Вчера…

На собрании Иерархов…

— Теперь заслушаем доклад о наблюдении за Морем Чудовищ. Господин Крус, просим Вас, - после этих слов в зале, где все ещё недавно спорили по поводу Велардо и его выкрутасов, установилась тишина, и за кафедру, сменив Бернарда, встал коренастый мужчина с отчётливо видимой военной выправкой. Помимо этого, держался он под многочисленными взглядами так, будто привык отчитываться, по меньшей мере, перед командорами, адмиралами и иными высшими сановниками. Прежде чем начать, он постучал стопкой бумаг по дереву и разложил её сообразно своим представлениям о порядке. И только затем поднял тяжёлый, прямой взгляд, окинув взглядом весь зал за раз.

— Господа! Дамы! Спешу доложить вам, что дела наши скорбны, а шансы на выживание стремятся к нулю, - прозвучавший пушечным залпом голос с командными интонациями был самым лучшим доказательством бывшей карьеры нового докладчика.

— Но подождите, господин Крус! – вскинулась одна из женщин на задних рядах с причудливо кудрявыми волосами и милыми ямочками на щеках. — Ещё два месяца назад всё было в порядке и о Море Чудовищ мы рассуждали разве что в теориях! Что могло измениться за это время?!

— Вы правы, госпожа, - с достоинством кивнул бывший военный, ставший Иерархом. — Два месяца назад не было нужды беспокоиться о благополучии земель Солмариса, но теперь, когда подошло время для очередного доклада, я с прискорбием сообщаю, что до следующего мы можем и не дожить!

— Тишина! – строгая дама из первых рядов постучала ладонью по столу, перебивая начавшийся гомон. Каждый хотел выразить своё мнение или хотя бы осудить столь пессимистичную оценку старого вояки. — Прошу Вас, продолжайте. Всем нам очень интересно услышать причины Вашего беспокойства, господин Крус.

— Боюсь, Вы неправы. Я не беспокоюсь, господа и дамы! Я в ужасе! – подчеркнул Крус, обведя аудиторию взглядом и придавив притихнувших Иерархов взглядом. — Все мы были обласканы Солнцем за наши деяния. Все мы доподлинно знаем, что трусов среди нас не водится. Однако! Испытания, что пришлись на нашу долю, были под силу человеку. Теперь же я заявляю, что нам всем придётся столкнуться с тем, что обычные люди зовут «стихийным бедствием»! А во время стихийного бедствия принято молиться и думать о том, что делать уже после того, как оно иссякнет.

— О чём это Вы?

— Я говорю о жуках, коих мы привыкли считать за пассивных, но всё же самую малость опасных жителей пустынных островов и голых скал. Однако, господа! Знаете ли вы о том, что некогда ранее эти острова имели густую растительность, а скалы были домом для птиц? И знаете ли вы, что орда жуков ускорила своё движение, перестав быть проблемой исключительно северных рубежей?

— Мы уже побеспокоились об этом и вывезли с близлежащих к Морю островов людей в более безопасные места! Да многих мы потеряли, не успев зафрахтовать нужное количество судов, но потери незначительны! Не найдя пищи, они должны были взять иное направление. Предположительно, обратное. Так говорят наши учёные.

— Морю плевать, оно никому ничего не должно. Просто сожрало эти острова и двинулось за следующими. Была полностью вырезана крепость на тюремном острове. Были сожраны острова южнее её. Что характерно, два месяца назад выбор жертвы для нападения был непредсказуем – область то расширялась, то сжималась. Теперь можно утверждать, что у жуков есть цель, к которой они идут, не сворачивая. А ещё – великолепный таран, чтобы разрушать всяческое сопротивление! Свидетели сообщают о гигантской твари, в чью пасть помещаются корабли, а в брюхе на веки вечные исчезают целые города.

— Но это же бред! – воскликнул кто-то. — Такая громадина наверняка привлекла бы наше внимание и раньше!

— Если она не показывалась на глаза, то как же она могла привлечь наше внимание, господа? Милостью божьей мы, люди, правим Солмарисом, что расположился на островах одноимённого южного архипелага. Но как же нам править им и под водой, не имея для того сходства с рыбой?

— И что, много ль оно сожрало?!

— Половину.

— Половину чего? Людей, всех островов на архипелаге? Говорите яснее! – потребовала строгая дама, привстав со своего места.

— Половину островов на пути к Эстрелла-Мару! – выдохнул Крус и стоически принял на свои уши возмущённый рёв сотни глоток. — Мы эвакуируем большую часть людей, поэтому информация ещё не распространилась. У нас она в принципе медленно распространяется, а жуки почти не оставляют свидетелей. Причины высылки с опасных островов называются разные, но эту ложь для наших сограждан мы как-нибудь отмолим – главное сохранить жизни и не допустить паники. По расчётам моих людей, собирающих статистику передвижения этой орды, у нас не более двух недель! Тварь просыпается и ускоряется, голод её растёт, а вместе с ней становится больше жуков, которых она рождает тут же. Наш свидетель от увиденного почти потерял рассудок, но эту информацию он донёс чётко! Уже через неделю пройдёт празднество, совмещённое с общегородской почтительной молитвой, а ещё через одну нам придётся вставать с оружием в руках, надеясь, что нами подавятся.

— Вы должны были бить в тревогу ещё тогда, когда пал тюремный остров!

— А мы и били! – пожал плечами Крус. — Кто ж нас слушал? Флот под командованием Велардо, считавшего жуков всего лишь забавной игрушкой, ушёл безуспешно бодаться с пиратами, другие Иерархи были заняты своими делами, стража островов бессильна. Одни мы остались, сирые и несчастные писари, вынужденные следить за тем, как жрут наш дом по кирпичику.

— Теперь флот вернулся, он их остановит! Кем бы они ни были, от пушек их это не защитит.

— Как может флот остановить то, что движется под водой, всплывая лишь затем, чтобы что-то сожрать? Оно цепляется за днища и прогрызает их, топя суда. Два наших разведывательных судна так и не вернулись.

— Нужно созывать армию, ополчение! Если поспешим, можем завербовать в армию сопротивления всех жителей, вывезенных с островов.

— Я же говорил, это бесполезно. Они не остановят многотысячную орду, знающую голод, но едва ли разумеющую боль. Нет, господа. Человеческое оружие здесь бессильно. Мы должны придумать иной способ остановить бедствие. Иначе столица… будет уничтожена. Я предлагаю продолжить эвакуацию, распространив это и на столицу. Стены позволят нам сдержаться какое-то время, но этого не хватит надолго.

***

— Проходи, молодой человек, - старый блюститель отворил дверь в келью, оказавшуюся не настолько маленькой, какой её можно было бы представить. Помещение было просторным, а окна большими, из-за чего внутри было очень светло и даже свежо. Удивительно, у других монахов дышать можно только через силу. — Удивлен?

— Признаться, да, - кивнул парень, проходя внутрь и с круглыми глазами оглядывая внутреннее убранство, исполненное из светлых пород дерева. — Не вижу свечей…

— Ну какие в моём возрасте свечи? – сварливо отозвался блюститель, подходя к причудливому каменному… ящику с железной крышкой спереди. Открыв эту крышку, старик бодро затолкал внутрь дрова и взялся за розжиг. На попытку помочь вредный престарелый монах только отмахнулся, занимаясь всем самостоятельно. Итогом его трудов стал дымок, густо поднимающийся через отверстие наверху ящика. Клубы и завитки не расходились по комнате, а почему-то послушно уходили в трубу из обожжённой глины, зависшей на креплениях над этим странным ящиком.

— Эка… - выдавил парень, чуть не промахнувшись мимо стула, ведь ноги требовали от него немедленно присесть – он был слишком удивлён увиденным.

— Что, дивно? – самодовольства в надтреснутом, но всё ещё глубоком голосе было столько, что хватило бы и на котелок. Морщинистые руки, тем временем, наполнили ёмкость водой и установили в отверстие, что совершенно не мешало дыму подниматься сквозь щёлочки. — Мастер мне недавно сладил, а то ноги у меня уже не те, чтобы постоянно на кухню таскаться – далеко больно от моей кельи. Вот я и заплатил ему, чтобы он мне придумал печурку какую.

— Господин блюститель, - устало попросил служка, - пожалуйста, перестаньте. Чтоб я так жил, как Вы прибедняетесь. Тут же служки, как я сам, есть – они бы натаскали!

— Ха! Уж они бы мне натаскали. Поди их ещё поймай, лентяев этих! – возмущённо воскликнул вздорный старик, явно не внявший голосу разума. Ну да и чёрт с ним. — Вот ты, кстати, сопляк, знал, что воду нужно доводить до определённого момента?

— Нет, - удивлённо тот ответил, сбитый с толку резкой сменой темы. — А что, надо?

— Бог его знает! – выдохнул блюститель. — Но один чудак с востока рассказывал, что надо, дескать, воду греть до определённого момента. Что-то там про шепчущую, ревущую воду. Но я считаю – блажь всё это для тех, кому заняться нечем!

— И что же?

— А то, что господь наш повелел нам землю огнём очищать. А вода – та же земля, сиречь материя, но вида иного. И, стало быть, надо её огнём очищать, чтобы в пищу её можно было употреблять. Так у меня поноса никогда не было, в отличие от некоторых!

— Но у меня не было поноса! – воскликнул служка, вскинувшись.

— А-ай, да кто про тебя тут вообще вспоминает? Кому ты вообще нужный, убогий такой? – снова махнул на него рукой сгорбленный старикашка. — Я ж о других тебе толкую! Года, чины, титулы, а всё туда же! Сидят, кровью горшки марают, бестолочи. Всего-то и надо, что привести материю к подлинной чистоте, тогда и потреблять можно. Богом так заведено!

— Запомню, - пробормотал служка, мысленно проклиная человека, что отдал его на попечение этому старому маразматику. Ноги бы его здесь не было, если бы не это! — Но у Вас же, господин блюститель, такое влияние? Неужели Вы просто не можете сказать им, чтобы они… - тут парень заметил, что старик обернулся и смерил его недобрым взглядом, предвещающим проблемы. — Понял, молчу.

— То-то же! Будешь знать, как языком своим крутить бесконтрольно! Эх, молодёжь. Вам бы всё в игрушки играть, да трепаться! Вот я в ваше время..!

Старик пустился в пространные рассуждения о том, как раньше было лучше и сытнее жить. Сначала это было даже интересно послушать, вот только когда старик начал повторять всё по третьему кругу, служка обнаружил, что ему очень хочется прилечь и поспать. Сил уже никаких нет слушать весь этот бред. Ведь совершенно необязательно, что блюститель заметит, если парень ненадолго закроет глаза и..

— А я ведь говорил! – грохнуло над ухом, от чего парень сразу же вскочил со стула с затравленным видом. Он действительно умудрился заснуть, сложив руки на столе и уткнувшись в них лбом. Поза не слишком удобная, но разве же это такая большая проблема, когда так хочется спать? — Говорил, что ваше поколение пропащее!

— Я… э… виноват! – родил служка какую-то ересь, за которую монахи-учителя выпороли бы его безо всякой жалости. Блюститель же только головой покачал в ответ на его лепетания.

— Эх, бестолочь! Садись уже, чай готов.

— Что, уже? – удивился юноша и уставился на принесённые стариком чашки. — Но Вы же только поставили воду…

— Ты бы ещё дольше спал, бездарь. Пока ты бессовестно дрых, вода уже давно вскипела. Я уж не стал тебя будить, не зверь же какой. Так что не трепли мне нервы и садись за стол, пока я не вылил эту чашку тебе на голову.

— И как Вас только Иерархи привечают…

— Молча! – хмыкнул старец и сел за стол, с наслаждением отпивая из чаши. — Вот это я понимаю – чай!

— Вкусный, - подтвердил служка, пригубив нестерпимо горячий напиток. Нет, лучше уж пусть постоит, остынет немного.

— Вот и ещё доказательство моей правоты. Слабые уже стали, раз кипяток пить не можете. А в наше время..!

— Да за что же мне это? - выдохнул парень, смиряясь с мыслью, что ему придётся провести два или три часа в этом месте, выслушивая нотации и упрёки в адрес поколения, за которое он, на минуточку, совсем не в ответе!

— За грехи твои тяжкие, - заулыбался блюститель. — Но ежели ты спать хочешь, так и шёл бы ты в келью, да отсыпался. Мне твоя помятая физиономия тут даром не нужна.

— А… А как же советы? Господин сказал, что мне будет полезно поучиться у Вас…

— Советы, н-да? Вот тебе мой первый совет, шкет. Если твоя глупая голова спит, то умной она не станет, как ни старайся. Всё, пошёл отсюда. У меня чай киснет от твоего вида. Иерархи всё равно сегодня на ночь задержатся, а Бернарду я сам скажу, что это я тебя спать отправил.

***

Этим утром…

— Никогда бы не подумала, что буду так рада свежему воздуху и залежалому мясу, - простонала от удовольствия Мари, усевшись к стене и вытянув ноги. Её пальцы подрагивали, но, тем не менее, крепко сжимали отрывок бумаги, в который было завёрнута её доля вяленого мяса. Если приглядеться, то на бумаге ещё можно было разглядеть засохшие чернила. Велгантэ не придумал, очевидно, ничего лучше, чем нарвать листов в вещах торговцев и завернуть в них съестные припасы. — Оно противное, твёрдое, пересоленое, но боже мой, какое же оно вкусное!

— Поменьше восторгов, а то у тебя птицы всё отберут, - подшутил над ней старик, аккуратно жующий свой кусок. Его-то зубы уже не были столь хороши, а потому стоило их поберечь. Вот кому остерегаться было нечего, так это здоровяку. Тому досталась самая большая часть, и он рвал её только так. Его кусок был полностью съеден, тогда как остальные ещё даже половины не съели.

— На мой не смотри, - тут же предупредил его Наво, заметив голодный взгляд товарища, направленный на его долю. — Перекусили и будет, а нормально поедим уже наверху.

— Так ты же и покатишься еду добывать, - заметил старик. — Нам, как видишь, в город ходу нет.

— Да я же и не против, - отмахнулся Наво и задумался над тем, где будет лучше всего достать еду. В столице наверняка есть множество мест, где люди покупают еду. Обязательно есть рынок, есть трактиры, кабаки, есть и эти, как их, рестораны. В последние соваться точно не стоит. Если схватят за руку, то этой руки можно и по плечо лишиться. Это если в одиночку идти. Но не с Мари же аристократов грабить? Из неё вор посредственный. Тогда кабаки? Тоже сомнительно. Хозяева свои припасы обычно под замком или на виду держат. На кухне постоянно крутятся люди, что отвечают за готовку. Повара то есть. Остаётся что? Рынок. Тут другая проблема – много не унесёшь, а брать придётся что-то одно. Пару куриных тушек стащить, например. Так ведь может так случиться, что прилавок будет в неудобном месте расположен, на виду. Засада.

— А чего тогда нос повесил?

— Думаю вот, кого из вас едой обделить, - в тон ему ответил вор, а через секунду раздался всеобщий негромкий смех. Они были рады, что выбрались живыми, здоровыми и каждый - одним куском, не потеряв ни рук, ни ног. А если живы, так от чего же и не пошутить и не посмеяться, если судьба даровала шанс прожить ещё один день? Но просто осторожность всё же не забывали, а оттого и смеялись тихо, подозрительно оглядываясь на чернеющий ход в канализацию.

— Ладно, можно и за дело приниматься, - спустя какое-то время, которое они провели в блаженной тишине, произнёс Велгантэ и хлопнул себя по коленям. Легко и пружинисто поднявшись, он жестом попросил дорогу и подошёл к самому краю, ногой проверяя твёрдость пола. Край здесь был неровен, а торчащие во все стороны кирпичи общим своим видом напоминали грубо и неровно порванную бумагу. Те, что держались на честном слове и божьей воле, он постарался вывернуть окончательно и выкинуть вниз, оставляя лишь крепко сидящие, на которые и встал ногами. — Изрядно, - только и сказал он, увидев примерный путь до вершины.

— Сможешь? – уточнил Наво, не желающий возвращаться и искать другой путь. В теории, они могли бы пройти вдоль сточных каналов и попытаться выйти туда, откуда идёт вода. Но в таком случае существовал риск наткнуться на стражу.

— Смогу. Чего уж тут не мочь? А вот вам не стоит, силёнок не хватит. Ждите, я постараюсь разыскать верёвку, иначе сами вы тут не подниметесь, - хмыкнул здоровяк, имевший солидный опыт в скалолазании, и схватился за какой-то невидимый для них выступ. В несколько движений он покинул проход, оставив их втроём.

***

Сильный ветер трепал его одежду и холодил покрытую потом спину, но сорвать со скалы не мог. Благо хоть, что волос не было. Если бы они закрывали ему обзор, он бы точно упал в море. Хватило одного опытного взгляда, чтобы осознать – такое падение было бы смертельным даже для него, что уж говорить про Наво, Лобара и Мари. В особенности о Мари – у неё шансов ещё меньше, чем у старика. Тот хотя бы умеет нырять с высоты, а девушку-красавицу этому никто не учил.

— Будет обидно пережить крыс, но не пережить какую-то скалу, - буркнул он себе под нос и схватился рукой за очередной камень, но тот качнулся. Немного расшатав, он отбросил камень в сторону, крепко держась остальными конечностями. Полагаться на такой – смерти подобно, а вот выемку из под него использовать – это дело. Ближе к вершине начала появляться растительность. Оно и понятно – земля упала сверху или была принесена ветром, как и семена. Но их могли принести и птицы. Вон их сколько кружится. Значит рядом точно есть гнёзда, но за яйцами он не полезет. Опасное это занятие на такой-то высоте и без подстраховки.

Каждое движение приближало к краю, над которым всё тот же ветерок трепал зелёную траву и редкие дикие цветы, качающие своими бутонами. И вот, наконец, его рука схватилась за землю на той стороне, но она предательски соскользнула, осыпавшись комьями вниз. Чертыхнувшись, здоровяк поискал ногой более крепкую опору, а затем и рукой нашарил более или менее надёжное место. Нашёл и тут же вытянул себя, прикладывая для того последние усилия. Едва оказавшись на твёрдой почве, Велгантэ почувствовал, что конечности самую малость бунтуют. Всю ночь на ногах в проклятом подземелье – шутка ли?

— Ну, теперь уже можно и отдохнуть, - великан с наслаждением развалился на траве, глядя в чистое небо и раскинув руки в стороны. Кто бы что ни говорил, а ему было не чуждо любование прекрасным. Речь шла не о картинах, хотя и на них он бы поглядел с большим интересом. Велгантэ был настоящим ценителем природных пейзажей, красивых животных и естественной красоты. Небо было как раз тем, чей вид всегда радовал. Да и птицы, вьющиеся над ним, тоже были чудо как хороши. Охотиться на них стал бы совсем чудак, конечно, ибо чересчур малы даже для кружки похлёбки. Но вот ради цветастого трофея…

— Полежали и хватит, - с кряхтением оторвав себя от примятого ковра из зелени, где виднелись и причудливо пахнущие цветы, Велгантэ поднялся на ноги и постарался понять, где он оказался. И чтоб ему пусто было, если они не прошли весь столичный остров насквозь! Глаза сразу же нашли тропку, ведущую наверх и упирающуюся в ажурную железную калитку, встроенную в невысокий белокаменный заборчик, за которым высились купола собора. — А мы всего-то через стену перебраться хотели, ну надо же было… - улыбнувшись, великан начал подниматься в горку.

***

В саду на заднем дворе…

— Слышал, что на совете приключилось? – спросил один монах другого, стоя на ступенях, ведущих к цветущему саду, полному самых разнообразных растений, поражающих взгляд своей красотой.

— И что же? – меланхолично вздохнул второй, прекрасно осознающий, что на совете Иерархов случиться могло всё что угодно. Вплоть до маленькой, но победоносной войны с неопознанным противником. Как правило, после такой войны приходилось убирать склянки из под жгучего вина, а затем придумывать для высокопоставленных дам убедительную ложь, чтобы не подрывать их веру в мужскую часть совета.

— Самая настоящая драка! – с загадочным видом блеснул глазами первый. — Сначала, конечно, их благородия спорили, да так, что стены шатались от криков. Я уж было подумал, что они там кого-то режут, но то уж было после!

— Серьёзно? Неужели прошлый инцидент с переломами не оставил следа в душах господ Иерархов?

— Как видишь. Будь я проклят, если они снова не сцепились из-за какой-нибудь ерунды. Вот увидишь, ещё услышим мы о последствиях этого побоища!

— Не богохульствуй! А что хоть обсуждали-то, раз дошло до такого? Что-то важное?

— Ну конечно же важное. Только вот кто же нам скажет об этом? Одни лишь писари со своей статистикой ходят, нос задравши.

— Этим-то с какой радости гордиться? Они ж ещё меньше прав, чем мы, имеют.

— Так-то оно так, да только доверием Иерарха Круса пользуются, через что много знают. А кто много знает, тот на несведущих смотрит с превосходством. Вот я бы точно возгордился, знай я что-то такое, от чего даже у Иерархов терпения не хватило.

— Тебя же звали? В писари, кажется. И ты отказался, насколько я помню. Пришёл ко мне, весь возмущённый, с бутылкой. Рассказывал о том, что твой высокий сан оскорбили таким предложением! Как же это, монах – в писари. Так ты мне говорил.

— Дурак был, - вздохнул монах. — Ладно уж, пошли. Нужно кликнуть служек, чтобы обслужили господ, оставшихся ночевать.

Бросив последний взгляд на спокойный сад, монахи в унисон вздохнули о несправедливости жизни и удалились во внутренние помещения. Но стоило только стихнуть их шагам, как открылась ещё одна дверь, из которой высунулся лицом давешний служка, отправленный блюстителем спать. Выспался и проснулся он уже давно, но решительно не знал, чем себя занять. Господин оказался мертвецки пьян и вставать «столь рано» не пожелал. А встречаться с блюстителем… Увольте, хорошего помаленьку! Вздорный старик точно вытрясет из него душу и заставит горбатиться наравне со всеми, хотя к собору он относится чисто номинально.

В келье оставаться тоже не вариант. Во-первых, она была сильно хуже той, что у хранителя собора. Никаких тебе удобств, света и прочих благ. Строгая теснота, лавка для сна и, пожалуй, всё на этом. Такой бедности он не видел с тех самых пор, как уехал из дома в поисках лучшей жизни. Во-вторых, в любой момент мог нагрянуть блюститель и выволочь его за шкирку на работы. Так-то он был парнем усердным и от работы не бегал, но не таким же варварским способом? Руки-то не казённые, чтобы забесплатно их стирать об монашеские грубые тряпки? В-третьих, душа требовала простора. Сидеть в четырёх стенах и созерцать узкое окошко, через которое едва пробивался свет, не было никакого желания. А про сад на заднем дворе собора он слышал ещё, когда мальчишкой бегал с друзьями по родному острову.

— Красота, - выдохнул с восторгом парень, глядя на распустившие свои бутоны цветы. Воровато оглядевшись по сторонам, тут же скользнул ползучим гадом в сад, скрываясь от возможных наблюдателей за деревьями и кустами, обильно рассаженными в приподнятых над дорожками клумбах. Почувствовав себя свободным, юноша тут же расслабился, с улыбкой глазея по сторонам и стараясь потрогать каждый необычный цветок. Правда, от пары особо активных пришлось отдёргивать руку, ибо те попытались его укусить. Немного понаблюдав за этими бестиями, он понял, что они этак мух ловят. Надо сказать – очень действенно! Мошкара так и вьётся вокруг этих ловушек, обильно истекающих каким-то сладким соком. Как оно на вкус, лишь бог знает, но запах – очень даже!

— Чудны дела твои, Господи, - покачав головой, он двинулся дальше. Глядя на эту красоту, какую удаётся увидеть не всякому счастливчику, он задумался над тем самым. Над вечным. С бедного острова он вырвался, к небедному человеку в услужение устроился. Деньги, опять же, имеет хорошие. Не стоит ли задуматься над тем, что будет дальше?

С присущей ему основательностью, юноша пустился в рассуждения, блуждая по саду с затуманенным взглядом. Женщины – это вложение, бесспорно, приятное, но можно и прогореть, получив совсем не то, что казалось. Тут важно подойти к делу с толком, с разумом, так сказать. Подруга должна быть, в первую очередь, хозяйственной, неглупой. Только дурак может сказать, что мужчине нужна глупая женщина, чтобы не смела, значит, им командовать. Это абсолютная чушь. Если уж в семье главная она, то кто-то ей это место уступил, а значит и вина за этим «кем-то». С умной же можно договориться. А если с ней приходится воевать, постоянно что-то доказывая, то… Какой уж тут ум?

— Да и, опять же, - рассуждал он, негромко бормоча, - какой мужчина будет игнорировать нужды своей женщины? Тем паче любимой. Если это что-то важное, то почему бы и не прислушаться? А о глупостях умная и сама думать не будет, так как это выйдет разорением для совместного хозяйства. Верно я говорю? – он повернулся к очередным цветам и улыбнулся, будто они могли ему ответить.

— Верно, пацан, верно, - раздался над ухом голос, а в следующий момент побледневший служка ощутил прижавшийся к его шее металл, а также чью-то мощную лапищу, сжавшую его плечо. Больно! Неужели это божья кара за меркантилизм по отношению к женщинам?! Мысли в голове моментом спутались, но одна всё ж звенела громче прочих: «Кто это такой?!». Ответ пришёл сам. Точно не монах – им незачем служек ножами пугать, тогда точно бандит. Как же он здесь вообще оказался, на закрытой территории?! Там же стража! — Всё верно говоришь. А если будешь делать, что говорю, так ещё и на будущие свершения благословлю. Готов?

Служка отчаянно закивал, чувствуя холодящую сталь у горла. А ещё от ножа нестерпимо воняло, как, впрочем, и от самого бандита. Господи боже, да даже дома ни от кого так не несло, как от него! Где он имел честь валяться, чтобы обрести настолько отталкивающий запах? Туда определённо надо отправлять людей, чтобы лечить их от совершенно вредной гордыни.

— Где тут у вас можно раздобыть верёвку покрепче или канат? – задал бандит свой вопрос, заставив парня хлопнуть глазами и невольно расслабиться.

— К-канат? Зачем тебе канат? – непроизвольно перешёл он на ты. По привычке, так сказать. Обращаться на «вы» к бандиту – много чести.

— Нужно помочь друзьям. Но ты тратишь моё терпение. Может быть, мне избавиться от свидетеля и самому её поискать?

— Нет-нет, я покажу! Тут недалеко должен быть сарайчик садовника! Наверняка там найдётся верёвка! – запричитал испугавшийся служка, непроизвольно зачастив.

— То есть ты и сам не знаешь? Хах, да не трясись ты так. Не стану я тебя убивать. Я малышню вообще не убиваю, чтоб ты знал. Давай, веди. Но помни, что бегаешь ты всяко медленнее меня. К тому веду, что далеко не убежишь, если совершишь глупость.

— Да, я понял, - парень сглотнул и показал рукой в сторону. — Там должен быть. Я бы поставил его туда, чтобы вид не портил сад.

— Вижу, тупичок там какой-то. Там, говоришь, можно верёвкой разжиться? Ну, говори. Или врёшь? – сталь вновь надавила.

— Да-да-да, именно там! Я отведу! – он сделал осторожный шаг в ту сторону, но бандит двигался следом. Он просто отвёл нож от горла и переместил его к спине, приставив кончик к рубахе. Вряд ли она остановит его – не броня всё же. Рука на плече так и осталась, но идти не мешала. — Как ты сюда вообще пробрался…

— Много ума не надо, - хмыкнул разбойник, кольнув спину и подтолкнув. — Давай, шевели ногами, пока нас не застали. Помни, если это случится, живым не уйдёшь.

— Помню я, помню! – огрызнулся парень, но заткнулся, ощутив давление ножа на спину. Кажется, у него даже вышла капля крови – она прокатилась по пояснице. Или это был пот? В такой ситуации немудрено обливаться холодным потом. — Иду как могу.

Служка и правда шагал так быстро, как позволяли ему собственные ноги и хватка бандита. Тот, конечно, торопил, но и оторваться от себя не позволял, шагая в своём темпе. На цветы теперь вовсе смотреть не хотелось. Замечтавшись, он позволил какому-то вонючему убийце взять его в заложники. Вряд ли он когда-нибудь сможет относиться к этим прекрасным растениям столь же радушно.

— Когда верёвку найдём, ты меня зарежешь? – спросил парень, глядя строго вперёд и понимая, что уже за следующим поворотом они окажутся в нужном месте. А там уже и надобность в нём отпадёт. Если этот бандит как-то сюда пробрался, то и выбраться явно в состоянии.

— Ну зачем же? Подсобишь – так и вовсе отпущу с миром. Ты ведь удержишь верёвку, если по ней кто-то взбираться будет?

— Удержу, - постаравшись не показать облегчения, служка слегка выпрямил спину. Всё же хотелось ещё пожить. А так, может, отделается шишкой на затылке, если бандит не обманывает. — Если твои друзья не слишком тяжёлые, конечно.

— Нет, лёгкие наоборот, - в голосе бандита послышался смешок. — Но если и будет тяжело, вслух этого не говори, если жизнь дорога. Ляпнешь, этак и пришибить могут ненароком в отместку.

— Понял, помолчу, - кивнул парень. Разговоры закончились, говорить было больше не о чем. Тут как раз и к нечасто посещаемому сараю подошли. На словах-то это, конечно, сарай, но по факту такая же каменная пристройка с деревянной дверью, которую даже на замок не запирали. А зачем? Кто, во-первых, рискнёт обокрасть собор? А во-вторых, зачем этому безумцу садовый инвентарь? Точно такой же можно и в городе купить. — Вот, здесь, наверное.

— Открывай, - бандит подтолкнул его вперёд, заставив покачнуться. Делать было нечего – пришлось открывать, за что оба и поплатились, зачихав от пыли. — Вот ещё говорят, что монахи люди работящие. А пыль в ваши обязанности не входит?

— Я не монах, а служка! Так ещё и не местный! – обиделся парень, не желающий отвечать за просчёты местных работников. Мало ему, что эти слепцы пропустили на территорию постороннего, так ещё и за пыль голову подставлять? Увольте! — Нам же верёвка нужна, а не жильё.

— Верно говоришь. Ищи.

И он, порывшись, нашёл верёвку в одном из ящиков. Бандиту было не слишком удобно крутиться вместе с ним в узком помещении, поэтому он отстранился в сторону, приглядывая за своим заложником. Это же стало возможностью для служки рассмотреть своего конвоира. Высоченный, могучий, лысый, весь в татуировках. На этом можно заканчивать и сворачивать все теории о принадлежности. Перед ним пират. Осталось понять, за каким бесом пират пробрался в собор?!

— Вот, верёвка, - служка протянул искомое пирату, но тот покачал головой и мотнул подбородком в сторону выхода. Ясное дело, нести её придётся тоже ему. Кто бы сомневался, но не он. — Вы же не по стене собора собрались взбираться по ней? Блюститель не простит вам, если ты и твои друзья измажете грязью стены собора.

— На мнение этого уважаемого господина нам наплевать. Мы не задержимся здесь. Впрочем, ты не подумай. Мы хоть и пираты по большей части, но к богу уважение имеем. Просто так получилось.

— Ага, конечно, - не слишком-то и поверил парень, стискивая в пальцах верёвку. — А дальше-то что? Как вы отсюда выбираться планируете? Мне не хотелось бы становиться причиной следа из трупов…

— Не боись, не тронем мы никого. Нам всего-то покинуть это место нужно. А сделать это легче, чем ты думаешь. У вас же жёлтые мундиры ворота охраняют? Они те ещё ротозеи.

— Соглашусь, - вздохнул парень, имея за спиной неопровержимое доказательство этого факта в виде цельного пирата, угрожающего ему ножом. Тем временем, пират повёл его в совсем другую сторону. — Не понял? Мы что, не пойдём к воротам? А как же твои друзья?

— Не бойся, скоро ты с ними встретишься. И до ворот потом очередь дойдёт. А сейчас – шагай.

Ничего не понимая, но страстно желая жить, служка выполнял команду даже с некоторым остервенением, из-за чего до «цели» они добрались быстро. К его удивлению, в неприметном уголке заднего двора обнаружилась резная железная калитка, за которой виднелась ведущая вниз тропинка.

— Впервые вижу это место, - пробормотал служка, открывая проход с лёгким, но неприятным скрипом петель. — Никогда бы не подумал, что в собор есть другой ход, кроме как через главные ворота.

— Это ты ещё не видел того, что видел я, пока добирался сюда, - доверительно сообщил ему бандит. И что-то сквозило в его голосе этакое, из-за чего парень сразу же насторожился. Что такое он мог где-то там видеть? А главное – где?! Не в соборе же? Но точно где-то рядом. — Не ломай голову, всё равно не расскажу.

— Но почему?! – воскликнул почти обиженно служка, понимая, что будет мучаться от незнания всю свою оставшуюся жизнь.

— Лицом не вышел! – хохотнул пират, заставив его недоумённо замолчать. Это с каких пор для пиратов красота лица стала настолько важной, что из-за её отсутствия нельзя делиться информацией? — А вообще – многовато ты болтаешь для заложника.

— Ну так интересно же, а молчание мне ничем не поможет, - совсем расхрабрился, видя, в общем-то, дружелюбное отношение, хоть и слегка бесцеремонное. — Я бы послушал про то, с чем таким пришлось столкнуться на этом острове, чтобы попасть в собор. Если это не стража, конечно.

— Стража, просто не совсем та, о которой ты думаешь. Знаешь что, пацан? Дам тебе совет…

— Боже, ещё один на мою голову, - буркнул подневольный.

— Чего вякнул?

— Нет-нет, ничего! – тут же поправился служка, осторожно спускаясь вниз. — Внимательно слушаю совет!

— Хах. Сказал же – не трясись. Ничего с тобой не будет, если дурковать не начнёшь. А совет такой. Если тебя когда-нибудь отправят в канализацию, постарайся помереть или потеряться на полпути к ней. Так хоть будет не сильно страшно.

— Мне почему-то уже стало страшно, - признался парень, почувствовав покрывающие спину мурашки. — У нас канализация… Есть и есть, никто особо ею не интересуется. Вы что, были там?

— Были. Но тебе не советую. Тебя там схарчат. Нас чуть не схарчили.

— Но там же всё в говне!..

— И это наименьшее из зол. Всё, разматывай верёвку и вяжи её вон к тому камню, да покрепче. Я скажу, где её спускать. Не удержишь – пеняй на себя.

Остановившись и оглядевшись, служка понял, что они вышли к какому-то уступу над морем. Пират загородил собой тропинку наверх, а прыгать вниз… Ну, он ещё не сошёл с ума, чтобы так бездарно заканчивать свою жизнь, которую ему пообещали сохранить. Бежать надо было, когда ещё был такой шанс.

— И где? – закончив с обвязыванием большого камня верёвкой, спросил служка, на что здоровяк не ответил, а просто подошёл и сам сбросил её в нужном месте.

— Держи.

— Держу, - вздохнул заложник, уперевшись ногами. Наверное, минуту он не ощущал никакой тяжести, а вот дальше уже пришлось поднапрячься, ибо вес всё же появился. И судя по тому, что верёвку дёргало, вес этот перемещался всё выше, пока наверх не забрался какой-то всклокоченный старик с цепким взглядом.

— Это ещё кто? – спросил он первым делом, уставившись на парня.

— Помощник, - пожал плечами конвоир. — Пусть держит, жизнь свою отрабатывает.

— Ну-ну, - отозвался старик и повернулся, склоняясь над обрывом. — Залезайте!

История с весом повторилась вновь, но теперь уже было самую малость легче. Да и старик помог, поддержав верёвку и подав кому-то руку. Руки уже болели, но он всё не отпускал, надеясь выжить. Пришлось даже сгорбиться и склонить голову, чтобы было полегче. Ну, ему казалось, что легче.

— Эй, а у нас пополнение? – прозвучал смутно знакомый голос, заставивший служку замереть на месте с пустым взглядом, направленным в траву. Медленно подняв голову, он уставился на молодое лицо, изгвазданное в какой-то грязи, но всё такое же наглое, как и в детстве. Их взгляды встретились. — Ох, б…

— Ах ты ж, сын колченогой черепахи! – взревел морским зверем служка и рванулся вперёд. Где-то за спиной встревоженно гаркнул старик, едва подхвативший верёвку, но всё это было уже совсем не важно.

***

— Я могу всё объяснить! – дал петуха Наво, но это не помогло – противник не испугался и не отступил. Тяжёлый кулак врезался в его скулу, роняя на землю, даже оглушая. На него буквально обрушились сверху, молотя руками, от которых он кое-как закрывался, пытаясь сохранить лицо.

— Что здесь, мать вашу, происходит?.. – осторожно уточнила Мари, вылезшая последней и уставившаяся на происходящую прямо на глазах драку. — Что за шакалья свалка? И откуда взялся второй?

— Могу предположить, что эти двое знакомы, - злорадным голосом прокомментировал Лобар, с широкой улыбкой наблюдая за тем, как пришлый месит их вора руками, но не стесняется и грязных приёмчиков. Сразу чувствуется школа бедных островов. Как говорится, чем богаты, тем и ударим, без ложной скромности.

— Я тебя похоронил! – гудел не своим голосом Тито, превращая старого друга в отбивную, пока тот крутился ужом и пытался вывернуться. — Ты хоть знаешь, что я чувствовал, когда тебя увезли, а?! Ни хрена ты не знаешь, шелуха собачья! На, получай!

— Я не виноват! – пытался воззвать к его разуму Наво, прикладывая максимум усилий если не к сохранению тушки, то хотя бы к выживанию. — Просто так получилось! Успокойся, Тито!

— Успокоиться?! – ещё больше вызверился тот. — И это говорит мне тот, кто так и не вернулся?!

— Но зачем мне было возвращаться? – удивился Наво. Зря он это сделал.

— Действительно! – после такого Тито уже совсем стесняться перестал, добавляя ещё и ногами.

— Вмешаемся? – смущённо уточнил у друзей Велгантэ, чувствующий некоторую ответственность за всё происходящее. Ведь это именно он привёл этого пацана сюда. А теперь даже непонятно как поступить. Вроде как друг Наво, которому угрожать ножом не слишком хорошо. Ещё и драка, которую непонятно как разнимать.

— Лично мне даже нравится, - фыркнула Мари, сложив руки на груди. — Меньше будет выделываться.

— А он разве…

— Нет, но теперь и не начнёт! – экспрессивно взмахнула руками девушка.

— Тито, друг, прости! Я виноват! – заорал Наво, и это, на удивление, принесло плоды. Тяжело дышащий друг оторвался от него и отошёл. Побитый воришка, ловя звёзды глазами, кое-как собрал себя с травы и, пошатываясь, поднялся. — Реально виноват, но если ты меня выслушаешь… как-нибудь, то поймёшь, что я совсем не виноват в случившемся!

— И с пиратами ты связался просто так, да? – желчно уточнил Тито, прожигая его взглядом. — Случайно?

— Говорю же, так вышло! – надавил Наво, поднимая руки и снимая тыльной стороной кисти кровь с разбитой губы. Кажется, он ещё и щёку прокусил. Вот же друг, называется. Засранец ему имя! — Просто получилось вместе сбежать, вот и…

— Сбежать? Так тебя не помиловали? – поднял бровь старый друг, немного расслабившись и перестав источать враждебность. — Впрочем, вряд ли. Зная характер командора, пусть и по рассказам, ни за что не поверю, что он бы тебя помиловал. Застрелил бы быстрее.

— Вот честно, брат, - немного фамильярно обратился к нему вор. — Если ты послушаешь мою историю, сразу поймёшь, насколько всё было непросто! И мои новые друзья подтвердят, что всё так и было!

— Твои друзья – пираты, - Тито поднял руки и устало потёр переносицу, даже не глядя на столпившихся за его спиной людей, будто их там и нет. — Я даже не представляю, какая каша находится в ваших головах, что вы решили всей гурьбой сюда заявиться. Ты-то ещё выкрутился бы, но тоже вряд ли. С воровством здесь строже – отрубили бы руку сразу при поимке. Но как они-то собираются по городу передвигаться со своими татуировками?!

— Ну, может быть, ты поможешь? – сделал попытку «упасть на хвост» Наво, радушно улыбнувшись скривившемуся как от кислого фрукта другу. — Что ты сразу какое лицо корчишь?

— Я не корчу, я просто в шоке от того, что ты только появился, а уже пытаешься втравить меня в какую-то авантюру! У меня, знаешь ли, была надежда, что ты сумел вывернуться из петли, но нашу встречу представлял совсем не так!

— Эй, голубки. Мы Вам не мешаем? – сделал попытку вмешаться Лобар, но оба сопляка от него лишь отмахнулись – каждый на свой лад. — Мда. Вот умеешь же ты, Велгантэ, находить что-то такое.

— Да если б я знал, - буркнул гигант, убирая нож за пазуху. — Набрёл на него в саду. Вижу, цветочки какой-то парень рассматривает. Ну, я и подумал, что он малохольный какой. Решил напугать, а оно вон как вышло…

— Что за двойные стандарты? Когда ты сам перестал любоваться мелкой, никому не нужной, но красивой рыбкой с рифов? – усмехнулся старик, похлопав друга по плечу. — А ведь когда-то и я был молодым…

— Ради всего святого, не надо вот этого вот, - попросила Мари и вышла вперёд, привлекая внимание юношей своим воинственным видом. — Эй, долго мы тут будем стоять?!

— Мари, это очень важная встреча, - попытался объяснить ей Наво, но Тито уже повернул к ней голову. И, что называется, пропал. Юноша уставился на неё таким взглядом, будто его кто-то пыльным мешком ударил по голове. — Эй, эй, дружище. Ты чего?

— А… - выдавил старый друг, поджимая губы, но не отрывая взгляда от возмущённой особы. — Наво, нам нужно поговорить.

— Да я же тебе о том и толкую! – воскликнул вор, но Тито сгрёб его и оттащил на дальний край выступа, чтобы их разговор никто не слышал. Наво, конечно, сопротивлялся, но не слишком сильно. Уж слишком всё болело. — Эй, давай полегче! Избил меня, так хоть не причиняй страданий злонамеренно! Больно вообще-то!

— Наво, я тебя ни о чём раньше не просил! – вдруг заявил Тито, положив руки на плечи сразу же занервничавшему юноше, вдруг осознавшему страшную истину: сейчас с него спросят за все долги. — Мы давали тебе кров, еду, укрытие от непогоды и преследования. Ты воспринимался… воспринимаешься мной как часть моей семьи. И так было всегда!

— Если тебе деньги нужны, то у меня сейчас маловато в карманах, - Наво попытался сбить напор товарища, но куда там! Ни руки сдёрнуть, ни отодвинуться. — Давай уже, говори, чего тебе там надо?

— Скажи мне, эта девушка… Она свободна от обязательств?!