Марат проснулся в начале шестого. Быстро помылся, накинул халат, надел тапочки, сварил крепкий кофе и вышел на балкон встречать рассвет.

Паранойя шептала: «Ты чего это вырядился и высунулся на улицу, заметят же».

Но Марат от неё отмахнулся: «Ладно, здесь можно разок вот так посидеть на балконе, как белый человек». Такое незнакомое приятное ощущение.

Через пять минут к нему присоединился Роберт с чашкой в руке.

— Доброе утро! Вижу, наши планы совпали, — сказал он, присаживаясь рядом. — А я проснулся и чувствую аромат кофе. Отличный, кстати. Я с молоком люблю, но не нашёл.

— В шкафу целая полка, долгохранящееся.

— Да? — Роберт нырнул обратно.

У Марата мелькнула дурная мысль: что если попросить сейчас Роберта сфотографировать его. Так хотелось показать это утро своим… Ну нет, это уж чересчур.

— Кьяра зайдёт за нами в девять, сейчас ещё нет шести. Как думаешь, рынок уже открыт? Хотел на рыб посмотреть. И внучке что-нибудь сладкое к завтраку купить.

— Я сейчас на пробежку, заодно узнаю.

— Отлично! Если не возражаешь, побежим вместе. Пять минут, умоюсь.

На пробежке было немало неви. Голые, но в тапках. Как же это достало, каждый раз, приходя домой, сразу мыть ноги, как собака. Роберт их не видел, ему город казался почти пустым, почти его личным. А они, заметив крота, уступали дорогу, чтобы ненароком не столкнул в канал. Отработанный манёвр. И уже в самом конце маршрута он присел отдышаться, уставился на фондаменту и давай смеяться: тапочки бегут.

Рынок только открывался. Продавцы на прилавках раскладывали товар: рыба такая, рыба сякая, моллюски, гады, овощи, зелень, фрукты… Неспешно подтягивались первые покупатели.

От товарного изобилия у Роберта снесло крышу. Кажется, он решил изучить всех представленных морских обитателей.

— А это кто? А это?… Куанто коста?

— Роберт, помните, что вам всё придётся нести самому? Летящие по воздуху рыба-меч, лангустины и огромный кусок тунца — такое даже для Венеции странно.

Про пирожные для Марты, конечно, забыли.

Вернувшись в квартиру, они застали на кухне миниатюрную кротку в шортах и майке с кокетливо открытым плечом. Она что-то напевала и готовила завтрак.

— О! Доброе утро! — Анна обернулась, удивлённо глядя на Роберта. — А я думала, вы ещё спите, старалась не шуметь.

Приятная синьора, весёлая. Она говорила по-английски.

Полковник Тамм вмиг превратился в жениха первой категории, расправил плечи настолько, что казалось, ещё немного и встанет на мостик и стукнется головой о паркет.

Марат с интересом следил за представлением: немолодые мужчина и женщина сцепились языками, шутили, смеялись, дурачились; на шум вышла Марта. Как раз успела — от волнения дедушка то и дело тянулся к фриттолле, чуть все не съел. Однако в процессе флирта Роберт умудрился выяснить главное для себя: номер телефона; в Венеции не ликвидируют пенсионеров; Анна — вдова.

— Я сегодня ужинаю с девушкой! Вот сразу понял: этот город — моя судьба! — сказал он, победно вскинув кулаки, как только за ней закрылась дверь.

Марта молча собирала пляжную сумку на Лидо.

«Марат, всё переигралось. «Сабрина» уходит сегодня. Попрощайся со своими кротами, скоро за тобой придут», — раздался в ухе голос Лоренцо.

* * *

Лука привык просыпаться затемно. Потому что хочешь, не хочешь, а скотину кормить надо. Скотиной он называл начальство. Не вслух, конечно. Если что-то не так — забодает, отгрызёт часть заработка. И не дай бог вызвать сильное недовольство, могут вообще выкинуть из Венеции. А возвращаться в деревню Луке совсем не хотелось.

Он жил в марине, как стеснительная блоха на шерсти буржуазии. В тёплое время года ночевал в старой гнилой лодке под брезентом, на зиму перебирался в общагу для сезонных работяг верфи — дерьмовое место, а за койку дерут втридорога. Ну а какой выбор у человека без имущества, семьи и ценных навыков, кроме как таскать тяжёлое? Его личный набор для выживания: две руки, две ноги и мантра «у кого-то нет и этого», которую он шептал, разминая ноющие плечи.

Лука таскал провизию на яхты. Оплата — по весу, чаевые — если повезёт и заметят. Просить, даже намекать, запрещено. А эти будто намеренно отводят взгляд, чтобы нечаянно не обеднеть на несколько евро от вида чужого пота. Странно у них всё устроено. Дрищ в белой рубашке принесёт бокал просекко — ему тут же купюру суют за героический труд; а Лука надрывает спину — в упор не видят.

Раскидал полторы тонны. Уже солнце жарило, слепило; майка солёная, мокрая. Осталось только восемьдесят кило для «Сардины». И можно пару часов отдохнуть.

Тридцатиметровый трёхпалубный мотоселлер. Симпатичная дорогая игрушка, но не сильно впечатляющая, Лука видал совсем крутые экземпляры. Конечно, он не мог себе позволить и швартовый конец от такой яхты, но бесплатный придирчивый взгляд знатока — его святое право. Он мечтал, что однажды (а как без мечты) его заметят и возьмут в экипаж, в море. Регулярно читал внутренний чат с вакансиями, но пока не продвинулся в направлении мечты — никого на яхту не звали.

Лука припарковал тележку. Присмотрелся — да у них там всё заставлено коробками. И вот ещё он принёс. Куда это? Кому сдавать груз? Что-то не видно никого из экипажа.

— Ты кто? Что здесь делаешь? — из-за коробок вылезла женщина, стройная, ухоженная, в антрацитовой униформе.

— Бонжорно! Я это… Лука, работаю здесь, меня прислали типа эти… — Лука приучился к вежливости, но от косноязычия никак не удавалось избавиться.

— А!.. — кажется, она обрадовалась. — Удивительно, всего два часа назад попросила капитана дать мне помощника! А почему ты в таком виде?

— Так я это, вот, носил, — Лука показал на коробки.

— Немедленно мыться и переодеваться, пока тебя никто не видел, — скомандовала она, — идём в каюту, покажу, где у нас что находится. Все инструкции после.

Лука не понимал, что происходит, но от радостного возбуждения даже не задавал вопросов. И хорошо, что он недостаточно красноречив, иначе мог спугнуть удачу.

— Зигмунд! Мне нужно отойти, проследи тут! — крикнула женщина кому-то скрытому за коробками.

А вот внутри дорого-богато! Лука глазел по сторонам, не веря своему счастью. Он заглянул в открытую дверь — там какая-то невероятная красота…

— Туда даже не смотри. Наши каюты вон там.

Женщина оценивающе посмотрела на Луку (судя по выражению лица, ей что-то не понравилось), выдала полотенце, форму и отправила мыться.

— Десять минут максимум. Времени вообще нет, ничего не успеваем, должны были завтра… А что в коробках?

— Не знаю.

— Ладно, разберёмся.

Если такой гальюн у персонала, то какой тогда у хозяев и гостей… Здесь хотелось жить.

На кармане рубашки вышивка Sabrina. Сабрина, а не Сардина, дубина! «Это я удачно ошибся», — обрадовался Лука. И никому ничего не сказал.

* * *

Подстроить случайное знакомство с ним было непросто — даже при безупречном плане это заняло бы много времени. Карл Гранц жил уединённо на своей вилле с видом на озеро Комо. На публике он был красивым шестидесятилетним коллекционером живописи, меценатом и путешественником. Но есть подозрение, что он курьер, работающий на очень влиятельных людей. Его работодателям нужно было как-то оправдать такой образ жизни — биография была липовой. Кто он на самом деле и откуда — пока не удалось выяснить, но это лишь вопрос времени.

Неви пошли другим путём и нашли его уязвимое место. Карла Гранца мучили сильнейшие мигрени, врачи не могли найти причину. Он перепробовал всё: мощные обезболивающие, восточную медицину, шаманов… Только печень посадил. А по ночам становилось совсем невыносимо — к нестерпимой боли добавлялся жуткий страх. Это была серьёзная зацепка.

Подкупили его лечащего врача и отправили в круиз по Карибам. Врач позвонил Карлу:

— Карл… не знаю, как сказать, но есть чудесный доктор. Она владеет техниками, о которых я даже не слышал, и может вам помочь. Правда, есть два «но»: она невидимка, и её услуги стоят очень дорого.

— Да хоть перламутровая пуговица! — от острой боли Карл терял хорошие манеры, как любой нормальный человек. — Мне всё равно, кто она. Я встречусь с ней и сам решу, чего она стоит. Если она та, кто мне нужен, я вас щедро отблагодарю.

Так в его жизнь вошла Джулия.

Она действительно была выдающимся врачом — неврологом и нейрохирургом, разработчиком уникальной техники точечного массажа. С Лео и Леной они были хорошо знакомы, даже дважды работали вместе, и Джулия сразу согласилась участвовать в спасательной операции.

— Вот здесь, видите? — она показывала результаты обследования. — Там инородный предмет. Почему-то кроты его не заметили, странно. Боль возникает вместе с внешним импульсом, словно кто-то нажимает кнопки на пульте управления.

— А как давно это у него?

— Говорит, ещё в молодости появилось. С возрастом частота и интенсивность возрастает. Кроме этого бывают периоды сильных обострений. Вот сейчас как раз…

— Ты знаешь, как отключить этот инородный предмет?

— Пока нет. Я могу только снять болевой синдром, когда нахожусь рядом. Были дни, когда не отойти. Приступы один за другим. А сегодня очень спокойно…

— Отлично, это именно то, что нужно. Ты можешь контролировать его состояние.

Джулия мгновенно стала для Карла жизненно необходимой. Однажды она оставила его всего на день — и это был настоящий кошмар, кошмарнее которого не бывает.

Он не мог не взять её с собой на яхту.

* * *

«Сабрину» проверяли с собаками. Зашли четверо, всё обнюхали и вышли.

В команду, кроме Марата, вошли турок Ферит, португалец Паулу, венецианец Микеле. Ну и Джулия, у неё самая сложная роль координатора.

Планировали пройти на лодку сразу за Джулией. Но Карл пропустил её вперёд и тут же перекрыл проход.

Пришлось пробираться со стороны воды. Хорошо, что успели передать Джулии мух.

Он так её ценит, что даже позволил взять чемодан с личными вещами.

Джулия выторговала себе отличные условия: не только багаж, но и отдельную каюту, и неприкосновенность личного пространства. Видел бы Карл, как она молода и красива… Хорошо, что не видит.

— Он требует, чтобы во время встреч с ним я была одета. Чтобы видеть каждое моё движение. Девять дней я прожила на его вилле. Там есть закрытые помещения, куда он заходил с ключом и запирался изнутри. Я не стала рисковать, пытаться проникнуть туда, ведь наша главная задача — попасть на остров, верно? Думаю, наши ребята там поработают в его отсутствие.

В каюте Джулии было просторно: огромная кровать, диванчик, ковёр на полу. Места предостаточно, чтобы все разместились.

— Мне кажется, сообщения поступают напрямую ему в мозг. Именно они вызывают боль. Я была рядом, внимательно наблюдала. Например, сегодня ночью он спокойно лежал у бассейна, читал книгу, и вдруг резкий вскрик, хватается за голову: «Собирайся, нам нужно срочно выезжать, заскочим ещё в одно место». Метался по дому, заперся в кабинете, что-то лихорадочно собирал.

— Допустим, им действительно управляют. Кто-то с острова, — задумчиво произнёс Ферит. — Но, похоже, этот кто-то не всё знает о Карле, связь явно с перебоями.

Все задумались.

— Понятно, зачем ему ты, Джулия. Но его кураторы… всё выглядит так, будто они не в курсе его проблем, его реальной жизни… Странное управление, — продолжил Ферит.

— Согласен, — кивнул Паулу. —Им руководят люди технически продвинутые, но… связь односторонняя и какая-то ущербная. Он словно раб, вещь.

— Я не знаю, как это работает, — сказала Джулия.

— Джулия, а что если его хозяин знает, что ты здесь? Тебя могут тоже похитить, — предположил Марат.

В дверь постучали. Женский голос пожелал приятного аппетита.

Через пару минут Джулия открыла дверь и вкатила сервировочную тележку. Ужин выглядел роскошно!

— Этого на всех, конечно, мало, придётся кому-то питаться зайцем в камбузе, — Паулу критическим взглядом оценил порции.

— Пойду-ка я, пока всё не смели, — сказал Микеле, жуя брускетту.

— Логично, итальянцев проще всего ловить на еду, — усмехнулся Марат.

— Минус один итальянец, и в камбуз можно не ходить, — сказала Джулия, — откройте мой чемодан, там есть припасы. Вы думали, я не позаботилась?

Микеле (ну а кто ещё) бросился проверять багаж.

— Ну очень скудный корм для нашей шикарной яхты, — сказал он, доставая сыр, колбасу, маслины, гриссини, — хочется чего-то горячего и изысканного, я всё-таки сгоняю на разведку.

Опять стук в дверь. На этот раз Карл требовал к себе Джулию.

* * *

Камбуз был смежным с салоном. Четверо членов экипажа уже облепили стол в ожидании ужина. Божественные запахи! Микеле сглотнул слюну. О, этот соус из свежих помидоров с чесноком, лимоном и базиликом!

Какой-то поджаренный сморчок лет тридцати пяти яростно натирал рабочие поверхности, будто от этого зависела его жизнь. На раздаче была женщина. Она уложила на поднос антипасти (кое-что из закусок Микеле успел съесть) и понесла коллегам напитки (Микеле попробовал пасту — молодец, отлично готовит).

— Да ну, сок… Моника, плесни вина! Оно же есть, а босс не пьёт. — попросил кто-то.

— Тсс, позже! Пусть он поужинает, а то увидит…

В салон вошёл шкипер. Рослый, с выцветшими бровями, почти без мимики, похож на акулу.

— Моника, накрой мне у меня, — сказал он. — Антуан, поешь — зайди, есть вопросы. И раз уж все собрались…

В этот момент в салон вышел сморчок с подносом. Лука улыбался и старался держать спину, чтобы его положительно отметили.

— Это кто? Почему на борту посторонние? — закричал капитан.

Микеле напрягся, неужели заметили, как он ворует еду? Но капитан смотрел не на него, а на сморчка.

У Моники лицо съехало вниз от страха.

— Ну как же … э… я на брифинге перед отправлением просила помощника. Джованни слёг, и вы прислали вот этого… — она опустилась на диван, руки задрожали. И никто не решился протянуть ей стакан воды.

Лука застыл, как кролик перед удавом. Его глаза, и без того навыкате, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он почувствовал, что отсутствие красноречия может стать роковым недостатком.

— Я никого не присылаю! — прорычал шкипер, наступая на испуганную женщину. — Я привожу людей сюда лично за руку. Моника, ты где работаешь? На прогулочном корыте для туристов? Ты совсем берега попутала?

Лука понял: сейчас его будут бить. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Он рванул с места и бросился в лабиринт коридоров.

— Догнать. Выбросить этот мусор за борт, — приказал шкипер. — А с тобой, милая… — он осёкся, вспомнив, что эта женщина готовит ему еду, — мы проведем отдельную беседу.

Началась охота. Лука метался по палубам, как загнанный зверь. Он не знал планировку яхты: куда-то нырял, где-то проскальзывал, откуда-то выныривал. Шестнадцать минут он играл в прятки со смертью, используя доступные лазейки. Он слышал шаги преследователей, их ругань. В тупике у кормы его зажали. Двое, не говоря ни слова, схватили его за руки и ноги. Лука брыкался, кричал, цеплялся за всё, за что можно было цепляться, но его пальцы жестоко разжали.

Две секунды полёта — и Адриатика приняла его в свои холодные объятия.

Лука слышал, как затихает гул двигателей — «Сабрина» не остановилась, она продолжала свой путь, без него.

Новости

В матче 1/8 финала чемпионата мира по футболу между сборными Аргентины и Ямайки судья отменил победный гол форварда Аргентины Альберто Гонсалеса после просмотра VAR. Траектория полёта мяча признана неестественной. Напомним, мяч совершил в воздухе резкий поворот на девяносто градусов и залетел в ворота противника.

— Это был счастливый случай, нога бога! Бог любит Аргентину, и никакое судейское решение не способно это отменить, — прокомментировал ситуацию тренер сборной Аргентины Мигель Санчес.