Среди лётчиков Покрышкина много молодых, но все они хорошо подготовлены к сражениям. Пилоты понимают, как выполнить боевую задачу, поставленную командиром. А командир эскадрильи для них — не просто начальник, он — отец.

Тем, кто мало знал Покрышкина, он зачастую казался строгим, неприветливым. Действительно, Александр Иванович редко улыбался, ведь война есть война. Каждый боевой вылет может оказаться последним для пилота. Ошибка, даже самая малая, порой становится непоправимой. Сурово сдвинуты брови капитана Покрышкина, все мысли об одном: чтобы терять в боях как можно меньше лётчиков, чтобы его эскадрилья воевала ещё лучше. Он не даёт спуску пилотам: вместо отдыха — занятия тактикой, вместо дружеской беседы — подробный разбор полётов. Ребята вздыхают и даже потихоньку ворчат на своего строгого начальника, но в душе понимают: он заботится о них.

Если в воздушном сражении молодой лётчик сделал что-то не так, Покрышкин не ругает его, а скажет одно только слово: «Слабак!» И пилот тяжело вздыхает — так хочется исправить свою оплошность. А когда в бою ему удастся сбить фашиста или, что ещё важнее, спасти товарища, командир тоже не будет тратить слов понапрасну, а бросит коротко: «Молодец!», и это для молодого лётчика высшая похвала.

Покрышкинская эскадрилья стала для её пилотов одной большой семьёй. В ней царит закон: «Прикрой товарища в бою! Если в прицеле мессер, но твой друг в опасности, бросай врага и выручай напарника!» За время войны Александр Иванович десятки раз выручал своих подопечных. А они учились этому у него. Потому так уверены друг в друге пилоты покрышкинской эскадрильи. Потому так страшна она для врагов.

Александр Покрышкин ведёт на задание молодых лётчиков. Две ударные пары «кобр» возглавляет он сам, третью пару — опытный ведущий Лукьянов. Внизу огромной колонной движется эшелон советских самолётов, более двухсот бомбардировщиков и штурмовиков. Вот это сила! Но смотреть некогда, в эфире резко звучит сигнал с наземной станции наведения:

— В воздухе мессеры. Внимание!

Вскоре Покрышкин обнаруживает их.

— Я — Покрышкин, мессеры ниже нас. Атакую! — отдаёт он команду группе. И тут же выполняет переворот, чтобы нанести «соколиный удар». Молодёжи нужно показать этот приём в действии — пусть учатся.

Удар вышел на славу. Ведущий мессершмитт с дымящимся хвостом устремляется к земле, остальные испуганно ныряют вниз. А тем временем бомбардировщики и штурмовики утюжат вражеские позиции. Хорошая работа!

«Так... — думает Покрышкин. — Немецкие “рыцари", наверное, захотят поискать лёгкой наживы, когда наши ударные эшелоны будут возвращаться домой. Нужно перехитрить фашистов».

Покрышкин командует своей группе взять курс на запад. «Кобры» набирают высоту. Теперь разворот и пологое пикирование. Скорость растёт. Так и есть... Отчётливо видно, как к эшелону советских бомбардировщиков, возвращающихся с задания, подкрадывается четвёрка мессершмиттов.

— Атакую! — бросает Покрышкин. — Прикройте!

Удар покрышкинской «кобры» — мессершмитт прошит огнём и горит. Теперь очередь нанести удар по второму! И тот уходит в последнее пике. Мессершмитты удирают с поля боя. За ними бросаются Лукьянов и его ведомый Трофимов. Покрышкин с ведомым Чистовым прикрывают пару Лукьянова. На бреющем полёте Трофимов сбивает мессера.

— Молодец! — раздаётся похвала командира в радиоэфире.

Теперь можно домой. На земле «кобру» Покрышкина окружают лётчики и техники. Шум, веселье. Непривычно видеть улыбки среди жестоких боёв. Александр Иванович в недоумении:

— Что веселитесь? Война ещё не закончилась.

Командир соседней эскадрильи Павел Крюков отвечает за всех:

— Поздравляем с присвоением тебе звания Героя Советского Союза! Ура Покрышкину! Ур-ра!

— Ур-р-ра! — разносится над аэродромом.