Токийский экспресс вполз на перрон станции Синдзюку со скрежетом тормозов, похожим на истошный визг недорезанного поросенка. Мегаполис обдал прибывших привычным, удушливым коктейлем. В воздухе стояла густая взвесь из раскаленного асфальта, сизого транспортного смога, пережаренного кунжутного масла и той особой, мелкой, липкой пыли, которая намертво въедается под ногти за пять минут неспешной прогулки.

В далекую эпоху Хэйан древняя столица благоухала иначе. В основном конским навозом, прелой соломой и гниющими в сточных канавах трупами бедняков. Так что прогресс цивилизации был, как говорится, налицо. Вонять стало суше, изощреннее и значительно дороже.

Тодзи пер сквозь плотную толпу одинаковых клерков в строгих черных костюмах, как тяжелый ледокол сквозь весеннюю шугу. Плечо приятно оттягивала спортивная сумка, туго набитая новенькими, хрустящими банкнотами прямиком из Киото.

Рю, вышагивающий рядом, выглядел так, словно только что сбежал с закрытого модного показа для элитных якудза. Древний дух, дорвавшись наконец до собственной трехмерной оболочки, времени зря не терял. На нем красовались широкие брюки из тяжелого, струящегося темного шелка, свободная черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы и небрежно обнажающая плотную, болезненно-бледную грудь. И гвоздь программы — новенькие, сверкающие итальянские туфли из натуральной кожи, за которые пижон с легким сердцем выложил в Киото целых сорок кусков иен из их совместного бюджета.

— Топаешь слишком дерзко для хмыря, который еще вчера жрал свиную ногу за мой счет, — сурово припечатал наемник, прикуривая от дешевой пластиковой зажигалки.

— Это называется врожденная грация, живодер.

Рю вальяжно, театральным жестом поправил темные волосы, зализанные назад. Карие глаза, в глубине которых плясали золотистые хэйанские искры, с откровенным, животным любопытством сканировали колоссальные неоновые экраны на фасадах торговых центров.

— Это походка свободного джентльмена, у которого в кармане греет ляжку чек на двадцать пять мультов. А под ботинками расстелился целый город, битком набитый дешевой жратвой и сговорчивыми женщинами. В мои славные времена за подобный уик-энд пришлось бы спалить дотла пару провинций и вырезать десяток-другой местных князьков. А тут — просто зачистил вонючий туннель, и вуаля!

— Не ори про бабки на всю улицу, — осадил Бывший Зэнин.

Мужчина резко свернул в узкий, прокуренный переулок, уводящий в самое сердце злачного Кабуки-тё.

— В Синдзюку местные щипачи и мелкие маги соображают втрое быстрее, чем ты в своей пещере. Сдернут сумку — придется ломать им руки прямо на улице. А я клялся себе сегодня не пачкать пальцы чужой кровью хотя бы до обеда.

— Ой, какие мы стали нежные! — раскатисто расхохотался напарник.

На указательном пальце он виртуозно крутил связку ключей от арендованного авто — трофей, который успел незаметно срезать у зазевавшегося салаги еще на перроне вокзала.

— Ты бы лучше напряг извилины, где мы сегодня кинем кости. В том двухзвездочном клоповнике в Иокогаме я больше ночевать не намерен. Моя новая туша требует ортопедического матраса, высоких потолков и приличной вентиляции. А не аромата тухлых сушеных кальмаров из-под матраса.

Они сняли целиком верхний этаж в частном апарт-отеле на задворках элитного Роппонги.

Владелец заведения — сгорбленный, подозрительный хмырь с подбитым глазом, чья аура отвратительно несла скипидаром — даже не заикнулся о документах. Тодзи молча выложил на стойку ресепшена две пухлые пачки наличности, и вопросы отпали сами собой. За такую сумму в этом районе можно было не просто снять номер на неделю, а официально получить лицензию на подрыв парочки диванов.

Пентхаус радовал глаз: панорамные окна от пола до потолка с видом на залитый неоном Токио, исполинский кожаный диван в центре гостиной и забитый до отказа элитным пойлом мини-бар.

Зайдя внутрь, Убийца Магов первым делом швырнул тяжелую сумку в дальний угол. Скинул провонявшую потом куртку и с наслаждением завалился на диван, бесцеремонно вытянув длинные, мускулистые ноги прямо на хрупкий стеклянный столик.

— Я на скачки, — буднично провозгласил боец, извлекая из кармана штанов свежий выпуск потрепанной спортивной газеты. — В шесть ноль-ноль первый заезд в Ои. У меня железобетонная чуйка на третьего жеребца.

— Ты абсолютно, клинически безнадежен, Фушигуро!

Рю уже обосновался у мини-бара. С тихим, плотоядным чпоканьем он свернул пробку бутылке виски двадцатилетней выдержки — прямо зубами.

— На нас только что свалилась гора бабла, а ты снова прешься кормить хромых паралитиков! Короче так: я отстегиваю свою половину налички и иду знакомиться с местной ночной фауной. Слышал, в нижних клубах Роппонги трутся самые горячие сучки и самые безбашенные маги-перебежчики.

— Не забывай, из чьего кошелька ты оплатил эти пижонские туфли, — глухо пробурчал наемник, накрывая лицо развернутой газетой. — Если притащишь кого-нибудь в номер — ведите себя тихо. Я планирую отоспаться перед тем, как мы пойдем потрошить особняк моих любящих родственничков.

— Мечтай, живодер!

Демон сделал жадный, солидный глоток виски прямо из горлышка. Задорно подмигнул спящему Тодзи и выскользнул за дверь. Комнату обдало легким, специфическим шлейфом хэйанской проклятой гари вперемешку с дорогим парфюмом, который паршивец успел стащить в холле.

Ночь накрыла Синдзюку незаметно, щедро раскрасив мокрые от вечернего дождя тротуары кислотными бликами неона.

Тодзи заявился в пентхаус около двух часов ночи. Чуда, как водится, не случилось. Третий жеребец в Ои пришел позорным четвертым, слив в унитаз ровно двести тысяч иен. Сумму, которую наемник с легким сердцем грузанул на его хваленую «динамику на крутых поворотах».

Бывший Зэнин пребывал в том самом специфическом, боевом и слегка мрачном расположении духа, когда нестерпимо хочется кому-нибудь выбить зубы, но так, чтобы не запачкать кровью свежую футболку.

Он толкнул дверь номера носком ботинка и намертво застыл на пороге.

В пентхаусе полыхал абсолютный, разнузданный, первобытный хаос. Праздник жизни, слетевший с тормозов.

В центре огромного кожаного дивана, широко раскинув ноги и сжимая за горло наполовину пустую бутылку французского коньяка, восседал Рю. Из одежды на древнем аристократе остались лишь расстегнутые брюки. По бокам к нему тесно жались две девицы в ультракоротких клубных платьях. Слева висела блондинка с вульгарно накачанными губами, справа — агрессивная брюнетка с замысловатой татуировкой дракона на бедре. Обычные ночные хищницы, слетевшиеся на запах пачек наличности и хищное, породистое обаяние щедрого «нового знакомого».

Стеклянный столик перед ними представлял жалкое зрелище. Горы пустых коробок из-под пиццы, разбросанные пачки дорогих сигарет, батарея пустых бутылок и веер раскиданных иен. Деньги Рю швырял девицам за каждый удачно произнесенный тост. Из колонок элитной аудиосистемы на всю катушку ревел тяжелый индастриал-рок.

— О-о-о! Шеф пожаловал! — восторженно заорал гуляка, сипло хохоча и по-хозяйски прижимая брюнетку за талию. — Зацени, Тодзи! Это Юми и Мика! Они мне тут втирают, что современный токийский гитарный рок — это вершина музыкальной эволюции! А я им популярно объясняю, что в мой родной Хэйан за такие ублюдские запилы бардам вырывали языки прямо через задний проход!

Блондинка пьяно, призывно захихикала. Проворно сцапала со стола пачку банкнот и без стеснения сунула ее себе за глубокий вырез корсета.

Тодзи молча прошел в гостиную. Сбросил мокрые кроссовки у входа и застыл прямо перед диваном. Лицо наемника выражало глубочайшее, тяжелое, почти осязаемое отвращение человека, у которого только что украли единственный шанс на спокойный отдых.

— Выметайтесь, — сухо, без эмоций бросил он девицам.

Брюнетка капризно скривила губы, плотнее обвивая шею Рю тонкими руками.

— Эй, красавчик, а это что за мрачный хмырь? Твой старший братик-зануда? Скажи ему, пусть не обламывает нам шикарную вечеринку!

— Это, детка, мой главный бухгалтер, — оскалился в зубастой улыбке Рю. Хотя его карие глаза при этом полыхнули ледяным, опасным азартам. — Парень он суровый. Налог на веселье держит поистине драконовский.

— Я сказал — пошли вон.

Тодзи не повысил тон. Но в голосе прорезался тот самый стальной, звериный, резонирующий хрип Небесного Проклятия. Звук, от которого у обывателей начинает инстинктивно, до тошноты сосать под ложечкой, предчувствуя скорую смерть.

Девицы протрезвели мгновенно. Опытные обитательницы каменных джунглей кожей почуяли разницу. Перед ними стоял не просто угрюмый, недовольный мужик, а хищник, способный переломить им позвоночники пополам, даже не изменив выражения лица.

Судорожно, в панике сгребая со столика брошенные купюры, они выскочили из-за дивана. Цокая высоченными каблуками и путаясь в подолах платьев, ломанулись к выходу, едва успев прихватить свои брошенные сумочки.

Входная дверь испуганно хлопнула. В разгромленной комнате остался висеть лишь одуряющий, тошнотворный микс из дешевых женских духов, застарелого перегара и выдохшегося элитного коньяка.

Рю медленно, с достоинством поднялся с дивана. Потянулся так, что захрустели суставы, ничуть не смущаясь своего оголенного, перекатывающегося буграми мышц торса.

— Ты обломал мне грандиозный финал, Фушигуро, — недовольно пробурчал демон, застегивая рубашку. — Брюнеточка как раз собиралась продемонстрировать какую-то «инновационную технику глубокой гибкости». Я, между прочим, пять сотен лет не кувыркался с женщинами!

— Твоя «гибкая» брюнетка технично сперла у тебя из заднего кармана брюк еще сорок кусков, — ровно проинформировал Тодзи, заваливаясь на освободившийся диван и глухо накрывая лицо диванной подушкой. — И вдобавок пролила липкий ликер на мой свежий спортивный журнал. В следующий раз устраивай блядки на балконе.

— Ты неисправимый зануда и старый сухарь!

Рю приблизился и с силой, в сердцах пнул массивную ножку кожаного дивана.

— У тебя у самого бабы не было со времен той перепуганной кассирши в банке! Тебе нужно разрядиться, босс! Погнали в клуб! Я лично найду тебе какую-нибудь пышную, сочную брюнетку в разводе. Вы идеально поладите на фоне общих жизненных проблем!

— Пнешь диван еще раз — я оторву твои новенькие трехмерные яйца и вышвырну их в окно, — донесся глухой, усталый голос из-под подушки. — Завтра с утра мне нужна идеально свежая, работающая голова. Нам предстоит отжать «Черную Нить» у клана Зэнин.

Дух понимающе хмыкнул. Подцепил со стола недопитую бутылку виски, сделал еще один солидный глоток и тяжело опустился в глубокое кресло напротив.

— Клан Зэнин… — задумчиво протянул он. Голос мгновенно утратил пьяную дурашливость, став сухим и расчетливым. — Ты на сто процентов уверен, что побрякушка всё еще пылится там? Пять веков — срок немалый. Твои драгоценные родственнички запросто могли загнать ее на черном рынке или сжечь в пылу очередной клановой резни.

— Зэнины — патологические барахольщики.

Мужчина стянул подушку с лица и уставился в потолок.

— Они тащат в нору любые проклятые артефакты. Даже те, инструкцию к которым давно потеряли. «Черная Нить» заперта в нижнем, изолированном хранилище «Кукуру», прямо под главным родовым поместьем. Это личный, неприкосновенный архив старого Наобито. Он чахнет над ней, как над редким трофеем.

— А что насчет охранного барьера? — уточнил компаньон. — По моим данным, родовое гнездо Зэнин прикрыто системой «Шести Врат». Для среднестатистического мага сунуться туда — это стопроцентная гарантия превращения в кровавый фарш за три секунды.

— Для мага — безусловно. — Губы наемника растянулись в хищной, предвкушающей ухмылке. — Вот только у меня нет ни капли проклятой энергии. Контур «Шести Врат» заточен на фиксацию малейших всплесков ауры. Я же прохожу сквозь эти фильтры, как нож сквозь пустоту. А ты… ты пойдешь со мной. В качестве моего персонального глушителя.

— Это каким же образом? — Рю подозрительно прищурился.

— Впитываешься в мою шкуру, как мы делали в мотеле.

Убийца сел на диване.

— Мое Небесное Проклятие наглухо экранирует твою массу от датчиков. Ты обеспечиваешь мне мощный атакующий импульс строго в момент физического контакта. А я тупо вышибаю гермодвери сокровищницы.

Демон откровенно поморщился, воскрешая в памяти не самые приятные ощущения от слияния с сухой, горячей плотью Тодзи.

— Опять лезть в твои поры… Снова терпеть этот твой физический вакуумный сушняк… Босс, ты бы хоть увлажняющим лосьоном перед делом намазался! Твой эпидермис плотный и сухой, как чешуя ископаемого тираннозавра!

— Завтра намажусь.

Тодзи отвернулся к спинке дивана, сворачиваясь в клубок.

— А сейчас — завали пасть. Я хочу спать. И если ты снова врубишь эту свою визжащую музыкальную кастрюлю — я вышвырну тебя с балкона. Вместе с недопитым пойлом.

Рю тяжело вздохнул. Добил остатки коньяка, щелчком пальцев материализовал из окружающего мрака легкое теневое покрывало и без лишних церемоний завалился прямо на ворсистый ковер у подножия дивана.

— Спи спокойно, сутулая, бессердечная скотина, — пробормотал Древний Дух.

— Иди к черту, паразит, — сонно отозвался Наемник.

На следующий день Токио накрыло удушливым, свинцовым куполом июльского зноя. Воздух над раскаленным асфальтом Роппонги плавился, превращаясь в дрожащий, оптический кисель.

Тодзи и Рю устроились в тесном, забитом потными автослесарями кабаке на самой окраине района. Заведение славилось лишь тем, что здесь подавали ледяной ячменный чай за копейки и щедро перчили жирные куриные шашлычки якитори.

На липком пластиковом столике между ними была расстелена крупномасштабная карта префектуры. Толстым красным маркером на ней жирно обвели огромный квадрат — родовое поместье Клана Зэнин.

— Вникай сюда, — Тодзи ткнул засаленным от курицы пальцем в сектор западных ворот. — Здесь базируется казарма отряда «Акаи». Боевое мясо, полукровки без врожденных мощных техник. Наобито держит их для массовки и патрулирования внешнего периметра. Смена караула проходит строго в двадцать два ноль-ноль. В этот минутный интервал ядро барьера «Шести Врат» дает системную задержку в фазе. Ровно на полторы секунды.

— Полторы секунды…

Рю задумчиво пережевывал жестковатую курятину, обильно запивая ледяным чаем.

— Для твоих рефлексов — это целая вечность. Для меня — достаточно времени, чтобы просочиться теневой нитью и наглухо закоротить замки на бронедверях подвала. А как быть с верхушкой? Наобито и старый Оги? Они же безвылазно торчат в главном павильоне.

— Оги по пятницам традиционно глушит саке в компании глав младших ветвей. — Наемник хладнокровно разложил пасьянс. — К десяти вечера этот хрыч будет в полном неадеквате. Его коронная техника «Пламенного Меча» по пьяни дает осечку на каждом третьем взмахе. А сам глава клана, Наобито, отбыл в Киото на внеплановое заседание Попечительского Совета. В поместье сейчас тусуются только шестерки да элитная охрана самой сокровищницы.

— Выходит, это даже не полноценная драка? Просто вульгарное разграбление амбарного замка без хозяев? — В голосе духа сквозило откровенное разочарование. — А где эпичный махач? Где хэйанский кровавый азарт? Где, мать вашу, торжественное сожжение родовых архивов?!

— Нам не нужен дешевый азарт. Нам позарез нужна «Черная Нить».

Бывший Зэнин скомкал салфетку.

— Этот ублюдский артефакт способен намертво связывать и блокировать циркуляцию маны прямо в каналах жертвы. Если мы снова схлестнемся с тем белобрысым из Годжо, одного «Освободителя цепей» может не хватить. Мне в арсенале нужно оружие массового, тотального подавления.

— Согласен, «Черная Нить» — игрушка не для слабонервных.

Рю нахмурился, в глазах мелькнула тень воспоминаний.

— В эпоху Хэйан ее ковал слепой мастер из клана Абе. Внутрь основы вплетена живая, пульсирующая проклятая жила древнего угря-людоеда. Достаточно слегка зацепить ею мага за рукав, и его техника мгновенно коротнет в каналах. Превратит его собственные вены в обугленные угли.

— Вот и чудненько.

Тодзи допил мутный чай, поднялся с расшатанного стула и небрежно бросил на стол горсть мелочи.

— Выдвигаемся на подготовку. Налет назначен сегодня на двадцать два ноль-ноль. Без опозданий.

Они покинули прохладный кабак, шагнув в раскаленное марево столичной улицы.

Рю, вышагивающий рядом в своем неизменном шелковом хаори, вдруг как вкопанный замер посреди тротуара. Его взгляд намертво прикипел к противоположной стороне улицы.

Там, возле витрины магазина электроники, переминалась с ноги на ногу высокая, по-кошачьи гибкая девушка. Короткая стрижка темных волос, плотно облегающие джинсы, провокационно открытый топ. В ее ауре слабо, почти на грани срыва, пульсировала мана — уровень третьего ранга, не выше. Но вот физические данные барышни были запредельно, магнетически хороши.

— О-о-о… — плотоядно протянул демон. Карие глаза полыхнули веселым, голодным огнем. — Шеф, зацени какой роскошный экстерьер! Вот это я понимаю — выдающаяся физика! Не то что твои хромоногие клячи в Фунабаси!

— Это местный маг-наемник из гильдии Сибуя.

Убийца Магов даже не повернул головы в ее сторону, сухо констатируя факты.

— Девка работает на барыг, скупающих краденое. Сунешься к ней со своими подкатами — она выпотрошит твой бумажник быстрее, чем ты успеешь выговорить свое длинное хэйанское имя.

— Это мы еще поглядим!

Напарник дерзко ухмыльнулся, картинно одергивая полы хаори.

— В моем кошельке прямо сейчас покоятся твои кровные два миллиона иен! Если она умудрится их тиснуть — это станут исключительно твои личные проблемы!

Не успел наемник ухватить духа за рукав, как Рю уже вальяжной, откровенно пижонской походкой пересекал проезжую часть. Он двигался на красный свет, абсолютно игнорируя истошный визг тормозов и мат водителя проезжавшего мимо такси.

Тодзи тяжело, с надрывом вздохнул. Прижал широкую ладонь к лицу, борясь с желанием проломить стену, и поплелся следом.

— Изумительный день для близкого знакомства с живым историческим наследием, не находите, барышня? — донесся бархатный, глубокий, как омут, голос Рю с той стороны дороги.

Девушка резко обернулась. Рука на голом инстинкте метнулась к бедру, где явно прятался затаенный клинок. Но, узрев перед собой высоченного, невероятно породистого самца с карими глазами и идеальной аристократической осанкой, рука замерла на полпути.

— Вы вообще кто такой? — подозрительно, с прищуром осведомилась она.

— Я, дорогая, — ваш новый персональный кошмар. И по совместительству — лучший собеседник на ближайший час.

Рю оскалился в самой обаятельной, обезоруживающей ухмылке, на которую был способен.

— Мой угрюмый приятель вон там, позади, прямо сейчас планирует ограбление века. А у меня образовалось полчаса свободного времени и парочка совершенно нерастраченных миллионов иен в кармане. Не желаете выпить по чашке ледяного кофе, красавица?

Девушка перевела настороженный взгляд на приближающегося Тодзи — мрачного, гигантского мужика с уродливым шрамом у губы и мертвым взглядом серийного убийцы. Затем снова смерила взглядом Рю. Неожиданно фыркнула и лукаво улыбнулась:

— А давай, Хэйанский мачо. Но банкет оплачиваешь ты.

Бывший Зэнин затормозил в двух шагах, скрестив мощные руки на груди.

— У нас боевой выход через четыре часа, паразит, — тихо, но с угрозой произнес наемник.

— Я всё успею! — задорно, не оборачиваясь, бросил компаньон, галантно подхватывая девицу под локоток. — Я невероятно быстрый, Тодзи! Учись, пока я живой и в хорошем настроении!

Парочка скрылась в стеклянных дверях ближайшего кондиционированного кафе, оставив Убийцу Магов одного плавиться на раскаленном токийском тротуаре.

Тодзи долго провожал их тяжелым, немигающим взглядом. Зло сплюнул сквозь зубы на плавящийся асфальт. Вытащил из помятой пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и тихо, с чувством пробормотал сам себе:

— Прибью гниду. Ей-богу, сегодня же ночью отберу эту гребаную «Черную Нить» и лично задушу паразита. Прямо в его шелковом хаори.

Но на углу улицы губы мужчины все-таки дрогнули в кривой, хищной ухмылке. До начала штурма неприступного родового гнезда клана Зэнин оставалось ровно три часа и сорок минут. И беспечный, суетливый Токио еще даже не подозревал, какой кровавый, разрушительный погром обрушится сегодня на древнее, высокомерное семейство.