Лео считал дни про себя. Если нигде не сбился, сегодня 18 июля. Значит завтра должна прийти яхта. Удалось ли ребятам расшифровать послание?

— Доброе утро! Все живы? Какое сегодня число? — выкрикнул Лео и закашлялся, в горле першило.

— Восемнадцатое, — отозвались четверо.

Все считали.

Славный собрался зоопарк: врач, программист, химик, инженер и агротехнолог.

Лена уже восемь дней не появлялась. Все молча волновались, обсудить никак — прослушка. Лео сходил с ума, хотелось разорвать эту клетку, но сил едва хватало на то, чтобы просто лежать. Голова раскалывалась уже восьмое утро подряд. И в который раз Лео обнаруживал крошечные следы от уколов на руках. Нет, это точно не укусы насекомых. Он не помнил этих ночей. С наступлением темноты просто отключался, словно вырвали шнур из розетки. Спать мертвецким сном, и это тогда, когда твоя девушка исчезла — странно. Очевидно, в вечерний рацион стали добавлять снотворное.

— Что-то мне совсем фигово, — крикнул кто-то из товарищей по несчастью.

— Мне тоже. Голова трещит, — сообщил ещё один.

— И тошнит! — третий.

— Да! — четвёртый.

Лео откликнулся приступом кашля.

Пришли два охранника, раздали каждому пленнику по литру воды и миске риса с овощами. Вечером принесут то же самое. Воды мало, солнца много; через час уже будет совсем адское пекло. Воздух пропитан запахом разогретого металла и пота. Майка на Лео вся мокрая. Свежую одежду выдавали раз в неделю.

Нужно как-то прожить этот день, дождаться завтра. Вся надежда на завтра.

* * *

Та женщина, что пришла в Центр хирургии, не показалась Лео подозрительной. Обычная состоятельная клиентка — Катрин, как она представилась. Лео просил её подождать в кафе, пока он закончит дела перед отъездом. Лена шепнула ему: «я пройдусь за ней».

Катрин устроилась за столиком на улице, заказала чай со льдом. Вскоре ей позвонили. Она произнесла лишь одну фразу:

— Да-да, всё хорошо, не волнуйтесь. Он согласен, скоро будем.

Вроде бы ничего особенного, но Лену охватила тревога.

— Лео, я полечу с тобой.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся он. — Я же пока не на операцию, ты же слышала, тётенька обещала вернуть меня уже завтра.

— Мне неспокойно, — Лена прижалась к нему, щекоча ресницами его подбородок.

— Кнопыч, ну раз так, я не могу оставить тебя в тревоге. Скажу ей, что нас двое — это обязательное условие!

— Нет, не говори. Я полечу тайно…

— Так даже интереснее! — рассмеялся Лео. — Будешь моим тайным ангелом-хранителем.

Как в воду глядел.

Сразу после посадки в бизнес-джет Катрин попросила Лео одеться, протянув заранее приготовленный комплект: лёгкие хлопковые брюки и рубашку оверсайз.

— Подошло? Отлично! — одобрила она. — Простите, что без обуви — не знали размер. Одежда более универсальна. Для моего отца важно, чтобы гость был как-то оформлен. Вы понимаете.

— Да, конечно.

— Через полчаса нас покормят. А пока угощайтесь, — она указала на столик с фруктами и сладостями.

Полёт длился четыре часа. Катрин, сославшись на работу, откинулась в кресле и погрузилась в ноутбук, не проронив больше ни слова. Лена незаметно уничтожала конфеты.

Когда самолёт пошёл на посадку, в иллюминаторе показался маленький холмистый остров.

— Вы вроде говорили, что Швейцария? — спросил Лео.

— Да, я из Швейцарии, — невозмутимо ответила Катрин. — Но сейчас мы живём на даче. Это наш семейный остров. Детям полезно море.

На холме, в окружении оливковой рощи, белел большой дом. Также по острову были разбросаны какие-то менее примечательные строения — из самолёта не удалось хорошо их разглядеть.

Лена нервничала: не будут ли встречать с собаками, ей показалось, что видела вольеры. К счастью, нет. Внизу стояли четыре охранника. Один прощупал Лео. Лена шла хвостиком за Катрин. Не заметили.

Зачем здесь, на таком маленьком острове, охрана? Боятся нападений с воздуха, с моря? Кого они боятся?

Хозяин оказался крупным колоритным стариком. На вид ему лет восемьдесят; в бандане, широких штанах-алладинах и цветастой рубахе. «Зовите меня просто мистер Смит». Ну да, конечно.

Он не стал тратить время на светские любезности и сразу перешёл к делу, пригласив гостя в кабинет.

— Моей внучке три года. Ей требуется пересадка сердца. Есть подходящее донорское.

Лео напрягся. Кажется, что-то уже пошло не так.

— Катрин следовало сказать мне это сразу. Я не занимаюсь трансплантацией по этическим соображениям.

— Если бы она сказала правду, вы бы не прилетели. А у меня выбора нет. Почти. Операцию с участием видимых и невидимых организмов может провести не каждый.

— Вон оно что, — Лео очень хотел бы закончить эту беседу прямо сейчас, но не имел такой возможности.

Лена тем временем осматривалась, пытаясь понять, к кому же они попали. Она не была экспертом в искусстве, но интересовалась, имела насмотренность. Дом похож на музей антикварных редкостей, на стенах шедевры — неужели подлинники? Миллиардер какой-то. Вряд ли так просто он их отпустит.

— …да нет, обе живы. Совместимость идеальная, какая бывает только у близнецов.

— То есть вы хотите пожертвовать здоровой внучкой ради больной, я правильно вас понял?

— Ну, в общих чертах — да. Это непростое решение, но второй девочке всё равно не светит полноценная жизнь в обществе, — сердобольный дедушка цыкнул.

Лео посмотрел на Лену: она закрыла рот ладонью, глаза огромные, испуганные. Он пытался подобрать корректные слова, иногда это так сложно…

— Потрясающая откровенность. Вы считаете свою жизнь полноценной, а нашу — нет? Зачем это людоедство, ведь можно же…

— Идите сюда, — старик перебил его, приглашая подойти к окну. — Взгляните. Что скажете?

Лео увидел женщину и двух малышек в розовых платьях. Хорошенькая неви сидела в инвалидном кресле, не двигаясь, как кукла. Её сестра уткнулась лицом в бедро няни.

— Оливия, — позвал мистер Смит.

Девочка обернулась. Её лицо… это кошмар… оно словно взорвано и собрано по кусочкам в случайном порядке.

Старик помахал девочкам и отошёл от окна.

— Оливия очень страдает. Собака напала. Я застрелил всех псов. А вольеры обустроил для более интересных животных. Всё понятно?

Лео онемел.

— Что же вы молчите? Вы, кажется, произнесли «можно же». Что можно?

— Можно обратиться в институт биотехнологий. Там выращивают органы, максимум через полгода у вашей внучки будет своё, новое сердце. Этим наши занимаются, я могу посодействовать.

— Нет у нас столько времени. Тяжёлый порок сердца, две операции, инфаркт. Вопрос жизни и смерти. А ваши технологии ещё недостаточно обкатаны. Сырые!

— Позвольте, я проведу дополнительное обследование девочек и предложу другое решение. Помочь можно обеим.

— Это решение уже принято. Повторить?

— Не стоит. Ни я, ни кто-то другой не пойдёт на это.

— Посмотрим. Вы правда думаете, раз сделка не состоялась, я просто пожму вам руку и отправлю домой? — засмеялся старик.

— И что вы сделаете? Убьёте? Запрёте в подвале?

— Для начала предложу десять миллионов.

— Да хоть миллиард, я не стану убивать ребёнка.

Лена лихорадочно соображала: бежать немедленно. Снять одежду с Лео, спрятаться, а потом уж искать выход.

Они не успели ничего предпринять. В кабинет ворвались три охранника с электрошокерами. Лео скрутили за секунды.

— Гостей я не держу в подвале, там у меня припасы хранятся, — спокойно произнёс мистер Смит. — Есть вариант размещения получше — мой личный зоопарк, на свежем воздухе. Будешь жив, пока жива Лукреция. Может, завтра у тебя появятся идеи получше.

Когда Лео вели к месту заключения, он видел, как в закатное небо взмывает самолёт.

* * *

Зоопарк — семь вольеров в ряд, с метровыми пролётами между ними. Два пустые, в остальных сидели неви. Пятеро парней, запертых в клетках.

В каждом вольере отсек с туалетом. Это удобство задумывалось явно не для животных. Камеры с датчиками звука висели над каждой решёткой.

Невифоны здесь не работают. У хозяина спутниковая связь. Её можно взломать при помощи мух, да где их взять.

Единым коммуникатором стала Лена. Общение — только шёпотом, в перерывах между обходами. В первую ночь она познакомилась со всеми узниками, и выяснилось, что их ловили на разные удочки. Больные девочки вообще ни при чём. Тогда что этот старый крот на самом деле от них хочет?

Лена ночевала в зоопарке, рядом с клеткой Лео. Шептаться под звёздами и держаться за руки сквозь прутья — такая вот романтика.

— Даже если ты его убьёшь, что дальше? Пойдёшь по списку: охрана, члены семьи? Моя Кнопочка — киллер? Фууу, — шептал Лео в темноте.

— Я ищу способ выкрасть пульт у охранника. Мне нужно пятнадцать минут форы, пока они не поймут, что клетки открыты.

— Мы живы, и это главное. Не нужно резких движений. И мелкие диверсии ни к чему. Ты рискуешь себя выдать. Надо действовать очень аккуратно.

(…)

— Те девочки — не его внучки. Живут они в домике для прислуги. Помнишь женщину, которая была с ними? Горничная. Они её называют мамой. Один из охранников, кажется, их отец. Тот, который длинный, с носом.

— Мда, бедные дети — заложники… Их, конечно, тоже придётся эвакуировать. Постараемся им помочь.

— Я уже прикинула, что можно сделать с лицом Оливии… У нас же был пациент после жуткой аварии…

В первую неделю Лена выяснила координаты острова и подслушала важное: хозяин ожидал 19 июля яхту «Сабрина» с провизией. Это шанс на спасение. Оставалось только передать информацию своим.

Мистер Смит ни разу не посетил зоопарк. Даже через охранников он не выдвигал требования, не допрашивал. Казалось, пленники были для него просто экспонатами. Каждый день превращался в пытку жарой, однообразием и неведением. Чтобы хоть как-то пробить эту стену, обитатели зоопарка иногда шумели — кричали в камеры заранее согласованные фразы, пели песни. Никакой реакции. Наконец, озвучили главное.

— Эй, у меня последняя просьба, — обратился Луис, португальский агротехник, — пока ещё остались силы, позвольте нарисовать свой портрет. И передайте его моим близким. Чтобы они перестали ждать. У нас так принято.

Через час каждому арестанту выдали краски и лист бумаги. План сработал: пять портретов появились в «вырванных страницах», пять зашифрованных сигналов бедствия. Лишь бы они дошли до адресата.

—————

продолжение следует