Закончилось сражение на Кубани. Бои отодвигаются на северо-запад. Донбасс, Западная Украина, Молдавия... Идёт освобождение захваченных фашистами земель. Наступает Красная армия, наступает 16-й гвардейский полк.

За множество воздушных побед Покрышкину присваивают звание дважды Героя Советского Союза, а затем — первому в СССР — трижды Героя. Вся страна поздравляет знаменитого лётчика, его имя известно каждому. Но Александр Иванович остаётся прежним: скромным тружеником и добрым наставником для молодых. Знания и опыт Покрышкина нужны не только его эскадрилье. Ему приказано стать во главе сначала родного полка, а затем авиадивизии. А значит, ему всё реже доводится лично вести эскадрилью на врага. Сердце противится этому, ведь он прежде всего истребитель. Но долг говорит другое: «Не для личного счёта воюем, а для Победы!»

И вот она, Победа. Войска трёх фронтов берут главную крепость фашизма — Берлин. Под крылом «аэрокобры» Покрышкина плывут улицы и дома столицы нацистской Германии. Горит огромный город. Сквозь дымовые столбы острый взгляд Покрышкина различает большое здание на набережной. Закопчённые стены, разбитый купол... Это Рейхстаг. Отсюда отдавались приказы о нападении на Советский Союз, об уничтожении русских людей, о разрушении наших городов. Сейчас от Рейхстага остались одни руины. Враг разбит наголову. Поделом ему!

А «кобра» уже над окраинами германской столицы. По дорогам тонкими ручейками струятся колонны беженцев. И ненависть к врагу уступает место другому чувству — жалости к женщинам, старикам и особенно к детям.

Когда Покрышкин с товарищами объезжал на автомобиле предместья Берлина, у него произошла примечательная встреча с немецкой детворой. Остановив машину, офицеры расположились на обочине перекусить. Открыли консервы, нарезали хлеб, и вдруг из кустов высунулось несколько светловолосых детских головок. Кто-то из лётчиков сердито прикрикнул на мальчишек, но Александр Иванович остановил товарища:

— На ребятах ненависть к фашистам срывать не будем.

— Виноват, товарищ полковник...

— Они-то больше других поняли, что такое война.

Ребятишки были голодны — об этом говорили их глаза. Покрышкин поманил мальчиков рукой, те медленно подошли к нему. Он кивнул водителю, и тот передал ребятам ржаную буханку. Мальчишки стали торопливо жевать хлеб, пугливо посматривая на военных людей в незнакомой форме. А ну как прогонят? Покрышкин собрал консервы, хлеб и протянул мальчишкам: «Берите!» Ребята бросились подставлять руки и подолы рубашек, в которые посыпались продукты.

— За этих детей мы тоже воевали, — задумчиво проговорил Александр Иванович.

Он поднял глаза вверх. Над ним простиралось небо Германии — чужое, но уже не враждебное. Мирное небо.