Вечерний зной над Западным Токио сменился липким, пропитанным городской гарью туманом. Вокруг родовой усадьбы клана Зэнин смердело старым кедровым лаком, пережженной полынью и той специфической, сухой, надменной затхлостью, какая намертво въедается в стены там, где кучка вырожденцев веками мнит себя полубогами исключительно по праву рождения.

В благословенную эпоху Хэйан резиденции столичных аристократов выглядели ровно так же. Высоченный бамбуковый частокол, глубокий ров с зацветшей водой, пара уродливых каменных фонарей и толпа дармоедов-охранников. Главный боевой навык этих сторожей неизменно заключался в умении громко и подобострастно чихать при появлении начальства.

Убийца Магов устроился на толстой ветви векового дуба в полста метрах от внешнего периметра поместья. Свесив ноги в пустоту, наемник методично, с ленивой отрешенностью пережевывал жесткую деревянную спичку.

Врожденная аномалия работала как идеальный радар. Бывший Зэнин без труда различал, как в трех сотнях метров отсюда, в главном павильоне, старый Оги со своими прихлебателями уже третий час подряд глушит выдержанное саке, заставляя перепуганных малолетних служанок бренчать на сямисэнах.

Напарник обнаружился рядом. Опершись спиной о шершавый ствол, древний маг балансировал на тонком суку с грацией сытого, обожравшегося сметаны кота.

Дорвавшись до физической плоти, дух выглядел пугающе свежим, откровенно наглым и возмутительно довольным жизнью. Из кармана щегольского шелкового хаори небрежно торчал краешек розового конверта — с номером телефона той самой девицы-наемницы из Сибуи. От самого франта несло дорогим кофейным ликером и забористым французским парфюмом.

— Опоздал на четыре минуты, — сухо констатировал Тодзи, даже не повернув головы.

— Истинное качество требует времени, живодер, — вальяжно отозвался Рю.

Соткав из мрака крошечный гребень, щеголь принялся неторопливо зачесывать темные волосы назад.

— Микаэла — так зовут сию прекрасную нимфу — оказалась тончайшей ценительницей классической поэзии. Мы весьма продуктивно обсудили хэйанские метафоры об опадающей сакуре. А тот факт, что в ее сумочке лежал заговоренный стилет, предназначенный для моей многострадальной печени, придал нашей беседе особый, неповторимый пикантный шарм.

— Стилет отжал? — буднично поинтересовался боец.

— Обижаешь.

В тонких пальцах с изящным щелчком завертелось узкое лезвие из черного нефрита.

— Скинул железяку знакомому барыге на углу за двести кусков. Прикупил себе партию новых шелковых носков и вон ту жестяную коробочку с мятными леденцами. Будешь?

— Я тебе эти леденцы сейчас в ноздри утрамбую, — глухо пообещал наемник, подтягивая лямку сумки. — Глаза на западную башню. До смены караула отряда «Акаи» осталось ровно три минуты.

Вальяжность с древнего мага слетела мгновенно. Карие глаза хищно сузились, в глубине зрачков заплясали ледяные, безжалостные искры. Дух подался вперед, впиваясь взглядом в полупрозрачную, переливающуюся вуаль. Защитный барьер «Шести Врат» накрывал поместье гигантским, пульсирующим куполом.

— Халтура, а не барьер, — брезгливо вынес вердикт эксперт по древностям. — В мое время за подобный кривой каркас главного инженера выпороли бы кнутами на конюшне. В узловых точках частота гуляет, как пьяная девка. Глянь правее, у водосточного желоба плетение откровенно провисает. Жлобы пытаются сэкономить резерв маны на несущих столбах.

— Ломать защиту не требуется, — напомнил Бывший Зэнин, бесшумно поднимаясь на ветке во весь свой громадный рост. — Требуется пройти насквозь, не подняв на уши весь квартал. Твоя задача — наглухо закоротить внутренние сигнальные руны в тот самый момент, когда я выбью дверь сокровищницы.

— Не учи деда кашлять, командир, — хмыкнул Рю. — Я подобные контуры в школьных тетрадках зарисовывал, когда пращуры твоего драгоценного Наобито еще в набедренных повязках по топям за жабами гонялись. Давай, твой выход.

Вместо ответа массивная фигура просто сорвалась с ветви вниз.

Бесшумная звериная физика — это не проклятая техника. Это абсолютное, тотальное отрицание самого факта присутствия в мире магии. Убийца не генерировал фоновых всплесков, не сотрясал воздух громогласными хлопками. Человек просто исчез с дерева и материализовался у подножия бамбукового частокола.

Могущественный щит «Шести Врат» даже не рябнул, проглотив нарушителя. Для тысячелетней охранной системы мутант, напрочь лишенный искры дара, равнялся падающему сухому листу или проплывающему мимо облаку.

Напарник скользнул следом, но совершенно иным манером. Испытывать чужую защиту на прочность дух не собирался. Демон мгновенно усох, переплавившись в плотную, иссиня-черную татуировку. За микросекунду до контакта с барьером мрак перелетел пустоту и намертво впился в левую лопатку бойца.

Специфическая мутация человека сработала как идеальный свинцовый саркофаг, наглухо экранировав режущую хэйанскую ауру от чувствительных сканеров клана.

— Твою мать, опять эта пересушенная шкура… — недовольно прошипели чернила прямо из лопатки. — Хоть бы раз в жизни раскошелился на гель для душа с ароматом жасмина. Несет застарелым табаком и гнилым ковром.

— Захлопнись, — едва слышно выдохнул Тодзи, распластавшись спиной по холодному каменному цоколю западного павильона.

Мимо, хрустя гравием, неспешно прошагал патруль. Трое рядовых бойцов из отряда «Акаи». Просторные черные хакама, за поясами небрежно заткнуты короткие клинки-вакидзаси. В руках патрульные равнодушно покачивали бумажные фонари с запертыми внутри светящимися паразитами третьего ранга. Парни двигались лениво, вразвалочку, сладко зевая и живо обсуждая, какие остатки пойла заныкала на кухне старая стряпуха.

— Шестерки, — презрительно оценила татуировка. — Уровень зачуханных деревенских ополченцев. Таких даже резать — себя не уважать.

— Мы сюда не за мясом пришли.

Дождавшись, пока патруль скроется за крутым изгибом галереи, наемник бесшумной тенью метнулся к узкой деревянной двери. Спуск в мрачные подземелья хранилища «Кукуру».

Створка из мореного черного дуба была щедро окована полосами метеоритного железа. Поверх металла вилась густая вязь защитных кандзи. Прямо в центре массивной замочной скважины злобно пульсировала багровая печать — прямая линия сигнализации, выведенная прямо в личный кабинет главы клана.

— Твой ход, пижон, — одними губами скомандовал взломщик.

Из покрытого шрамами предплечья выскользнула тончайшая, острее хирургической иглы, смоляная нить. Мрак ювелирно скользнул точно в скважину, мягко коснулся багровой печати и… ломать ничего не стал.

Древний мастер действовал куда тоньше. Рю пустил по чужим печатным каналам микроскопический импульс встречной частоты. Сигнал послушно зациклился сам на себе. Охранный контур продолжал исправно докладывать в пустой кабинет Наобито, что дверь монолитна, заперта и находится в состоянии абсолютного покоя.

А в это время внутренний кованый ригель замка с тихим, маслянистым щелчком уже отъехал в сторону.

— Хэйанский знак качества, — самодовольно прошептал голос с лопатки. — Современные недоучки умеют только крушить всё кувалдой. А мы предпочитаем с железом вежливо договариваться. Толкай створку, босс.

Мужчина навалился плечом, и тяжелая дверь неохотно пустила гостей в стылую, могильную темноту подземелья.

Сокровищница представляла собой запутанный лабиринт каменных кишок, грубо вырубленных в скальной породе под фундаментом поместья. Воздух пропитался вонью прелой бумаги, иссохших травяных оберегов и старого окислившегося бронзового лома.

Вдоль сырых стен тянулись бесконечные деревянные стеллажи. Под запечатанными стеклянными колпаками пылились десятки артефактов. Выщербленные клинки, потускневшие перстни с инкрустацией, мумифицированные лапы давно сдохших тварей и свитки с запретными, грязными техниками.

— Ну и помойка… — скривился материализовавшийся из спины Рю.

Приняв форму плотного человеческого силуэта, компаньон брезгливо оглядывал стеллажи.

— И половина из этого — откровенный, несусветный шлак! Зацени: вон то пузатое зеркало — дешевая китайская подделка под династию Мин. А этот кривой кинжал вообще выточен из заржавевшего кухонного тесака, на который наложили копеечный сглаз. Вызывает кровавый понос. Твои драгоценные родственнички — конченые барахольщики.

— Интересует только «Черная Нить», — оборвал экскурсовода Тодзи. Уверенно шагая по центральному проходу, взломщик даже не смотрел по сторонам. — Игрушка заперта в глубоком сейфе.

— Сейф в самом конце этой кишки, — демон прищурился, прошивая взглядом сгустившийся полумрак. — Но у меня для тебя препаршивая новость, командир.

— Выкладывай.

— Твой вечно пьяный дядюшка Оги не соизволил остаться в главном павильоне. Хрыч караулит прямо перед сейфом. И судя по стойкому амбре, жрет он отнюдь не рисовое вино, а забористую полынную настойку. От этой дряни у него крыша протекает вдвое быстрее обычного.

Шаги стихли.

В самом тупике каменного зала, прямо перед монолитными стальными воротами хранилища, действительно примостился низкий лакированный столик. На шелковой подушке восседал Оги Зэнин.

Высокий, болезненно тощий старик с длинными, грязными седыми патлами, стянутыми в растрепанный пучок. Лицо — мятое, свирепое, испещренное глубокими морщинами. В боевом кимоно с вышитым гербом клана, он покоил на острых коленях обнаженную катану. Лезвие меча угрожающе гудело, источая ровный, пульсирующий алый жар.

Вокруг столика в художественном беспорядке валялись три пустые керамические бадьи.

Старик медленно, с усилием вскинул отяжелевшую голову. Взгляд, налитый кровью, дешевым спиртом и многолетней, въевшейся в подкорку клановой желчью, сфокусировался на незваном госте.

— Бракованный… — просипел Оги. Голос скрежетал, словно ржавый напильник по стеклу. — Мусорный отброс из ветви Тодзи… Ты смеешь топтать своими грязными подошвами святая святых Клана?

— Я пришел за «Черной Нитью», дядя, — не меняя расслабленной позы и не вынимая рук из карманов, ответил визитер. — Отдай цацку по-хорошему, и я, так и быть, не стану дробить тебе уцелевшую челюсть.

Пьяница тихо, прерывисто и очень ядовито рассмеялся. Звук напоминал хруст раздавленных тараканов.

— Пустоголовый выродок…

Мечник тяжело, цепляясь за столик, поднялся с подушки. Алое пламя на стали взревело с удвоенной яростью, заставив вековые каменные стены покрыться жирной копотью.

— Наивно полагаешь, что сбежав в столичные подворотни и снюхавшись с какой-то древней проклятой подстилкой, ты превратился в человека? Был и останешься позорным пятном на идеальной крови Зэнин. Я лично срублю твою тупую башку и насажу на внешние ворота!

Рю, стоявший чуть позади, демонстративно одернул хаори. Выудил из кармана ту самую мятную конфетку, изящным щелчком отправил в рот и сладко, с хрустом потянулся.

— Какой мерзкий, невоспитанный дед, — констатировал дух своим чистым, бархатным баритоном, разнесшимся под сводами пещеры. — Столько замшелых комплексов. Сколько нереализованной старческой ярости… Шеф, это реально твой кровный дядюшка? Теперь предельно ясно, отчего ты вырос таким сутулым, угрюмым и неотёсанным. С подобной гнилой генетикой — это вообще чудо, что ты освоил пользование столовыми приборами.

— Завали пасть, Рю, — ровно процедил наемник.

Оги Зэнин вылупил налитые кровью глаза на материализовавшегося демона. Мана старика взбесилась, закручиваясь в тугой, раскаленный добела шторм.

— Тварь! — истерично взревел ветеран. — Секретная техника Зэнин: «Пламенный Меч: Рассечение»!

Мечник сорвался с места. Для глубокого старика, упитого в хлам, скорость была просто феноменальной. Мышечная память мага первого ранга работала безупречно.

Алое лезвие с воем распороло воздух, оставляя за собой широкий, слепящий шлейф из плавящегося камня и спрессованного огня. Смертоносный удар целил племяннику точно в неприкрытую шею.

Уклоняться Тодзи даже не подумал.

Врожденная аномалия перешла в режим тотального доминирования. Боец просто сделал плавный, выверенный до миллиметра полушаг внутрь дистанции атаки. Пылающий клинок пронесся в жалком сантиметре над левым плечом, обдав лицо нестерпимым жаром.

Из раззявленной глотки ручного червя молниеносно выпрыгнул короткий, широкий нож.

Раздался глухой, тошнотворный влажный хруст.

Убийца с чудовищной, первобытной силой всадил стальную рукоять ножа прямо в кадык родственника.

Старик захлебнулся непрозвучавшим криком. Пламенная атака захлебнулась и сорвалась. Огненный шлейф жалко мигнул и осыпался на пол остывающими искрами. Оги отбросило назад; судорожно хватая порванным горлом воздух, ветеран выронил катану на плиты.

— Паршивая реакция для старейшины, — безжалостно припечатал победитель.

Небрежно пнув упавший меч, боец с сухим звоном переломил дорогую сталь пополам о собственное колено.

— Ах ты ж… — захрипел поверженный, заваливаясь набок и трясущимися пальцами пытаясь выудить из-за пазухи потайной кинжал.

Тут в игру вступил компаньон.

Древний дух сделал один текучий, змеиный шаг вперед. Смоляная конечность удлинилась, на ходу трансформируясь в плотный, усеянный шипами кнут. Черная плеть с диким, режущим слух свистом обвила морщинистую шею Оги и с размаху впечатала тщедушное тело в массивную бронедверь сейфа.

Железо жалобно застонало и прогнулось. Старик выпустил кинжал из ослабевших пальцев и безвольным кулем повис на теневой удавке. Глаза закатились, обнажив желтоватые белки.

— Ну вот, опять облом, — театрально вздохнул Рю, втягивая кнут обратно и заботливо поправляя манжету хаори. — А шуму-то было… «Мусорный выродок», «осквернение святой крови»… А сам отъехал от одного леща. Босс, твой дядя — обычный напыщенный ипохондрик с раздутым эго.

— Просто он вдрабадан пьян.

Бывший Зэнин склонился над бесчувственным телом. Бесцеремонно срезал с чужого пояса тяжелую связку кованых ключей с мерцающими печатями и с лязгом вогнал нужный ключ в главную скважину.

— Пособи повернуть третий ригель. Там замок хэйанского образца, моих сил не хватит.

Хакер приблизился вплотную. Приложил раскрытую ладонь к холодному металлу замковой панели. Белые бельма ослепительно полыхнули. Под воздействием первородной маны массивные стальные запоры в недрах механизма со стоном и скрежетом поползли назад.

Тяжелая створка плавно, со скрипом отворилась.

Внутри крошечного, выложенного чистейшим белым нефритом бокса покоилась «Черная Нить».

Артефакт совершенно не походил на традиционное оружие. Длинная, трехметровая плеть, туго сплетенная из жестких, иссиня-черных волос неизвестного происхождения. По всей длине жгут густо усеивали мелкие, бритвенно-острые костяные шипы. От вещицы несло лютым, первобытным холодом и той характерной, удушающей тяжестью, что присуща лишь предметам, выкованным для абсолютного подавления чужой воли.

Древний маг благоговейно склонился. Осторожно, двумя пальцами подцепил плеть за рукоять из полированного черного дерева.

В момент соприкосновения хэйанские письмена на дереве вспыхнули багровым пламенем. «Черная Нить» словно пробудилась от летаргического сна. Хищной, ядовитой гадюкой жгут скользнул по шелковому рукаву нового хозяина и послушно, виток за витком, обвился вокруг левого запястья, превратившись в монолитный шипованный браслет.

— Прелесть моя… — ворковал Рю, любовными поглаживая смертоносные шипы. — Полдюжины веков не осязал твою тяжесть. А ты всё такая же: гладкая, цепкая и смертельно ядовитая.

— Функционирует? — практично поинтересовался наемник, потроша внутренности сейфа в поисках наличности.

— Работает как часы.

Дух сделал едва заметное, ленивое движение кистью.

«Черная Нить» с тихим, шипящим свистом выстрелила вперед. Смертоносный жгут играючи, насквозь пробил толстенный каменный стеллаж метрах в пяти от них. Защитные талисманы, гирляндами висевшие на камне, мгновенно вспыхнули и осыпались черным прахом.

— Стоит мне лишь чиркнуть этой игрушкой по шкуре любого мага, и его хваленая мана сгорит в его же собственных каналах. Три секунды — и клиент превращается в обугленную головешку.

— Изумительно.

Взломщик выпотрошил из секретного тайника в полу две увесистые пачки. Около трех миллионов иен чистым, немеченым кэшем. Деньги моментально перекочевали в сумку.

— А теперь сваливаем в туман. Старый хрыч скоро очухается, а задушевные беседы с Наобито в мои планы на вечер не входят.

Компаньоны синхронно развернулись к выходу. Но путь в каменный коридор уже перекрыли.

Три массивные фигуры в тяжелой броне. Элитная стража клана Зэнин. Личная, натасканная на убийства гвардия главы клана. В руках бойцов тускло поблескивали длинные, заряженные под завязку проклятые нагинаты.

— Тодзи… — глухо выдавил старший из гвардейцев, беря нарушителя на прицел. — Ты не покинешь эти стены живым.

Рю плавно выступил вперед, небрежно отодвинув наемника плечом. На аристократичном лице цвела дикая, сногсшибательная, абсолютно отбитая хэйанская улыбка.

— Босс, — бросил дух, не оборачиваясь. — Оставь мусор мне. Я клятвенно обещал красотке Микаэле продемонстрировать парочку древних фокусов. Грех нарушать слово джентльмена.

Демон сделал единственный, текучий шаг. Шипованный браслет на запястье с легким шелестом развернулся, вмиг трансформировавшись в гигантскую, иссиня-черную спираль, занявшую весь объем узкого каменного зева.

Резкий, рвущий барабанные перепонки свист.

Плеть ударила с такой чудовищной, запредельной скоростью, что спертый воздух в подземелье попросту взорвался.

Три тяжелых древка нагинат разлетелись в щепки еще до того, как стражники успели закончить замах. Могучий проклятый покров на их дорогих доспехах мгновенно почернел и осыпался хлопьями сажи. Вся троица элитных убийц с истошным воплем синхронно рухнула на колени, судорожно глотая воздух выжженными легкими. «Черная Нить» начисто спалила их мановые каналы за микросекунду контакта.

Рю ловким, привычным движением втянул жгут обратно на запястье. Брезгливо отряхнул полы хаори и лукаво подмигнул напарнику:

— Оцени подачу. Быстро, высокоэстетично и никакой грязи на историческом паркете.

— Годится.

Тодзи равнодушно перешагнул через бьющихся в агонии, стонущих стражников.

— Шевели поршнями, пижон. В Кабуки-тё нас дожидается ледяное пиво и свежий выпуск спортивного тотализатора.

Они покинули разгромленные родовые подземелья, растворившись в благословенной ночной тишине мегаполиса.

Элитное поместье за их спинами стремительно погружалось в пучину паники и воющего хаоса. А два идеальных отморозка спокойно, нога в ногу шагали по мокрой столичной мостовой. Карманы оттягивали миллионы иен. На запястье покоилось древнее оружие массового подавления. Симбиоз, готовый перемолоть любую войну, которую только осмелится предложить им этот прогнивший насквозь магический мир.