На парковке рядом с аэропортом Марко Поло встречала Кьяра. Яркая, экспрессивная, непрерывно дирижирующая.

— Чао-чао! — приветствовала она, расцеловывая каждого в щёки, как близкого родственника, — я ваша личная тень в Венеции. Доставлю, размещу, организую, сориентирую. В вашем распоряжении круглосуточно! Ни о чём не беспокойтесь!

«Как тут не беспокоиться? Такое чудо круглосуточно — это чересчур», — подумал Марат, — «хорошо, что Роберт и Марта её не видят». Абсолютный визуальный скандал. Даже Марат, привыкший к наготе, был обескуражен.

Он не знал, куда деть свои глаза. Кьяра была, как бы это культурно сказать, сверх меры одарена природой. Пышные формы, сочные губы, пронзительные блестящие глаза; неприлично привлекательная особа. Бешеная энергетика, от которой хотелось либо бежать, либо немедленно сдаться. И даже запах: от неё веяло чем-то природным, первобытным. Ничего общего с хрупкими невесомыми знакомыми девушками. К тому же она постоянно нарушала личное пространство: то коснётся плеча, то за руку возьмёт, то погладит по плечу. Что-то совсем запредельное.

Марат от стресса пропустил мимо ушей половину того, что она говорила.

— Багаж доставят. Берите только самое необходимое, без чего жизнь теряет смысл, — распоряжалась Кьяра. — А-ха-ха, дорогой Роберт, будьте спокойны, ваш конь под присмотром. Просто наслаждайтесь отдыхом!

Перед посадкой на лодку все приложили ладони к сканеру. В терминале дежурили двое парней: крот и неви. Одному Кьяра по-свойски взъерошила волосы, другого чмокнула в нос.

Лодочник, Маттео, тоже оказался неви. В солнцезащитных очках, шляпе, одежде. Издалека выглядел, как обычный крот-гондольер. При этом ни капли грима. С чего он такой дерзкий?

— Скоро сами всё поймёте, — сказал Маттео.

— Да, у нас теперь так. Закрытый город, свои правила. Попасть к нам можно только по приглашению венецианца. Никаких толп, никаких круизных лайнеров — я еще помню тот кошмар из детства. Теперь город дышит! — рассказывала Кьяра.

— То есть, просто с улицы я не могу приехать? — уточнил Роберт.

— Можете подать заявку на бронь отеля или квартиры, приложить резюме, подтверждение платежеспособности. Хозяин решает, достойны ли вы. Квота — десять человек в месяц на жителя. Арендодателям не интересны однодневки.

— А те, кто не занимается арендой, могут же оформить на себя чужих гостей?

— Конечно, кто-то зарабатывает на этом. Но далеко не все хотят нести ответственность за чужого гостя.

— Меньше народу — больше кислорода.

— Именно! Даже вапоретто теперь ходят трижды в сутки. Топливо — роскошь.

— Это понятно, сейчас никто без особой надобности никуда не катается, — согласился Роберт.

Вода в лагуне такая яркая, лазурная. Воздух морской, пьянящий. Солнце. Идеально.

Когда зашли в Гранд-канал, Марат посмотрел на Марту и увидел чёрных змеек, стекающих из глаз по лицу.

— Что такое, малыш, почему плачешь? — Роберт обнял её и дал свой платок.

Она не могла говорить, задыхалась, отмахивалась. Выяснилось, что с ней случилась чёрная магия, синдром Стендаля. Потом уже немного успокоилась, заговорила.

— Разве здесь можно жить? Это как пьяной компанией завалиться в Эрмитаж, всё там хватать и лапать… Я не понимаю! У меня в сознании не укладывается, как может существовать в реальности такой город.

— Но он есть, он живой, — утешал её Роберт. — Сейчас умоешься, отдохнёшь немного и пойдём гулять!

— Этот город — галлюцинация! То, что я вижу и чувствую — это невозможно! Я не могу это вместить! Меня раздирает!

Квартиру им приготовили шикарную, в Дорсодуро. Высокие кессонные потолки из тёмного дерева, большие окна, витражи, антикварная мебель, зеркала, фрески, муранское стекло, дорогой текстиль. Три спальни по числу гостей (каждая со своим санузлом), гостиная, столовая, но главная роскошь — огромный балкон с видом на Гранд-канал и ещё терраса на крыше! Марат подошел к окну своей спальни. Внизу, в узком боковом канале, вода лениво облизывала облупившуюся штукатурку противоположного дома. Две лодки, привязанные к ржавым кольцам, мерно покачивались в такт дыханию лагуны.

— Не знаю, как хозяева планируют меня отсюда выгонять, но я не сдамся без боя, вцеплюсь всеми конечностями и останусь здесь навсегда, — сказал Роберт, — ты со мной, Мартыш?

— Конечно! — Марта, наконец, засмеялась.

— Как приятно видеть такие эмоции, — сказала Кьяра, — оставлю вас пока, осваивайтесь. Замок кодовый, ключи не нужны. Я вернусь через два часа, поведу вас на обзорную экскурсию.

— Мы столько не выдержим, дорогая Кьяра! Побежим немедленно, — засмеялся Роберт.

— Выдержите! Обед уже готов и ждёт на террасе. Уверяю вас, это совершенно отдельное впечатление!

Однозначным хитом были признаны sarde in saor — сардины в кисло-сладком маринаде с луком и орешками. Их смели за три минуты.

— Эх, за что мне такое счастье на старости лет… — полковник Тамм с наслаждением вытирал хлебом остатки соуса от ризотто. — Дети, вы даже не представляете, что вы натворили!

Марта уплетала тирамису, забыв о приличиях, отжала дополнительную порцию у деда. Графин Вальполичеллы для кротов — подобного элемента гостеприимства нигде по дороге не встречалось. Роберт поклялся посетить все венецианские бары и ближайшие винодельни.

— Забытые впечатления… — он расслабленно откинулся на спинку плетёного кресла и, щурясь от солнца, закурил. — Мы были с Ингой в Генуе в 2017-м. Те же белые скатерти, морской воздух, красота, безмятежность, гастрономический экстаз. Не вылезали из ресторанчиков. Тогда же собирались и в Венецию, но меня срочно вызвали на работу…

Марта вспомнила, что надо всё фотографировать, чтобы было чем блеснуть в соцсетях. Марат настоятельно попросил её воздержаться от публикаций до возвращения домой.

— Даже отцу нельзя?

— Тем более отцу, — сказал Роберт, — ещё не дай бог сюда припрётся.

* * *

Ещё утром полковник Тамм категорически не хотел покидать предыдущую стоянку. Его сердце пронзили Доломитовые Альпы. Ночлег там не планировался, из обязательного — лишь пересечься с бензовозом. Но случился камнепад, и на расчистку дороги ушло несколько часов. Так сбылось желание Роберта «задержаться здесь, хотя бы немного побродить по окрестностям». У него на это был и остаток дня, и раннее утро. Ночевали в маленьком горном шале, где звёзды так близко.

По дороге выпили кофе в Рива-дель-Гарда, любуясь бирюзовой водой и скалистыми берегами.

— Это же, получается, совсем рядом, — сообразил Роберт, пожирая глазами озеро, — будет возможность сгонять сюда из Венеции.

* * *

Что ещё поразило в Венеции, кроме её сказочной красоты и отсутствия автомобилей, — это люди. Большинство было одето, как на карнавале. Традиционные маски: Коломбина, Чумной доктор, Гатто, Джокер, Вольто, Баута… Встречались и современные образы: роботы всякие, растения, инопланетяне, квадроберы, мутанты, гномы… Кто скрывается за этими масками? Среди них прохаживались обычные кроты и неви. На Пьяцца Сан Марко можно было увидеть сразу всех, никто не испытывал никакого дискомфорта, каждый был частью этого удивительного представления.

— Сегодня какой-то праздник? — спросил Марат.

— Нет, обычный день. Просто вернулась старая мода, — подмигнула Кьяра.

В фонтане на Арсенале с воплями плескались дети: кротята и неви. Их родители, видимые и невидимые, спокойно общались, как старые друзья, смеялись и сплетничали.

— Решили сделать подобие легендарного винного фонтана. Конечно, это не вино, а водичка, абсолютно чистая, её можно пить. И назначение у фонтана другое. У нас тут вроде кругом вода, но с водными процедурами, пляжингом — как освежиться в городе — проблема, за этим традиционно на Лидо, — объясняла Кьяра, — а там мы такой роскошный парк разбили! Ну просто белиссимо! Завтра прокатимся, покажу.

— Помню, ещё в моём детстве писали, что Венеция уходит под воду, — заметил Роберт, — и прямо вот-вот на наших глазах это случится. Смотрел фотографии Венеции, очень жаль было, мечтал успеть увидеть её живой. Дважды поездка срывалась, и вот, наконец, я здесь!

— Уже не уходит, — с гордостью сказала Кьяра, — Мы укрепили город, разработали и реализовали уникальный проект системы барьеров, и, знаете, наши предки всё же не дураки были. Я сама инженер, работала на этом проекте. Это очень интересно, но, не стану утомлять вас деталями, пожалуй, такое любопытно специалистам.

«Майю бы сюда с ребятами в командировку», — подумал Марат.

— А ещё мы возродили кораблестроение. Представляете? Парусные суда, как в славные времена Венецианской республики. Арсенал, верфи живые! Всё работает!

— Я думаю, это должно быть востребовано на международном рынке. — предположил Роберт.

— Так и есть. Не успеваем обрабатывать заказы.

— Как интересно закручивается история… Ещё в начале века такое невозможно было представить. Скоро, наверное, и дирижабли полетят…

Кажется, молодёжь не поняла его иронию. Марта молчала, она всё ещё не вернулась из шока.

После ужина Кьяра тепло попрощалась с кротами, раздала последние наставления и увлекла Марата за собой — во Дворец дожей, на закрытую вечеринку, устроенную в его честь.

— Ничего себе… Разве так можно? Это же… — Марат от удивления не мог подобрать слов.

— Почему нельзя? — улыбнулась Кьяра. —Мы венецианцы, здесь у себя дома, всё наше…

Она провела ладонью по его спине. Марат вздрогнул, впервые ему собственная нагота показалась чем-то вызывающим и непристойным. Прогуливаться в таком виде с девушкой… не помешал бы карнавальный костюм.

Он не успел попросить её об одолжении — соблюдать дистанцию. Кьяра заметила его замешательство, схватила за руку и стремительно повела по слабоосвещённому пути.

— Марат, поспешим, нас ждут!

Редкие встречные маски приветственно кивали и кланялись.

* * *

На Лестнице гигантов Кьяра передала Марата крепкому парню лет двадцати пяти. Лоренцо, начальник службы безопасности Венеции. Он был одет, как крот: майка, джинсы, слипоны.

— Совместим полезное с приятным: пройдёмся по палаццо и поговорим о деле. Потом представлю тебя дожу и Совету десяти.

— Играетесь?

— Нет, серьёзно, возрождаем традиции. Кстати, одного дожа на этой самой лестнице казнили.

— Ну вы даёте!

— Это давно было, почти семьсот лет назад, — усмехнулся Лоренцо, — дож пошёл против коллектива, Совета десяти. Наш с нами дружит.

— И львиные пасти возродили?

— Вижу, ты хорошо подготовился.

Зал такой, зал сякой, все залы великолепны, и все сразу перемешались в голове Марата. Он много раз их видел на фотографиях, внимательно изучал информацию, но сейчас в режиме деловой пробежки по дворцу совершенно не соображал что-где. Но, возможно, другого шанса увидеть Палаццо Дукале не будет.

— Спасибо за мух и подробные инструкции. Яхта уходит послезавтра.

— А кто отправится со мной?

— Ещё трое: венецианец и двое иностранцев. Завтра в полдень общий сбор. Мы прикрепили нашу девушку к пассажиру, она обеспечит доступ. В общем, знакомство и все оргвопросы завтра. Также рассчитываем, что ты проведёшь мастер-класс по управлению мухами.

— Хорошо.

— За твоими кротами понадобится слежка?

— Не думаю, они адекватные. Достаточно линии поддержки, чтобы у них была с вами связь.

Мост вздохов. Сквозь его ажурные решётки осужденные могли напоследок взглянуть на прекрасную Венецию. Марат тоже остановился и посмотрел вниз. Под мостом проплывала гондола с весёлой влюблённой парочкой кротов лет пятидесяти. Они пили шампанское. Женщина в белом платье, её волосы украшены белыми цветами. Мужчина в белой рубашке. Молодожёны?

— А тюремный музей открыт?

— Для нас всё открыто. Но мы Карчери и по прямому назначению иногда используем. Идём, покажу сидельца. Позор Венеции.

Лоренцо провёл Марата по узким тёмным коридорам. В стенах такие низкие металлические двери: чтобы пройти внутрь, нужно согнуться в три погибели.

Они остановились возле одной из дверей. Лоренцо не стал её открывать — с обеих сторон от неё окна с чугунными решётками.

— Вот смотри.

Марат присмотрелся, в тёмной камере на нарах, лицом к стене, лежал человек. Неви.

— Анжело, — позвал его Лоренцо.

Узник повернулся, сел. Обычный парень.

— Что-то с Пино? — взволнованно спросил он.

— Ничего нового. Твоя мама передала тебе письмо, — Лоренцо достал из кармана джинсов записку и бросил её в окно.

Анжело поднял её и покорно вернулся на место.

— Спасибо, Лоренцо, граци милле! Передай маме мои поцелуи. Я страшно раскаиваюсь…

Неви в тюрьме? Удивительный город не переставал удивлять.

— Он агрессивен, — объяснил Лоренцо на обратном пути, — дикое животное. Набросился на товарища из ревности, изувечил. У вас бывало такое?

— Нет. — Марат был шокирован увиденным, — И что с ним теперь будет?

— Пино тяжело ранен, но угрозы жизни уже нет. Немного поправится и вынесет приговор.

— А какой может быть приговор?

— Не знаю. Пино жертва, ему решать. Причём они оба врачи… Слов нет.

* * *

«Это и есть дож?» — удивился Марат, глядя на малорослого вертлявого пацана, похожего на обезьянку. А вслух спросил:

— Как тебе удалось стать дожем?

— Удачно родился. Мой отец — мэр Венеции. Непотизм во всей красе, — засмеялся Маурицио. — Но если серьёзно, сам посуди, разве кто-то другой может наладить такой тесный конструктивный контакт с кротовой администрацией?

Это не просто закрытая вечеринка. Был организован настоящий бал в зале Совета десяти. Богатый фуршет; около сотни людей, кто-то одет, кто-то не очень, кто-то совсем нет; оркестр из двенадцати музыкантов приветствовал «Временами года» Вивальди.

— Повезло Венеции, — сказал Марат.

— Это правда. Живём лучше всех. Хочется заявить о себе на весь мир, но стараемся не привлекать внимания. Впечатляет же, правда? Мне девятнадцать, отцу шестьдесят четыре, матери чуть меньше. Какие могут быть поводы для конфронтации с единственным любимым потомком? В мэрии тоже работают родители моих друзей.

Оркестр вдруг перешёл на вариации песен «Лемаржилео».

— Та-дам! — закричал дож и подпрыгнул. — Не ожидал, Марат? А мы слушаем! И рады приветствовать тебя, амико!

Маурицио выбежал в середину зала, подхватил какую-то девушку и закружил в танце. Присутствующие последовали его примеру: танцуют все! Оркестр заиграл «Грязную рыбу». Очень интересная аранжировка.

Маурицио вернулся в своё кресло, но не возобновил беседу с Маратом, общался с кем-то по невифону.

Марат почувствовал руки на своей талии. Обернулся — Кьяра.

— Не надо, — попросил он и отстранился.

— Иди ко мне, синьорина, — крикнул Маурицио.

Кьяра подошла к нему, игриво виляя бёдрами. Раздвинула ноги и уселась на юного дожа, как на мотоцикл. Маурицио крепко прижал её к себе и облизал грудь. Кьяра плотоядно смотрела на Марата и жестом приглашала присоединиться.

Чёрт-те что творится. Марат отвёл взгляд в сторону и заметил, что происходящее в зале уже совсем не напоминало танцы.

— Отстань от него, дорогая, это ж северянин, — смеялся Маурицио.

Северянин поднял глаза на потолок — прямо над ним парил голый жирный Меркурий в развевающемся красном плаще. Хорошо хоть не настоящий, а рисованный.

— Копия. Оригинал стырил Наполеон. Хочешь уйти — идём, провожу, — послышался тихий голос за спиной. Это был Лоренцо.

— Я запомнил дорогу.

— Так положено по протоколу.

Марта и Роберт ещё не вернулись. Они побывали в трёх барах, перепробовали всё, что только влезло; знакомились с другими посетителями; потом пошли, куда глаза глядят, и заблудились в гетто Канареджо. Побоялись немного, вырулили и уселись на старой пристани, рядом с церковью Мадонна делл’Орто. Пили вино из бутылки и болтали обо всём. Ни разу за последние двадцать лет полковник Тамм не был так счастлив.

Марат, пока их ждал, успел посмотреть новости и невести, проверить соцсети, написать Тамаре, Майе и родителям, поболтать с Жилем и Селин.

Невести

Следственный комитет продолжает работу на территории «Янтарной долины». Мемориальный комплекс временно закрыт. Свин улетел на частном самолёте за границу. Его подельник, Генпрокурор Паяльников, бесследно исчез. По этому поводу ещё не было официальных заявлений. С нетерпением ждём!

Новости

Знаменитый хирург Искандер Кирдыквалиев и его супруга Сара задержаны по подозрению в убийстве своего родственника. В их доме проводятся следственные мероприятия.