Обратная дорога всегда короче и пробегает быстрее. Пусть это всего лишь иллюзия, но выглядит именно так. Неожиданностей за время пути не случилось, поэтому и путешествовать было приятнее и веселее. И время пролетело незаметно. Зато прибытие в Аркадию ознаменовалось тревожными новостями.

Стоило каравану расседлать арендованных лошадей и вернуть их в конюшни, как НПС смотритель сообщил: на второй день после отбытия экспедиции на север в Аркадии появились представители соседней провинции Патагония. По указанию Мэра смотрителю надлежит немедленно известить власти, когда семейство Ларуско вернется в столицу.

Недолго посовещавшись с друзьями, мастер Юн отдал распоряжение на доставку привезенных товаров к «Веселой Вдове» и сразу оплатил услуги носильщиков. Сами бойцы воинской касты прямиком отправились домой.

Велико было их удивление, когда у входа в таверну члены семьи обнаружили гарнизонный патруль. Бесстрастные стражи скрещенными алебардами не пропускали внутрь никого. Таверна закрыта.

– Дорогу, – спокойно, но властно, приказал Юн стражнику. Тот не шевельнулся, словно не слышал. – Еще раз повторю, и ты пожалеешь.

– И кто это смеет угрожать страже Аркадии? – раздался голос сержанта, появившегося изнутри.

– Тот, кто владеет правами на все, что находится в запертом помещении, – с нажимом продолжил Юн. – И потрудитесь объяснить, сержант, что тут, черт возьми, происходит?

На сей раз сержант воспринял слова мастера подобающим образом. Как только понял, кто стоит перед ним, сразу же повел себя вежливо. Попросил мастера отойти в сторону и сказал:

– Простите, господин Юн, у нас распоряжение Мэра. Мы должны ждать вашего возвращения и доставить вас в Ратушу.

– Зачем? – снова спросил мастер.

Сержант виновато потупился.

– Я только знаю, – сказал он негромко, словно опасался, как бы его не услышали. На самом же деле озвученная информация не была запретной. Случись так, НПС страж никогда бы ее не раскрыл. – …что из Патагонии прибыл какой-то чиновник с обвинениями в адрес вашей семьи.

– Ух, ты! – воскликнул Юн. – Во, как! И что же я там успел натворить, чем я так насолил патагонцам, что они примчались сюда? Я уж молчу, что не пересекал границ Патагонии со времени альфа тестирования.

– Этого мне не сообщили, мастер, – виновато ответил солдат.

– Ясно. Тогда я добровольно пройду с вами, господа стражи. Пусть мои спутники зайдут в дом. Мы очень устали с дороги, сержант. А вы, пока мы переоденемся, угощайтесь хорошим ужином. Слово дворянина, сержант, ваша репутация не пострадает. Как только я приведу себя в порядок, мы тронемся в путь.

Подкуп для НПС – явление неприемлемое. Если с торговцем или «свободными» можно было договориться, то пытаться договориться с административными НПС стражи или гарнизона – только лишняя трата времени. Чтобы зря им не разбрасываться мастер сразу подозвал к себе Вив, а та, выслушав указания, что-то сказала сержанту и приподняла рукав, после чего лицо старшего патруля стало серьезным. Он вытянулся и кивнул.

– Храните молчание, сержант. Это приказ! – напоследок сказала Виола.

Далее говорить ничего не требовалось. Причина простая и древняя как сам мир. НПС администрации подчиняются беспрекословно только тому, кто имеет право ими распоряжаться. Устный приказ капитана личной Гвардии правителя Аркадии по своему статусу превышал полномочия Мэра. Мастер мог даже не беспокоиться, сержант никогда не нарушит этот приказ.

От хозяйки таверны, раздосадованной непредвиденными убытками, мастер узнал еще одну неутешительную новость. За истекшее время ни один посетитель не пересекал порога ее заведения. Однако, сообщение о том, что теперь никому из служащих «Веселой Вдовы» не придется таскаться на рынок, да еще и о том, что крупная партия свежих продуктов вот-вот будет доставлена в кладовые, заметно успокоило Маму Мио. Мастер сдержал обещание, данное ей когда-то.

После того как люди умылись и привели себя в порядок с дальней дороги, мастер отдал еще несколько распоряжений.

Кузнец должен был снять мерки с Гарольда и двоих новичков. Обе Валькирии, а также Милана, Хлоя и Вив, в приличном городском одеянии, но с оружием, отравляются с ним. Остальные могут отдыхать или заниматься своими делами…

– Я говорила, наставник, – шептала магесса по пути в Ратушу. – За мной придут. Я раньше слышала, еще в Патагонии, никому из тех, кто потерял караван, ни разу не удавалось скрыться от наемных убийц. Их находили всегда. Если не убивали, то продавали в рабство. Я не хочу. Я лучше умру.

Юн ответил не шепотом, он говорил в полный голос:

– Моя родная, а кто тебе вообще сказал, что гости прибыли за тобой? А если и так, просто молчи. Что бы не происходило, просто молчи. Если сам тебя о чем-то спрошу, ответишь. И ничего не бойся. Ты теперь не одна. Кто же будет нам петь, если ты нас покинешь? Другой такой Хлои в Сагаре не существует, я точно знаю. (Сагара – собственное имя сервера или, как говорят игроки – Земли)

Шутливый тон мастера плохо увязывался с обоснованной тревогой и внутренним страхом магессы. Тем не менее к Хлое вернулась уверенность…

В просторной приемной зале Городской Ратуши восседал в резном кресле господин Мэр. НПС, назначенный Системой после того, как Юн, будучи Герцогом, отменил рабство и ввел городское самоуправление.

Справа на мягких диванах сидели четверо официальных гостей. И больше, кроме стражников Мэра, никого из чиновников города не оказалось, даже личного секретаря. Вообще, круг причастных, так сказать, выглядел весьма узким, если не считать того, что обвиняемый тоже прибыл с охраной, только валькирий не видно. Куда-то запропастились.

После длительных взаимных обменов вежливыми приветствиями, так утомляющих наигранными помпезностями, господин Мэр Аркадии перешел непосредственно к делу.

– Мастер Юн, эти господа утверждают, что на прошлом фестивале под вашим именем выступала некая Хлоя. Мы проверили информацию. В списках вашей уважаемой семьи действительно числится девушка с таким именем. Но, может быть, это лишь совпадение? Что вы скажете?

Пока шли всякие церемониальные акты, Юн перед Мэром стоял, теперь он придвинул кресло в самый центр помещения и спокойно уселся в него как у себя дома.

От такой неслыханной вольности у представителей сопредельной провинции выпучились глаза. Они, видно, решили, что в соседней Аркадии после падения монархии творится полный бардак. Откуда «мудрым» господам было знать, что наличие мэра не отменяет монархию, и никто иной, а именно он, тот самый монарх, сидит в центре зала. Зато это в точности знал Мэр, а будучи НПС помнил все строгие указания Герцога.

– Уважаемый Мэр, – отвечал Юн, не обращая внимания на гостей. – Как я могу вам ответить, если я даже не представляю, о чем идет речь? Мало ли в мире девушек с именем Хлоя. Если бы мне дали чуточку уточняющей информации, я мог бы от нее оттолкнуться. Мне скрывать нечего.

Слова мастера прозвучали разумно. Иди туда, не знаю – куда. Принеси то, не знаю – что? Так получалось? Поэтому Мэр счел прозвучавшее замечание вполне уместным.

– Господа, – обратился он к молчаливым гостям. – Думаю, мастер Юн прав. Введите его в курс вашего дела.

Один из патагонских чинуш хотел встать, но другой, старший, судя по властным манерам и брезгливому выражению на лице, остановил его.

– Некая Хлоя, как вы говорите, была опознана поисковой группой как глава воинской охраны торгового каравана, бесследно пропавшего некоторое время назад где-то на пути домой. Последний раз один из торговцев отправил с голубем весть родственникам, где сообщал, что караван уже прошел половину Торгового Тракта Аркадии. После этого караван пропал. Ваша девушка, мастер Юн, случайно не из Патагонии?

Скучно было Юну выслушивать длинные предисловия, ох уж этот «обтекаемый» язык дипломатов, тем не менее ответил он спокойно и с виду вежливо:

– Не случайно, а именно так. Да, она действительно командовала караваном патагонских торговцев. Подверглась нападению почти втрое превосходящего по численности врага возле Северных Гор, недалеко от чащи Угрюмого Леса. Сражалась во исполнение долга. Едва осталась в живых. Одна, к сожалению. Идти домой побоялась, так как в Патагоне ее ожидала незаслуженная девушкой кара. И что? Да, я принял Хлою к себе и ни капельки не жалею об этом.

Кто уж там ведает, на что рассчитывали чиновники Патагона. Наверное, думали, что Хлою начнут покрывать или всячески выгораживать. Но когда услышали откровенное подтверждение тому, что и так уже в точности знали, обрадовались.

– И что? – переспросил чиновник. Наконец, соизволил представиться мастеру. – Я являюсь Секретарем Судебной Коллегии Патагона. Ваша подопечная, потерявшая караван, по законам Патагона должна быть наказана. Она это знала, когда подписывала контракт. Контракт, понимаете?

Юн выслушал очень внимательно. Потом кивнул и встал.

– А не подскажете, что именно предусматривает наказание?

Чиновник выглядел как-то рассеянно. Все же ответил:

– Виновную, скорее всего, ожидает смертная казнь.

– Это все? – с нажимом спросил Юн, а поскольку чиновник не спешил с уточнениями, мастер продолжил. – Неужели я, ни разу не посетив почтенного Патагона, лучше Секретаря Судебной Коллегии знаю законы этой провинции? Вы запамятовали, я так думаю? Или, если не казнь, то девушку ожидает рабство, не так ли?

Что же оставалось чиновнику, кроме признания истины.

– Да, казнь или рабство.

Теперь мастер Юн подозвал к себе Хлою. Магесса стояла в молчании, как он и просил, и внешне, только не внутри, равнодушно следила за происходящим вокруг.

Юн неожиданно обнял девушку, да так крепко, что она покраснела в смущении. Затем обошел ее и прислонился сзади. Нежно, подчеркнуто похотливо, провел рукой по девичьему животу.

– Господин Секретарь, – заговорил мастер. – Я откровенно отвечал на ваши вопросы. Теперь ответьте и вы на мой… Взгляните.

Мастер отпустил Хлою и лишь легонько коснулся ее лица. Погладил по голове и приподнял пальцами прядь волос. Словно бы он был торговцем людьми и рекламировал свой лучший товар.

– Какое красивое, чудное молодое личико. Какое изящное, упругое, соблазнительное тело. Какие возбуждающие сексуальные формы… У кого же рука поднимется на такую-то красоту? Вы ведь не хуже меня знаете, что ее ждет, не так ли? Хлоя станет рабыней. Она очень дорого стоит. Отменный товар. И покупателей на него долго искать не придется. Разве, нет?

Непредвиденная и очень двусмысленная создалась ситуация. Чиновники из Патагона молчаливо взирали один на другого, словно бы телепатически совещались, как ответить этому беспардонному заносчивому наглецу. И почему это он вдруг так резко изменил настроение?

– Возможно, – наконец выдавил секретарь. – Не мне решать.

– Бросьте! – повысив голос, заговорил Юн. – Мы с вами давно не дети. Сколько бы вы предложили мне за то, чтобы забрать девушку?

Услышав прозвучавшие слова мастера, Хлоя испуганно отступилась. У Виолы и Милки отпали челюсти. Зато весьма оживился так называемый истец.

Жаль, что они не в Патагоне! Там, у себя на родине, чиновники сразу нашли бы управу на какого-то торгаша, но тут, в Аркадии, приходится мириться с тем, что уж есть. Раз так, для достижения собственной цели нужно использовать любую возможность поторговаться, хоть и с некоторыми убытками для себя.

– Э-э, что же, возможно, в целях соблюдения законности и взаимного понимания между дружественными государствами, мы могли бы договориться. Вы правы. Для возмещения потерь владельцам товаров и караванщикам, а также в соответствии с собственноручно подписанным данной девой контрактом целесообразнее было бы не применять к ней смертную казнь, а выставить ее на торги. Я, разумеется, не знаток в области работорговли и могу лишь весьма приблизительно предположить, что за такой экземпляр в Патагоне выложили бы тысяч двести золотом… Думаю, десять процентов вас бы устроили?

Соврал, конечно. Сильно занижена стоимость. Мастер Юн никогда не бывал в сопредельной провинции (если не считать единственного раза, речь о котором еще впереди), но от друзей и торговцев слышал множество пересказов об аукционах рабов, отмененных им в Аркадии. И о ценах на живой товар он тоже слышал не раз.

Однако же, други мои, вовсе не цены и не проценты интересовали мастера. Как он и предвидел, жадность сгубила пришельцев. Лишь только увлекшийся чиновник закончил речь и сделал ему прилюдное предложение, мастер резко сменил тон.

– Теперь слушай меня, патагонский ублюдок! Ты не в Патагоне! Ты в Аркадии! Со своим уставом в чужой монастырь не идут. Не слышал такую пословицу? Здесь ты вообще не имеешь права предъявлять кому-то претензии. Ты можешь только просить. И запомни: по нашим законам за работорговлю виновника сажают на кол. И если следовать твоей логике, засранец, именно такая участь тебя ожидает!

Голос того, кого надменные чинуши представляли жалким ничтожеством, звучал так, словно не он был призван к ответу, а от него зависела их судьба. Незваные гости побледнели накрахмаленной простыней. Мнимый дипломатический иммунитет, чем мошенники временно прикрывались, уже не мог их защитить, но надежда еще оставалась.

– Вы не посмеете, – вспыхнул старший из них. – Это вызовет международный скандал. Мы прибыли с официальной миссией.

– Врешь! – отрезал Юн. – Вы прибыли в поисках легкой наживы. Если бы ваша миссия имела статус официальной, вас бы сопровождал патагонский гвардейский эскорт, герольды и пажи. И о вашем прибытии заранее известили бы власти Аркадии. Где это все? Вы примчались сюда втихомолку. Понадеялись сорвать куш. Дудки. Это у меня претензии к Патагону. Ушастая, сюда подойди.

Милана с улыбкой и нескрываемым восхищением смело вышла на середину.

– Сколько стоили твой дом и мастерская?

– Около миллиона я в них вложила, наставник.

Юн хлопнул в ладоши.

– Слышали? Эта девушка тоже из Патагона. И она ничем не нарушила ваших дурацких законов, можете проверить через Администраторов. А ее подло похитили и продали в рабство там, у вас в Патагоне. Безо всякой вины, по причине той же, по которой вы сейчас здесь, жаднючие жирные патагонские свиньи. Она потеряла имущество на миллион золотом. А она моя родственница. Кто возместит мне ущерб? Кто возместит ущерб ей за унижение, побои, насилие? И как вообще можно возместить подобный ущерб? Чем? Вы, господин Секретарь Судебной Коллегии, посоветуйте мне. Я жду! Где же ваши справедливые предложения? Во имя… чего там, вы говорили?

Гробовая тишина стояла в помещении приемного зала Ратуши. Трясущиеся от страха чиновники давно поняли, как же здорово просчитались, ослепленные пресловутой жадностью. Теперь почтенные господа мечтали лишь об одном: скорее бы убраться из этой чертовой Аркадии с ее проклятыми законами. Но Юн-то еще не закончил.

– А сейчас, господа, – напирал Юн. – Вы, пока я не передумал, очистите наш город так быстро, чтобы я не увидел уже за углом, как сверкают ваши грязные задницы. И запомните…

Мастер со скрытым смыслом взглянул на аркадианского Мэра. Потом развернулся к мнимым посланцам.

– …Если вдруг когда-нибудь на Хлою упадет камень с крыши, или в ее сторону кто-нибудь метнет отравленный нож, или полетит «случайная» стрела – никто из вас не переживет эту девушку ни на один день. Я торжественно клянусь вам тут, перед лицом Мэра Аркадии: я отправлю по ваши души целую армию наемных убийц. Все, что вам дорого и ценно для вас, перестанет существовать. Как и вы сами. И я приду, чтобы лично помочиться на ваши останки. И не один. Справьтесь у нашего уважаемого Мэра обо мне и моих способностях, если еще не успели этого сделать… У Хлои в Аркадии появилось достаточное количество преданных и очень сильных друзей. А чтобы вы поняли всю прелесть вашего положения, я капельку приоткрою завесу тайны и наглядно продемонстрирую, с кем вам придется иметь дело, если вы не послушаетесь моего совета и не оставите девушку в покое.

Мастер вернулся к креслу, так и стоявшему в центре приемного зала, и преспокойно уселся в него. Затем резко щелкнул пальцами.

– А-а-щ! – раздался звериный рык позади гостей.

Лжепосланцы в жутком испуге шарахнулись в стороны. За спиной старшего возникла Кику.

Кровавые в состоянии ярости, светящиеся глаза. Черные, с острыми шипами на окончаниях, крылья. Хищное холодное дыхание. Сверкающее зловещими отблесками Лунного Камня лезвие хопеша у самого горла лжеца.

Кику прижалась демоническим телом к готовой свалиться в обморок жертве. Сейчас она была значительно выше ростом, потому демон склонил голову и длинным черно-зеленым языком слизнул капельку крови, появившуюся из легкого пореза на шее патагонского Судьи. Пореза сознательно, чисто для устрашения, оставленного стальным когтем Кику. Оружием не смогла бы при всем желании. Нейтральная зона. Плюс – Мэрия.

– Ш-а-а! – послышалось змеиное шипение откуда-то сверху.

Снова взмах черных крыльев с железными шипами. Тот же кроваво-красный свет яростных глаз. Тот же хищный оскал. Из-под крыши спустилась Кантара, с обнаженными ятаганами встала перед теми, кто давно подумывал убежать, и угрожающе покачивалась из стороны в сторону.

Мастер не улыбался, не торжествовал. Он был взбешен. Сам едва сдерживал ярость, несмотря на то, что всегда проявлял выдержку. Не теперь.

– Вон отсюда, мерзкие гадины! Вы меня слышали.

Вторично повторять необходимости не было. Мнимые официальные лица с несвойственной посланцам скоростью улепетывали из помещения. Как только они окончательно скрылись, мастер обратился к Мэру.

– Мне очень жаль, Ваше Превосходительство. Не пристало вам такое выслушивать.

– А мне нет, – преспокойно ответил Мэр. – Надо же, я и подумать не мог! Мерзавцы и только! В таких низменных делах истинные чиновники не станут использовать дипломатические каналы. Теперь буду знать. Спасибо, мастер Юн…

Все пережитое в Ратуше настолько крепко засело в сознании мастера, что по дороге домой он так и не сумел привести нервы в порядок.

Хлоя, счастливая, но все же тревожная, шагала рядом и слушала справедливые доводы Милки о том, что больше ей ничего не грозит.

Виола несколько раз попыталась начать с мастером разговор, но все попытки верной подруги разбились о камень, выросший у Юна внутри.

Как же он ненавидел лжецов. Ненавидел работорговцев. Ненавидел прихвостней и лизоблюдов. Но лжецов, особенно прикрывающих гниль занимаемой должностью, ненавидел патологически.

Одно радовало – больше не сунутся. Стопроцентной гарантии дать нельзя, но внушенное опасение за собственные жалкие шкуры какое-то время придержит подонков. Так рассуждал Юн. Очень надеялся, что не ошибся.

Не изменилось настроение мастера и за столом. Таверна открылась. Продукты доставили. Руду спустили к плавильной печи. Не всю. Половину ценного материала пришлось перенести во внутренний двор, чтобы не загромоздить целиком кузницу.

– Что, так сильно задело? – прижавшись к мастеру, на ухо шепнула Виола. – Давно я тебя таким удрученным не видела. Успокойся уже. Ты был молодцом. Я горжусь тобой. Стояла и любовалась. Такой же, как прежде. Как тот, кого я всегда любила и уважала. Непреклонный в своих убеждениях и несгибаемый в преданности друзьям. Ведь ты бы никогда не позволил патагонцам забрать Хлою, так? Можешь не отвечать. Я знаю. Ты бы скорее убил их всех или сам умер. А теперь это же, но уже не со слов, знают другие. Я люблю тебя, мой господин.

Она обняла его и крепко поцеловала.

Мастер молча взглянул в широко раскрытые, полные понимания и участия, сияющие глаза эльфийки. Нашел в них все, что искал. Искренность, ту же любовь, тепло и преданность. Как хорошо, что она есть, Виола.

Юн обнял девушку и ответно поцеловал. Поцеловал от души. Так, как целуют только тех, кем действительно дорожат.

Когда терзает боль утраты, И сердце рвут печаль и грусть,

Любовь, ушедшая когда-то, Воспоминания пробудит пусть.

Пусть облик тех, кого любили, Развеет горечи печать.

В надеждах новых изобилии, Взовет все заново начать.

Сегодня Хлоя пела под чарующие звуки превосходного инструмента. Лютни, приобретенной Милкой по выбору самой исполнительницы. Мелодичные переливы прекрасного голоса Хлои постепенно приводили мастера в чувства. Юн даже улыбнулся, когда песня закончилась, и чмокнул певунью в знак благодарности. Словно Хлоя сейчас угадала именно то, что требовалось взбудораженной душе мастера.

В ту минуту, когда он собирался выйти из-за стола, в таверне появилась Илона. Она была не одна. Стремглав, едва не сбив с ног суетливую Лею, в обеденный зал таверны залетели Коджи и Эйко. Сходу бросились обниматься с теми, по кому ужасно соскучились.

Заметив подрумяненную, отчасти смущенную, но радостную Илону, Виола слегка улыбнулась. Локтем подтолкнула мастера в бок и едва слышно прошептала:

– А вот, мой дорогой, самое действенное лекарство от твоей депрессии.

Юн повернулся к подруге. Улыбнулся ее игривому настроению и собственным мыслям.

– Ты в этом уверена?

– А разве, нет? – подтвердила Вив. – Ты не меня, ты себя спроси. Только живи, не глупи. С тебя станется. Избавляйся от меланхолии.

Пока в таверне гуляли и веселились многочисленные посетители, мест за семейным столом оставалось достаточно. Служанки работали. Лишь изредка кто-нибудь на секунду подсаживался и сразу убегал по делам.

Мастер поднялся навстречу желанной гостье. Илона с присущей ей подчеркнутой аристократической вежливостью поздоровалась. Приняла любезное приглашение мастера и опустилась на скамью рядом с ним.

– Надеюсь, ваша поездка была успешной? – участливо спросила девушка и заметила новые лица. – О, вижу, у вас пополнение?

– Спасибо, что спрашиваешь, – так же вежливо и официально ответил Юн. – Цели достигнуты. А как у вас? Все ли в порядке?

– Угу, – кивнула Илона. – Что с нами будет? Мы за пределы городских стен выходим крайне редко, а внутри нейтральная зона.

Внимательный взгляд мастера скользнул в направлении новичков. Не беспричинно, конечно. Острой иглой больно кольнуло самолюбие мужика, ну – мужчины, так будет правильнее. Его прекрасная гостья, вернее сказать – ее поведение, озадачило Юна. Илона то и дело отрывалась от разговора и как-то изучающее, может быть, подозрительно, поглядывала в направлении Казуо и Сасы.

– Они что, муж и жена? Такие юные? – наконец, спросила девушка.

С чего бы вдруг собеседницу заинтересовали новобранцы семьи? В недоумении мастер пожал мускулистыми плечами.

– Нет. Брат и младшая сестра. Что тебя так настораживает?

На светлом лице умной девушки отразились отчетливые признаки замешательства. Илона задумалась, но все же ответила:

– Смотрю и не пойму. Необычно как-то. Он все время за ней ухаживает. Сколько ей лет? А ему?

Чтобы напрочь развеять сомнения гостьи мастер вкратце пересказал ей историю знакомства с Сасой и Казуо.

– Вот как! – понимающе кивнула Илона. – И все равно. Как-то, не знаю я, в глаза бросается, сам присмотрись. Он ей ничего не дает делать самостоятельно, даже воды налить. Глянь, только сам.

После краткого замечания Илоны, мастер присмотрелся внимательнее.

А ведь она права, Илона. Вот что значит свежий взгляд. То, что друзья принимали за должное в свете трагических обстоятельств знакомства семьи с новенькими, для человека со стороны выглядело в лучшем случае странным.

– И что ты хочешь сказать? – спросил он собеседницу.

Илона поправила упавшую челку и пожала плечами.

– Не знаю. Я бы так не смогла. Брат или кто, я же не кукла, чтобы мне в рот пищу проталкивали. Только что и осталось как пожевать. Ты говоришь, ей полных пятнадцать? Хм. Практически взрослая. А кто они в реальном мире? Чем занимаются? Ты прости, может, я слишком назойливая, и не мое это дело…

– Нет-нет. Ты права, – поддержал ее Юн. – Сейчас и уточним. Мне еще не хватало…

Мастер попросту умолчал, чего ему не хватало. Но опасения Илоны вполне обоснованные. Стоит проверить.

– Саса, иди, присядь рядом. Нужно поговорить.

Юн позвал только девушку и теперь отчетливо видел, как вспыхнуло желчью, исказилось раздраженной гримасой лицо Казуо. Как дернулся парень первоначально, намереваясь непременно сопровождать абсолютно самостоятельную дееспособную сестру, но заметил, что мастер освободил лишь одно место между собой и своей собеседницей, для Сасы. Идти за сестрой, тем более сесть рядом с ней, было некуда. Казуо с покрасневшим лицом злобно уставился прямо на них. Даже взгляд не сводил.

– Вечер вам, госпожа, – вежливо поздоровалась Саса. – Меня Сасой зовут. Но, Вы, наверное, уже знаете.

Илона кивнула и еще чуть отодвинулась, приглашая девушку присесть. Саса повиновалась. Зато Казуо вертелся, как на иголках.

– Расскажи, Саса, – спросил Юн. – А чем вы занимаетесь в жизни? Не в игре, в реальности? Ваши родители, кто они?

Юная девушка слегка развернулась в сторону мастера и спокойно ответила:

– Я учусь в старшей школе в Иокогаме. Казуо, в колледже Саппоро. Наши родители развелись. Мы живем порознь. Вместе только в игре. А что?

Мастер с Илоной украдкой переглянулись. Ну, может быть, это и есть необходимое объяснение. Редко видятся, скучают друг по другу. Лезть глубже в душу девчонке Юн посчитал не просто бестактным, но и недопустимым.

– Нет, ничего, – уклончиво ответил он и добавил. – Просто хотел уточнить, все ли в порядке. Как устроились?

Саса расцвела красивой улыбкой.

– Спасибо. Все хорошо. Нам комната очень понравилась. Милана завтра возьмет нас с собой. Сказала, что купит все необходимое.

Выразительный настороженный взгляд мастера мимолетно встретился с округлившимися глазами Илоны.

– Постой, – сказал Юн. – Что значит: «вам комната очень понравилась»? Одна?

– Да, – ответила Саса. – Да вы не переживайте. Нам хватит одной комнаты на двоих.

Благодарный порыв девушки, едва избежавшей гибели и вновь обретшей друзей, был понятен, легко объясним. Непонятным было открытие Юна, сделанное из признания новенькой лучницы.

– А что, разве у нас не хватает жилья? – сознательно громче спросил мастер, чтобы услышали все за семейным столом. – Почему вас поселили в одну комнату?

На встревоженный голос наставника соратники развернулись к нему и притихли. Саса пожала худощавыми плечами и ответила:

– Казуо сказал, так будет лучше. Сказал, другие комнаты заняты.

– А мне он сказал, это ты не хочешь жить одна, – сходу подскочила Ушастая. – И что это значит?

Над столом нависла неприятная тревожная тишина.

– А это надо у парня спросить? – требовательно произнес мастер. – Ты сам расскажи, что за мозаику ты разложил. Ты чего-то боишься? Или не доверяешь нам? Тогда, что ты тут делаешь? И как ты будешь сражаться, если не доверяешь тому, кто прикрывает тебе спину?

Мастер положил руку на плечо Сасы и не успел ничего сказать из того, что собирался. Казуо подсочил, словно ему гвоздь воткнулся в интимное место. Подбежал к сестре и схватил ее за руку.

– Пошли, Саса. Они такие же, как все.

Он потянул сестру за собой, но девчонка внезапно высвободила руку. Удивленно уставилась на брата и покраснела от горечи и стыда.

– Ты что такое говоришь, Казуо? Извинись. Не позорь меня.

Вместо этого Казуо затрясся от ярости. Снова схватил сестру за руку и дернул с неожиданной силой. Если бы мастер Юн вовремя не поддержал девчонку, Саса обязательно упала бы на пол.

– Ты что, сдурел? – в слезах вскрикнула Саса. – Прекрати. Мне больно.

Мольба ошарашенной девушки не достигла ушей брата. Коротко говоря, он уже никого не мог слышать, кроме себя.

– Ты… Ты шлюха! – заорал Казуо. – Почему он тебя трогает? Я его тоже убью. Я любого, я всех убью…

Тут он осекся. Пришло прозрение. В порыве неконтролируемого негодования наговорил лишнего. Но пути назад уже не существует. Все, и не только семейные, слышали его истошные вопли.

– Что ты сказал? – Саса перестала плакать и встала в рост. – Его тоже? Кого ты уже убил? Кирито? Ито-сана? Значит, мне не показалось. Я еще тогда подумала: как господин барон получил смертельную рану в спину, если он спиной стоял вплотную к стене, а рядом был только ты? Значит, кинжал был все-таки твой. Ты мне соврал. Сказал, потерял его во время боя. А я видела рукоять… Значит мне вовсе не показалось. Это был ты! Почему? Ито-сан нас приютил. Он нам так помогал. За что ты его убил?

Терять было нечего, поэтому разъяренный Казуо в новом приступе ярого бешенства выпалил:

– Потому что он трогал тебя. Почему он тебя обнимал? Почему ты позволяла ему это? Почему ты сейчас позволяешь ему себя трогать? Мне плевать, что он мастер. Никто не может тебя трогать, кроме меня. Я твой брат. Я единственный кому это дозволено.

В диком ужасе от услышанного признания Саса закрыла лицо руками и разрыдалась. Илона заботливо обняла девушку и прижала к себе. Но Саса вскинула голову.

– Я думала, ты меня защищаешь, потому что не хочешь, чтобы меня кто-нибудь обижал. Потому что помнишь, как меня и маму избивал наш отец. А ты! Ты сам такой же, как наш отец! Ты сумасшедший, Казуо! Я не хочу такого брата. Я никуда с тобой не пойду. Убирайся, убийца. Подлец. Я обязательно расскажу маме. Все расскажу. И Кирито, значит, не сам с велосипеда упал. А ведь это уже не игра. Ты его столкнул на лестницу. Он был моим единственным другом… Никогда больше не звони мне, не пиши и не вздумай приехать. Я полицию вызову. Ты мне больше не брат… Убирайся, куда хочешь. Я останусь тут. Мне тут нравится. Тут хорошие люди. Не такие подонки, как ты… Убирайся, сумасшедший убийца. Убирайся!!!

Она снова уткнулась в плечо Илоны и рыдала навзрыд.

– Да теперь-то уж нет, – задумчиво произнес мастер Юн. – Теперь он никуда не пойдет.

Саса снова подняла голову. Мастер строго посмотрел ей в лицо и сосредоточенно думал, стоит ли оставлять девчонку в составе семьи, но нашел правильное решение.

Конечно, от того, что только что прилюдно свершилось, даже у взрослого человека мог запросто произойти нервный срыв или помутиться рассудок, что говорить о подростке? И все же. Да, уж! Вопрос.

– Милана и Кана. Найдите стражу. Приведите сюда.

Девушки быстро поднялись и двинулись к выходу.

Казуо, поняв, что его ждет, попытался кинуться к двери, но сильный удар Гарольда сбил его с ног. Еще секунда, и крепкие путы, мигом сотканные из магической лозы Леи, сковали его.

Ядовитый, ненавидящий взгляд в глазах обездвиженного Казуо, вмиг превратился во взгляд безобидной овечки. Он лежал и беспомощно смотрел на бывших товарищей с такой жалостью, что становилось не по себе.

– Скажи, Саса, – обратился Юн к девушке. – Вы корректоры использовали при создании аватаров?

– Нет, – ответила Саса. – Это мы в реальном мире. Такие и есть.

Мастер удовлетворенно покачал головой.

– Послушай мой совет, девочка. Обязательно, когда выйдешь из игры, расскажи матери о случившемся. И об этом Кирито, так кажется… Я понял, он был твоим другом в жизни.

Саса согласно кивнула и снова уткнулась в стол. Плакала. Да, уж! Вот тебе и игра, вот тебе и жизнь. Тесное переплетение.

– А за что тебя бил твой отец? Прости, что я спрашиваю.

Девчонка приподняла зареванное лицо, подтерла опухшие глаза и ответила мастеру:

– Потому что у него была какая-то болезнь. Я не помню точно, как она называется. Маниакальная паранойя, вроде бы… Ему постоянно казалось, что все вокруг хотят его обмануть. Что мама ему изменяет. Что я покрываю маму, а ему всегда вру. Что я тоже какая-то шлюха. И так каждый день. Однажды он схватил нож и попытался меня убить. Мама успела запереть его в ванной комнате. Потом вызвала полицию и подала в суд. Отца приговорили к принудительному лечению в психиатрической клинике. Это все, что я о нем знаю. А через год мне позвонил Казуо и пригласил в игру. И все… Что с ним теперь будет?

– Его публично казнят за убийство гражданина Аркадии, – без раздумий ответил мастер Юн, при этом особо внимательно следил за реакцией девушки. – А в реальном мире будет сложнее. Придется доказывать вину твоего брата в гибели Кирито… Что, уже пожалела?

Саса еще раз взглянула на брата. В последний раз. От разыгравшихся нервов ее передернуло. Все. Больше она на него не смотрела. Даже тогда, когда брата, связанного по рукам и ногам, визжащего и молящего о пощаде, забирал патруль городских стражников, Саса не оглянулась. А сейчас лишь сказала:

– Нет. Его мне не жаль. Стыдно и очень обидно. Простите нас, мастер Юн. Мне Ито-сана очень жаль. Он был добрым и справедливым человеком, совсем непохожим на тех дворян, которые только и знают, как потакать родовыми традициями и хвастаться свитками родословных. Его все любили.

Когда стражники увели практически приговоренного Казуо, в таверне все еще сохранялся гнетущий настрой.

– А я хотел с ним подружиться, – с грустью признался Коджи.

– Я тоже думала, мы теперь все подружимся, – подхватила Эйко.

– Ну так и подружитесь! – улыбнулся мастер Юн. – Саса же тут. И она, я так думаю, не станет возражать. И тебя стрелять из лука поучит, если хочешь.

– Нее! – с гордостью отозвалась девчушка. – Меня Дана учит. Она же чемпионка.

Слава богам, мало-помалу все обошлось. Саса успокоилась окончательно. Нужно отдать должное упорным стараниям Милки и Хлои. Поучаствовали девчата.

– Спасибо тебе, – мастер взглянул на Илону. – Мы бы сами заметили, но чем раньше, тем лучше. С меня причитается.

Илона устремила к нему вопросительный взгляд.

– И что же?

– Выбирай, – без промедления ответил наставник. – Чего тебе хочется?

Слабая улыбка тронула чуть подкрашенные губы девушки. Она взглянула как-то загадочно. Очень хитро взглянула.

– Я оставлю за собой право выбора.

– Договорились, – подтвердил Юн и глубоко вздохнул. – Ну и день сегодня. Явно не мой. Мало было проблем, так на тебе!

Илона подвинула мастеру кружку с медовым пивом. Чокнулась с ним.

– Выпей со мной.

Мастер, конечно же, выполнил пожелание девушки, только весьма удивился такому нехарактерному жесту знаменитой мечницы. Сколько он помнил, Илона всегда вела себя очень сдержанно, особенно в отношении хмельных напитков.

– А что у тебя за проблемы? Не слишком нескромно для той, кто не входит в состав твоего семейства, «папаша»? – с откровенным поддевом спросила повеселевшая гостья.

Услышав «удачно» подаренный ему псевдоним, за что мастер мысленно неоднократно воздал должное безголовому «черепку», Юн рассмеялся. Вдруг наклонился к столу, чтобы видеть Виолу, и заметил, как подруга тоже смеется над ним. Все слышит. Сидит рядом, да еще чуткий слух следопыта, иначе и не дано.

– Да есть проблема у нашего компаньона на севере…

И Юн рассказал собеседнице о новостях. И о том, как изменилось поведение гоблинов при атаке Урочища Белый Зуб. Илона выслушала.

– Хм. Немудрено глаза потерять, – сказала она. – Я тоже впервые слышу, чтобы тупые гоблины были дисциплинированными. Тут я в растерянности, объяснениями не помогу. А по поводу патрулей я тебе дам совет. Примешь от девушки?

Округлившиеся глаза Юна застыли от неожиданного вопроса. Еще не хватало к «пышному» букету событий, чреватых последствиями, добавить обвинение в половой дискриминации.

– Если совет того стоит, какая разница от кого его принимать? Женщина или мужчина, дельному совету половая принадлежность не в счет.

Илона грустно усмехнулась, искоса глянув на собеседника.

– Это ты мужу моему объясни. Он мне однажды сказал, что разум и женщина, понятия несовместимые. Наше дело… короче… женщина – это прислуга. Ну и в постель, разумеется. На большее женщина не годна. В мире все благие деяния вершатся стараниями мужиков.

– Ух, ты! – искренне удивился Юн. – Сильное заявление. Но я не догмат и не антифеминист, так что поверь, я тебя выслушаю.

Величаво тряхнув головой, довольная Илона ответила.

– Ты говоришь о патруле. Собираешься отправить его в Журчащий Ручей. И во сколько тебе обойдется такая затея? Недешево, правда же?

– Ну? – с интересом прислушался Юн.

– Ты давно был новичком. Просто забыл, как это тяжко. А ты вспомни. Сколько, к примеру, может получить игрок первого уровня за один поход по "песочнице"? Пятнадцать, двадцать серебряников, разделенных на всех. Ну, плюс-минус, от уровня зависит, сам понимаешь. Из этих грошей он половину, а то и больше, заплатит за ночлег и кормежку. Если починить или заточить оружие, то еще больше. Сколько ему остается? Почти ничего.

Покуда все, что он слышал, не впечатлило мастера, но он терпеливо слушал Илону. К чему она подведет длинное вступление?

– За месяц новичок первого уровня сможет отложить не больше трех-пяти золотых, и это при самом удачном раскладе. Дай ему десять. Заплати ему за еду. Собери под контракт молодых бойцов. Вот тебе и патруль. Игроки сильнее НПС, ты и сам это знаешь. И не нужно платить за снаряжение, оно у них есть с раздачи. Нубское, это так, но гоблинам хватит. Назначь офицера. Пусть отстроят казарму. Какой-нибудь дохлый трактир, чтобы не скучно было. И новички тебе «спасибо» скажут.

Теперь задумался мастер. Прикинул в уме и проанализировал составляющие предложенного Илоной плана.

– Хм, – усмехнулся Юн. – Обойдутся. С кормежкой там полный порядок, а пьянствовать и гулянки устраивать им будет некогда. А вот то, что не второуровневых, а нубиков собрать можно, это верно. Им сотня золота, как нам с тобой плюс три ноля. И кач достойный. Гоблинов там море. И проход из ущелья прикроют. Пожалуй, я твой совет покупаю. Сколько попросишь?

– Идти нам пора! – увильнула Илона. – Время позднее. Пока до гильдии доберемся. Пока аватара спать уложу…

Конечно же, мастер отправился их провожать. Как и в прошлый раз, Коджи, а теперь и Эйко в придачу, поговорить не позволили. И только в гильдхаусе, когда оба подростка умчались наверх, мастер Юн и Илона остались одни. Снова вышли за дверь.

– Спасибо, – сказала Илона. – Спокойнее, когда провожают.

– Да нет проблем, – с учтивым поклоном ответил Юн. – Если бы мне самому было бы в тягость??? А так, с интересным собеседником путь короче, правда, и время летит быстрее. Не замечаешь, глядь, а уже пришел час расставаться. До встречи, Илона. Взаимное спасибо за приятный вечер и отдельно за хороший совет.

Он развернулся с намерением уходить и вдруг услышал:

– Я так не могу.

Мастер замер, словно его основательно тюкнули по голове тупым обухом скандинавской секиры. Вновь развернулся. Девушка стояла на прежнем месте и выглядела не лучше древней эгейской статуи. Бледная и потерянная. Переминалась с ноги на ногу и нервно покусывала губу.

– Я не должна, – почти заикаясь, как-то очень робко говорила она. – Это неправильно.

Илона смущенно потупилась. Затем набралась смелости, решимости что ли, и вскинула голову вверх.

– Я скучала. Я… это я попросила Коджи и Эйко, чтобы они… Так не должно быть. Я замужем… Мне не пристало. И пусть это игра, но… я скучала.

Снова Илона замялась. Юн понимал смятение благочестивой, образованной и прекрасно воспитанной красавицы-мечницы. Понимал ее гордость и знал истину: первый шаг во всей этой двойственной ситуации должен был бы принадлежать ему. Но! У него есть масса весомых причин, исходя из которых Юн не имел морального права делать этого шага.

Однако он живой человек. Пусть только в игре, но живой. И не бесчувственный. И как ему поступить? В следующем сне при встрече с Юпитером попросить лишить себя этих чувств? Тогда лучше сразу просить вовсе стереть. Чем же он будет отличаться от стража Столетних Врат? Существуй себе, не понимая, что ты живешь. Не ешь, не пей, не уставай, не спи и не чувствуй. Пустое изваяние. Столб, которому все едино, где стоять и как. В чем смысл такого существования? Да ни в чем. Нет его, смысла.

И Юн молчал. Просто не перебивал девушку. Ведь когда-то Виолетта была бесспорно права. Впервые за столько лет никчемного отрешения ему действительно кто-то понравился. Больше. Она его притягивала. Она пленила его. Пусть он того и не желал. Или желал? В беспробудном пьянстве не думал о жизни, а стоило лишь проснуться, снова ожить, и вот – принимай неизбежное. Новые люди, новые отношения. Новые мысли и… новая любовь.

– … понимаешь, – продолжала Илона. – … я же, когда выхожу из игры… я все помню. Рано или поздно мой муж почувствует… Я не хочу выходить из игры, но я должна. Каждый раз говорю себе, что нужно остановиться. И не могу… Я начинаю бояться: вдруг муж возьмет и зайдет в игру вместо меня, скажем, моим аватаром. И что тогда? За тебя не боюсь, он же тебя не знает. Знаю я, а не аватар. Но мои друзья в гильдии, та же Танка, а-ну как ляпнет что-нибудь несусветное.

Чего точно не ожидал мастер Юн отправляясь провожать девушку, не ожидал того, что именно сейчас ему предстоит столкнуться с внеплановым откровением и, конечно же, со всеми переживаниями, приложенными по умолчанию. Точно не его день! Или его?

– Ты же мне говорила, мужу нет до тебя дела? – спросил Юн.

– В повседневной жизни нет. Максимум за обедом встречаемся, поздороваемся. Изредка спросит, нуждаюсь ли в чем. На этом короткий перечень вариантов общения заканчивается. Но спать он приходит. А вдруг я во сне…

Мастер все понял. Конечно же, неприятности той, кто стал ему близок, он не желал. Да и как он бы ей объяснял, что его в мире нет? Поверила бы она ему? Даже если бы и поверила, что тогда? Легче не станет.

– Я понял тебя, – сказал Юн, стараясь казаться невозмутимым. – Ты права, я не желаю тебе семейных проблем. Вообще никаких не желаю. Хорошо. Вернемся к истокам. Занятия закончились. Обещаний друг другу мы не давали. Все ровно. Спасибо тебе за общение, за помощь и за науку. И прощай.

Сказав, мастер Юн развернулся, но сделал всего пару шагов. Рука Илоны остановила его. Юн вновь развернулся.

– Все? Мы теперь будем просто кивать друг другу при встрече? – она говорила, а глаза заполнили слезы.

– Не знаю, – честно признался Юн. – Я пока неясно себе представляю, как и что будет завтра. В точности знаю одно – снова солнце взойдет.

Илона небрежно смахнула слезы рукой и подняла заплаканные глаза, которых сейчас не стеснялась.

– Я девушка. А веду себя… Стыдно. Прости. Я не такая.

Все. Большего даже он выдержать не сумел.

– Да знаю я, какая ты! Можешь не говорить. Знаю, что лучше тебя, чище, благороднее и красивее, и не только сногсшибательным телом, но разумом и душой, воспитанием и честностью, мне никогда не найти. Зато ты обо мне почти ничего не знаешь, а я не могу сказать, потому что пока еще сам толком не могу разобраться. Так что, что бы ни делалось, все к лучшему.

Сейчас, после этих откровенных горячих слов того, от кого трудно было их ожидать, Илона снова плакала. Чертовы слезы текли и текли и ничего с ними не сотворить, не убрать и не спрятать.

Почему-то девушка вспомнила разговор почти недельной давности с Вив. Подумала, что слова Юна о себе самом относятся именно к тому разговору. И обещание, данное эльфийке, Илона тоже хорошо помнила. Но она ошибалась. Иной смысл носили услышанные слова.

– Я не хочу, – снова сказала Илона. – Я не хочу уходить. Мне приятно, когда ты рядом со мной. Что же мне делать?

Мастер протянул руку и вытер слезинку, катившуюся по щеке девушки.

– Я и сам бы не прочь получить ответы на тот же вопрос.

– Я не выйду сейчас из игры, – неожиданно твердым голосом заявила Илона. – Днем выходила. А сейчас не пойду.

Юн проглотил комок. Он был, конечно, взволнован и рад решимости собеседницы, но тогда остро вставал другой вопрос. И этот вопрос не мог оставаться открытым.

– Ты не боишься? Вдруг супруг возьмет, да и снимет с тебя нейрошлем? Аватар упадет прямо посреди улицы. Но аватар еще полбеды. За ним я пригляжу. А там, в реальном мире, разве не будет у тебя неприятностей?

Девушка раздумывала недолго. Приняла окончательное решение.

– Нет. Ничего не случится. Сделать он мне ничего не сможет. Побоится моих родителей. А если вдруг снимет шлем, просто положи меня куда-нибудь. Главное, чтобы не на руках. Вдруг действительно подключится вместо меня. Ты сам понимаешь. Впрочем, он не знает пароль. Нет. Не пойду. Я останусь с тобой.

Взглянув в ее заплаканные глаза, Юн кивнул. Сейчас, когда сама Илона приняла для себя тяжелое и чрезвычайно важное решение, отрицать или отвергнуть ее – стало бы настоящим трусливым предательством. Предать? Никогда и никого! Тем более… ну, что тут и говорить.

– Ладно, – кивнул мастер. – Не скрою, хорошо понимаю, это решение трудно тебе далось. Но это твое решение, я принял бы его в любом виде. Сейчас же я рад… Больше. Я очень рад… Вот только становится прохладно. Пока рядом, сходи и накинь на себя что-нибудь, чтобы не мерзла. И, может быть, все же выйди на пару минут. Ну, сама понимаешь, много времени прошло после предыдущего выхода. Физиологические процессы… короче: я никуда не денусь, подожду тебя тут.

Бывает часто в жизни людей, живущих под давлением плотных ограничений, когда человек по какой причине (не имеет значения, по какой) решается переступить через те самые ограничения, то делает это без оглядки и до конца. Сейчас Илона подтверждала сие правило.

– А пошли вместе. Все давно спят или ушли из игры. НПС не болтливы, сам знаешь.

Мастер отрицательно покачал головой.

– На Бога надейся, а сам не плошай. Негоже компрометировать столь именитую и авторитетную предводительницу перед ее подчиненными, как и давать им повод для пересудов.

Илона лишь улыбнулась. Скрылась за дверью и появилась вновь на крыльце спустя более четверти часа.

– Еще ждешь? – словно имела причину в том сомневаться, спросила девушка. – Извини за задержку. Я все же вышла на пять минут, ну, как ты и хотел. Подстраховалась.

Юн усмехнулся.

– В ожидании есть своя прелесть – успеваешь соскучиться.

Философское заключение Юна очень понравилось девушке. Илона игриво чуть наклонила голову и поправила упавшую прядь пышных волос.

– Красиво сказал. Сам придумал?

Юн рассмеялся.

– Нет. У тебя позаимствовал… Готова? – она кивнула в ответ. – Тогда пойдем, погуляем… Ты ездишь верхом?

– А есть на чем?.. Вообще-то, я хотела бы научиться, – призналась Илона. – Вот только не сейчас. И куда мы поедем? Ворота на ночь закрываются, а по улицам верхом ездить нельзя. Пойдем пешком к набережной. Корабли с надутыми парусами я тоже безумно люблю. Даже запах пустых бочек от рыбы, который многих так раздражает, мне нравится. Странная я?

Предложение девушки весьма удивило мастера. В порту, кроме упомянутых бочек, в изобилии составленных ровными штабелями или разбросанных по единственной набережной, полно бродяжек, вроде той, какой когда-то была Миланка. Шанс быть замеченной очень велик.

– А тебя не заботит, что нас могут увидеть вдвоем?

Она глянула на него с таким видом, будто это ему следовало опасаться сплетен и разговоров.

– Уже нет, – ответила девушка. – Если я и переживала за что-то, то уж точно не за свою репутацию тут. К тому же, заботливый мой, она у меня такая чистая и безупречная, что ее давно пора подмочить. И я не с кем-то гуляю, не шаркаюсь по закоулкам, со мной рядом идет глава дружественной семьи. Человек и мужчина из числа тех, кому очень многие просто завидуют. Так пусть и мне позавидуют. Как я сказала, этот мужчина идет со мной.

Мастер протянул руку и коснулся ладони девушки. Илона не отняла ее.

– С тобой рядом идет тот, кому ты многократно дороже его самого. И это я должен говорить тебе то, что только что услышал от тебя. Это мне пусть завидуют, хоть иззавидуются, ибо та, на кого с восторгом взирает Аркадия, именно меня держит за руку.

Илона шагнула вниз со ступеньки, так и не отпустив руки мастера, и играючи отбросила носком высокого сапога камешек.

– Пошли.

Они неторопливо двинулись вдоль домов по опустевшим городским улицам в полной тишине спящей Аркадии. Долго прогуливались молча, иногда переглядывались, а когда вышли на набережную, Илона потянула Юна на пирс.

Там, среди свежести и запахов моря, густо перемешанных со специфическими привкусами, идущими от растянутых для просушки рыболовных сетей, тех самых бочек и ящиков, Илона остановилась. Вытянула руку и указала на пришвартованный отдельно от других, постоянно охраняемый гвардейской стражей красавец-корабль.

– Вот. Разве он не прекрасен? – спросила девушка, увлеченная, как показалось мастеру, давней мечтой.

Откуда же ей было знать в тот момент, что рука ее, сопровождая мечту, указывала на его собственный трехпалубный корвет. Свой-то корабль Юн, разумеется, сразу узнал.

– Ты права, – согласился Юн. – Это судно не только прекрасно снаружи. Оно очень быстрое, маневренное, устойчивое на волне. Хочешь подняться?

Вот уж никак не ждала Илона услышать от спутника ходовые характеристики своего любимца, да еще и приглашение на борт. Глаза девушки округлились, и в них промелькнули искорки недоверия.

– Ха-ха, – рассмеялась Илона. – Ты мне напомнил одного старого знакомого еще со старшей школы в Киото. Он влюбился в меня, и мне тогда это нравилось. Я богата, а он работал после учебы и еле мог себя прокормить. Но мне было с ним интересно. Он был романтик, мечтатель. И знаешь, говорил прямо как ты. Хочешь, звезду подарю? А я всегда отвечала, что нет. И не потому, что не желала звезды. Потому что в точности знала, скажи я «да», я бы больше его не увидела. Он не смог бы ее достать…

– Подожди меня тут, пожалуйста, – вдруг оборвал ее Юн.

Много ли нужно ума, чтобы понять, о чем говорила девушка? Мужская гордость Юна не пострадала, вовсе нет. Отчасти ему даже импонировало сравнение с романтиком и мечтателем. Вот то, что он предусмотрительно оставил непроизнесенным, задело.

– Хорошо, – удивленно ответила Илона и уставилась вслед мастеру, быстрыми шагами идущему прямиком к гвардейцам.

О чем говорил Юн со стражниками, что делал и как, она не видела. Видела лишь результат. Скрещенные алебарды мгновенно убрались. С борта красавца-корвета на пристань спустили трап.

– Пошли, – совершенно спокойно, без напускной гордости или малейших признаков торжества пригласил Юн, когда вернулся к Илоне.

Девушка не шелохнулась. Так и стояла в немом оцепенении, но все же собралась.

– Ты что, волшебник? – спросила она. – Что ты им такого сказал?

– Вежливо попросил, – улыбнулся мастер и протянул руку даме.

И она пошла. Пошла и молчала. Молчала, наверное, час, если не больше, пока прогуливалась по палубе, трогала руками резные фигурки надстроек, присела на капитанской кровати в каюте, спустилась на нижнюю палубу. Заговорила только тогда, когда вновь оказалась на пирсе и очень вежливо, с искренней благодарностью, попрощалась с гвардейцами.

– Наверное, я должна перед тобой извиниться.

Мастер плотнее взял руку девушки.

– Если бы было за что?

И все же Илона чувствовала неловкость. Безупречное воспитание и абсолютная природная честность не давали ей просто забыть об оплошности, допущенной по отношению к человеку, шагавшему рядом.

– Есть за что, – упрямо повторила Илона. – Я обидела тебя своим недоверием. Но я не хотела. Я рассказала не потому…

Мастер прикрыл ее рот.

– Тебе нет нужды объясняться. Я не глупец. И ты меня не обидела. Ты лишь подтвердила простейшую истину, давно истертую в фолиантах истории по психологии. Любой мужчина, влюбленный в женщину, готов для нее на все. Но порой мы не даем отчет своим обещаниям и не понимаем, что женщины это знают.

Теперь Илона взглянула в его глаза с благодарностью. Кивнула милой головкой и в очередной раз поправила непослушную прядь волос.

– Вот почему мне с тобой так легко, – сделала вывод Илона. – Ты понимаешь меня между строк.

– Опять неудивительно, – продолжал Юн. – Я просто хочу слышать тебя и понимать.

И снова улыбка слетела с губ девушки. Илона кокетливо крутанулась и потянула мастера за собой.

Так, за разговором, они прогуливались по ночному спящему городу. Не заметили, как ноги принесли их к развилке, как свернули от нее в сторону Цветущих Холмов. Как остановились на вымощенной площадке перед арочными коваными воротами заброшенного особняка.

Тут, возле ровного ряда аккуратно постриженных кустиков, полукругом стояли мраморные скамейки. На одну из них и присели Юн и Илона.

– Этот дом мы когда-то хотели купить, – сообщила девушка. – За него заплатили бы любую цену. Но его не продают, как и тот корабль, где мы с тобой побывали.

Мастер взглянул на собственный особняк, но смолчал. На сей раз смолчал. Лишь спросил для утоления личного любопытства:

– Тебе он тоже нравится?

– А разве есть кто-то, кому может не нравится такая вот красота? – с готовностью подхватила девушка. – Я бы хотела в нем жить. Наверное, внутри он еще красивее…

Вдоль высокой ограды особняка мерным шагом прогуливались беспристрастные стражи. Глядя на них, Илона вспыхнула:

– Только не предлагай мне самой посмотреть. Я уже не сомневаюсь в тебе! Честное слово.

Юн и не собирался ей ничего предлагать, но веселое настроение спутницы не оставило его равнодушным.

– Хорошо, посмотреть на него предлагать не буду. Могу подарить. Только для этого мне нужна твоя помощь. Один не справлюсь. Ну, во всяком случае, если не помощь, то простое согласие.

Вот, что же он за человек-то такой!? Провокатор и только. Сейчас Илона попросту растерялась. Она правду сказала. Пораженная и вместе с тем восхищенная после истории с кораблем, она действительно готова была поверить всему, что говорил Юн. Но такое!

Снова огоньки недоверия сверкнули в глазах. Как она не старалась, спрятать их от проницательного спутника не удалось.

– И какое согласие? На что оно от меня требуется? – спросила Илона.

– Да так, простое. Ты должна согласиться выйти за меня замуж. И только, – ничуть не смутившись заявил Юн.

В наступившей тишине были слышны порхания крылышек ночных бабочек, в изобилии круживших над роскошными цветочными клумбами.

Вдруг Илона поднялась. Отошла от скамейки и резко развернулась на каблуках.

– А если я действительно скажу «да», что будет?

В широко раскрытых глазах девушки горел прямой вызов.

– Я отвечу: «прекрасно»! Скажу, что самый счастливый человек на земле. Только, видишь ли, согласие нужно давать перед алтарем.

Сдаваться Илона не собиралась, не та порода. Заикнулась, пошла ва-банк, решилась зацепить самолюбие Юна? Получилось, зацепила и крепко, только теперь девушке приходилось идти до конца. Аргументов, слава богу, достаточно.

– И как же ты это сделаешь? Сейчас. Ночью. Когда Храм Вечности закрыт до утра.

– Пошли, – раздался короткий ответ.

Илона опешила. Но Юн уже стоял на ногах и тянул ее за собой. Пошла. И чем ближе они подходили к Ратушной Площади, тем громче стучало сердце Илоны. Он ведь, Юн, вовсе не собирался сворачивать. Так и шел прямым курсом на центральные ворота Храма.

– Подожди минуту, – попросил мастер, когда они замерли в самом центре пустой ночью площади. – Теперь не до шуток, Илона.

«Ага!» – успела подумать она. Вслух ответила с тем же вызовом:

– А я не шучу.

– Знаю, – кивнул Юн. – Но ты не вполне меня поняла.

Девушка изменила тон. Что-то насторожило ее, и теперь она просто слушала.

– Пойми, перед тем, как мы туда войдем, я должен тебе кое-что рассказать.

«Наконец», – мысленно обрадовалась Илона. Подумала, сейчас Юн расскажет ей, кто он есть. То есть то, что уже знала от Вив.

– Хорошо, говори. Я с удовольствием выслушаю тебя, – улыбнулась красавица.

И он сказал. Да только не то и не так, как она ожидала.

– Нет, – начал Юн. – Не о том, кто такой Кардинал. Его личность известна тебе без меня. Обещала Виоле молчать? Знаю. Я это понял еще тогда, когда подошел к столу. Неужели ты думала, я не заметил ваших натянутых лиц? И особенно Вив. Уж ее-то я знаю... хм, впрочем, кому я все это говорю? Не переживай. Ты слова своего не нарушила.

Что-то тяжелое оборвалось у Илоны внутри. Она не просто растерялась, она была в панике, чего никогда не случалось с ней в минуты самой грозной опасности. А сейчас…

– Прости, – только и пробубнила сквозь слезы Илона. – Виола тут не при чем. Просто она заметила… она девушка и очень тебя любит.

– Ага, – подтвердил Кардинал. – Она знает, что я тоже ее люблю. А заметила она твою реакцию, когда ты увидела, как мы целовались.

Илона вытаращилась и проглотила слюну. Почему-то напала икота.

– А потом, когда она поняла тебя, отвела в сторону и рассказала, кто мы такие и как познакомились. И когда она шутливо говорила мне о сватовстве, она говорила правду. Разве нет? Только я тоже видел твой взгляд. Иначе я бы никогда... дальше тебе и самой все известно.

– И ты все знал, да? С самого начала? – причитала Илона. – Какая же я дура. Но, я же…

– Покажи мне пальцем того, кто назовет тебя дурой. Угадай, что я с ним сделаю? – перебил ее Юн. И внезапно улыбнулся так, что Илона разом оттаяла. – Это я дурак. Нельзя мучить тех, кто тебя любит. И тех, кого любишь ты сам.

Илона стояла и смотрела на него, словно только что заново родилась.

– Но, если ты знал, если не об этом собирался мне рассказать, тогда, о чем?

И он рассказал. Все рассказал, без утайки.

По мере того, как новая информация поступала к впечатленной и ошарашенной слушательнице, лицо девушки то бледнело, то покрывалось испариной. Но она его выслушала. И поверила.

– И такое возможно? Невероятно… Послушай, если бы я не знала тебя, не увидела и не была знакома с людьми, о которых ты говоришь, признаюсь, никогда не поверила бы.

– Хм, – усмехнулся Юн. – Потому мы никому и не рассказываем. Милка попробовала. Парень проверил. Съездил к ней домой в реальном мире, а там другие люди живут. Все.

На что он рассчитывал, кто его знает. Илона вдруг встрепенулась. Глаза засветились яркими огоньками.

– А знаешь, прости за цинизм, но раз уж так вышло, оно и лучше. Пусть мне не повезло с мужем в жизни, зато здесь я буду по-настоящему счастлива. Здесь я не буду бояться, что мой муж, даже если узнает о моих чувствах к тебе, бросится искать тебя там, чтобы отомстить… Пошли в Храм. Я скажу «да», а потом…

Не смогла она ничего толком сказать, что там будет потом, потому что пленительные губы очаровательной девушки соприкоснулись с губами мастера. Слились и замерли в чувственном поцелуе.

Когда она вновь выпрямилась, щеки горели стыдом или стеснением так, словно их жгучим перцем намазали. А глаза! Глаза сияли счастьем и радостью. Грудь высоко поднималась и опускалась в такт ритмам сердца. Длинная прядь волос снова выпала из раковины венца. Мастер бережно заправил ее обратно.

– Не знаю, что и сказать, – преодолевая неловкость, произнес Юн и продолжил. – Пошли. Только ты тут постой минуту.

– Опять? – даже обиделась девушка, но подчинилась. – Еще тайны?

Юн приблизился к тяжелым створам закрытого Храма и положил ладонь на рунный камень. Илона не видела этого движения, но также, как он, в точности знала регламент. Ночью в Храме лишь пара служителей. Жрецов для проведения брачного обряда нет. И колец у них нет. Вот и пусть теперь Юн выкручивается.

Не прошло и десяти минут, как мастер вернулся за девушкой. Когда они вместе вошли в ритуальный зал величественного строения, у Илоны снова отвисла челюсть.

Кристаллы и свечи горели вовсю. У алтаря спешно облачались в праздничные наряды служители. Жрецов срочно подняли с постелей. Благо, все они НПС и живут тут. Хор и флейтисты уже заняли свои места. Но! Что еще более удивительно, два золотых обручальных кольца, одинаково украшенных крупными бриллиантами, мирно покоились на красной бархатной подушечке, дожидаясь владельцев.

– Да кто же ты такой, мой суженный? – восторженно воскликнула девушка. – Как? Неужели Кардинал наделен такой властью?

Юн улыбнулся, подставил локоть счастливой невесте и, пока под звуки флейт и пение хора они медленно шли к алтарю, тихонько ответил:

– Кардинал, нет. У него вообще нет никакой власти. Разве что авторитет чуточку. Зато ей обладает другой.

И вот они замерли у священного алтаря.

– На колени, возлюбленные дети Аркадии, – нараспев заговорил Верховный Жрец Храма. – Девица Илона из гильдии «Серебряный Грифон», согласна ли ты взять в мужья человека, стоящего рядом с тобой. Делить с ним горе и радости, здравие и болезнь, достаток и бедность? Даешь ли клятву во всем повиноваться ему, любить и почитать до конца дней своих?

Странно, но Илона так и не услышала имени того, кому должна была дать клятву верности. Повернула голову к Юну. Широко улыбнулась и ответила:

– Да. Клянусь.

И вот тут… бабах!!!

– А ты, Юлиан Ларуско, милостью Богов Герцог, защитник и правитель Аркадии, согласен ли ты….

Что там еще говорил жрец, Илона не слышала. Даже представить боялась сейчас, как же нелепо, наверное, она выглядела. Услышала только ответ Юна: «Да. Клянусь».

– Тогда, данной мне властью, – заканчивал Верховный Жрец. – Сочетаю вас, дети мои, узами священного брака. Отныне вы: муж и жена.

Как только новобрачные встали с колен и закончилась официальная часть церемонии, Жрец лично подал им подушечку с кольцами.

– Дождались они все-таки. Столько лет дожидались, – откровенно и очень радушно подметил служитель Культа.

– Вы позволите, Ваша Светлость? – улыбаясь во весь рот, спросил Юн и надел кольцо на палец Илоны. Колечко сразу же приняло нужную форму.

– А вы, Ваша Светлость? – рассмеялась девушка. Надела кольцо на палец мастера Юна.

– Ваше Преосвященство, – обратился Юн к Жрецу. – Система зарегистрировала брак. Администраторы об этом уже знают, а больше, как и прежде, никому знать не надо. Скрывать брак мы не собираемся. Но и вещать об этом по всему городу нет нужды.

Верховный Жрец Храма Вечности покорно склонил голову.

– Как Вам будет угодно, милорд.

Илона и Юн под руку вышли из Храма.

– Милорд! Обалдеть! – чуть не кричала Илона. – Вот это, да! Ну точно, как в сказке!

– Вам виднее, миледи. Мы искренне счастливы, что Вашей Светлости нравится ее нынешнее положение…

– Перестань! – хохотала Илона. – Зачем мне чванливый пафос?

– Затем, – подхватил Юн. – Чтобы не задавала вопросов мне, почему я от него сбежал… Не только, конечно, потому что в режиме официальности, именно так, в манерах высшего светского общества, приходится обходиться с другими. Герцог Аркадианский не сможет ходить в Подземелье. Ему положен НПС бессмертный эскорт. Как и тебе теперь, между прочим. А их вниз не пускают. И оставить гвардейцы меня не могут. Конфликт Системы. А у мастера Юна в Подземелье еще куча дел. Единственный воин личной гвардии герцога, кому открыт допуск вниз, это их капитан. Потому что она не НПС.

Герцог на мгновение умолк и хитро взглянул в глаза юной цветущей жены.

– Вив? Виола? – догадалась Илона. – Ух, ты! Фу! Бедняга Гром!

– Точно! – усмехнулся Юн. – Так что Герцог пока отдыхает. Но он есть и живой. Поэтому вам и не продали его собственность. А теперь, когда ты выполнила необходимое условие, я выполняю свое обещание. Этот дом, как и мой корабль, отныне твои.

– Твой корабль? Тот самый? – восторженно вскрикнула девушка. – Вот оно, что! Хахаха! И он теперь мой?

– Разве я давал повод сомневаться во мне? Или ты отказываешься от такой жизни, Герцогиня Аркадианская?

Илона гордо выпрямилась. Словно готовилась к выходу в Свет, выгнула спину и расправила плечи.

– Нееет! – вскрикнула девушка и прыгнула на шею мужа. – Но я поступлю по примеру моего супруга. Герцогиня будет лишь изредка появляться ночами, чтобы вместе с любимым супругом прокатиться по бегущим волнам. А все остальное время я останусь скромной женой мастера Ларуско и воином своей гильдии. Ты же не возражаешь? Или есть предложения?

– Есть, – подхватил Юн. – Как моя милая девочка посмотрит на то, чтобы посидеть вдвоем за столом и отметить событие?

Илону так и распирало от счастья и огромного множества величайших открытий. И настроение девушки вполне соответствовало ее эмоциональному состоянию.

– Твоя девочка скажет, конечно же: «да».

– Тогда в «Дырявый котел», как его называет Мама Мио? Ох и намылит она мне одно интересное место, если узнает, что мы с тобой туда заходили. И все же я, пожалуй, рискну. Не хочу поднимать на ноги весь народ. Но если ты…

– Нет-нет, – поддержала Илона. – Я тоже не горю желанием раздувать пожар в городе. Мне приятнее побыть вдвоем.

Юн отвесил учтивый поклон и снова взял девушку за руку. Через десять минут они на пару вошли в полупустое помещение трактира на Торговой Площади. Присели за небольшой столик в углу, тот самый, где когда-то Юн познакомился с Кайном.

– А теперь я скажу, почему не могу появиться в особняке, – сообщил Юн, как только Илона приготовилась слушать. – Стоит мне открыть дверь самого дома, все! Сразу же Система возвратит НПС. Всех. Стражу, горничных, садовников, короче, всех. А как только это случится, Юна не станет. Появится Герцог и уже никуда не уйдет. Этого я и не хочу. Хотя то, чем наполнен мой... прости, наш дом... мне бы сейчас весьма пригодилось. С самого начала альфа тестирования «Адские Гончие» все сносили туда. Кое-что, конкретно материалы для крафта, находятся в кладовых. Они отдельно. Туда я хожу, когда нужно. Но мне очень нужны деньги и качественная бижуха для наших ребят. И они есть. Много. Миллионов семьдесят, я думаю. И не взять.

– Фью! – присвистнула девушка. – Серьезная заначка. Ничего. Придет время, возьмешь. Еще пригодятся. Меня вот очень волнует, как моим ребятам сказать.

Мастер с улыбкой развел руками.

– Да как хочешь. Можешь вообще не говорить. Я так и сделаю. Заметят кольцо, спросят, отвечу. Мне плевать вообще. Я сделаю так, как будет лучше тебе.

И она оценила. Смотрела мужу в глаза и искренне улыбалась. Очень давно Илона не чувствовала себя такой счастливой. Такой значимой и воспринимаемой помимо игры. И ей это нравилось.

– Спасибо, – девушка склонила голову в знак благодарности. – Только я ведь теперь тоже ничего не страшусь. Раз тебя в мире нет, то моих опасений тоже нет. Я хочу и буду каждый день видеть тебя. И не только у вас. И у нас в гильдии. Пусть попробует кто-нибудь что-то сказать. Как говорит Мама Мио, зашкурю моментом.

– Точно! Зашкурь! – рассмеялся Юн, погладив ладонь девушки. – А утром к Хигаши в кузницу спустишься. Теперь, когда ты стала частью семьи, по твоим размерам Акиро изготовит куклу-шаблон, чтобы не дергать тебя лично каждый раз, когда тебе понадобятся сапоги, скажем. Так что, жена, насчет снаряги и шмота можешь больше не волноваться.

Илона, казалось, вообще уже ни о чем не волновалась. Смотрела и радовалась…

Через час или полтора они тихо, словно воришки, пробирались по скрипучим ступеням на второй этаж «Веселой Вдовы» к комнате мастера Юна. Едва закрылась дверь, хозяин запер засов.

Придирчивым женским взглядом Илона окинула помещение.

– А ты аскет, Герцог! Целый правитель провинции и все это время так скромно жил? Знаешь, я бы так не смогла. Покажу тебе свою комнату, увидишь.

– Ну, вот! – притворно обиделся Юн. – К чему какому-то пьянице размах сибарита?

Он подбросил пару поленьев в камин и стянул верхнее покрывало с кровати. Сложил его и убрал на сидение кресла.

Илона сняла венец, распустила длиннющие волосы. Причем, они оказались еще длиннее, чем мог предположить Юн. Ниже ягодиц. И по мере того как девушка раздевалась, мастер любовался, теперь уже не стесняясь, точеными формами молодого тела своей жены…

Спать не хотелось. Нет, не сейчас. Илона лежала на плече мастера и задумчиво поглаживала его грудь.

– Скажи, твои ребята. Они такие разные. Ну, Милана, я поняла. Она, как ты сам. Виола тоже. А остальные?

Мастер нежно обнял супругу.

– Тебя еще кто-то волнует?

– Нет, – ответила девушка. – Я о Кантаре. Она же гнида конченая. Ты видел сам, что творила. А ты ее прямо с ристалища взял к себе. Вчера я ее не узнала. Прямо светится вся. Вежливая, покладистая. Такая спокойная. И разговаривает иначе.

Перед ответом Юн подвинул большую пуховую подушку под спинку кровати и прислонился к ней. Осторожно, чтобы не прижать волосы, повернул девушку и уложил рядом.

– Кана. Так ее настоящее имя. Гейша она. С детства воспитывалась с уклоном на будущее, а с четырнадцати лет ее продали боссу якудза. И не видит она ничего, кроме его старого члена и древнего замка в горах. Ну, еще члены тех, кого хозяин приказывает. И что же ты хочешь? Когда Калев пообещал… помнишь, что он ей обещал в пылу перебранки… он-то словами, а у нее реальность перед глазами. Вот на нем она и выместила все, что хотела бы сделать с другими. А тут, тут она стала собой. Ей дали понять, что ее принимают без грязи, от нее самой к тому же и не зависящей. Дали почувствовать, что она – равный нам человек. Вот и весь секрет. Вчера ты увидела душу этой девчонки. А она у нее светлая. Нет внутри гнили.

При свете каминного пламени Илона приподнялась на локтях.

– И ты успел все это разглядеть там, на ристалище?

– Успел, – подтвердил Юн. – В тот момент, когда Кантара готовилась умереть. Она не боялась, но плакала. Слезы. Ее первые слезы. Я вам правду сказал. Эти слезы не были вызваны страхом, обидой и болью. В них было лишь сожаление и горечь несправедливости…