хозяйка. Лицо взрослой женщины снова сделалось строгим.

– А ты, проныра хвостатая, какого черта еще тут? Брысь из таверны! И чтобы больше я тебя никогда не видела. Увижу рядом со своим заведением, лично шкуру спущу.

Перепуганная девчушка наскоро поднялась и обреченно направилась к выходу, понуро плелась мимо столов, за которыми восседали и обидно посмеивались завсегдатаи, сытые и довольные, конечно же, равнодушные к бедам тех, кто не может за себя постоять.

То и дело всхлипывая, малявка вытирала потрепанными рукавами текущие по щекам слезы, где-то далеко в душе радовалась уже тому, что смогла избежать очередной крепкой трепки и нового созвездия синяков. Правда, о голоде и о том, где и как проведет ночь, лучше не думать.

– Стоять! – внезапно произнес пьяница и преградил путь испуганной девушке вытянутой ногой.

– Это еще что!? – загремел голос хозяйки. – Сам за ней захотел?

Незнакомец ничуть не стушевался, напротив. Он вышел из-за стола и с вежливым поклоном ответил:

– Миомока-сама, нельзя ей сейчас уходить. Легко может статься, тот громила (возможно, уже и с дружками) поджидает ее где-нибудь за соседним углом. Я не спорю, пусть она и воровка, пусть она виновата, но я знаю вас, добрая женщина. Вы никогда не отправите слабую девушку на растерзание отъявленным негодяям. Прошу Вас, позвольте ей сегодня остаться. Под мою ответственность.

Весьма неожиданный поворот пробудил у присутствующих новый интерес. Выжидающие взгляды посетителей переместились к хозяйке.

– Хм, – задумчиво протянула она. – Пожалуй, нынче ты прав, размазня. Нордлинги меры не знают, особенно обозленные тем, как им здорово надавали под зад. Хорошо. Пусть останется до утра, но ты за нее отвечаешь. Сам сказал, я за язык не тянула. Сопрет что-нибудь, с тебя взыщу.

Затем Мама Мио развернулась к воровке, притихшей с широко раскрытыми в изумлении глазами.

– Не вздумай руки свои распускать. Мигом поотрываю!

Рыжая плутовка внезапно бухнулась на колени. Из глаз снова хлынули слезы.

– Благодарю Вас, добрая госпожа! – причитала она так искренне, что даже у Мио смягчилось сердце от жалости.

«Видно, девчонке несладко живется», – подумала она про себя, а вслух лишь ответила:

– Не сопливь тут. Сказала же, до утра оставайся, но завтра чтобы ноги твоей не было.

– Хай, – покорно промямлила девушка.

Хозяйка уверенным шагом направилась к стойке. Посетители, поняв, что ожидаемое представление не состоится, вернулись к привычным занятиям, и вечер в таверне «Веселой Вдовы» потек своим чередом.

Незнакомец тоже уселся на место. Виновница событий продолжала стоять в нерешительности. Растерянно, но слегка успокоившись, хлопала длинными, причудливо изогнутыми вверх ресницами.

– Что столбом встала? Садись, – услышала она голос спасителя.

Опасливо озираясь по сторонам, девушка приблизилась и присела с краю скамейки напротив пьяницы. Тот отпил очередной глоток хмельного напитка и поставил кружку на стол.

– Вижу, ты голодна. Поешь, – сказал он сочувственным тоном, подвинув блюдо с едой нежданной гостье.

Рыжая воровка жадно сглотнула слюну.

– Что вы, спасибо, добрый господин. Я… сыта.

Резкий, но легкий шлепок крепкой ладони по крышке стола заставил звероподобную вздрогнуть.

– Давай без соплей, тебя же предупредили! И не пытайся мне врать. Никогда! Ненавижу лжецов, ибо это тряпки и слабаки. У заклятого врага, каким бы мерзавцем он ни был, больше чести чем у лгуна, – после сказанного, он пристально посмотрел в глаза юной особы. – И? Я тебя слушаю: снова назовешь себя сытой?

Веки молоденькой девушки, чудом избежавшей жестокой расправы, испуганно вздрагивали. Она явно занервничала, раскраснелась и решила не испытывать больше судьбу, во всяком случае на сегодняшний вечер. И, в конце-то концов, в глубине своей слабой души она ему благодарна. Страшно даже представить, что бы сотворил с ней этот проклятый охотник-норд.

– Нет, добрый господин, я действительно голодна, – опустив под стол взгляд, призналась хвостатая. – Два дня не ела ни крошки. Воды из колодца попью, желудок кажется полным. Так и перебиваюсь.

Суровый взгляд собеседника вмиг оттаял. Растрепанный пьяница стал другим, и голос его изменился (впрочем, так могло показаться). Мужик вторично подвинул гостье плоское блюдо.

– Вот и ешь, сколько влезет. И не спеши, никто не торопит, и уж точно никто не отнимет.

Девчонка подняла прояснившийся взгляд, ухватила рукой запеченную картофелину и поднесла ко рту, но вдруг остепенилась, словно вспомнила что-то важное. Окрепший голос ее произнес:

– Большое спасибо вам, добрый господин. А как же вы?

Ответ прозвучал у нее за спиной.

– За него не волнуйся, он точно не голоден, а коли захочет, стесняться не станет.

Высокая официантка-эльфийка в красивом зеленом платье с белым фартуком и накрахмаленными манжетами беззвучно подошла к столу и поставила перед рыжей малявкой полный бокал свежего молока.

– Хозяйка тебе передала. Пей на здоровье. Мама Мио строга, но не жестока, поверь. Так что лопай и пей, пока есть возможность.

Красные, не просохшие до конца, глаза девушки поднялись. Веки ее заморгали и слезы вновь покатились по впалым щекам.

– Благодарю вас, добрая госпожа, – снова залепетала она. – Поклон от меня госпоже Миомока…

Пьяница неожиданно оборвал девочку.

– Что ты заладила: «добрый господин» да «добрая госпожа»? Никакие мы тебе вовсе не господа. Особенно добрыми тоже не назовешь.

Поднесенная ко рту картофелина так и застыла в руке озабоченной рыжехвостки. Она серьезно задумалась.

– Ну, как же… как же тогда? Разве злой человек станет заступаться за незнакомую бедную девушку, к тому же такую жалкую и никчемную, как я?

– Может, и станет, – без тени притворства ответила Вив. – Может быть, он и сам сейчас такой же никчемный и жалкий.

Укоризненный тон прекрасной эльфийки пронзил насквозь притихшего пьяницу. Он с нескрываемым вызовом уставился в глаза горничной. Вдруг усмехнулся, и взор его вновь потеплел.

– Спасибо, Вив, – заговорил человек. – Я вот подумал: если бы кто-нибудь и удостоился титула доброй и благородной, им определенно стала бы ты… Вообще, мне кажется, тебя ждут дела?

Эльфийка скорчила надменную рожу и притворно брезгливо ответила:

– Да. Полно посетителей. Некогда мне болтать попусту со всякими слизняками.

– Чего-о-о! – разинул рот пьяница.

Возразить не успел, потому что горничная отошла далеко от стола, а повышать голос, перекрикивая толпу, незнакомец не стал, только тряхнул головой, потакая собственным мыслям.

Рыжая звероподобная застыла каменным изваянием с поднесенной к открытому рту картофелиной.

– Ешь, – услышала она голос.

Что-то не так между этими двумя совершенно разными для нее людьми. Похоже, необычная парочка давненько знакома друг с другом. Неужели тут кроется какая-то тайна? Так она думала.

– Как твое имя? Кто ты и откуда? Семья у тебя есть?

Рыжеволосая наконец проглотила картошку. Острые кончики ушек дернулись вверх, а с ними и брови, тонкие и красивые.

– Милана, – ответила девушка. – Я из расы звероподобных. Уровень невысокий, всего второй. Класс – поддержка, основная профессия – клерк. Дополнительный навык – стрелок. Как вы, господин, наверняка уже поняли, никто меня к себе не берет. Нет у меня ни семьи, ни гильдии. Дома тоже нет. Живу где придется. Я слабая и трусливая. Кому я такая нужна?

Девчонка снова опустила глаза. Ее собеседник ни капли не удивился, услышав откровенное признание молоденькой гостьи. Ей на мгновение показалось, он ожидал от нее нечто подобного.

– И чем ты живешь, Милана?

Она отпила теплого молока и взялась за следующую картошину.

– Чем придется, добрый… господин, – он промолчал, словно бы не заметил, и девчонка продолжила. – Иногда меня нанимают охотники, только редко платят по договору. Чаще всего лишь используют и обманывают, я ведь не могу за себя постоять. А если пытаюсь хоть что-то забрать, приблизительно, как сегодня, бьют и выбрасывают. Мне это не нравится, господин, но приходится воровать… Я не хотела красть кошель нордлинга, я долго просила его заплатить мне за работу, так как утром сопровождала его в Подземелье. Между прочим, ему бы самому неплохо отдать мне больше оговоренного. В бою он потерял амулет, а я нашла его. Могла промолчать, лучше бы продала потом. Нужно было сделать именно так. Дура я! Лезу везде со своей честностью, словно она кому-то нужна. Вместо благодарности он, как всегда, использовал меня и избил. Говорю: «как всегда», потому что третий раз хожу с ним в рейд. Не учит меня былая наука… то есть нужда заставляет верить в несбыточное.

Какое-то время пьяница внимательно слушал, молчал. Задумчиво всматривался в совсем еще юное личико несчастной девчонки.

Да, времена благородных рыцарей Вальтера Скотта или мушкетеров Дюма-отца канули в лета. Ныне, и это плачевно, все реже встречаются сострадание и бескорыстная помощь попавшим в беду.

Благодетель отпил очередной глоток пива, опустил кружку и как бы нечаянно задал вопрос, о каких говорят: убийственный наповал.

– Поэтому ты позволила воспользоваться своим телом? Надеялась, что сжалится и вернет тебе долг?

Глаза Миланы широко раскрылись в растерянности. Кошачьи ушки дернулись, а вполне симпатичное молодое личико покраснело от нахлынувшего стыда. Откуда? Откуда он знает? Но отпираться бессмысленно. Ни к чему ему врать. Раз без того знает – тем более. Да и кто он ей такой? С виду хороший дядька, но уже утром они расстанутся и, возможно, никогда больше не встретятся.

– Да, – потупив взор, призналась девчонка. – Когда он сказал, что моя работа еще не закончена, что заплатит мне после всего и еще добавит, если его ублажу, я надеялась, что он сдержит слово… я голодала, теперь вы это знаете. А он…

Рыжая Мила снова заплакала.

– Хватит соплей, я сказал, не реви. Толку от твоих слез? Плачь – не плачь, ничего не исправишь.

Он замолчал. Задумчивый взгляд его потерялся где-то на дне почти опорожненной кружки с бражным напитком. О чем думал этот таинственный человек, какие сомнения терзали его затуманенный хмелем рассудок, сложно сказать. Пытаться угадывать – пустая трата времени и только. И Милана не решалась его оторвать. Да и что бы она сказала? Она, имя которой – никто. Потому девушка воспользовалась образовавшейся паузой и с аппетитом уплетала ужин, свалившийся небесным даром на голову.

Однако затишье за первым столом весьма затянулось. Внезапный спаситель Миланы так и сидел, уставившись в свой бокал. Очевидно, новый хмель на старые дрожжи давал о себе знать. Рыжеволосая заметила, как тускнеет взгляд благодетеля. Время от времени веки его прикрывались, а голова под тяжестью собственного веса склонялась к столешнице.

– Добрый господин! – набравшись смелости, решилась девушка. – Я знаю, простите, что снова вас так назвала, однако вы мне не сказали, как я должна к вам обращаться…

– Юн, – услышала Мила голос официантки. Снова вздрогнула от неожиданности. Как же тихо, совершенно бесшумно двигалась эта эльфийка. Особенность расы – легкая поступь. Идеально для класса убийц, валькирий и следопытов. – Зови его просто: господин Юн.

В благодарность Милана почтительно склонила рыжую голову.

– Большое спасибо, госпожа Вив, – Милка замялась, в сомнении глянула на спасителя, собралась духом и продолжила. – Могу ли я просить вас об одолжении?

Виола задержала на девушке подозрительный взгляд.

– И о каком?

Под этим тяжелым испепеляющим взглядом Милана сначала замерла в нерешительности, но все же нашла в себе мужество и ответила:

– Мне кажется, господин Юн очень устал. По правде сказать, он снова пьян, я думаю. Но он был безмерно добр ко мне. Я не могу оставить его тут, за столом. Вы не поможете мне доставить его в комнату. Я ведь даже не знаю, в какой он живет. И… мне одной его не донести.

На вытянутом удивленном лице эльфийки промелькнула слабая тень сомнения. Пусть хозяйка и разрешила этой плутовке задержаться в таверне до самого утра, но вряд ли стоит позволять ей оставаться с Юном в комнате наедине. Однако какая неожиданная забота! С чего бы? Воспользоваться моментом и обокрасть? Или все же другое?

Но, как ни крути, а убрать Юна из-за стола и уложить его на кровать, мысль хорошая.

– Ладно, – согласилась эльфийка. – Я помогу.

Она развернулась к столу, за которым уже мирно посапывал Юн.

– Левитация Эльфов! – громко произнесла Вив и взмахнула рукой.

Нежный магический свет коснулся обмякшего тела спящего пьяницы, волшебное заклинание многократно уменьшило вес объекта, на который было наложено, после чего девушки без труда приподняли его и понесли вверх по лестнице.

Стоило им скрыться на втором этаже, какой-то парень, очевидно из новичков, спросил более опытного соратника:

– А разве в нейтральной зоне разрешено применять магию?

Ветеран отложил вилку, запил пищу глотком воды и ответил молодому товарищу:

– Если магию исцеления, созидания и поддержки, не несущую боевого уклона, то да. Система сама распознает цель применения заклинания. На то и существуют НПС-администраторы. За каждым геймером закреплен свой, и ты со своим познакомишься. Пройдешь полный курс базового обучения, окончательно определишься с расой и классом, выберешь основную профессию и все! Дальнейшие твои действия постоянно контролируются личным НПС-админом.

– Ого! – восторженно отозвался новенький. – В игре одновременно присутствуют около двух миллионов игроков. Это же сколько надо админов?

– Глупец, – усмехнулся старший товарищ. – Неужели ты думаешь, что каждый администратор наблюдает за единственным подопечным? Конечно же, нет…

Тем временем эльфийка и Мила остановились у двери комнаты господина Юна. Вив отворила ее своими ключами. Собственно, больше Милке и не пришлось ничего делать самой. Виола заботливо уложила Юна в кровать. Сняла старую верхнюю одежду и прикрыла его шерстяным одеялом.

– Вот и все, – удовлетворенно сказала она, закончив работу. – А ты?

Милана смущенно пожала плечами.

– Я могу вернуться вниз и посидеть за столом, я спать не хочу. Но если вы разрешите, я бы с удовольствием осталась в том кресле. Мне всегда нравилось сидеть у огня, только возможности давно не было.

С минуту эльфийка раздумывала, старалась глубже заглянуть случайной знакомой в глаза. И от такого пугающего проникновения Милану пробил настоящий озноб.

– Хорошо. Оставайся, – как-то очень спокойно, но с долей угрозы, что ли, звучали слова госпожи Вив. – Закрой дверь изнутри на засов. Мало ли, еще кто-нибудь заберется. А у тебя, надеюсь, все же есть понятие чести.

От внезапного возмущения и стыда щеки Миланы надулись и запылали жгучим пламенем кровной обиды.

– Госпожа Вив, – еле выдавила из себя девушка. – Я бы никогда так не поступила. Я знаю, для вас я всего лишь воровка, но вы бесспорно правы, когда говорите о чести. И у воров она есть. Господин Юн спас меня. Он первым за столько времени говорил со мной, как говорят с равной. Неужели вы думаете, я посмею его обокрасть?

– Нет, не думаю, – ответила Вив, внешне не проявляя эмоций, зато в душе горничной растеклось удовлетворение. – Но помни: думать – одно, и совершенно другое – предусмотреть все варианты. Сейчас я тебе поверила, если обманешь, найду. Тогда не моли о пощаде, не пощажу.

– Ага, – с облегчением кивнула Милана.

Деревянная скрипучая дверь плотно закрылась за Вив. Рыжеволосая Милка наглухо задвинула мощный затвор, с предвкушаемым удовольствием с ногами влезла в то самое кресло.

Веселые язычки пламени плясали в камине, тепло и уютно, прямо как в старые добрые времена. В какой-то момент Милке почудилось, будто паутинка дымка, вылетев из огня, как-то причудливо ожила, превратилась в подобие сказочного сатира. Иллюзорное видение скривило физиономию, показав Милане язык, а через секунду исчезло, растаяло, будто его никогда не существовало. Девчонка протерла глаза, проморгалась и улыбнулась сама себе. Надо же, что может привидеться после долгих мытарств.

Милана впервые за несколько лет ощутила истинное спокойствие, душевный комфорт. От блаженного состояния, сытая, согретая и счастливая, прикрыла глаза и негромко замурлыкала старую песенку:

Пусть враг числом нас превосходит, силен и дерзок, не беда!

Не отступать и не сдаваться! Нигде, ни с кем и никогда!

Пусть враг числом нас превосходит. Не убоимся мы его!

Единый дух никто не сломит! Один за всех! И все за одного!

Закончить пение девчонке не удалось.

– Что? – раздался голос у нее за спиной. – А ну повтори!

Испуганно вздрогнув, Милана встала на колени. Маленькими руками ухватилась за высокую спинку кресла и уставилась на кровать.

Господин Юн не спал. Он сидел, откинув теплое одеяло в сторону, и пристально смотрел на нее удивленными глазами.

– Откуда ты знаешь эту песню? Где ты ее слышала?

Мила слегка сконфузилась.

– Ну, это старая песня. Я давно ее знаю. Кто ее написал, мне неведомо. Когда-то у меня был знакомый в игре, от него и услышала. Он говорил, что эта песня была, кажется, гимном одной сильной гильдии, которая куда-то пропала потом. Мне она нравится, а вам нет? Простите, господин Юн, я больше не буду петь…

– Как звали твоего знакомого? – с нарастающим нетерпением перебил девушку Юн.

Странным для Миланы показалось его поведение. С чего это Юна так взбудоражила старая песня?

– Хаято, – ответила Милка.

«Хаято»! – мысленно повторил Юн.

Имя вполне распространенное, но Юн не мог найти в памяти человека, носящего такое же имя, чтобы тот человек хотя бы по возрасту вписывался в круг лиц, подходящих Милане. Да и чего же он ожидал? До введения открытого бета-теста лишь немногие в игре знали друг друга по именам. В основном сопартийцы. Члены одной гильдии. Остальные игроки именовались привычно по никам.

– Ясно, – разочарованно подвел итог Юн. И вдруг снова развернулся к притихшей ушастой козявке. – Скажи, Милка, а почему ты не сменишь себе аватар, если так неудачно складывается игра? Сколько можно терпеть унижения и побои? Мог бы предположить, будто ты силу характера воспитываешь, но, дорогая моя, не такой же ценой! Тут все аналогично реальности. Не проще ли, раз так сложилось, дисконнектиться? Создай себе нового персонажа и вперед. К черту стаж, раз не сложилось. Ты, судя по тому, что я вижу, еще совсем мелкая. Наберешь стаж со временем.

Его вроде бы закономерный и безобидный внешне вопрос нежданно-негаданно подействовал на Милану, как действует на беспечного обывателя грозовой раскат грома среди ясного неба. Миловидное личико ушастой гостьи вдруг посерело, и она опустилась за спинку.

– Я не могу, – послышался сдавленный голос девчушки.

– Что значит – не можешь? Почему? – удивился господин Юн, и слабая искра догадки проскользнула в его мозгу. Неужели!!! – Сколько тебе лет в реальном мире? Как давно ты в игре?

Девчонка ответила не сразу.

– Я не хочу вас обманывать, господин Юн. Но если скажу, вы мне не поверите. И рассердитесь. Я многим рассказывала. Только смеются.

– А ты попробуй, – настаивал Юн. – Может, поверю.

Из-за дубовой спинки массивного кресла послышался всхлип.

– Шесть лет, господин Юн. Я в игре больше шести лет. Сейчас мне должно быть уже шестнадцать. Мне было десять, когда я начала играть. Потом это…

Вот оно! Юн не ошибся! Да неужели? Она, этот несчастный рыжий почти ребенок такая же, как и он! Вот почему ей приходится терпеть столько незаслуженных побоев и унижений. Она просто не может уйти, потому что ей некуда уходить. Она смертна тут, в игре. Ее маленькое тело, ее аватар, это же и есть – она сама! И она, такая молоденькая, такая в общем-то слабая и беззащитная, вынуждена любыми способами выживать!!!

– А говорила, я не поверю, – ошеломленный внезапным открытием, только и вымолвил Юн.

Настала очередь оцепенеть Милке. Подобно перископу подводной лодки, всплывающему из-под воды, рыжеволосая остроухая головка девушки медленно поднималась над спинкой кресла.

– Вы, правда… вы верите мне?

– Угу, – коротко отозвался господин Юн. – Ты участвовала в альфа-тесте? Такая маленькая? Сколько тебе тогда было? Десять? Должно быть, ты где-то очень здорово себя проявила, раз ребенка отобрали на пробу.

Ошарашенная наповал, бедняжка Мили соскользнула из кресла и с открытым ртом направилась к Юну.

– Ну, я и правда возглавляла десятку топов в «Миллениуме». Была такая онлайн РПГ «Наоми», но больше экономическая. Там просчитывать, комбинировать постоянно приходится, а с математикой у меня полный порядок. Еще в раннем детстве папа и мама определили меня в специальную школу для особенно одаренных детей в Токио. Так меня и взяли на альфа-тест. Честно сказать, в этой игре у меня тоже все началось гладко. Я не из Аркадии, господин Юн, я регистрировалась в Патагоне. У меня уже и дом собственный появился. Всего за две недели отстроила. Мастерскую собиралась открыть. Не успела. В Патагоне порядки другие, там работорговля в ходу. Коротко говоря, меня крепко подставили, а я, дура, попалась. Пригласили на сделку в одно местечко, славившееся не самой положительной репутацией, а там похитили. Хотели продать, не успели, сбежала я. А потом этот сбой, новый релиз, и я уже тут. И никого рядом нет, кого успела узнать. Все чужое. И я – слабая нищенка, ни на что не гожусь. Никто не верит. Только смеются.

Пока она говорила, Юн рассуждал. Дом отстроила за две недели, а тут нищенка? Верно! Система произвольно переместила девчонку в другую провинцию. Подъемные деньги, все стартовые бонусы, дающиеся каждому новичку при начале игры, вторично не получить, а прежние уже освоены, но остались, увы, далеко. Кому-то дармовщина свалилась, зато эта бедняга очнулась босотой…

В ходе пылкого пересказа Милана так разошлась, что не заметила, как упустила основную мысль их разговора. Внезапно девушка прервалась.

– Подождите-ка! Постойте, господин Юн, откуда вы знаете? Неужели вы тоже?

– Угу, – кивнул Юн. – Я в игре дольше, с самого первого дня. И тоже участник альфа-тестирования. Порядковый номер в регистрации сервера всего девятый, представь! И так же, как ты, шесть лет уже заперт тут. Похоже, что навсегда. А песню, которую ты так здорово напевала, написал я. Для друзей написал, кого давно уже нет.

Слезинки хрустальными капельками стекали по раскрасневшимся щекам Миланы. Девушка подошла вплотную и крепко обвила его шею руками, прижавшись к широкой груди всем своим маленьким телом, а Юн обнял ее. Усадил к себе на колени и нежно погладил крепкой рукой по спине.

– Послушай, Ушастая, – задумчиво обратился он к ней. – А ты пробовала кому-нибудь из знакомых сказать, что не можешь покинуть игру? Ну, чтобы обратились в поддержку, к примеру. В конце концов, позвонили родным, чтобы родственники отключили нейрошлем. Я бы сам так поступил, но нет у меня никого. Один живу. Даже соседей не знаю.

Милана потерлась носом о его плечо и всхлипнула.

– Конечно. Я вам рассказывала о Хаято. Мы с ним тут познакомились, в Аркадии, уже после провала. Я еще довольно прилично выглядела тогда. Ему я все рассказала. Рассказала о том, как побывала в рабстве и сбежала оттуда. Как случился сбой. Как я куда-то словно бы провалилась, как в пустоту. И вроде недолго, так мне показалось. А когда все стало прежним, ничего не узнаю. И разлогиниться не могу, нет кнопки выхода в интерфейсе. И главное – никак не пойму, почему за столько времени никто из моих родственников не отключил шлем? Я дала ему адрес и телефон. И ждала.

И Милана в который раз залилась безутешными слезами.

– А потом, когда Хаято нашел меня снова в игре, он… он назвал меня жалкой лгуньей. Сказал, что даже ездил ко мне домой, но там живут другие люди и никто не знает меня. Что я его обманула. Просто мошенница, очередная в игре. Так я потеряла последнего друга, и больше мне никто не поверил. Вы первый за все шесть лет.

Пока девчонка излагала подробности, Юн вспоминал. Почти так же приключилось и с ним. Тот же провал. Почти все то же самое. Только в себя он пришел в объятиях Вив. Эльфийка в последствии рассказала, как вынесла его из Подземелья. Он лежал весь в крови без сознания у лифтов тридцать второго этажа…

Все такой же лохматый и бородатый, но теперь уже для нее вовсе не страшный, дядька развернул малявку к себе лицом. Его крепкая жилистая рука неожиданно ласково потрепала Миланку по голове.

– Знаешь, Ушастая, кончились твои муки, – решительно и серьезно произнес господин Юн. – С этой минуты никто и никогда не посмеет тебя обобрать или незаслуженно оскорбить. Во всяком случае, пока я живой.

Он замолчал. Глубокий задумчивый взгляд его застыл прямо перед собой, а Милана, взволнованная и неугомонная, все еще не веря своим остроконечным кошачьим ушам, целовала его еще и еще, пока господин Юн не остановил расчувствовавшуюся малявку.

– Ты, говоришь, ты – поддержка?

– Угу, – кивнула Мила. – Второй уровень. Есть навык трансформации груза. За счет этого навыка вместимость моего рюкзака вдвое больше, чем у остальных. Так я и отстроилась раньше других в Патагоне. Они боевые навыки прокачивали. Я же воевать вовсе не собиралась. Маленькая совсем была. Куда мне? У меня из «боевки» только стрельба. Но, если честно, стрелять я тоже никогда не училась. И не из чего.

Юн легко приподнял девушку и усадил ее на кровати. Сам выпрямился. Снял ветхую застиранную рубаху и уверенно шагнул к медной чаше для умывания.

– Это плохо, – обратился он к обретенной соратнице. – Запомни прописную истину, Мелкая. Раз есть пирог, значит всегда найдется и тот, кто захочет, чтобы с ним поделились. Или попросту отобрать. Мало уметь заработать. Нужно обязательно уметь защищать заработанное, причем, дорогуша, не только в игре. В реальном мире особенно, тем более, если оно досталось тебе честным трудом. Так что, Хвостатая, стрелять я тебя научу, не беда. Из чего тоже подумаем. Но мало одного дальнего боя. Я сам должен быть относительно спокоен в бою, чтобы не оглядываться каждый раз на тебя. Чтобы быть уверенным, что ты сможешь самостоятельно справиться со случайно прорвавшейся парочкой монстров. Ты ведь кошак. Ночное зрение и повышенная реакция – стартовые бонусы расы. Ловкость тоже выше начальной многих рас. Это хорошо!

Пока господин Юн обливался чистой колодезной водой, Милана с открытым ртом ловила каждое его слово. Наконец он закончил.

– Ч… чего? В бою? К… ка… ком бою? Как, то есть… в бою? Я никогда не была в бою…

– Ну, завтра мы это исправим, – усмехнулся Юн.

– ЗАВТРА!!! – в ужасе завопила перепуганная Милана.

– Угу, – с доброй улыбкой, кивнул Юн. – То есть уже сегодня. А сейчас помоги мне побриться, какого черта расселась, помощница?..