Через час или полтора в пустом зале таверны за длинным столом, составленным их двух, собрались к ужину все члены семьи Ларуско. Решение не открывать заведение для посетителей приняла хозяйка Мио. День на ристалище показался ей очень длинным, тяжелым. Пусть НПС и не уставали, но настроение боевой касты они чувствовали хорошо.

Пока расторопные, всегда скорые на ноги служанки суетились на кухне, Юн и остальные бойцы приводили себя в порядок. Разумеется, не обошли и новеньких.

Жилище Гарольду определили по соседству с апартаментами кузнеца, чему сам здоровяк очень обрадовался. Тут некстати обнаружилась одна курьезная закавыка. По случайности сложилось так, что комнаты, заселенные девушками, располагались на противоположной стороне коридора, а попадать на «женскую» половину Гарольд упорно противился. Странное предубеждение.

Дело коснулось и Каны. Посредством магессы девушке вернули человеческий вид. Комната, куда ее поселили, находилась ближе к лестнице на первый этаж, через стенку от комнаты Кику. Испытав за день «веселую» радугу ощущений, Кана встала у закрытого окна и с любопытством осматривала помещение. Без стука открылась дверь, и в проеме показалась валькирия.

– Столбом не стой, – добродушно сказала наставница. – Раздевайся.

На лице Каны отразилось недоумение.

– Что застыла? – настаивала валькирия. – Снимай с себя эту рвань и ржавый кусок железа.

Ржавым куском железа валькирия назвала ее латный доспех? Да, Кана согласна, после тщательной обработки самой же наставницей доспех откровенно нуждался в починке, но ведь не ржавый.

Кику продолжала терпеливо ждать, пока ее слова достигнут сознания подопечной, заторможенного вследствие перенесенного потрясения. Таки не вынесла. Шагнула к девушке и сильно рванула ремни нагрудника.

Теперь, почувствовав боль, Кана опомнилась. Быстро разделась до нижнего белья.

– Белье тоже снимай, – серьезно скомандовала наставница. – Не трать время. Мыться пошли. Я тебе помогу, а девчонки принесут новые вещи. Завтра с Виолкой и Милой зайдете в салон, купите для тебя все необходимое, сегодня придется надеть наше. Ты же не сядешь за стол в этом грязном рванье. Уж извини, так получилось.

Закончив, Кику виновато пожала плечами. Виновато? Да потому что благодаря именно ее стараниям не только доспех, вся одежда Кантары в ряде мест оказалась исполосованной в лоскуты и покрытой кровавыми пятнами.

Теперь Кантара послушалась. Сбросила на пол белье и залезла ногами в глубокий деревянный таз, стоявший рядом с чашей для умывания. А пока девушка раздевалась, Кику увидела то, чего не заметить было нельзя. Как раз этого и стеснялась Кантара.

Удивительно осознавать, какими непредсказуемыми порой бывают повороты судьбы. Именно Кику, неумолимая кровожадная победительница, ныне помогала собственной жертве мыть густые длинные волосы, заботливо обтирала ей спину и плечи, отчего поначалу Кантаре стало не по себе, но постепенно девушка приходила в нормальное состояние, к концу купания окончательно успокоилась.

Пока вытиралась, Кана набралась смелости и собралась задать вопрос, мучавший ее с той поры, как покинула арену ристалища… Нет, не успела. В дверь постучали и появились Милана и Хлоя. Разложили на высокой кровати одежду и снова беззвучно вышли из комнаты.

– Скажи, почему ты меня не убила? – все же спросила Кантара. – Ты же шла убивать. Я это видела.

– Ничего ты не видела, – улыбнулась валькирия. – Кого убивать? Тебя? Раньше, признаюсь, скорее всего, убила бы. Теперь нет. Не было повода. Если бы приказали – да, не обижайся, убила бы. Только я знала, нутром чуяла – меня обязательно остановят.

От тех слов, что только что слышала, Кантара вконец растерялась, даже выронила полотенце на пол. Спохватилась и сразу же подняла его.

– Но… ты же понимала, – еле выдавливая слова, продолжила Кана. – Я бы убила тебя, будь у меня такая возможность.

В ответ Кику шагнула к ней ближе и положила ладонь между грудей.

– Красивые у тебя сиськи, у меня, видишь, маленькие… Проехали! Послушай себя тут, – сказала она. – Сердце же не обманешь. Ты до сих пор веришь в удачу? Ты все еще думаешь, будто смогла бы меня победить? Никогда. Ты ничего не знаешь обо мне. Я убийца, Кана. Я самая настоящая убийца. Я была в Гильдии Наемников. Убивала и грабила больше двух лет. Меня боялись многие в собственной гильдии.

Ошарашенная наповал, Кантара медленно одевалась, а собеседница неожиданно прониклась мыслью, что немного поторопилась с признанием, но отступать уже поздно.

– Глупая ты, Кана, – издалека заговорила Самура. – Я же видела твой поединок с Калевом. Поверь, мне не понадобился глубокий анализ, чтобы понять истину: кроме уловки с песком и ножом в сапоге ты ничего не умеешь. Ты дралась, как дерется обычный боец со спаренными клинками. У тебя нет практики и вообще ничего общего с техникой боя убийц. Прости за обидную правду – в нашем классе ты почти нуб, Кана. Когда ты выбрала на бой именно меня, мне тебя уже было жалко… И мастер. Почему он отдал тебя именно мне? Сейчас ты думаешь и гадаешь, откуда я знала, что господин остановит меня? Да потому что в точности так когда-то он поступил и со мной, то есть не позволил меня казнить. Сказал, что у него на мой счет особое мнение. Чем-то и ты его зацепила. Только не спрашивай: чем? Я не знаю. Но, что я в точности знаю: мастер тоже, пока наблюдал за твоим поединком, понял прекрасно – ты мне не ровня, тебя многому нужно учить. И я научу. Завтра же и начнем.

Горько, обидно и стыдно слышать подобное от той, кто ниже тебя на два уровня. Однако факты – неоспоримая вещь.

– Пусть так, – согласилась Кантара. – Но почему все-таки не убила?

На смуглом лице Кику проявилась снисходительная улыбка.

– Ты что, совсем не слышала меня? Знаешь, даже если бы мы с тобой подрались как-то случайно, я не стала бы тебя убивать. За что? Ну поругались вы с Калевом и что? Ссоры часто случаются. За это не убивают… Вот дальше, в процессе боя ты сделала сволочно. Сука ты, Кана. Даже я никогда так не поступала. Убила и все. А ты выглядела садисткой, вроде заядлого мастера инквизиторских пыток. Полная дрянь, короче. Но я тоже не всегда была паинькой. Рассказала же. Забыла, что ли? Короткая у тебя память. Впрочем, прости. Сейчас у тебя в голове, вместо мозгов, журнальчик с шарадами. Так же было и у меня. Запомни: раз ты тут, значит ты все-таки не такая падшая гадина, какой выглядела. Я этого объяснить не могу, зато мастер этому верит, стало быть, так и есть. Я верю ему, потому что с ним лучше не спорить. Безнадежное дело. Особое чутье у него. На будущее прими: если чего-то не понимаешь, просто поверь мастеру. Сделай, как он говорит, и сделаешь правильно. Позднее, как случай представится, он сам тебе все объяснит…

За столом, богато накрытым всевозможными яствами и деликатесами, способными удовлетворить потребности любого гурмана, изголодавшиеся за день соратники с аппетитом набросились на еду. Постоянно подталкивали новеньких, чтобы те не стеснялись. Когда голод постепенно стал отступать, пришел черед пообщаться.

К Юну подсела эльфийка Лея, нежно обвила его шею руками и смачно поцеловала в губы на глазах изумленных товарищей. Потом упорхнула на прежнее место.

– Что уставились? – под испытывающими взглядами Лея развела руками. – Это не я, это все Сали и Брок придумали.

Хитро хихикнула Ника.

– Лея спор проиграла, – пояснила девушка. – Когда вы высыпали на ристалище, Сали и Брок сказали, что мастер сегодня точно кого-то убьет. А Лея говорила: он строгий, но добрый. Покалечить может, а убивать не станет. И Лея проспорила.

– Хэ! – усмехнулся Юн. – Они спорили, а отдувался я… Хотя, можете так же поспорить еще. Я как-то не против. Даже приятно. Только тему ищите миролюбивую. Больше пацифизма, дамочки!

Смех за столом прервал почти виноватый голос Кантары. С помощью Кику Кантара с трудом начинала осваиваться в новой и непривычной среде. По вполне объяснимой причине покуда предпочитала помалкивать, но именно в данной сложившейся ситуации не выдержала. Притом голос девушки действительно звучал виновато, даже, как показалось многим, болезненно.

– Я понимаю, вы все члены одной семьи. И все-таки, прошу покорно меня извинить, девушка должна вести себя подобающим образом.

Ее подтолкнул Кайн. Обнял за плечи соплеменницу Брок, сидевшую за ужином рядом с ним, и демонстративно чмокнул в округлую щеку. Потом развернулся к Кантаре.

– Тебе сколько лет? Ты за кого нас принимаешь, подруга? Ты думаешь, кто-то другой сможет прикоснуться к любой из наших девчонок? В одном ты права, мы – семья. Они наши сестры и только по этой причине ведут себя с нами, как с кровными братьями, потому как мы – их мужики. Если бы ты разок видела, что бывает с другими, так бы не говорила. А попыток – хоть отбавляй. Таверна же. Похотливых подпивших самцов – тазик с блюдечком.

НПС кокетливо завертелись, жеманничали и ерзали по скамейке. Даже Мама Мио широко улыбалась после слов гнома.

– А ты, – казалось бы невпопад спросила Кику, – Ты, Кана, не хочешь рассказать о себе?

Лицо той, к кому обращались, вмиг стало багровым. Девушка опустила глаза и отвечать не торопилась, несмотря на то, что прекрасно видела повышенный интерес новых соратников.

– Помнишь, я же о себе рассказала, – настаивала валькирия. – Все, как есть. И хорошее, и плохое. Мы друг от друга ничего не скрываем, а стыдимся только дурных поступков, но не того, что нам когда-то пришлось испытать. Такая уж наша бабья доля. Попалась – расплачивайся. Мужикам в этом смысле полегче.

И к чему это? Мало кто понял. Да вообще не понял никто! А пока Кана спешно соображала, Кику налила себе вина и залпом выпила его.

– Я, например, не скрываю того, как меня в цепях и колодках голышом протащили через половину Аркадии. Почти голышом. Лоскуток там, лоскуток тут. Милка вообще натерпелась. И в рабстве успела побывать. Хлоя тоже на себе ощутила чудесные прелести попадания в плен. А ты? Откуда у тебя татуировки? Я знаю, что означают такие татуировки.

– Я гейша, – сходу и резко, словно боялась, что передумает, ответила Кана. – Этот аватар – это мое настоящее тело. Это я в реальности. Я не использовала корректор. Для корректора нужны деньги. Мне их никогда не дают. Но я не шлюха. Гейши вообще не шлюхи, как многие думают. К тому же изначально это была мужская профессия. Гейша – собеседник. Человек, который не позволяет скучать. Так было в древности. Потом изменилось… Меня продали в пансион в раннем детстве. Там и воспитывали до четырнадцати лет. Мы жили в горах, пока меня не купил оябун одного местного клана якудза, и теперь я живу у него. Уже почти семь лет. Мне двадцать один. Поэтому я ненавидела всех мужиков. Поэтому так вскипела, когда Калев прилюдно пообещал засунуть… ну, кое-куда. А больше мне и рассказывать нечего. Я не видела ничего, кроме усадьбы в горах и этой игры.

Она замолчала. Кто его знает, чего она ожидала. Чего точно не ожидала: сочувствия за семейным столом, ибо никого из присутствующих откровенный рассказ новенькой особо не удивил, не поверг в шок и не вызвал к ней отвращения.

– Видишь? – улыбнулась Кику. – Легче ведь стало. Разве не так? Гораздо проще и комфортнее жить среди друзей, когда тебе нечего от них скрывать. И если кто-то когда-то где-нибудь случайно узнает тебя или как-нибудь обзовет, на отношении к тебе твоих друзей это уже никак не скажется. Ведь они принимают тебя такой, какая ты есть… Кстати, я не могу гарантировать неприкосновенности тому болтуну… Пойми, в реальном мире у тебя одна жизнь, вполне может быть, от которой ты очень устала. Тут, в «Повелителях», ты можешь смело становиться такой, какой хотела бы стать наяву. Вот это и есть основная причина, почему я тебя не убила. Мастер сказал: ты другая. Я сама через то же прошла, пока поняла. Ты это хотела услышать?

– Завтра с Виолой и Гарольдом сходишь, – заговорил мастер Юн и дернул за ухо Ушастую. – Милка, дай денег ребятам. Сумму сама подсчитай, примерный расклад знаешь. Купите Кане одежду, белье и все необходимое. Гарольду тоже. Если кому нужно что-нибудь обновить или докупить, скажите Милане. А еще понадобится снаряжение и оружие.

Милана выслушала, кивая рыжеволосой головкой, а мастер повернулся к кузнецу. Тот привычно сидел в окружении девушек НПС, и Юну пришлось наклониться, чтобы увидеть Акиро.

– После ужина Гарольд и Кана спустятся в кузницу. Хигаши, сними мерки с новеньких, сделай куклы и займись. Сколько времени тебе нужно?

Оружейник поднялся и вышел в проход. Попросил Гарольда встать. Окинул его внимательным изучающим взглядом, потом подошел к Кане, взял девушку подмышки и пушинкой выдернул из-за стола. Так же дотошно осмотрел и ее. Крутил то задом, то передом.

– Проблема, мастер, – в итоге сообщил Акиро.

– В чем дело? – насторожился Юн.

Непонятное объявление оружейника привлекло внимание не только главы. Как непохоже на кузнеца прозвучали его слова.

– Гарольд – воин первой линии. Ему нужен добротный прочный доспех по образцу того, что я изготовил для Кайна. Им, как я понял, и сражаться рядом в бою. У меня не хватит железа. Присадки и другие ингредиенты пока есть, но тоже нуждаются в пополнении запасов. Докупать надо. Дальше… Меч пареньку, что я обещал, уже готов. Если бы не он, хоть на девчонку хватило бы материалов. Ей тоже нужен латный доспех, но она по комплекции явно не Гарольд.

– Нет, не нужен ей латник! – уверенно опровергла Кику. – Кана одного со мной класса. Она убийца. Убийцы не носят тяжелых лат, иначе ни о какой скорости, скрытности и подвижности не может быть речи. Для легкого облачения Кана нубас. Навыков недостаточно. Пробьют. Самый раз пока средний доспех, типа подаренного тобой Илоне, только помягче, иначе нормально двигаться Кана не сможет. Илона мечница. Мы же убийцы. Гибкость нужна. Низкие стойки. Кстати, мечи ее чертовые, раз их коснулись, тоже на свалку. Два ятагана. Хопеши ей не подойдут. Телосложение не то. Я тело Каны хорошо изучила, пока ванну принимали. У нее плечи шире моих и грудь больше. Для хопешей нужны узкие плечи, у них замаха нет. Если есть, то небольшой. Для дальнего боя лук Кане тоже не подойдет. Будет мешать грудь. Нужны сюрикен или сякен, а лучше короткие дротики. Кинжалы, саи, серпы для нее коротки. У Каны рука короче моей при одинаковом росте. Ятаган – самое то. И длина, и вес, и изгиб лезвия. Все, что нужно. Мечи можно использовать как материал. Перековать. Ты же сможешь, Хигаши… А навыками, я ей уже сказала, завтра же, как только вернется с Виолой, я займусь. Быстрого прогресса не обещаю. Видела я ее. Все с нуля нужно. Буду гонять до тех пор, пока, как мастер говорит, из трусов выпадать не начнет. Только, раз теперь придется убийце убийцу тренировать, купите нам завтра две пары коротких шортиков и топов. Мы должны видеть тела друг друга. Наиболее уязвимые места. Видеть следы от удара. И двигаться, ползая по земле. Это все.

Вот так выдала Кику! По мере того как девушка обстоятельно и детально аргументировала требования, мастер прямо-таки расцветал.

– Вив! – подтолкнул он эльфийку. – Мне кажется, или у тебя появилась помощница?

В ответ Виола лишь рассмеялась.

– Ага. Не одной же мне разрываться.

– На том и порешим. С этого дня должностное изменение. Виола остается наставником. Кику становится инструктором боевой касты семьи. А ты, Кана, что скажешь? Не боишься?

Девушка, немного смущенная и красная от напряжения, вдруг улыбнулась.

– Уже нет, мастер. Шорты и топ, следы на теле, значит, пусть будет так. Понадобится, я и голая похожу. Не привыкать. Теперь же вы знаете.

Она впервые с момента позорного провала на злосчастном ристалище действительно улыбалась. Что ж. Хорошо.

Акиро вежливо дождался, пока все замолчат. Сел за стол и напомнил о себе, потому что о нем за спорами позабыли.

– Если так, Кана, для тебя на средний доспех и оружие материалов, думаю, хватит. Два дня мне понадобится, если в Подземелье не будем ходить.

Вроде бы все вопросы на завтра закрыты. Народ успокоился и снова за семейным столом началось веселье, шутки и смех.

Когда прохладный ветер крон коснется,

Когда падет рассвета луч,

Когда великий воин проснется,

Тьму разогнать и стаи туч,

Душа, объятая печалью,

Заледеневшая душа,

Вернет свой облик изначальный,

Как прежде, станет хороша.

Красивый голос Хлои звучал так вдохновлено, так глубоко проникали в сердца слова песни влюбленного самурая, что на глазах многих, даже мужчин, появились признаки слез.

– Какая же молодец, – похвалил мастер девушку. – Народ, купите для Хлои хорошую лютню. Бард и без инструмента – беда.

Конечно же, предложение поддержали единогласно. Счастливая магесса скромно краснела от множественных похвал.

– А между прочим, – напомнила Виола, – У нас есть и другой повод для праздника. Забыли? Милка как выступила! Дану обставила в точности. А Хлоя? А могучий удар Хигаши? Эх, мы!

– Эх, мы! – шутливо передразнил мастер.

Выскочил из-за стола и выдернул Ушастую и Хлою. Одновременно подхватил их руками и высоко, насколько смог, поднял вверх.

– Вина мне! За таких красавиц грех не усугубить крепенького.

– А за Хигаши? – заступилась Сали.

– Да! Почему только за девочек, мастер? – присоединились к подруге остальные горничные.

– И правда, наставник? – поддержал приятеля Гарольд. – Такой удар сможет повторить далеко не каждый.

Юн опустил засмущавшихся девушек и взглянул на кучку фанатов из группы поддержки «Акиро энд компани».

– Хигаши выиграл. Молодец! – искренне похвалил Юн. – Но он же мужчина, чтобы я его на руках-то носил. Это первое. А второе я собирался ему сказать один на один. Раз уж спросили, скажу сейчас… Две жерди сюда принесите, размером под двуручный меч. Во двор не пойдем. Темно… Сейчас ты, брат мой, повторишь свой чудо-удар на мне.

Удивленные внезапной инициативой наставника, ребята пытались ему возразить, мол не время сейчас и момент неподходящий. Какой там? Пришлось выполнять.

Как только в руке мастера оказалась внушительная полутораметровая палка, Юн вышел на свободное место напротив входа в таверну. Хигаши ничего не оставалось как встать рядом.

– Давай, – предложил мастер. – Продемонстрируй мне свой могучий удар.

Хигаши с улыбкой пожал плечами.

– Вообще-то, на ристалище я защищался.

– Да? – усмехнулся Юн. – Я скажу тебе, чем на деле ты на ристалище занимался. Лови.

В следующее мгновение палка мастера со свистом рассекла воздух и сбила кузнеца с ног. Хигаши даже не успел вывести меч в атакующее положение. С грохотом плюхнулся на живот и получил сильный удар по заднице. Действительно сильный. Не такой легкий шлепок, каким мастер потчевал за ошибку девушек.

– Вставай! – сурово произнес мастер.

Акиро, весь красный от боли и унижения, поднялся.

– Что вдруг случилось с твоим суперударом, красавец? – продолжал воспитательную беседу наставник. – Ты куда вышел? Перед подружками красоваться или на бой? Вот так же ты вышел и на ристалище. Если бы против тебя встал более выдержанный и умный боец, ты бы валялся в крови, а не принимал поздравления. Клоун выискался. Бабий угодник. Достаточно тебе? Или еще раз двадцать внушить?

За столом с вытянутыми лицами застыли ребята. Хигаши опомнился. Попытался в оправдание возразить, но мастер сразу пресек его.

– Так и не понял? Вставай. Еще раз объясню, – кузнец отрицательно завертел головой. – Дошло? Это тут, дома или в любой нейтральной среде красуйся, обнимайся, целуйся, сколько душе угодно. Девчата наши того стоят. Но в бою, братишка, забудь о рисовке. Силы у тебя, что у медведя. Ты кузнец, как иначе? Но голову на плечах иметь надо. Пока ты меч из-за спины выведешь, тот, кто будет стоять против тебя наготове, башку тебе пополам раскроит. Этого хочешь? Безголовым не слишком девчонок порадуешь… Всех касается. Мужиками завтра же лично займусь. И пощады не ждите. Буду дурь вышибать, пока другие душу не вышибли.

Из-за стола вышла Миланка. Приблизилась к мастеру и внезапно наградила его лоб щелбаном.

– Нельзя так жестоко с друзьями. Хигаши, между прочим, в Подземелье никогда не выделывается.

– Я разве жестоко? – запротестовал Юн. – Именно по причине того, что я сейчас говорю с друзьями, искать сладкие выражения мне ни к чему. Я говорю правду друзьям, какой бы суровой она не казалась. Говорю, потому что не желаю никого из вас потерять. А по заднице – это чтобы лучше помнилось.

– Ага! – вдруг рассмеялась Хлоя. – Я сегодня постоянно помнила.

Наконец народ расслабился. Появились улыбки и негромкие смешки.

– А почему ты меня никогда не бил по мягкому месту? – уставилась Милка. – Значит, я тебе вовсе не друг?

– Ха-ха-ха! – уже откровенно и громко смеялся наставник. – Уговорила, Ушастая. С этой минуты определять степень дружбы будем количеством шлепков, полученных по седалищу. Пошли лучше выпьем за всех нас. За искренность и настоящую дружбу.

И они выпили. Потом еще выпили. А потом между разговорами и впечатлениями кто-то напомнил о визите на ристалище Кардинала.

– Да! Крутой дядечка, – подхватила Милана.

– Еще бы! – поддержала ее магесса. – Десятый уровень же.

– Одиннадцатый теперь, – поправила Кику. – Пипец.

По мере того как собратья общались, восторгались и спорили, делали предположения, Виола внимательно следила за реакцией мастера. Потом подтолкнула его ногой под столом.

– Папаша!

Он услышал и рассмеялся, а вместе с мастером и все остальные мгновенно вспомнили, как Юна назвал ныне успешно усопший глава «черепушек».

– Кстати, я теперь так и буду тебя называть.

Собратья враз подхватили понравившуюся идею эльфийки. Со всех сторон понеслись логические обоснования правильности псевдонима. А Виола-то не закончила.

– Эй, папаша, может быть, скажешь им?

Голос Виолы звучал приглушенно, поэтому соседи за столом не могли разобрать ее слов. Только странно, похожими на заговорщиков выглядели эти двое семейных родителей.

– Думаешь, время пришло? – сомнительно спросил Юн.

– А ты посмотри. Нас уже девять. Смотри на них. Разве не таких ты искал? Уровни пока слабоваты, но они-то сильны. Ты убедился сегодня. Я думаю, пора. Дай им дополнительный стимул.

По горящим лучистым глазам девушки мастер понял – Виола верила в свою правоту. Что же, раз она верит, уже достаточно.

– Ладно. Давай. Только с тебя начнем.

– А давай с меня, – согласилась Виола.

– И я даже знаю, как это сделать! – обрадовался Юн. И запел.

Пусть враг числом нас превосходит, силен и дерзок, не беда!

Не отступать и не сдаваться! Нигде, ни с кем, и никогда!

Пусть враг числом нас превосходит. Не убоимся мы его!

Единый дух никто не сломит! Один за всех! И все за одного!

Виола подхватила, и дуэтом они допели куплет до конца. Да еще и Миланка, хорошо знакомая с мотивом и текстом, сначала не решалась, но потом присоединилась к поющим. Получилось шикарное трио.

– Ух, ты! Круто, – аплодировали исполнителям слушатели.

– Кстати, Хлоя, – спохватился Юн. – Откуда текст и мелодия этой песни знакомы тебе?

Хлоя кивком головы указала в сторону Милки.

– Малая ее часто поет, – сообщила девушка.

Понятно. Мастер с улыбкой вытянул большой палец руки.

– Очень красиво все вышло там, на ристалище. Прямо в яблочко! Молодец. Все молодцы.

Румяная горделивая магесса, сидевшая слева от мастера, повернулась к нему.

– А что это за песня? – спросила девушка. – Милка поет, а я запомнила, потому что она мне очень нравится.

Перед ответом подруге мастер многозначительно переглянулся с Виолой, потом ответил терпеливо ожидающей Хлое.

– Это гимн.

Теперь слова мастера неизменно заинтересовали и остальных.

– Чей гимн? – настаивала магесса.

Юн вторично переглянулся с Виолой. Всем видом эльфийка давала понять – вот, как раз в тему.

– Это гимн «Адских Гончих», – объявил мастер.

– Фью! – раздалось за столом с разных мест.

Чтобы не затягивать с выяснениями, с массой заранее предсказуемых закономерных вопросов, мастер встал и торжественно заявил:

– У меня есть подарки. Что это такое, вам расскажет Ушастая.

Он ушел, а заинтригованные компаньоны наперегонки соревновались в фантазии, что бы это могло быть. Только Милана задумалась, ко времени вспомнилось признание мастера в день их знакомства.

Хм. Раз Юн является автором гимна «Адских Гончих», значит он с ними знаком. Круто! Впрочем, он в игре с первых дней, так что неудивительно, не мог он не знать тех, кого знали не только в Аркадии. Сам говорил, писал песню для старых друзей. Вот только почему он сказал: «… кого давно уже нет»?

Когда глава семьи появился внизу, он нес в руке два скрученных свитка с сургучными печатями, в точности такие, какой достался Мелкой в потайной комнате скрытой локации.

– Патенты! – вскрикнула Милка. – Братцы, это призовые Патенты на добавление двадцати процентов опыта к уровню. Во! Фига себе!

– Именно, – подтвердил мастер. – Один из них получит тот из вас, кому мы вместе решим его дать. Поэтому признавайтесь, кому и сколько осталось до уровня. Начнем с Кайна, у парня самый низкий ранг среди всех нас.

– Нет, мастер. Я лишь недавно второй взял. Вы же знаете, я в игре всего ничего.

– Согласен, – кивнул Юн.

Взгляд его переходил от одного соратника к другому и наконец замер на Кане.

– Я давно шестого, господин, – ответила девушка. – Точно не знаю, сколько мне до седьмого осталось, но вряд ли много. Вы же меня каждый день видели. Я из Подземелья не вылезала. Думаю, не хватает процентов семь, восемь. Жаль терять столько разницы. Отдайте другому.

– Справедливо, – подтвердил Юн. – Хлоя?

– Сорок два еще, – ответила девушка. – Мне как раз нужно много.

И так отвечали другие. Оставалась Кику.

– Вообще-то, я думала, сама докачаю. Неловко мне, – звучал голос валькирии. – Осталось шестнадцать до пятого.

Самое то, что нужно. Почти оптимальный вариант. И пятый уровень убийцы – это сила. Ей и достался первый свиток.

Как только Кику приложила ладонь к печати, как только магический свет нежной струей влился в ее тело, свиток исчез. Зато вспыхнул плейлист и сообщение системы:

Игрок: КИКУ САМУРА переходит на пятый уровень.

Товарищи от души поздравляли подругу. Кику не стеснялась нечаянной радости. И с чего бы? Она же не украла.

– Утром идешь к себе в профессиональную гильдию, – приказал Юн. – Что делать, знаешь.

Настала очередь последнего члена семьи, той, кто терпеливо сидела в ожидании в стороне. Сейчас Виола поднялась.

– Так понимаю, эта «плюшка» предназначена мне?

Вместо ответа, мастер передал верной подруге драгоценный подарок и, как только Вив приложила ладонь, как только магическое пополнение опыта перетекло в ее тело, над головой Виолетты показался плейлист.

Система сообщила о переходе на восьмой уровень еще какой-то девушки, имени счастливицы, сидевшие за столом не знали, но по мере того как плейлист Вив всплывал вверх, лица друзей становились каменными.

Игрок: Виолетта ла Круз – БАНЬШИ

уровень: Восьмой.

гильдия: Адские Гончие.

звание: Капитан личной гвардии…

Дальше уже никто не смотрел. Выходит, только что системное объявление касалось именно той, что стояла сейчас перед ними. Но тогда получалось, Виола очень давно в игре, ведь с введением открытого бета-теста ников уже не было.

Виола! Та замечательная, строгая, но всегда отзывчивая, справедливая и прекрасная девушка, та Виолетта, что каждый день находилась с ними рядом – целый капитан самой сильной и таинственной гильдии сервера? И она все это время молчала? Но почему?

– Что рты разинули? – усмехнулась Вив. – Видели бы вы свои рожи! Да, я капитан «Адских Гончих». Почти семь лет.

Бабах!!! Вив присела за стол и взялась за зеленое яблоко. Заметила, что даже Малая сидит с тупым выражением на лице.

Оно и понятно. О том, что мастер и Вив, как и сама Мелкая, участники альфа-теста, хвостатая полукошка знала. Но почему же они ничего не сказали о том, что Вив состоит в «Адских Гончих»? И как она может состоять в гильдии и в семье? Впрочем, Милка больше расстроилась из-за собственной недогадливости. Все подсказки были у нее в руках с первых дней.

Тем временем Виола сняла свой плейлист и глотнула вина.

– Видели и забыли до времени, – строго-настрого приказала эльфийка, а затем ткнула пальцем в сторону Юна. – Туда посмотрите. Только настоятельно советую сперва справить нужду, чтоб не обделались.

Мастер все это время сидел на скамье за соседним столом. Теперь он встал, улыбнулся и произнес:

– В натуре, Виола права. Ну и рожи у вас, дети мои. Вы что, привидение увидели? – вдруг он рассмеялся. – А ведь реально, Вив! Баньши – это же привидение! Хахаха! Ее так называли многие, потому что она классный следопыт. Могла выследить кого угодно и где угодно. Спрятаться в любом месте, там, где вообще негде прятаться. И появлялась внезапно, как настоящее привидение. Так же и исчезала. А уж боялись Виолку как!

Постепенно народ приходил в себя. Появились первые признаки жизни, хоть какое движение. Очухалась Мелкая.

– Я обиделась, – с надутыми губами промямлила она. – Почему не сказали? А еще притворялись. Кто такие «Адские Гончие»? Что о них пишут? Бяки вы! Ну вас…

– К тебе под хвост? – опередила Виола. И подозрительно уставилась на Миланку в ожидании ответа.

Милана насупилась. Потом заметила, с каким хитрым, коварным, выжидающим видом и мастер смотрел на нее. Разумеется, она помнила, чем закончился похожий сюжет в прошлый раз. А как вспомнила, не сдержалась. Прыснула.

– Нет, не туда, – хихикала Мелкая.

– Не туда? – сказал Юн.

– А куда? – спросила Виола.

– Не сказала, – ответил Юн.

– Нет, не сказала, – подтвердила Виола.

– Пытаем? – предложил Юн.

– Пытаем, – согласилась эльфийка.

– А-а-ай! – уже заранее кричала Малая. – Только не это!

Со смехом вылетела из-за стола и понеслась к лестнице. Споткнулась на крутых ступенях и плюхнулась попой на пол.

– Обратная тяга! – хохотал Юн.

– Попа перевесила! – вторила Вив.

Вместе с ними смеялись все, кто находился за столом.

Бедная Милка. Сидела красная, как переспелый помидор. Щеки так и раздувались от стыда и конфуза. Потом все же встала. Потерла ушибленный зад и стряхнула пыль с платья. Исподлобья посмотрела на сопартийцев. Поняла, как глупо, наверное, выглядела, и тоже расхохоталась.

Ближе всех к рыжехвостой сидел Гарольд. Хускарлу еще при первом знакомстве очень понравилась эта дерзкая девчонка. В стремлении угодить великан подхватил ее на руки и поднял вверх так высоко, что при желании Мила могла свободно без лестницы оказаться на балюстраде, всего лишь закинуть ногу.

Наверное, этого он и хотел, вознамерился подсадить Рыжую, если она собиралась наверх. Но теперь поднимать Милку оказалось не очень сподручным, так как они находились не на ристалище, и Малая была не в доспехах. Платье раздулось потоком воздуха, и сидящие за столом соратники увидели белые трусики Мелкой. Она это почувствовала. Схватилась за подол и плотно прижала его к телу.

– Поставь на место, бугай! Снова тебе говорю, точно тресну!

Конечно, Гарольд вовсе не желал нового конфуза девчушке. С виноватым лицом опустил ее вниз. А Миланка так разошлась, что действительно собиралась треснуть хускарла своим крохотным по сравнению с ним кулачком, не заметила, как наступила ему на сапог, и, конечно, маленькая нога девчонки соскользнула с окованного сталью носка сапога сорок последнего размера. Второй раз Милка плюхнулась на попу, только теперь возле стола.

Весь народ хохотал так заразительно, что у многих слезы текли из глаз. Вот только Миланке было совсем не до смеха. Хускарл даже растерялся, как неловко опять получилось, развернулся и шагнул к столу.

Милана в это время поднялась и тоже пошла к своему месту, на ходу отряхивая платье, и, разумеется, воткнулась рослому нордлингу почти точненько в зад. Бум! Милка снова на попе и на полу.

– Опять не заметила! – Юн хохотал так, что разлил пиво. Закашлялся.

– Нет! У них взаимное притяжение, – заливалась Виола.

Другие не комментировали, но Кайн почти свалился под стол. Акиро смеясь обнимал двух НПС девушек, одна из которых от смеха уперлась ему в плечо, вторая улеглась на колени и руками сжимала живот.

Под Мамой Мио ходила ходуном вся скамейка. Хлоя уткнулась в столешницу лбом и тряслась так, словно ее посадили на виброподушку. Кику и Кана даже обнялись и придерживали друг друга, чтобы не свалиться с широкой скамьи.

Милана-Милана! Снова она отряхивает платье. Уже чуть не плачет от того, какой глупой и неуклюжей, наверное, выглядит. Но этим-то все равно! Ржут над ней, знай себе. Весело им. Потешаются. Друзья, называется.

Девчонка изобразила на лице равнодушие и с независимым видом пошла к тому месту, где сидела до безупречного, прям-таки номинанта на «Оскар», исполнения роли комедиантки. Вдруг замерла, будто вкопанная. Глаза ее округлились до неузнаваемости.

– Вив?! – протяжно произнесла Ушастая. – Если ты – капитан «Адских Гончих», а он с другом тренировали тебя; если он писал для них гимн, называя друзьями; если вы знакомы более шести лет, то он…

Догадка поразила Мелкую «насмерть». Теперь девчонка сама плюхнулась Гарольду на колени и вытянула руку в направлении мастера.

Смех стих. Собравшиеся развернулись в сторону главы семьи. Юн тоже прекратил смеяться и старательно вытирал слезы в глазах.

– Я? – будто не о нем велась речь, спросил Юн. – Я, как и Виолетта. Правильно говоришь, мы из одной стаи.

Медленно всплывал его плейлист над головой, но первой строки уже оказалось достаточно.

игрок: Юлиан Антуа Ларуско – КАРДИНАЛ

От такого шока многие его друзья повскакивали со своих мест. На столе опрокинули пару кружек. Вино и пиво разлились по столешнице, струйками стекая на чисто вымытый пол.

У Кику застрял во рту кусок жаренной курицы. Кана вообще вскочила и застыла с разинутым ртом, спиной у стены. Хлоя уронила на тарелку вилку с наколотым помидором. Короче, полный аврал. Только хозяйка таверны и горничные НПС вели себя независимо, непринужденно.

– Марш столы вытирать! – скомандовала Мама Мио. – А вы, неряхи, какого черта повскакивали? Что, Вселенная перевернулась? Ну, Кардинал. И что с того?

– Именно. Видели? И забыли, – так же строго, как это сделала Вив, приказал Юн.

– Но почему? – первой опомнилась Милка. – Я… Я чувствовала, что-то не так. Еще на ристалище, мне… я просто подумала, мне показалось. Голос. Очень знакомым мне показался голос… Таракашки? Камешек? Босс десятого этажа?.. Ты не сказал. Почему?

Пока Юн раздумывал, как бы ответить, Хлоя уставилась на него, будто только что осознала произошедшее. Вдруг и она улыбнулась.

– Значит, мне тоже не показалось? – произнесла девушка. – Пылевик, тот рваный плащ, он же мой? В нем я пришла?

– И что? Пожадничала? – шутливо ответил Юн. – А уж ты, Мелкая, могла бы сама догадаться. Я от тебя никогда ничего не скрывал. Ты не спрашивала. А если бы спросила даже у Мамы Мио, тебе бы она ответила. Горничные и хозяйка знают меня с первых дней. И всегда знали.

Персонал «Веселой Вдовы» занимался привычной работой. Мио-сан тоже не стала акцентировать на себе избыточное внимание. Юн сказал все, что должен, дальше пусть додумают сами. Как же НПС могли не знать «Адских Гончих» и Кардинала, если с рождения знали все обо всех? НПС. Дети программы.

Юн поднялся, перешагнул через скамью и встал в голове сдвоенного стола, пропустив горничных, закончивших внеплановую уборку.

– Вы не были готовы к приему той информации, которую получили теперь. Это ответ.

– А сейчас? Сейчас мы готовы? – не успокаивалась Милка.

Юн поманил ее пальцем. Когда Ушастая подошла, аккуратно поджал ее пушистый хвост, сел сам и усадил Милку к себе на колени, пальцем развернул ее юное личико.

– И сейчас вы не готовы занять место тех, кто были до вас. Нас пока маловато. Было двенадцать. Всего. Да. Но, как видите, о нас знают до сей поры, хоть и прошло уже много времени.

– Тогда почему, если мы не готовы?

Юн погладил Мелкую за острыми ушками. Она дернулась, покраснела и замурлыкала.

– Готовность бывает разной, Ушастая, – пояснил Юн. – Ты пела мою песню. Помнишь слова последней строки первого куплета?

Милка поерзала, устроилась поудобнее и ответила:

– Единый дух никто не сломит?

– Именно, – подтвердил мастер. – Слушайте… Ты, Ушастая. Сколько ты вынесла и чего перед тем, как мы встретились? Тебя продали в рабство. Тебя, такую молоденькую, насиловали, избивали. Ты голодала неделями. Мерзла и мокла без крова над головой. Воровала. Ты выжила. Ты была жуткой трусихой. Хватило двух дней, всего двух, и ты вцепилась в морду тому, кто посмел задеть честь семьи. Ты вышла на ристалище, потому что на кону стояла честь не Миланы, а честь семьи. Хотя и честь Миланы стоит очень дорого.

Мастер снова потрепал Ушастую по голове, и она опять покраснела, а он посадил ее на скамейку и встал рядом с Хлоей. Положил руки на плечи стеснительной девушке.

– Хлоя. Изнасилованная, голая, униженная и беспомощная. Нищая и приговоренная авансом за преступление, которого не совершала. Такая же жалкая трусиха за свой аватар. Последнее, что у нее в жизни осталось. Сколько силы нужно иметь, чтобы переступить через себя? И ведь она нашла в себе силу. И вы помогли ей. Вы. Я только показал путь. Хлоя прошла по нему сама. Разве сегодня она это не доказала? Вспомните ее слова перед тем, как мы встали рядом с «грифонами». А до этого? На поединке? И даже если бы она проиграла, плевать. Закалка. Дух. Он остался.

Следующей стала Кантара. Руки мастера легли и на ее плечи.

– Кана. Вы теперь знаете, чем она живет в реальном мире. Ее на ристалище превратили в ничтожество. Унизили так, что дальше уже некуда. Растоптали всю ее гордость и тут, в виртуальном мире, морально изнасиловали так, что уверен, она бы двадцать раз сама отдалась первому встречному в реалии, чем подвергнуться снова такому. Она выдержала. Это не показатель? Это ли не настоящая сила духа? И сейчас, бьюсь об заклад, когда Кана увидела вас, даже если ей придется в одиночку сражаться со всей бывшей гильдией, она будет сражаться, но не предаст. Я видел ее глаза. И прочитал там все, что нужно было прочесть. Поэтому она сидит здесь. И ей, как и Кику, есть теперь, с чем сравнивать.

Юн сместился к валькирии.

– Кику. Убийца и воровка в игре. В жизни безобидная, как овечка на пастбище, вместе с тем невероятно мужественная в глубине своей сущности. Спросите Кайна, как она принимала Судьбу? Как вела себя под ударами стражников и плевками толпы? А до этого? Вспомните, как вспыхнула Кику негодованием будучи на волосок от гибели, когда попалась нам в руки. И что? Нужно ли еще что-нибудь объяснять? Теперь вы сами прекрасно видите эту девушку. Сколько в ней силы, сколько духа и стойкости.

Мастер переходил от одного к другому. Не оставил и НПС.

По мере того, как он говорил, члены семьи Ларуско начинали смотреть друг на друга иными глазами. Если раньше знали и понимали слово «семья» лишь формально, то теперь ощущали настоящее родство по отношению к обретенным собратьям. Родство душ. Чувство, когда ты знаешь о пережитом товарищем все, ты никогда не позволишь никому наступить ему на незажившую рану. И никогда не станешь раздумывать, если заметишь угрозу для ближнего своего.

– Ну, а Виола, – заканчивал мастер, – Она сильнее нас всех. Она единственная, кто никогда не ломался. Женщина, в ком воля и благородство идут нога в ногу с необъятной душой.

Мастер закончил. Виола стояла и улыбалась.

– Ишь ты. Какую песенку спел, соловей! – сказала эльфийка. – Этим ты и держал всех нас вокруг себя. Ты сам верил в нас. Ты объединял нас. Увлекал и вел за собой. Ты всегда был готов пожертвовать всем ради нас. И сейчас ты делаешь то же самое. Ради них... нет, не так. Снова ради нас. Даже сегодня. Ведь ты пошел на ристалище не для того, чтобы покрасоваться перед толпой. Только дурак может отрицать очевидное. Ты вышел, потому что в точности знал: начнется замес, пострадают твои друзья. И не только мы. Там были Коджи и Эйко. И ты это остановил. Не для себя. Ради нас. Ты мог один, если уж до конца честно, без особого труда хорошенечко приложить «черепков». Но ты и их не задел. Почему? Потому что правду сказал: ты любишь эту игру. Ты любишь людей, находящихся рядом. За это и мы любили тебя. Нет, Кардинал, во мне такого нет. Я не лидер. А за тобой – куда хочешь...