Солдат у прохода велел ему идти к ближним столам, и Крис встал в хвост ближайшей очереди. Впереди седой мужчина придерживал у ноги тяжёлую дубину и время от времени разминал плечо. Женщина с луком стояла ровно, почти не двигаясь, только большим пальцем проверяла ремень на потёртом налучье. Парень в кожаном фартуке всё вытирал ладони о бёдра, а худой длиннорукий юнец вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что происходит у столов. Ему можно было дать и пятнадцать, и все восемнадцать.

Очередь двигалась короткими рывками. Пока впереди называли имена, Крис оглядывался и понемногу разбирался в порядке смотра. У ближних столов писари сверяли возраст и дом. Дальше сидели те, кто проверял слой; ещё дальше осматривали оружие. Прошедших первые проверки оставляли под навесом. На запястьях у них были белые или красные шнуры. Нескольких человек Крис успел увидеть у боковой верёвки: им возвращали оружие и выводили наружу.

Что означали цвета, он пока не знал. Зато было ясно другое: на площади никого не уговаривали и ни перед кем не задерживались. Имя, возраст, слой, оружие — шаг вперёд или за верёвку.

Крис тяжело переступил с ноги на ногу. Свежая позвоночная жила, пробитая всего несколько часов назад, горела тупым, выматывающим жаром. Тело помнило ночную перегрузку лучше него самого: стоило чуть сильнее сжать древко или неловко повернуть корпус, как мышцы вдоль хребта стягивало чугунной судорогой. Шестой слой давал силу, но пока сидел внутри как раскалённый прут.

Седого мужчину задержали недолго. Писарь спросил имя, дом и полных лет, сверился с дощечкой и махнул дальше. Очередь сдвинулась ещё трижды, затем Крис занял освободившееся место у стола.

— Следующий. Имя и дом.

— Крис, дом Дарна.

Писарь нашёл запись, сделанную у входа, и перенёс её на другую дощечку.

— Полных лет?

— Пятнадцать.

Палочка писаря остановилась над строкой.

— Когда исполнилось?

— Сегодня.

Писарь посмотрел на Криса внимательнее, чем до этого.

— Прямо сегодня, значит. Ладно.

Он сверился с записью, поставил короткую черту возле имени и спросил:

— Заявленный слой?

— Шестой.

На этот раз он поднял глаза ещё раз, уже без прежней рассеянности.

— К проверяющему. Там подтвердят или завернут.

За соседним столом сидел сухой мужчина в армейской рубахе без панциря. Рукава он закатал до локтей; на левом предплечье тянулись две белые полосы старых шрамов. Услышав про шестой слой, он не удивился, только указал на низкую скамью.

— Садись. Правую руку на стол.

Он прижал два пальца к запястью Криса, другой рукой коснулся основания шеи.

— Проведи Ци по всему открытому пути. Тонко. Мне не силу показывай, а путь.

От гула площади отгородиться не получилось. Рядом называли имена, за спиной спорили у соседней очереди, у повозок с лязгом опустили на землю ящик. Крис собрал внимание и вывел из средоточия тонкую нить Ци. Утром он уже проверял новый путь сам, но сейчас его держали чужие пальцы, и ошибка стала бы не болью в пустой комнате, а отметкой на дощечке.

Поток привычно миновал грудь и горло, поднялся к макушке. У свежего стыка под затылком Крис инстинктивно замер, затаив дыхание, но нить не сорвалась. С глухим, обжигающим гулом она продавилась в позвоночную жилу и тяжело прошла самой пояснице.

Проверяющий не убирал пальцев ещё несколько ударов сердца.

— Когда открыл шестой?

— Этой ночью.

— Свежий, — сухо констатировал проверяющий. — Проведи ещё раз, только медленнее. И не подталкивай у основания черепа, я и так всё почувствую.

Во второй раз Крис не стал помогать потоку усилием. Он только держал дыхание ровным и позволил Ци самой войти в новую жилу. Тяжесть появилась почти сразу, зато сила нигде не сорвалась и не ушла в сторону. Проверяющий проследил весь путь, затем велел удерживать Ци у поясницы.

Через несколько мгновений затылок заныл, а спину начало стягивать. Крис всё же дождался команды:

— Хватит.

Мужчина убрал руки и повернулся к писарю за краем стола.

— Шестой.

Отдав распоряжение, он снова посмотрел на Криса.

— После прорыва тошнило? Лихорадило?

— Нет. Когда встал, закружилась голова. Спину до сих пор тянет.

— Для свежей позвоночной жилы нормально. На практической проверке не лей туда всю Ци разом. Выжжешь запас раньше, чем успеешь им толком воспользоваться.

Он взял правую ладонь Криса, разогнул большой палец и задержался на белёсом шраме у его основания.

— Старый след?

— Да.

— Пальцы не немеют?

— Нет.

Проверяющий заставил Криса несколько раз сжать ладонь, надавил рядом со шрамом и, убедившись, что пальцы двигаются свободно, отпустил.

— Свежие раны есть?

— Укус на голени. Ещё бок и рёбра ушиблены.

— Штанину подними.

Розовая полоса от зубов уже затянулась, синяк рядом пожелтел по краям. Мужчина ощупал голень, велел перенести вес на эту ногу, затем проверил рёбра и заставил Криса повернуть корпус в обе стороны. Боль отозвалась справа, но дышать и двигаться не мешала.

— Перелома нет. Для проверки годен. Дальше.

За следующим столом стульев не было. Коренастый солдат с рассечённым левым ухом даже не поднялся, лишь требовательно вытянул ладонь.

— Оружие.

Крис положил копьё поперёк исцарапанной доски. Солдат проверил затупленный наконечник, а затем медленно прокатил древко ладонью. Его огрубевшие пальцы предсказуемо запнулись о глубокие, рваные борозды у верхней трети — следы зубов жвальника, которые Крис так и не смог полностью зашлифовать. Солдат остановил движение. Впервые за всё утро он поднял на кандидата по-настоящему внимательный взгляд.

— Древко кто жевал?

— Жвальник, — ровно ответил Крис.

— Один отбивался? — солдат с сомнением скользнул взглядом по его не слишком широким плечам.

— Один. Ещё серяка брал.

Сидевший за его спиной десятник с медной пластиной на груди перестал перебирать дощечки и поднял голову.

— Насколько глубоко ходил?

Крис замялся. Признаваться армейским, что ночами он в обход стражи шастал за границу разрешенных секторов, было рискованно. Но промолчи он сейчас — и для них он останется просто сопляком, которому один раз повезло ткнуть копьем в тварь.

— В западном секторе, — сказал Крис. — Часа полтора-два хода за внешнюю линию развалин. Знаю спуски к старым водосборам и сеть служебных ходов под землей.

— Вслепую там бродил или отряд провести сможешь?

— Смогу. Там есть места, где пол просел, нужно знать швы, куда наступать. Десятник оперся локтями о стол и подался вперед.

— Всё сам туда лазил?

— Да.

— Значит так, герой, — голос десятника лязгнул, как металл по камню. — Прямо сейчас выкинь эту дурь из головы. Одиночка в руинах видит в два раза меньше, а дохнет в три раза чаще. Оступишься — спину прикрыть некому. Сгниешь там — мы даже не узнаем, в какой яме тебя искать.

— Я понимаю.

— Врешь, не понимаешь, — отрезал десятник. — В отряде за такие привычки выбивают зубы. Отметь ему западные проходы, — бросил он писарю. — Пройдёт дальше — бросим к местным проводникам на проверку.

Солдат с рассечённым ухом вернул Крису копьё. Писарь сделал несколько знаков, затем обвязал его левое запястье белым шнуром.

— Под навес. Жди практического испытания. Шнур не снимай, с площади не уходи. Захочешь «на минуту» отойти — сначала спросишь.

Крис встал у крайнего столба. Отсюда порядок стал яснее: людей с белыми шнурами собирали у свободного участка между повозками, красных держали у другого края навеса, тех, кто не прошёл, выводили за внешнюю верёвку.

Белый шнур ещё не означал, что Криса приняли, однако первый отсев остался позади: теперь ему предстояло показать копьё в работе.

Крис поискал взглядом знакомых. У дальнего оружейного стола задержали Вира. Солдат дольше обычного крутил в руках его потемневшее охотничье копьё, прощупывая старое древко и проверяя посадку втока. Вир ждал молча. Он стоял, чуть опустив ведущее плечо, и даже в этой бестолковой армейской толпе держался так, словно уже выверил дистанцию для боя и не собирался уступать ни пяди.

Когда писарь наконец повязал ему на запястье белый шнур, Вир направился под навес и заметил Криса. Взгляд охотника цепко скользнул по белому шнуру на чужой руке, поднялся к глазам, и Вир скупо, понимающе кивнул.

— Харн Галод. Семнадцать лет, — донеслось от первого стола.

Крис повернул голову.

Харн стоял в соседнем проходе с копьём у ноги. С их последней встречи черты его лица стали резче, плечи — массивнее, однако держался он по-прежнему: ровно, спокойно, с привычкой занимать место раньше, чем ему уступят.

Проверка слоя заняла меньше минуты.

— Шестой, — объявил мужчина в армейской рубахе.

Крис проследил, как Харна направили к оружейному столу. Там его задержали ненадолго: солдат осмотрел новое копьё, записал занятия с домашним наставником и деревенской стражей, после чего писарь выдал белый шнур.

Подойдя к навесу, Харн скользнул взглядом по ожидающим. Сначала посмотрел мимо Криса, затем вернулся и задержался на его лице.

— Крис?

— Да.

Харн подошёл ближе. На Криса он посмотрел только мельком, почти сразу опустив взгляд ниже — на белый шнур.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду практической проверки.

— Под этим навесом?

— Меня сюда направили.

Харн ещё раз посмотрел на шнур.

— Да вижу я, куда тебя направили. Вопрос — почему.

— Потому что прошёл проверки.

— С каким слоем ты их прошёл?

— С шестым.

Харн несколько мгновений молчал.

— С шестым, — повторил он. — Ты два года не мог открыть третий.

— Это было полтора года назад.

— И за полтора года вдруг стал шестым?

— Проверяющий проследил путь дважды. Если не веришь мне, спроси у него.

Харн посмотрел в сторону стола. Ошибиться при такой проверке было трудно: открытый путь чувствовали, а не принимали на слово. Когда он снова повернулся к Крису, прежней уверенности в его лице стало меньше.

Во время их встречи на рынке одно слово «шестой» вмещало всю разницу между ними. Харн уже стоял на этом слое, когда Крис второй год не мог открыть третий. Теперь прежняя пропасть исчезла раньше, чем Харн успел заметить, что Крис к нему приблизился.

— Как? — спросил Харн. — Четыре слоя за полтора года одной злостью не открыть.

Крис не отвел глаз. Ему было совершенно неинтересно что-то доказывать Галоду, чье мнение больше ничего не весило.

— Я просто не вылезал из руин.

Харн криво усмехнулся и красноречиво скользнул взглядом по копью Дарна.

— Ну конечно. Значит, старик всё-таки оставил тебе хорошую заначку перед тем, как сгинуть? Или Рейн отсыпал гильдейского серебра? За подачки аптекаря камни горстями не скупают.

— Дарн оставил мне копьё, — ровно ответил Крис, давая понять, что разговор окончен. — Остальное я брал сам.

— В руинах? Один?

— Один.

Харн тихо выдохнул через нос.

— Ну да. Копьё само нашлось, камни сами нашлись, Рейн ничего не дал. За работу у аптекаря столько не купить, даже если на еде экономить.

— Я сказал: часть нашёл сам.

— И никто не видел, сколько ты приносил из руин.

— Я ходил туда не за свидетелями.

Харн чуть прищурился. Злая, колючая растерянность в его глазах вдруг сменилась мстительным пониманием. Он нашёл ответ, который его устраивал.

— Дешёвые эликсиры, — с презрением выплюнул он. — Ну конечно. Ты просто нажрался дешёвой алхимической дряни. Аптекарь под боком, свидетелей нет. Накачал жилы ядом, лишь бы пролезть на смотр.

Харн криво усмехнулся и шагнул ближе.

— Думаешь, стал равным? Да после такого разгона твоё основание сейчас хлипче старого сарая. Первый же тяжёлый удар — и ты просто посыплешься.

Крис почувствовал, как напряглись пальцы, но не позволил себе стиснуть древко.

— Крис, дом Дарна! К практической проверке! — выкрикнули от крайнего стола.

Крис даже не стал отвечать. Оправдываться перед Галодом было пустой тратой времени. Он просто отвернулся и сделал шаг к выходу из-под навеса. Его глухое равнодушие взбесило Харна сильнее любых слов. Он резко подался вперёд и намертво вцепился в древко копья чуть выше руки Криса.

— Я с тобой не закончил, — выплюнул он.

— Пусти, — ровно сказал Крис, не повышая голоса.

— А то что? Надоест терпеть и сломаешься прямо сейчас?

Харн с силой рванул копьё на себя, намереваясь выдернуть его из рук или хотя бы заставить Криса потерять равновесие.

Тело Криса сработало само. Короткий поворот древка, резкий рывок на себя — и пальцы Харна просто соскользнули с гладкого дерева. Лишившись точки опоры, Галод нелепо подался вперёд и едва не снёс плечом натянутую верёвку.

Растерянность на его лице мгновенно сменилась бешенством. Харн грязно выругался и с силой толкнул Криса обеими руками в грудь. Подошвы проехались по утоптанной пыли. Крис инстинктивно отставил правую ногу и чуть подогнул колени, как учил Дарн. Удар отдался в рёбрах тупой болью, но он устоял — просто принял чужой вес на крепкую стойку и не сдвинулся больше ни на дюйм.

Харн скрипнул зубами. Он перенес вес, явно собираясь ударить еще раз, но вдруг замер.

— А ну стоять.

Голос прозвучал негромко, но так, что Харн мгновенно опустил руки. Крис обернулся. Между ними, словно выросший из-под земли, стоял широколицый десятник с медной пластиной на груди.

Офицер тяжелым, немигающим взглядом пригвоздил сначала одного, потом другого.

— Оружие отдать солдату. Оба, — приказал он.

Убедившись, что копья отложены, десятник кивнул на свободный клочок утоптанной земли между повозками.

— С дороги уйдите. Разводить вас по разным очередям уже поздно. Деревенскую грязь вы на мой смотр притащили сами. Вот на ней я вас и проверю. Заодно посмотрю, способны ли вы слышать приказы, когда кровь кипит.

— С дороги уйдите. Очередь из-за вас стоять не будет.

Он дождался, пока они сделают шаг в сторону, и заговорил тем же ровным, металлическим голосом:

— По армейским правилам за драку на смотре каждый из вас прямо сейчас получил бы по десятку плетей. Но вам крупно повезло — вы пока ещё не в армии.

Десятник смерил их холодным взглядом.

— Однако разводить вас по разным кругам я не собираюсь. Раз уж притащили свои деревенские дрязги на смотр, друг на друге проверку и пройдёте. Заодно посмотрю, что для вас важнее — уставной приказ или желание проломить друг другу череп.

Десятник обернулся к солдату с рассечённым ухом.

— Два учебных. Круг освободить.

Участок, куда их вывели, до этого казался просто пустым местом между повозками и крайним столом. Теперь солдаты за несколько движений превратили его в круг: один поправил кол, другой натянул верёвку, третий молча оттеснил ожидающих к навесу. Под ногами была сухая, утоптанная пыль, по краям валялись следы прежних проверок — сбитые комья земли, тёмные полосы от подошв, обломок старой обмотки.

Люди оборачивались. За внешней верёвкой сразу поднялся гул, кто-то привстал на носки, чтобы лучше видеть, но сами столы не остановились ни на миг: писари продолжали выкрикивать имена, проверяющие — брать запястья, оружейники — возвращать копья и ножи. Смотр просто проглотил их ссору и сделал из неё ещё одну проверку.

Крис встал у своей стороны круга. Он и так должен был показать копьё, но совсем не так — не после толчка, не напротив Харна, не под жадными взглядами тех, кто уже почувствовал запах чужой драки. Он хотел спокойно пройти проверку, получить решение и вернуться домой, как обещал Сае. Теперь напротив стоял Харн и разминал пальцы, будто ничего особенного не случилось.

Солдат принёс два одинаковых учебных копья: толстые светлые древки, затупленные железные наконечники, грубая кожаная обмотка. Крис взял ближайшее — и сразу понял, что оружие чужое. Дарново копьё чуть тянуло вперёд, к наконечнику; это держало длину и само напоминало, где опасная часть. У учебного тяжесть сидела ближе к середине, древко было толще, а кожа под пальцами почти не проминалась. Перехватывать придётся иначе.

Харн коротко повёл наконечником раз, другой, третий — и без труда нашёл нужный хват. Видно было: с таким деревом он уже работал.

Десятник встал у границы круга.

— Работаете, пока не остановлю. В глаза и горло не бить. За верёвку вышли — проигрыш. Потеря оружия — так же. Победитель сам по себе мне не нужен. Я смотрю технику, решения и то, слышите ли вы команды, когда злитесь.

Он перевёл взгляд с Харна на Криса.

— Начнёте по моей команде и закончите по моей. После «стоп» ещё одно движение — и сразу уйдёте домой. Понятно?

— Понятно, — ответил Харн.

— Понятно, — сказал Крис.

Крис перехватил непривычное древко и вывел наконечник на линию груди Харна. Свежий стык заныл у основания черепа, рёбра не давали вдохнуть до конца. Напротив стоял человек, который полтора года назад мог отодвинуть его с дороги одним пальцем, теперь же это был просто равный противник.

Теперь Харн смотрел прямо ему в глаза. Без прежнего ленивого пренебрежения.

Десятник отошёл в сторону и поднял руку готовясь отдать команду.